Глава 10

Время разрушит стены,

Сменит оковы на карты и схемы.

Прочь по истерзанным венам

Сходит молодость с рук.

Наверно, я что-то путаю где-то,

Меняя морали в избитых сюжетах.

Я вновь измеряю свободу в запретах,

Не помня вопросов, я ищу ответы,

Но не нахожу.

Мир сжался и вывернулся, выплюнув Гарри на узкую каменную плиту, едва заметную среди голых скал. Его тут же с силой ударил в лицо ледяной, соленый ветер, завывающий на десятки ладов в глубоких расщелинах. Аппарационная платформа, защищенная древней и мощной магией, была втиснута у самого подножия негостеприимного острова, в отдалении от его главного сооружения. Впереди, на вершине мрачной скалы, вырисовывался силуэт Азкабана. Его черные башни, словно гнилые зубы некого исполинского чудовища, впивались в свинцовое небо. Грохот разбивающихся о скалы волн оглушал, ледяные брызги долетали до его лица, тут же замерзая на коже. Право аппарировать на остров и покидать его было суровой привилегией, доступной лишь горстке доверенных магов в Британии. И Гарри, как Глава Аврората, был в их числе. Сделав глубокий вдох, пропитанный запахом моря, водорослей и чего-то невыразимо старого и скорбного, он вышел за пределы защищенной зоны и ступил на извилистую горную тропку. Она змеилась вверх, к подножию крепости, а затем переходила в вырубленные прямо в скале отвесные каменные ступени, мокрые от брызг и в тени расщелин покрытые скользким льдом. Дорога в Азкабан была одним большим испытанием и для осужденных, которых вели сюда в цепях, и для редких посетителей. Ведь создана была не только для физического препятствия, но и как акт подавления воли, напоминание о тщетности любых надежд на побег или спасение. Каждый подъем по скользким ступеням, на которые обрушивались порывы ледяного ветра, выжимал из человека все силы, оставляя лишь пустоту и покорность. В очередной раз, цепляясь за выступ в скале и подтягиваясь на очередной уступ, Гарри мысленно поблагодарил судьбу за суровую, но бесценную физическую подготовку авроров. Его мышцы горели, дыхание сбивалось, но тело, закаленное годами погонь и засад, послушно несло его вверх. Гарри на мгновение остановился, чтобы перевести дух, и поднял взгляд вверх, вглядываясь в рваные, нависшие серой тяжестью тучи. Слабое зрение безуспешно попыталось различить какое-либо движение. Он с силой выдохнул, заставляя себя двинуться дальше. Добрался до громады крепости Гарри уже запыхавшийся и промерзший до костей. Та возвышалась над ним, словно высеченная из самой скалы. Огромные, глухие ворота из темного гоблинского сплава, на которых не было ни щели, ни украшения, лишь следы столетий соленых ветров и ледяных бурь. Ухватившись за массивный кнокер, холодный и сырой от влаги, так что пальцы тут же заныли, Гарри изо всех сил постучал. На несколько секунд воцарилась тишина, а затем с резким скрежетом отъехала в сторону маленькая шторка смотрового окошка. Он успел мельком увидеть пару блестящих от напряжения глаз, прежде чем шторка с грохотом захлопнулась обратно. Гарри замер в ожидании, ветер беспорядочно трепал его волосы и мантию. Спустя пару долгих мгновений, за воротами послышался тяжелый, механический грохот. Один за другим с оглушительным лязгом начали отходить массивные засовы. Ворота раскрылись, и тюрьма пустила его внутрь. Ледяной ветер снаружи сменился тяжелым, затхлым холодом каменных сводов. Воздух внутри крепости был густым и влажным, пропитанным запахом морской соли и плесени. Едва Гарри переступил порог, до его ушей донеслось отдаленное эхо сотен, стенающих на разный лад голосов, и лязга цепей. Так звучал Азкабан. Встречал Гарри молодой стражник, бледное лицо которого при виде алой мантии и шрама исказилось таким явным облегчением, что это само по себе было тревожным знаком. — Мистер Поттер, сэр, слава Мерлину. Мы вас очень ждали! Следуйте скорее за мной. Вам лучше самим увидеть! — выпалил юноша дрожащим от напряжения голосом и, не тратя времени на объяснения, и почти бегом зашагал внутрь крепости. Удивленный таким приемом Поттер молча устремился следом. Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж, где начинался первый блок камер громадного паноптикума, и Гарри, наконец, смог по достоинству оценить наложенные на первый этаж заглушающие чары. Доносившиеся до него ранее тихие стоны превратились в хаотичный гул, а затем в отчетливые, пронзительные вопли. «Вернулся! Вернулся! Он жив!» Подхватываемые эхом крики долетали со всех сторон, накладываясь друг на друга, создавая ощущение массового помешательства. Гарри вышел в центр паноптикума и посмотрел вверх на кольцевую структуру десятка ярусов и сотен задраенных шумящих камер. — И так с самого утра, — мрачно пояснил стражник, нервно покусывая губу. Его слова перебил истеричный, срывающийся на визг хохот из ближайшей к ним камеры. К грязным, покрытым изморозью прутьям решетки прижался тощий мужчина в лохмотьях. Его лицо было бледным, а глаза горели лихорадочным блеском. Увидев Гарри, он оскалился в беззубой ухмылке, и слюна тонкой нитью повисла на бородатом подбородке. Гарри смутно узнал в нем одного из бывших пожирателей, захваченных еще во время первых зачисток. Ведомый смутным предчувствием, он резко шагнул к решетке, проигнорировав предостерегающий жест стражника. Прежде чем заключенный успел отпрянуть, Гарри просунул руку между прутьями, с силой ухватил тонкое запястье и рывком притянул к решетке. Колдун вскрикнул от неожиданности и боли, ударившись лицом о холодный металл. Раздался глухой звук, и из его разбитой губы тут же выступила темная кровь. Не обращая внимания на его стенания, Гарри левой рукой зажег люмос на кончике палочки и поднес холодный свет к обнаженному предплечью мага. Свет выхватил из полумрака бледную кожу, испещренную старыми шрамами, и грязь. Там, где когда-то была темная метка, виднелся лишь блеклый, расплывчатый шрам, похожий на выцветшее старое тату. Метка была мертва. Как и ее автор. «Вернулся!» «...вернулся...» Гарри хмуро сжал губы и разжал пальцы. Пожиратель с хрипом отшатнулся, шмыгая носом, и пополз в темный угол своей камеры, судорожно потирая ушибленное запястье и зажимая рот. — Почему вопят? — спросил Гарри, поежившись от того, насколько его голос прозвучал неестественно ровно на фоне происходящего безумия. — Не знаю, сэр, — стражник выглядел растерянным. — Говорят, с меткой что-то... почувствовали нечто. Все, у кого она была. Гарри медленно перевел взгляд обратно на скукожившегося в углу колдуна. Холодная, знакомая ярость, та самая, что горела в нем после нападения на Джинни, зашевелилась у него в груди. Он сделал шаг вперед, и его тень от палочки с люмосом накрыла фигуру заключенного. — Ваш хозяин мертв, — произнес Гарри, повышая голос так, чтобы эхо разнесло его слова как можно дальше. — Я сам убил его пятнадцать лет назад. И этот факт не изменится. А следующий, кто начнет орать про его возвращение, узнает, на что еще способен ваш «Избранный», когда ему надоедает слушать бред сумасшедших. На пару мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием стражника и далеким стоном из другого крыла. Затем, очень тихо, из той же камеры донесся сдавленный, полный не то страха, не то безумия хриплый хохот: — Но прах... Кх-ха-кха-ха-ха… Прах шевелится... Он найдет дорогу назад. Гарри замер, чувствуя, как тело покрывается холодной испариной. Слова пожирателя прозвучали прямым эхом кошмара, в котором он жил последние два месяца. Откуда узнику было знать про прах? Он резко отвернулся от камеры. — Веди меня к начальнику. Быстро, — бросил он стражнику. Обстановка тревожила куда сильнее, чем он готов был признаться. Пока они поднимались по бесконечным лестницам, наворачивая круги между мрачными этажами, оглушаемые воем заключенных и отрывистыми, нервными криками охраны, ум Гарри лихорадочно работал. Метки неактивны. Он видел это своими глазами. Не было ни малейшего намека на потемнение или пульсацию — ничего из того, что сопровождало возвращение Волдеморта в прошлом. Что это тогда? Массовая истерия? Один безумец начал выкрикивать бред, а остальные, с подточенной заключением волей, подхватили, как заразную болезнь? В Азкабане, где отчаяние было осязаемым, а разум заключенных висел на волоске, такое казалось возможным... — С чего