Глава 9

Любовь слепа и нас лишает глаз.

Не вижу я того, что вижу ясно.

Я видел красоту, но каждый раз

Понять не мог, что дурно, что прекрасно.

Гарри отложил вилку, сердце сжалось от знакомого холодка тревоги. Патронусы никогда не несли хороших новостей посреди семейного ланча. Призрачное существо зависло у его уха, и тихий, четкий голос старшего аврора Уоррена наполнил голову: «Мощный всплеск незарегистрированной темной магии. Старый маггловский авиабазовый комплекс в Вулбридже. Полкилометра на северо-восток от реки Дебен. Координаты для булавки 51.9303, -1.3073.». Гарри сглотнул, чувствуя, как тяжесть ответственности снова ложится на плечи. Он медленно поднял взгляд на Джинни. Жена сидела напротив, замершая с кусочком лосося на вилке, и смотрела на патронуса широко распахнутыми глазами. Каждый раз, глядя на нее, его сердце сжималось от острой, почти физической боли. Она так сильно похудела за те несколько дней его вынужденной командировки. Гарри видел, как болезнь с каждым днем забирает ее еще немного, и это ощущение собственного бессилия разъедало его изнутри. Оставлять ее одну сейчас, в таком состоянии, было все равно что пырнуть себя ножом. Взгляд упал на ее тарелку. Она почти доела. Это было маленькое чудо. Последние месяцы Джинн с трудом могла проглотить и пару кусочков, а сейчас ела с таким видимым аппетитом, что на душе теплело. Казалось, после того ужасного выброса магии и последовавшего за ним кризиса, ее тело, наконец, начало медленно восстанавливаться. Он не мог допустить, чтобы сейчас что-то помешало ее выздоровлению. Но долг есть долг. Гарри встал, отодвинув стул. Движения его были резкими, выдавленными. Звук деревянных ножек о паркет отозвался неестественно громко в тишине кухни. Стоило поторопиться. Но прежде чем он уйдет… Он подошел к жене, рука осторожно сжала ее тонкое плечико. — Мне очень жаль. Я нужен сейчас на работе, — произнес Гарри, и его голос прозвучал тише, чем он хотел. Он видел, как в карих глазах мелькнула тень, но она лишь молча кивнула. Бледные пальцы сжались на столешнице. Гарри нежно заправил выбившуюся рыжую прядь ей за ухо. — Это важно. — Все в порядке, — выдохнула Джинни, пряча взгляд. — Я понимаю. Эта ее покорность ранила сильнее любых упреков. Раньше она бы фыркнула, сказала что-нибудь колкое про его вечное отсутствие, может, даже швырнула бы в Гарри свернутой салфеткой. А сейчас… сейчас она просто сидела и терпела. Он наклонился и поцеловал жену в макушку, вдыхая знакомый запах ее шампуня. — Я вернусь к ужину, обещаю. Пора. Медлить было нельзя. Парочка взмахов палочкой и кухню окутала его магия, быстро наводя порядок. Даже торопясь на вызов, он прекрасно понимал, что Джинни была не в том состоянии, чтобы тратить себя еще и на быт. Ему несложно, а ей помощь. Мыслено Гарри уже прокручивал координаты, что передал Уоррен, чувствуя знакомый холодок сосредоточенности, который всегда охватывал его перед вылазкой. Одним плавным движением он трансфигурировал домашнюю одежду в форму и поймал на лету примчавшуюся на зов алую мантию с погонами. Он уже был готов аппарировать, как вдруг Джинни вскочила с места. — Подожди! — ее голос прозвучал хрипло и как-то отчаянно, будто решиться его окликнуть жене стоило больших усилий. — Прежде чем ты уйдешь... Ты не мог бы призвать мои ключи? Кажется, они потерялись. Просьба застала его врасплох. Внутренний конфликт на мгновение заставил все внутренности перевернуться. Мысль о том, что Джинни хочет выйти из дома одна, в ее состоянии, заставила его кровь похолодеть. Тревожный разум «заботливо» подкинул сотню трагичных сценариев того, что конкретно могло бы пойти не так. Но он видел надежду в ее глазах, отчаянную искорку упрямой самостоятельности. Гарри не мог отнять это у нее. — Конечно, — наконец