Часть 2

***

      Асе нравится спокойствие, воцарившееся в доме Ворона, потому что загородный коттедж — то самое место, где редко и лишь в особых случаях становится многолюдно. Рабочие встречи Вениамин Сергеевич проводит в офисе, а гостей почти не привечает. Пару лет назад, когда девушка впервые появилась на пороге дома Воронова, она высоко оценила свойственную этому месту тишину. И продолжает наслаждаться ею даже теперь, когда в коттедже остаются лишь сам Ворон, Ася и охранники. Последние работают по сменам, а вся прислуга приходящая, и с ними Морозова почти не сталкивается.       Джокер раньше тоже жил здесь, но недавно переехал. И приобретение собственной квартиры отметил так, что на следующий день, мучаясь похмельем, налакался самогона, который любезно — и из добрых побуждений — предложили вызванные им сантехники из «Жилкомсервиса». После этого Комолова перемкнуло. В невменяемом состоянии он сумел приехать в офис, норовил подраться со Стасом и на глазах у Аси учинил отчиму скандал, в завершение которого без чувств упал на пол. Так на пару дней Джокер загремел в больницу. Врачи его прокапали. От чего именно? Девушка не спрашивала. Только Шрам обмолвился, что самогон сантехникам в знак благодарности за проделанную работу дал Зелёный, а этот кадр — любитель подмешать в свою продукцию «приправы», чтобы быстрее ловить приход.       После выписки у Джокера состоялся серьёзный разговор с Вороном. Но, кажется, всё обошлось: пасынок бизнесмена жив и здоров, не лишился работы и продолжает быть вхожим в дом Вениамина Сергеевича. Какие бы разногласия не возникали между Комоловым и Асей, она рада такому исходу. Хотя иногда не прочь оградить себя от его общества…       Вот и сейчас девушка недовольно смотрит на Александра, который вздумал ставить под сомнение успех её операции.       — Мне не нравится этот план, — говорит Джокер. Он перестаёт мельтешить перед Асей, присев на кованую ограду открытой веранды. — Давид не дурак, и не клюнет на…       — Уже клюнул, — Ася перебивает молодого человека и переводит взгляд на Ворона, объясняя тому: — Давид уверен, что я вам как дочь, и наверняка хочет породниться. Его жадность сыграет нам на руку, когда жажда наживы затмит здравый смысл, — сказав это, Ася вновь обращает внимание на Комолова. — Давид легко поведётся на манипуляции. Надо только закинуть удочку с перспективой родства с Вороном.       Но Александра такое объяснение не устраивает.       — Если Давид узнает, что вся ваша «любовь» только из-за бизнеса, он тебя в порошок сотрёт.       — Тебе-то какое дело?       Джокер, пышущий злостью, повышает голос:       — Такое! Хочу напомнить, что это мне придётся спасать твою шкуру.       Мужчина прав, и Асе нечего ему ответить. Однако отступать от намеченного плана, когда уже столько всего сделано, она не собирается. Решимость в выражении чужого лица бесит Комолова. Хочется встряхнуть упрямую девчонку, чтобы её мозги встали на место, а затем прижать к себе и запретить соваться в опасные авантюры. Но никто из них не забыл тот разговор в больничной палате, состоявшийся несколько месяцев назад. После него у Джокера точно нет права ставить ультиматумы, и он вынужден наблюдать, как Морозова рискует собой, выполняя поручение Ворона.       Окончательно их препирательство заканчивается, когда у подножия лестницы — на углу дома — завязывается спор между людьми Ворона и двумя коренастыми мужчинами, которым Стас и Шрам преграждают путь. Гости слишком настойчиво стремятся пройти к Воронову, и такое поведение настораживает Асю. Взглянув на Вениамина Сергеевича, она закрывает ноутбук и садится ровнее, убрав ноги с подлокотника кресла. А Джокер, который едва уловимо напрягается, гостей точно узнаёт, что ещё больше не нравится Морозовой.       Перепалка у лестницы грозит вылиться в серьёзную потасовку, и Ворону приходится вмешаться.       — Пройдите, Пал Палыч, — разрешает он, и охранники вынуждены отступить.       Пал Палыч — низкорослый, упитанный мужчина в сером реглане — напоминает Асе торгаша с рынка. Такая ассоциация почему-то вызывает неприязнь. А едва он открывает рот, у Морозовой возникает желание подарить этому Пал Палычу книгу по этикету: гость не здоровается, но сходу тычет пальцем в Джокера.       — Вчера его девка имела наглость подрезать у меня портмоне.       Ася мельком смотрит на Александра и видит, что он даже не меняется в лице, продолжая исподлобья сверлить мужчину колючим взглядом.       — В нём был важный документ, — продолжает Пал Палыч, без разрешения заняв кресло напротив Ворона. — Хочу, чтобы мне его вернули. Тихо и мирно.       