все началось? — его голос прозвучал резко, перекрывая гул. — Конкретно. Время, место, кто первый. Стражник, шедший рядом, вздрогнул и тут же собрался, его молодое лицо стало сосредоточенным. — Сегодня, примерно в шесть утра, сэр. С блока «Г», где сидят самые буйные. Сначала просто гул пошел, потом отдельные выкрики. К семи часам уже все этажи, у кого есть шрамы... были метки, волновались. — Охрана фиксировала хоть какие то изменения на метках? Была активность? — пристально глядя на юношу, продолжал Гарри. — Никаких визуальных изменений, сэр, — четко доложил тот. — Дежурные обходили камеры, проверяли лично. Шрамы как шрамы. Но они... они будто почувствовали что-то. Все как один. — И до сегодняшнего дня ничего подобного не было? Ни намеков, ни разговоров? — Ничего, сэр. Могли ли эксперименты новоявленных подражателей над прахом Волдеморта как то спровоцировать эту активность? Не саму метку, а то, что за ней стояло — отголоски старой связи, эхо, что все еще витало в том проклятом пепле? Если культисты использовали его останки в ритуале, достаточно мощном, чтобы оставлять после себя радиоактивный след, могла ли высвободившаяся энергия, отголосок темной силы Лорда, дотянуться до тех, кто когда-то носил его знак? Не оживляя метку, а лишь... напомнив о ней? От этой мысли ему стало не по себе. Это была безумная теория. Но единственная, что хоть как-то связывала воедино кражу праха, ритуалы с радиацией и синхронный бред в Азкабане. Добравшись до массивной дубовой двери кабинета начальника тюрьмы, Гарри жестом отпустил стражника, и тот, кивнув, поспешил обратно к своим обязанностям, явно не радуясь перспективе вновь утихомиривать буйных заключенных. С коротким стуком Гарри вошел. Кабинет был мрачным, но обжитым. За массивным столом, заваленным пергаментами, сидел Арден Келнор — Глава Азкабана. Мужчина в годах, с седыми, еще сохранившими следы былого рыжего цвета волосами и лицом, испещренным морщинами, которые говорили не столько о возрасте, сколько о годах, проведенных в этом месте. Его мантия висела на спинке стула, а сам он с видом крайней усталости потирал виски, не сразу заприметив появление Гарри. — Здравствуй, Арден, — начал Поттер, с тихим щелчком закрывая за собой дверь. — Что за бедлам у вас тут творится? — Гарри! — обрадованно воскликнул Келнор, оторвавшись от пергамента и вскинув руки в приветственном, но усталом жесте. — Ты сам уже все видел. Час от часу не легче… А я, как видишь, не молодею. Эх, как бы я хотел, чтобы кто-то толковый вроде тебя занял мое место… Справился бы вмиг. Гарри фыркнул, снимая с себя мантию и разминая затекшие плечи. — Хватит и того, что я уже в попечительском совете. Мне достаточно возни со своими оболтусами. Келнор вздохнул и потянулся к графину с огневиски, стоявшему на краю стола. — Предложить? — спросил он, но Гарри лишь отрицательно мотнул головой. — Дела… А я, пожалуй, выпью. Твое здоровье. Он налил себе полный стакан и залпом осушил его, с силой выдыхая и жмурясь от крепкого напитка. Поставив стакан, Келнор внезапно посерьезнел. Он достал палочку и провел ею по периметру комнаты, накладывая дополнительные чары конфиденциальности. Воздух в кабинете словно сгустился, а приглушенные стенания заключенных снаружи и вовсе исчезли. — Слушай, Гарри. Я что хотел спросить в связи со всем этим… — начал он, понизив голос до шепота. — Скажи мне, как коллеге и старому другу. Правдивы ли те… слухи. О пропаже. — Откуда ты об этом знаешь, Арден? — насторожился Поттер. Слухи, даже среди высших чинов, были крайне опасными. Утечка информации о прахе Волдеморта могла вызвать панику, которую Аврорат так старательно предотвращал все эти годы. — Не валяй дурака, — устало провел рукой по лицу Келнор. — Я Глава Азкабана. Я должен знать! От этого зависит безопасность содержания этих… этих людей, — он с отвращением кивнул в сторону двери, за которой все еще слышался гул. — И то, стоит ли мне просить Министерство о дополнительном финансировании и подкреплении для охраны. Если есть хоть малейший шанс… ты понимаешь. Гарри изучающе смотрел на него несколько долгих секунд, взвешивая риски. Но