выдавил он, заткнув за пояс собственную паранойю, и заставил губы растянуться в натянутую улыбку. Взмах палочки, и связка ключей с тихим звоном упала ему в ладонь. — Держи, милая. Будь осторожна. Он кинул ей в руки ключи. Пальцы Джинни сомкнулись на металле с такой силой, что костяшки побелели. В карих глазах на мгновение вспыхнуло что-то неуловимое, что-то, что Гарри не успел прочитать. Время работало против него. Прежде чем страх за жену и сомнения снова успели охватить рассудок, Поттер схватился за приколотую к мантии булавку и сконцентрировался на координатах. С хлопком он исчез в привычном, сдавливающем все тело ощущении аппарации. Мир сжался до точки, а затем резко вывернулся наизнанку. Гарри приземлился на заросшем сорняками асфальте, и его тут же ударил по ноздрям знакомый, тошнотворный запах смеси озона, гари и чего-то металлического, острого. Воздух вокруг авиабазы фонил. Фонил так, что у Гарри заложило уши, а на языке возник привкус старой монеты. Мордред. Они опоздали. — Статус? — бросил он Уоррену, подбегая к группе авроров, которые уже окружили остов заброшенного цеха. — Почти все удрали, — отчеканил старший аврор. — Один отстал, прикрывал отход. В этот момент из разбитого окна первого этажа вырвался сноп искр и ослепительная вспышка зеленого света. Гарри ринулся внутрь. В огромном ангаре, заваленном хламом, трое его людей пытались схватить последнего культиста — рослого мужчину в темном балахоне, который яростно отбивался, осыпая авроров потоком проклятий. Щиты звенели, впитывая удары. — Брать живым! Не дайте воспользоваться медальоном! — рявкнул Гарри, выхватывая палочку, но в тот же миг культист, поняв, что его загнали в угол, совершил отчаянный маневр. Отбив парализующее, он вскинул руку и выкрикнул заклинание. Ослепительно-белая вспышка ударила по сетчатке, а за ней последовал пронзительный, разрывающий барабанные перепонки писк. Гарри инстинктивно зажмурился, вжав голову в плечи. На секунду, всего на секунду, его сознание, как и сознание его команды, захлестнула волна дезориентации и боли. Этой секунды хватило. Когда писк пошел на спад, Гарри распахнул глаза, пытаясь протереть их тылом руки. Он увидел, как культист дико ухмыльнулся, его рука рванулась к шее, к маленькому, невзрачному мешочку, висевшему на грязном шнурке. Гарри инстинктивно скомандовал: «Щиты!», но было уже поздно. Культист сорвал мешочек, обнажив черный медальон, и в воздух взметнулась новая, еще более мощная волна невидимой ядовитой энергии. Она ударила по магическим полям авроров, заставив всех отшатнуться от внезапной, разъедающей ауры. Воздух задрожал, искажаясь, словно над раскаленным асфальтом. Когда авроры пришли в себя, на месте культиста висел лишь легкий сизый дымок, медленно растворяющийся в пропитанном радиацией воздухе. Гарри выругался, выплескивая всю накопившуюся ярость и разочарование. Он уже был научен горьким опытом: эта чертова радиация действовала как дымовая завеса, только в тысячу раз хуже. Она не просто скрывала, а разъедала, размывала магические следы, делая преследование через аппарирование невозможным и смертельно опасным. — Все целы? — крикнул Гарри и, получив короткие подтверждающие кивки, перешел к действиям. — Команду зачистки сюда, немедленно! Локализовать и нейтрализовать радиационный фон, пока он не размыл все следы до основания. Остальные — периметр. Ничего не трогать! Он наблюдал, как прибывшие на место специалисты в защитных мантиях с зачарованными щитками на лицах принялись за работу, их палочки выписывали сложные узоры, пытаясь собрать ядовитую энергию. Воздух затрещал, зашипел, но едкий, металлический привкус стал понемногу рассеиваться. Гарри же медленно обошел место, где только что стоял культист. Его взгляд скользнул по выжженной