Самообладанию Вениамина Сергеевича можно только позавидовать. Бесцеремонность гостя, помноженная на обвинения, которыми он сыплет, явившись в дом Воронова без приглашения, кого угодно вывели бы из себя. Но только не охтинского авторитета. Тот и бровью не повёл, наблюдая за бизнесменом и его охранником, которые не сводят глаз с Джокера.       Повернув голову к пасынку, Ворон спрашивает:       — Что за девка?       Ответ Александра неожиданный и настолько неприятен для влюблённой в него Аси, что у девушки щемит в груди.       — Геля, моя девушка. Она не воровка, — Комолов абсолютно уверен в собственных словах. — И кошелька у неё никакого не было: в вечернем платье не спрячешь.       — Значит, сбросить успела, — настаивает Пал Палыч.       — Она не воровка! Тебе мало моего слова?       На эмоциях Джокер, прежде сидевший на металлической ограде, вскакивает на ноги и угрожающе шагает к Пал Палычу, из-за чего Ася инстинктивно хватает Комолова за рукав пиджака. Пасынок Ворона вспыльчив, в таком состоянии способен на необдуманные поступки. И прямо сейчас девушка попыталась удержать его от одного из них. Пал Палыч явно не из мелких сошек, которые ходят под Вороновым, иначе не рискнул бы так смело приходить в этот дом. Драка с ним повлечёт проблемы… Но, видимо, обвинения, брошенные в адрес таинственной Гели, не до конца затмевают разум Джокера, потому что он, стряхнув руку Морозовой, остаётся за спиной отчима.       — Ты за неё отвечаешь? — спрашивает Ворон. — Только подумай хорошенько.       Последняя фраза окончательно прибивает Джокера грузом ответственности. Напряжённое молчание длится несколько секунд, и всё это время Комолов не сводит взгляд с Пал Палыча.       Ася внимательно наблюдает за молодым человеком, поэтому, когда он отвечает, девушке кажется, что Александр ведом своим упрямством больше, чем искренней убеждённостью в невиновности любовницы.       — Я уверен. Геля не воровка.       Услышав это, Ворон только разводит руками, глядя на Пал Палыча.       — Считаю, инцидент исчерпан. Я скорее поверю Джокеру, чем тебе, поэтому предлагаю мирно разойтись, — говорит он.       Такое решение Пал Палычу не по душе. И хотя он спокойно хмыкает, бросив: «Ну, ладно», Ася чувствует исходящую от него угрозу. В короткой фразе сквозит затаённая злоба, которая вселяет в девушку уверенность, что Пал Палыч сделает всё по-своему. Он не забудет эту ситуацию лишь потому, что так сказал Ворон.       Гости уходят по-английски. Джокер вновь присаживается на ограду, и мужчины выглядят безучастными к инциденту, из-за чего у Морозовой складывается впечатление, что не по себе от случившегося только ей.       — Не нравится мне это, — делится она, провожая взглядом Пал Палыча и его охранника. — Видимо, документы были очень ценные, иначе не пришёл бы сюда…       Но Вениамин Сергеевич не даёт развить эту тему дальше.       — Вопрос решён, — перебивает Ворон и смотрит на часы. — Тебе к Давиду не пора?       Такой непрозрачный намёк трудно не понять, поэтому девушка, не сказав ни слова, убирает ноутбук в сумку и встаёт с кресла. Ася чувствует на себе прожигающий взгляд Комолова, но предпочитает делать вид, что не замечает этого. Лучше игнорировать, чем разбираться в истинных причинах ревностного поведения Джокера. Тем более, своё слово он уже сказал. А бегать за ним, выпрашивать взаимность и перебиваться минутными ласками, брошенными в качестве утешения… Нет, для такого Ася слишком гордая.       Но иногда мысли всё-таки текут не в том направлении. Например, почему Джокера бесят её свидания с Давидом? Втайне Морозова хочет верить, что небезразлична Саше, что в тот вечер он солгал. И девушка щекочет нервы им обоим, проверяя, где же пасынок Ворона установил границы дозволенного. Из-за реакции Комолова в предвкушении встреч с бизнесменом, недавно переехавшим в Охтинский район, появляется некая перчинка.       Однако сейчас девушка задерживается не ради того, чтобы сказать что-нибудь издевательское, а из-за осознания, что Шрам всегда рядом с Джокером и, стало быть, видел ту самую Гелю.       — Виталик может меня подвезти? — спрашивает Ася.       Комолов немного медлит с ответом, но всё-таки кивает.       — Шрам! — кличет он, и Виталий оборачивается, прервав беседу со Стасом. — Отвези Асю, куда скажет. Тебя надо ждать?       Последний вопрос адресован уже Морозовой.       — Если куда-то собираешься, то заберите на обратном пути. Я ненадолго еду.       Это удовлетворяет Джокера. Он заметно расслабляется: из его тела будто уходит всё напряжение, с которым он, как вердикт, ожидал ответ Аси. Такая реакция порадовала бы её, но сейчас, прощаясь с мужчинами, девушка думает о другом: как подвести Шрама к нужному разговору?