Келнор был прав. Без полной информации тот не смог бы адекватно оценить угрозу. — Хорошо, — наконец сказал Гарри. — Но с тебя официальная клятва о неразглашении служебной тайны. По уставу. Келнор без лишних слов коснулся палочкой своего гортани и произнес твердым голосом: «Клянусь хранить молчание о том, что услышу, в соответствии со служебным уставом и во имя безопасности магической Британии. Да будет так.» Яркая вспышка света окутала его на мгновение, скрепив клятву магией. Гарри кивнул. — Предварительные данные… подтвердились, — тихо сказал он. — Прах был похищен. Сейчас он в руках у новой группировки, о которой мы тебе уже рассылали ориентировки. Арден Келнор медленно выдохнул, снова потянулся к графину. Он налил себе еще один стакан огневиски, на этот раз уже не торопясь. Пользуясь повисшей между ними паузой, Гарри пустился в пересказ событий последних месяцев. По мере того как история обрастала деталями — от первых краж и странных болезней магглов до ритуала в Вулбридже и радиоактивных медальонов, — лицо Келрора становилось все мрачнее, а в глазах угасала даже та слабая искорка усталого юмора, что была там прежде. Когда Гарри закончил, в кабинете вновь повисла гнетущая тишина. — О, Гарри… — его голос начальника тюрьмы звучал глухо, словно придавленный весом услышанного. — Если не остановить этих… энтузиастов, то дело может обернуться не просто беспорядками. Может грянуть третья гражданская война. Ты понимаешь, что они пытаются сделать? С чем, дракл дери, они экспериментируют? Мерлин, это омерзительно. Он осушил половину стакана, глядя куда-то в пространство перед собой. Гарри кивнул. Он понимал слишком хорошо. Но его сейчас больше волновало другое. — Арден, — начал Гарри, его голос стал мягче, но в нем зазвучала стальная нотка. — Откуда ты узнал про прах? Что еще за слухи? Мне нужно знать источник. Келнор махнул рукой, стараясь выглядеть беззаботным. — Спокойно. Нет причин для паники. Мой источник… надежен. И он не из тех, кто разбалтывает секреты на всех углах. Это служебная информация, не более. — Мне все равно, — настаивал Гарри, придвинувшись ближе и опершись ладонями о край стола. — Это не просто служебная информация. Если это всплывет, паника захлестнет всех. Мне нужно знать, откуда течь. Келнор замер, по его лицу пробежала тень внутренней борьбы. Он взглянул на зачарованную дверь, будто проверяя прочность чар конфиденциальности, и сдался. — Ладно, ладно. Нет никакой течи. Ты загонишь меня в гроб раньше срока… — он понизил голос до едва слышного шепота. — Мой источник — один из них. Из Отдела Тайн. Уж кто-кто, а невыразимцы умеют держать язык за зубами лучше любого. Он связался со мной на условиях полной анонимности, предупредил как коллегу. Для него это вопрос… профессиональной этики. Рисков. Юридически, факта нарушения клятв не было. Гарри усмехнулся, но в его усмешке не было и толики веселья. — О, они точно умеют держать язык за зубами. Настолько умеют, что уже который месяц не могут предоставить мне внятный отчет по анализу того самого проклятого медальона! Критически важный для расследования артефакт, а они заигрались в свои секреты и ритуалы! Он посмотрел на Келнора, и в его зеленых глазах вспыхнула решимость. — Арден, раз уж у тебя есть такой… надежный канал связи. Не мог бы ты удружить? Поторопить их через своего человека? Мне нужны результаты. Любые. И нужны они были еще вчера. Иначе Аврорат так и будет бегать и упрашивать, пока эти «вдохновившиеся» не совершат что-то необратимое. Келнор тяжело вздохнул, потер переносицу. — Я… попробую передать, что Аврорат теряет терпение. Но не обещаю, Гарри. Ты же знаешь этих ребят. Для них сроки — понятие растяжимое, особенно когда речь о такой… деликатной материи. — Передай, что растяжимость закончилась, — отрезал Гарри. — У нас нет на это времени. От их отчета могут зависеть жизни. Многие жизни. Арден внимательно выслушал и после паузы кивнул, его обращенный на Гарри взгляд погрустнел. — Я сделаю все, что в моих силах. Если это поможет тебе загнать этих ублюдков в ловушку, можешь быть уверен. Он замолчал, и в его глазах мелькнула тень