земле, по странным отметинам на стене. Он снова упустил их. — Ребятки верны своим привычкам. Снова этот их трюк, шеф, — с мрачной иронией в голосе констатировал подошедший Уоррен. — Я не слепой, Уоррен, — резко бросил Гарри, заставляя себя дышать ровнее. Ярость была роскошью, которую он не мог себе позволить. Сейчас нужен был порядок. — Свяжитесь с отделом по работе с магглами, пусть пришлют команду коррекции памяти и внушат простецам необходимость покинуть город на пару дней. — Уже направили к ним запрос. Команда в пути, ETAдве минуты. — Отлично. Пока зачищают участок от этой дряни, — Гарри мотнул головой в сторону невидимого, но ощутимого радиоактивного фона, — Вы с Дэвисом оцепите периметр. Никаких посторонних. Я в отдел, сообщу ритуалистам, что у них прибавилось работы. От вас жду предварительный отчет к вечеру. Сдав полевое командование старшему аврору, он коротко кивнул и, сделав над собой усилие, чтобы пробиться сквозь плотное, вязкое марево радиации, аппарировал прямиком в Министерство. Но точкой назначения был не его кабинет, а специально оборудованное помещение в недрах Отдела Чрезвычайных Происшествий. Герметичная комната, стены которой были покрыты слоями свинца и усилены руническими барьерами, предназначалась для нейтрализации радиоактивного заражения. Двое дежурных магов, облаченных в защитные мантии, уже ждали его. Молча, привычными движениями они принялись за работу. Прохладные заклинания очистки заструились по телу, смывая невидимую заразу. Гарри чувствовал, как уходит головная боль, а назойливый металлический привкус во рту, наконец, ослабевает. — Основное воздействие нейтрализовано, сэр, — доложил один из магов, сверяя показания сложного артефакта, похожего на компас с тремя стрелками. — Но остаточный фон на одежде и личных вещах еще сохраняется. Полное рассеивание займет несколько часов. Гарри кивнул. За последние пару месяцев данные процедуры плотно вошли в обиход каждого оперативника. Очистка избавляла от пагубного влияния на организм, но одежда еще долго могла «звенеть», как назвали это явление авроры. Уже неопасно, но и приятного тоже мало. Закончив с очисткой, Гарри направился в свой кабинет, расположенный на самом верхнем уровне отдела. Комната была просторной, но аскетичной. Главное место на стене занимала большая карта Британии, испещренная мерцающими точками и пометками. Он сбросил все еще «фонящую» мантию на спинку кресла и тяжело опустился за стол. Вот он снова сидел здесь, в вынужденном карантине, в то время как его жена осталась одна в их большом, пустом доме. Он взял в руки папку с материалами текущего дела, но буквы расплывались перед глазами. Вместо отчетов о следах темных ритуалов он видел бледное лицо Джинни, ее огромные, полные тревоги глаза. Страх за жену вновь сковал тело. До ужаса хотелось бросить все и вернуться домой, проверить, как она там, все ли в порядке. Но он не мог подвергать Джинни даже малейшему риску, не говоря уже о, пусть и остаточной, но радиации. Ее ослабленная иммунная система и без того была достаточно уязвима. Гарри провел рукой по лицу, пытаясь стереть образы, что преследовали его уже который месяц. Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза, но вместо темноты перед взором вновь возник тот самый кожаный мешочек, сорванный с шеи культиста. Аврорат бился над этой группировкой уже год. Были предприняты все возможные меры: патрули усилены, сети контроля за аппарацией по всей стране затянуты туже. Каждый аврор, включая его самого, носил на мантии специальную булавку уловитель радиации, которая должна была предупредить об опасности и помогла аппарировать на незнакомую местность. А Отдел Тайн день и ночь корпел над изучением влияния этой новой угрозы на магию и здоровье волшебников. Этот проклятый