***

      Виталий, уточнив адрес, выстраивает маршрут в навигаторе и выезжает на просёлочную дорогу, которая вскоре выводит на асфальтированную — ту, что тянется до самого города из коттеджного посёлка.       В машине негромко играет музыка, чего не бывает, когда рядом со Шрамом сидит Джокер. Но сейчас справа от водителя не Комолов, а Ася, поэтому мужчина постукивает пальцами по рулю в такт попсовой песне, льющейся из колонок. Морозова же глубоко вдыхает и, не найдя взглядом новый ароматизатор, понимает: это немного терпкий, с хвойными нотками одеколон Комолова так сильно въелся в салон. Если прикрыть глаза, может даже почудиться, что Александр поблизости, например, сидит на заднем сиденье.       — …и вот эту рыбину вытащил, представляешь? Батя даже не в курсе был, что такие огромные водятся там, — хмыкает Шрам, рассказывая, как гостил у родителей.       Он ездил к семье, взяв на прошлой неделе небольшой отпуск, а вернулся вчера, и теперь делится впечатлениями от встречи с родными. Не отвлекаясь от дороги, Виталий достаёт из кармана телефон, который протягивает Асе, предлагая ей посмотреть фотографии.       — На твоих голых баб не напорюсь? — спрашивает Морозова.       — Ты чё, я такое в галерее не храню, — возмущается Шрам, и девушка не сдерживает смех. Виталий же с хитрой улыбкой обводит её взглядом. — Но для твоих фоток сделал бы исключение.       Ася фыркает.       — Мечтай.       — Только мечтать и остаётся, — наигранно огорчается мужчина.       Дружеские подколы заметно поднимают настроение. Шрамов мычит мотив песни, пока Ася листает фотографии, задержав внимание на тех, где товарищ обнимает девочку-подростка. Их внешняя схожесть так бросается в глаза, что никаких сомнений — это сестра Шрама. Кажется, у неё сейчас бунтарский период. Чем ещё объяснить косуху, рваные джинсы, цветные волосы и пирсинг?       — Родители ничего не говорят? — интересуется Ася, повернув экран с фото, чтобы показать его Шраму.       — После того, что я вытворял в подростковом возрасте, это для них так, ерунда.       — Залёты были?       — Ещё какие… — Шрамов усмехается собственным воспоминаниям. — Их удар хватит, если узнают, что работаю на Ворона. Думают, устроился тренером в секцию по боксу. Этим хотя бы легко объяснить сбитые костяшки или синяки.       Морозова невольно задерживает взгляд на руках Виталия, увидев уже затянутые корочкой раны, и понимающе кивает. Да уж, для такого действительно нужно стоящее объяснение.       — Помню, как явилась домой в похожем прикиде, — говорит девушка, кивнув на заблокированный и оставленный на панели телефон. — Отец посмотрел на меня, молча ушёл в комнату, а потом вернулся с ремнём. Отлупил так, что пару недель сидеть нормально не могла. Сказал, что никогда дочь офицера не будет выглядеть как попугай.       Шрамов, присвистнув, качает головой.       — Суровый был мужик.       — Я долго его простить не могла за это. А теперь, когда он умер, даже с какой-то теплотой вспоминаю.       В воцарившемся молчании каждый думает о своём. Асю занимают мысли о девице, сумевшей так сильно зацепить Джокера, что он без колебаний бросается на её защиту. И ответ к вопросу «Откуда же она взялась?» сидит по левую руку от Морозовой, которая принимает решение не ходить вокруг да около. Она уверена, что Шрамов не настучит Александру на её любопытство.       — Виталь, поделись инфой, что за Геля такая?       — Геля? — переспрашивает Шрам и, глянув в боковое зеркало, перестраивается в соседний ряд. — Ну, она вчера нарисовалась, под колёса у «Воронка» бросилась. Хорошо, что я уже парковался: скорость была низкой, никто не пострадал.       — А что за тема с портмоне Пал Палыча?       — Его охранник, ну, тот второй мужик, из «Воронка» выскочил. Заливал что-то про кошелёк. Но у девки в руках реально ничего не было. Джокер не соврал, она бы его в своём платье не спрятала.       