старого, глубокого страха. Несмотря на чары конфиденциальности, он наклонился вперед и прошептал так тихо, что слова едва долетели: — Скажи честно… Думаешь, они хотят его возродить? Гарри тяжело вздохнул, потирая старый шрам. Этот вопрос висел в воздухе с самого начала, давя своей кошмарной тенью ему на плечи. — В начале расследования мы прорабатывали эту версию в первую очередь, — признался он. — Казалась самой логичной. Но чем дальше мы копали… Он покачал головой. — Нет, Арден. У меня сложилось стойкое ощущение, что этим новоявленным «подражателям» плевать на возрождение старого лидера. Они не поклоняются ему. Скорее… эм… используют? Прах распихали по медальонам, как расходный материал, и применяют в своих целях. Мои люди не нашли ни одного ритуала, хоть отдаленно напоминающего попытку некромантии или возвращения души. Гарри на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. — Если они и вдохновлялись Волдемортом, то явно не тем, который вернулся в 95-ом. А тем, что был до. Безумным новатором в темных искусствах, что экспериментировал с магией, не признавая границ. Они ведь создают оружие. Новый грязный вид магической войны. Ребятки ищут свежие идеи. Арден Келнор молча смотрел на него, и в его глазах читалось понимание всей глубины катастрофы. — Не очень то уж они и свежие, — скривившись прокомментировал глава Азкабана. Гарри весело фыркнул. — Если ты про ту мерзость в их медальонах, то поддерживаю. — Нам точно нельзя медлить, — хмурый голос Келнора обрел твердость. — Я займусь твоим вопросом сегодня же, Гарри. Они проговорили еще некоторое время, обмениваясь служебными деталями и мрачными прогнозами. После чего Гарри попросил разрешения лично, более тщательно, осмотреть заключенных пожирателей смерти. Арден Келнор лишь развел руками в жесте «делай, что считаешь нужным» и тут же страже четкий приказ оказывать Гарри Поттеру полное содействие. Следующий час Поттер провел в мрачных, пропахших страхом и безумием коридорах Азкабана. Камеру за камерой он осматривал тех, кто когда-то носил Темную метку. Заставлял пожирателей подходить к решетке, при свете люмуса изучал их предплечья, подносил палочку, иногда произнося тихие диагностические заклинания, которые выявляли малейшие колебания магического поля. Результат был неизменным. Ни у кого, ни у фанатично преданных, ни у окончательно сломленных, не было и намека на активность. Метки были мертвы. Пусты, как давно высохшая река, и не могли быть активированы несмотря на то, что некоторые заключенные, брызжа слюной, пытались доказать обратное, силясь заставить свой шрам пошевелиться. Несколько более сговорчивых, изможденных годами заключения, на вопросы отвечали однотипно: днём они ощутили короткий, едва уловимый прилив энергии, пробежавший по старой метке, словно далекое эхо. Гарри несколько раз специально замерял остаточный магический след вокруг шрамов , используя более тонкие, сложные заклинания, которые могли бы уловить даже самое слабое эхо темной магии. Но палочка не находила ничего. Ни следов недавней активации, ни следов внешнего воздействия. Метки были магически инертны и выжжены изнутри вместе с гибелью их создателя. Опустив палочку, Гарри в последний раз окинул взглядом коридор с камерами, полный безумных шепотов и приглушенного воя. Массовая истерия, подпитанная смутным, коллективным воспоминанием о старой боли. Ничего более. Спокойнее от этого не становилось. Гарри с силой выдохнул, чувствуя нарастающее раздражение, смешанное с ледяной тревогой. Объективные данные кричали об отсутствии угрозы. Но десятки синхронных показаний, пусть и субъективных, и давящая атмосфера в крепости лишь подливали масло в огонь в его растущей паранойе. Червячок сомнения в голове нашептывал, что он, возможно, ищет не там или не теми инструментами. Что все куда хуже, чем кажется на первый взгляд. Это было плохо. Потому что неизменно означало, что настоящая угроза была не здесь, не запертая в этих каменных стенах, а на свободе. Дракл задери этих сектантов. Гарри кивнул сопровождавшему его стражнику и отправил патронуса Келнору, чтобы попрощаться. Пора было возвращаться.