амулет. Он был ключом. Ключом ко всему этому хаосу, который они так поздно начали собирать в единую картину. Сначала это были кражи. Казалось бы, разрозненные, не связанные между собой инциденты. Украли партию реагентов в Корнуолле, через месяц — несколько артефактов с сомнительной историей из частной коллекции в Шотландии, потом — редкие травы из оранжереи где-то в Мидлендсе. Территориальный разброс был огромным, и связать эти преступления воедино удалось далеко не сразу. Авроры на местах отрабатывали их как рядовые ограбления, часть краж и вовсе попадала под юрисдикцию Скотланд Ярда. Но была одна деталь, которая позже, при сопоставлении отчетов, заставила поднять на уши весь отдел. Во всех случаях патрульные, прибывшие на вызов, отмечали странную невозможность аппарировать по следу преступников. След был, но словно размытый, расплывчатый, будто его пропустили через сито. Позже, когда начали изучать обстановку глубже, всплыли и другие тревожные факты. На территориях, где происходили кражи, спустя несколько недель маггловские СМИ начинали трубить о необъяснимой волне смертности и болезней: рак, лучевая болезнь, мутации. А в магических общинах по соседству фиксировали необъяснимые вспышки истерии, нервные срывы, магическую нестабильность у прежде здоровых волшебников. Случайностью это не было. Преступная группировка все это время тестировала и корректировали свою новую, чудовищную технологию, основанную на маггловской радиации. Они использовали ее как инструмент — сначала для сокрытия следов, а затем, возможно, и как компонент в чём-то ещё более тёмном. Окрепнув и обретя уверенность, они посмелели. Кражи сменились проведением запрещенных темных ритуалов. И каждый раз, едва успев завершить своё грязное дело, они растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь ядовитый, разъедающий след, который не давался аврорам и отравлял всё вокруг. Когда Аврорат, наконец, поднял все архивы и провел масштабное расследование, картина, открывшаяся им, была неутешительной. Десятки случаев по всей Британии за последние пять лет — кражи, необъяснимые болезни магглов, всплески магической нестабильности. И теперь эти твари чувствовали себя настолько безнаказанными, что провели очередной ритуал прямо под носом у Министерства, в Вулбридже. Аврорат делал многое. Но всего этого было недостаточно. Они всегда были на шаг позади. И этот единственный шаг стоил Поттеру всего. Надиктовав самопишущему перу ряд поручений для подчиненных и отправив их самолетиками в путешествие по Министерству, Гарри потянулся к верхнему ящику стола. Там, под стопкой срочных донесений, лежала старая, потрепанная колдография. На ней он и Джинни смеялись, обнявшись, на победе Гриффиндора по квиддичу. Ее волосы были растрепаны, щеки покраснели от ветра, а в глазах плясали озорные искорки. Та Джинни была воплощением жизни и огня. Гарри нежно провел пальцем по ее щеке. Два месяца. Всего два месяца назад его мир еще был целым. 5 сентября 2013 года. Чемпионат мира по квиддичу. Решающий матч было решено проводить в Англии. Команда «Холихедских Гарпий» с Джинни в составе, наконец, вышла в финал. Гарри сидел на огромном стадионе, оглушенный шумом толпы, и не мог оторвать глаз от стремительной фигурки в форме Гарпий. Джинни летела, как на крыльях, ее рыжие волосы развевались из-под шлема. Она была воплощением силы и грации, и он, как мальчишка, кричал и аплодировал, переполненный гордостью за свою жену. В тот момент ему казалось, что они с ней способны покорить весь мир. Игра была в самом разгаре, когда тихий, но настойчивый треск раздался у него на груди. Уловитель. Ледяная волна прокатилась по его спине. Все остальное мгновенно перестало существовать: рев толпы, комментатор, летающие мячи. Весь его мир сузился до