Внимательно выслушав мужчину, Ася в задумчивости кусает губы, понимая: её во всей этой истории смущает лишь одно.       — Получается, они только вчера познакомились, а Джокер уже свято верит в то, что Геля ничего не воровала… Вы вообще что-нибудь о ней знаете?       — Джокер не просил её пробить, если ты об этом.       — Тогда она и впрямь может оказаться щипачом… — бормочет девушка. Её взгляд задерживается на видеорегистраторе. — Ты сказал, она под колёса бросилась. Карту памяти не чистил?       Машина как раз останавливается на светофоре, чем и пользуется Шрамов, который внимательно смотрит на Асю, намеренно медля с ответом. Ему очень не нравится любопытство, проявленное к новой пассии Джокера. Комолов, если узнает, что Шрам мелет языком, будет недоволен.       Понимая, в чём причина заминки, Морозова идёт на хитрость.       — Я просто посмотрю, кого так рьяно защищал Джокер, — говорит она. — Что в этом такого? Ты её видел, я тоже хочу посмотреть.       Виталий, ещё несколько мгновений выдержав взгляд Аси, всё-таки сдаётся. Вскоре он паркуется у ресторана, расположенного на первом этаже бизнес-центра, и снимает видеорегистратор, позволяя девушке скопировать на ноутбук запись за прошедшие сутки.       — Только не лезь к ней, ладно? — просит Шрам, забирая карту памяти.       — Не полезу, — обещает Ася. — Просто женское любопытство взыграло, не более.       Она видит, что мужчина не верит её словам. Однако есть и плюс — Шрамов не говорит об этом вслух. Лишь предупреждает, что освободится через пару часов и, забрав Джокера, заедет за Асей на обратном пути.       — Но если твой хмырь тебя обидит, сразу звони.       Как любой девушке, Морозовой приятна такая забота. Может, кому-то Виталий кажется угрожающим, но Асе знакома другая его сторона — чуткая и понимающая. Беспокойство, проявленное им, вызывает у неё благодарную улыбку.       — Замётано, — соглашается Ася.       Будто скрепляя этот договор, она бьёт своим кулаком о кулак Шрама, прощается и покидает салон Гелендвагена. Судя по времени, Давид уже ждёт её в ресторане. Главное, чтобы не притащил очередной пышный букет, а то всю обратную дорогу придётся выслушивать язвительные комментарии от Джокера…

***

      Ася продолжает думать о неизвестной ей Геле даже на свидании. В груди неприятно колет от мысли, что Джокер сразу и безоговорочно поверил малознакомой девице, это ощущается так, будто чья-то когтистая лапа раздирает всё внутри на лоскуты. Эмоции — преимущественно негативные — выбивают почву из-под ног и расшатывают хрупкое душевное равновесие, поэтому ничего удивительного в том, что от Давида не укрывается рассеянность Аси.       — Не беспокойся, — отзывается она, когда мужчина спрашивает, всё ли в порядке. — Обычная головная боль.       Бизнесмен, очарованный Асей, верит её маленькой лжи. И Морозова думает, а не происходит ли то же самое с Джокером? Вдруг он, как и Давид, настолько ослеплён девушкой, что просто не хочет замечать мелочи, потянув за которые раскроется большой обман?       От такой догадки на душе у Аси становится погано.       Погрузившись в свои мысли, она едва не вздрагивает, когда Давид накрывает её руку своей ладонью. Но этого ему кажется мало. Мужчина подносит к губам и целует тонкие пальцы, стараясь быть нежным, и Морозова улыбается — почти искренне. Против воли в голове стучит мысль: «Вот бы Комолов так аккуратно целовал руки, прикасался…»       К сожалению, Джокер давно ограничил всякий физический контакт с ней. Не допускает даже случайных прикосновений, не говоря уже о том, чтобы ощутить их без дурацких перчаток.       