пронзительного треска булавки. Он вскочил с места, сжимая в кармане палочку, его глаза лихорадочно выискивали в огромной толпе хоть что-то подозрительное. Но магический фон от тысяч возбужденных волшебников был подобен белому шуму, сбивающему все ориентиры. Плотная стена людей мешала продвигаться, он расталкивал зрителей, бормоча извинения, его взгляд то и дело возвращался к маленькой фигурке Джинни в вышине. Он был на полпути, отчаянно пытаясь добраться до барьера поля, когда увидел его. Небольшую фигуру в темном, с капюшоном, натянутым на лицо, на противоположной трибуне. Рука незнакомца была уже поднята, палочка направлена прямо в спину его Джинни, которая в этот момент совершала головокружительный вираж. — НЕТ! Черный луч проклятия вырвался из конца палочки убийцы и помчался к своей цели. У Гарри не было времени на мысли, только на действие. В этот миг он принял одно из самых тяжелых решений в жизни. Как бы сильно все его существо ни кричало внутри в желании попытаться прорвать магический барьер, защищающий зрителей от летающих бладжеров, — проклятие было уже не остановить. Оно со всей скорости неслось к своей цели, с легкостью миновав поле барьера. Вместо этого Гарри, не целясь, на уровне чистейшего инстинкта, крутанулся на месте и тут же материализовался прямо за спиной у нападавшего, лишь чудом не поймав расщепление и не задев отчаянным маневром зрителей. Крики трибун слились в один оглушительный вопль. Но Гарри уже не слышал ничего, кроме яростного стука крови в висках. Его палочка была в руке, а взгляд прикован к темной фигуре, замершей метре от него. Лишь благодаря тому, что он уже подобрался достаточно близко и действовал на чистом рефлексе, он успел. — STUPEFY! — его хриплый крик потонул в общем гуле. Заклинание вырвалось из его губ с такой силой, что, казалось, могло бы поразить цель и без магии. Световая вспышка пронзила воздух и достигла преступника, когда тот уже судорожно хватал амулет на своей шее. Он не успел. Тело культиста застыло в нелепой позе, задубевшие пальцы так и не сомкнулись на защитном мешочке. Гарри стоял, тяжело дыша, глядя на обезвреженного врага, но победа не принесла облегчения. Он обернулся, и его сердце остановилось. Высоко в небе Джинни, только что уворачивавшаяся от бладжера, вдруг неестественно дернулась. Все произошло за какие-то секунды, но для Гарри время растянулось в мучительной вечности. Неопознанное проклятие ударило её прямо в грудь. Она не упала сразу, просто… её тело обмякло. Метла, повинуясь инерции, пронесла еще несколько метров, прежде чем жена медленно, как в кошмарном сне, начала падать. Пока Гарри стоял, скованный ужасом, команда авроров, дежурившая на стадионе, уже бросилась к нему. Двое моментально скрутили оглушенного преступника, обезоружили и надели наручники, подавляющие магию. Но Гарри уже не смотрел на них. Он рванулся вперед, инстинктивно пытаясь аппарировать прямо к ней, к месту падения, но его отбросило назад, как от невидимой стены. Защитный барьер, ограждавший поле от зрительских трибун, все еще был активен. Созданный для защиты зрителей, он стал непреодолимой преградой между ним и умирающей женой. Его разум лихорадочно соображал, пытаясь понять, какое это было проклятие, жива ли она еще или это уже просто бездыханное тело, падающее с такой ужасающей высоты. Сердце бешено колотилось, угрожая выпрыгнуть из груди. Каждая клетка его тела кричала от бессилия. Затуманенный паникой взгляд поймал движение с другой стороны поля. Группа целителей в белых мантиях уже мчалась наперерез падающему телу. Один из них, рискуя собой, бросился под падение, колдуя мягкость почвы, в то время как другие тут же подхватили тело Джинни сложными заклинаниями левитации, пытаясь погасить смертельную скорость. Они успели. За какие-то доли секунды до столкновения с землей ее падение резко замедлилось, и тело плавно опустилось на мягкую траву. Зловещая тишина накрыла стадион, где еще мгновение назад бушевала буря восторга. Гарри не помнил, как оказался у выхода с трибуны. Он бежал, расталкивая людей, не чувствуя под собой ног. Единственной мыслью было добраться до нее. Его мир сузился до маленькой фигурки в зеленом, неподвижно лежащей на траве. Гарри с силой выдохнул и похлопал себя по щекам, возвращая в реальность. Колдография вновь была спрятана в ящик, в нем же, рука нащупала и вытащила бутылку огневиски и одним резким движением сотворила простой стеклянный стакан. Янтарная жидкость заполнила его до середины. Гарри сделал один, потом второй глубокий глоток, и обжигающий путь виски по горлу на мгновение отвлек его, смыв привкус пыли с фабрики и горечи воспоминаний. Но отогнать ужас того дня было не так просто. Тот всегда был где-то рядом, на периферии сознания. Джинни очнулась в палате Святого Мунго. Испуганная, дезориентированная, но живая. Первые мгновения были наполнены щемящим облегчением, но вскоре его сменило холодное и беспощадное понимание. Неизвестное проклятие, которое поразило ее, не стремилось убить. Но нанесло точечный, необратимый удар по самому ядру ее магии, грубо разорвав тонкие связи, которые позволяли ей летать, колдовать, быть той самой Джинни Уизли Поттер, чья жизнь была неразрывно связана с магией в ее самом ярком и динамичном проявлении. — Двери в большой спорт для вас закрыты навсегда, миссис Поттер, — слова главного целителя были приговором. Но то оказалась лишь верхушка айсберга. Последствия проявились почти сразу. Первые несколько дней после выписки стали кошмаром. Их дом, ранее наполненный уютом и светом, превратился в поле битвы с невидимым врагом. Магия Джинни, некогда послушная и сильная, стала неуправляемой. Друг за другом приходили внезапные и яростные магические выбросы. Предметы взрывались, стекла трескались от неконтролируемых всплесков энергии. Магия искрилась, как оголенный провод, причиняя ей боль и сея хаос вокруг. Сложные заклинания либо не получались вовсе, либо выходили уродливыми, искаженными и зачастую опасными пародиями на самих себя. Вскоре Джинни, всегда такая уверенная в своей силе, почти перестала колдовать, опасаясь навредить себе или семье. Вид ее палочки, лежащей без дела, причинял Гарри почти физическую боль. Но Поттеры не сдавались. Они не позволили бы этому сломить их. Гарри бросил все силы на то, чтобы быть ей опорой. Он буквально разрывался между работой, заботой о жене и их сыном Джеймсом, стараясь дать им обоим как можно больше внимания и тепла. А Джинни, с присущим ей упрямством, нашла в себе силы перестроиться. Она с головой ушла в домашние хлопоты, в воспитание сына, в создание того самого уюта, который теперь должен был компенсировать ей потерянный мир. Гарри видел, как она старается. Видел ее улыбки, слышал ее смех, когда она играла с Джеймсом. Но он также видел и другое. Как с каждым днем болезнь, словно тень, забирала у нее все больше сил. Как ее плечи чуть больше сутулились к вечеру, как тени под глазами становились все глубже, а былой огонек в ее взгляде постепенно угасал, сменяясь тихой, покорной усталостью. Она угасала, и он, Гарри Поттер, чертов победитель Темного Лорда, чувствовал себя абсолютно беспомощным, не в силах остановить это. Такой оказалась цена за поимку одного из членов неуловимой группировки. Непомерно высокая и кровавая, расплачиваться за которую пришлось его Джинни. В тот день, пока Гарри дежурил у больничной койки, в Аврорате кипела работа. Преступника, скрученного заклятиями по рукам и ногам, доставили в Министерство. С него сняли злополучный медальон, аккуратно упаковали в свинцовый контейнер и под усиленной охраной отправили в Отдел Тайн на экспертизу невыразимцам. Все шло строго по протоколу. На предварительном допросе задержанный, не скрывая странной, почти экстатической гордости, признался, что это он выпустил проклятие в Джинни Поттер. Но на вопрос, что это было за заклинание, лишь скривил губы в уродливой усмешке и замолчал. Он не сопротивлялся, не пытался отрицать свою вину, но самая важная информация — природа проклятия — оставалась запертой за семью печатями. До полноценного допроса под веритасериумом, который требовал официального одобрения, оставалось несколько часов. Этих часов у преступника не оказалось. Когда Гарри, измотанный и с разбитый, вернулся в отдел из Святого Мунго, надеясь хоть на какую-то зацепку, его встретила гробовая тишина. Один из младших авроров, бледный как полотно, сообщил начальнику новость. Задержанный нашел способ свести счеты с жизнью в своей камере. Как именно — выяснялось, но результат был очевиден. Их главный свидетель, их единственная ниточка, ведущая к пониманию того, что сотворили с Джинни, был мертв. —Он ЧТО? — голос Гарри прорвался сквозь сжатые зубы. В тот миг что-то в Гарри сломалось. Вся его ярость, все отчаяние, вся боль, которые он сдерживал ради Джинни, ради необходимости быть сильным, вырвались наружу. Кабинет разнесло в щепки взрывной волной магии. Его не было в отделе и суток, а эти олухи уже все провалили. У них был в руках ключ, живой свидетель! И они позволили этому ублюдку легко уйти, забрав с собой все ответы. Ответы, которые могли бы помочь Джинни. Его жена, его сильная, неунывающая Джинни, продолжала угасать у него на глазах, и он ничего не мог с этим поделать. Они заплатили такую цену. Джинни заплатила такую цену! И все, что они получили взамен, — это труп в камере и ядовитый амулет, который, он был почти уверен, не скажет им ничего нового. Снова тупик! Но он жестоко ошибся. Ответ от Отдела Тайн пришел уже вечером. В кое-как восстановленный кабинет постучали. На пороге стоял седовласый клерк, выглядевший крайне встревоженным. — Начальник, сэр… Вас срочно вызывают в Отдел Тайн. Невыразимцы. По поводу изъятого медальона. Стиснув зубы, Гарри, все еще с трясущимися от ярости руками, направился в святая святых Министерства. Стерильная, лишенная каких-либо излишеств комната Отдела Тайн встретила его гнетущим молчанием. В центре, под колпаком мощных сдерживающих чар, лежал злополучный медальон, теперь уже вскрытый. Рядом стояли двое невыразимцев, их лица были невозмутимы, но в глазах читалась беспрецедентная серьезность. Один из них, пожилой маг с седыми бакенбардами, чье имя Гарри не знал, сделал едва заметный взмах палочкой. Колпак на мгновение стал прозрачным, и Гарри увидел, что внутри медальона, в специальной ячейке, защищенной руническим кругом, лежала щепотка темного, почти черного пепла. — Мистер Поттер, — начал старший из невыразимцев, и его голос звучал непривычно приглушенно. — Мы провели анализ артефакта… — Объект не пуст, — подхватил второй, более молодой маг. — Наши анализы показали наличие органического компонента, вплетенного в радиационную матрицу. Невыразимец сделал паузу, давая словам обрести нужный вес. — Мы были вынуждены поднять архивы, которые, согласно указу, не подлежали огласке. Был проведен сравнительный анализ с архивными образцами, сохранившимися со времен войны. Совпадение стопроцентное. Гарри смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. В голове стучало лишь одно: «Какими образцами? При чем тут война?» Невыразимец, казалось, прочитал его мысли. — После финальной битвы в Хогвартсе, — продолжил старший невыразимец, — Авроры, занятые зачисткой поля боя и задержанием выживших Пожирателей, проявили… недостаточную бдительность. Им не удалось собрать и обезвредить прах останков Темного Лорда. Кто-то из уцелевших приспешников успел его изъять. Гарри почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Он вспомнил тот хаос, радость, смешанную с горем, собственную опустошенность. Никто тогда не думал о прахе. Все были уверены, что Волдеморт уничтожен навсегда. — В средствах распространения информации, разумеется, была запущена версия о полном уничтожении всех материальных следов, — монотонно вещал маг. — Впоследствии, в ходе зачистки, большинство Пожирателей были нейтрализованы, но пропавшие останки так и не были найдены. Мы предполагаем, что они долгое время скрывались в тайниках опальных аристократических семей, сохранивших верность его идеям. Открывшаяся информация обрушилась на Гарри с сокрушительной силой. Все эти годы… Все эти пятнадцать лет относительного мира… Они жили, растили детей, строили карьеру, а где то в тени, как заноза, существовала эта частица абсолютного зла. И никто. Никто не счел нужным сказать ему, Гарри Поттеру, человеку, который больше всех имел право это знать! Его тошнило от ярости и чувства глубочайшего предательства. Ему хотелось рвать на себе волосы, крушить все вокруг, вцепиться в глотку этому бесстрастному невыразимцу и потребовать ответов. — И сейчас, — голос мага призвал Поттера к порядку, — Данная информация подлежит раскрытию в связи с тем, что в изъятом артефакте была идентифицирована не что иное, как часть пропавшего праха Тома Марволо Риддла. Гарри смотрел на этот проклятый медальон, и его разум отказывался верить. Все эти годы… Все эти годы он, Гарри Поттер, Глава Аврората, жил в уверенности, что от его величайшего врага не осталось и пылинки. А тем временем, этот прах кочевал по рукам, прятался в тайниках, стал реликвией для новых безумцев. Кто-то использовал останки Волдеморта в своих ритуалах! Вероятно, пытался его воскресить! — Почему… — его собственный голос прозвучал хрипло и чужим. — Почему я узнаю об этом только сейчас? — Информация была засекречена на самом высоком уровне, Поттер. Риск паники, возникновения новых культов… Считалось, что угроза минимальна. — Минимальна? — Гарри с силой выдохнул, и ему захотелось рвать на себе волосы, крушить все вокруг. Его жена искалечена, а они твердили о «минимальной угрозе»? Эта ужасная правда все эти годы лежала под носом у Министерства, и ему, ему одному, ее скрывали. И теперь она всплыла лишь потому, что часть этого праха, этой проклятой дряни, оказалась в медальоне того, кто напал на Джинни. Безумие. Какие именно эксперименты проводились над прахом, невыразимцы пообещали выяснить. Их тон, как всегда, был сухим и невозмутимым, но Гарри уловил в нем редкую для них нотку озадаченности и тревоги. Что не сулило ничего хорошего. Неделя шла за неделей, а существенных новостей о подвижках в исследованиях Аврорат от них так и не добился. Обещания «проинформировать при первых результатах» с каждым днем звучали все более пусто. Тяжелые мысли были прерваны резким стуком в окно, Гарри обернулся. К стеклу прижалось мокрое и покрытое дорожной пылью существо. Лишь спустя пару долгих мгновений, на всякий случай Гарри даже протёр очки, он смог опознать в жалком комке всклокоченных мокрых перьев почтовую сову. На лапке птицы был свиток с печатью Азкабана. Недоброе предчувствие сдавило горло. Он распахнул окно. Продрогшая птица влетела в кабинет и уронила послание на стол, после чего, даже не стребовав печенье, поспешила перебраться поближе к теплу растопленного камина. Не став тревожить животину, Гарри развернул зачарованный от влаги пергамент и вгляделся в содержание письма. Быстрым почерком начальника тюрьмы были выведены всего три строчки: «Гарри, требуется твое немедленное присутствие. Срочно. Ситуация нетипичная, все подробности при встрече. А. Келнор».