Тот разговор в больничной палате что-то сломал между ними. Поначалу Ася злилась на Сашу на жестокие слова, потом тосковала и искала ему оправдание, а когда поняла, что Комолов ведёт себя двулично, в ней застыло раздражение. Он отталкивает её, но в то же время ревнует — иначе не объяснить — к Давиду, беспокоится, повторяя, что Морозова ходит по грани. Эта странная игра в «Горячо-холодно» надоела Асе, в какой-то момент она решила выбросить Джокера из сердца. Он же об этом просил её тогда? Но оказывается, в реальности провернуть такой фокус сложнее, чем в представлять в мыслях. И появление Гели только укрепило в Морозовой уверенность: за прошедшие месяцы её чувства к Александру ничуть не утихли.       Ася ревнует его к Геле.       Монахом Комолов точно не был. Не секрет, что несколько раз в месяц он с друзьями ходит в сауну, а без вызова девушек лёгкого поведения такие вечеринки не обходятся. Джокер не стесняется знакомиться в барах и на улице. Пару-тройку раз Ася даже заставала его в объятиях «массажистки», а то сразу двух, когда приезжала в массажный салон по поручению Вениамина Сергеевича. И трудно сказать, что это нравилось Морозовой, но она не переживала: с такими девицами у пасынка Воронова ничего серьёзного никогда не будет. Они для него — развлечение, способ скрасить вечер или удовлетворить потребности.       Сейчас же всё иначе. К этому выводу Ася пришла, руководствуясь тем чутьём, которое включается в женщинах, когда они чувствуют, что появилась потенциальная соперница. И реакция Джокера на обвинения в адрес Гели не ослабляет волнение Аси, наоборот, раздувает его, будто какой-то дурак плещет бензином в пламя.       — Ты совсем расклеилась, — замечает Давид, когда девушка в очередной раз отвечает невпопад. — Может, отвезти тебя к врачу?       — Не стоит. Я отлежусь дома, и всё пройдёт.       — Уверена?       Мужчина так искренне переживает, что Ася испытывает прилив нежности, в порыве которого прижимается к боку сидящего рядом Давида и кладёт голову на его плечо, ощутив, как он зарывается пальцами в её густые волосы. От этого прикосновения по спине бегут мурашки, а на женских губах мелькает довольная улыбка. Бизнесмен наблюдает за девушкой, даже не думая о более приятном продолжении вечера, нежели невинные ласки и разговоры ни о чём.       — Давай, я вызову такси… — произносит он, потянувшись к телефону.       Но Морозова накрывает его руку своей, останавливая, и качает головой.       — Попрошу Шрама приехать за мной.       Ася показательно пишет сообщение через мессенджер с исключительно рабочей перепиской, не желая палить близкое общение в другом чате. Для Давида, согласно легенде, она не опускается до дружбы с наёмниками Ворона. Мужчина мельком поглядывает в её телефон, экран которого девушка специально не прячет, а блокирует, когда получает ответ от Шрама.       — Скоро приедет, — говорит Морозова. — Я подожду на улице, здесь что-то душно стало…       — Идём, побуду с тобой, — отзывается Давид и помогает ей встать с диванчика, подав руку. — А то боюсь, что такую красивую девушку быстро украдут, если оставлю без присмотра.       Ася, играя по уши влюблённую дурочку, смеётся и надеется, что это не звучит слишком наигранно. Она чувствует, как мужская рука в собственническом жесте ложится на её талию, и сама прижимается к Давиду, кокетливо спросив:       — И не стыдно так льстить?       — Не стыдно, ведь говорю правду и только правду, — но под конец фразы Давид всё-таки не сдерживает улыбку.       На улице мужчина отходит, чтобы ответить на звонок, а Ася рассматривает его, думая, что единственное достоинство Давида — симпатичная внешность. Характер у бизнесмена сложный. И это причина, по которой он нажил так много врагов, даже с Вениамином Сергеевичем бодается. До такой степени надоел Воронову, что тот решил не только отобрать бизнес Давида, но и растоптать его, в том числе мужское достоинство. А кто сделает это лучше, чем красивая девушка, втёршаяся в доверие? Так появился план — долгий в реализации, но со стопроцентным результатом. Когда Ворон предложил его, Ася сомневалась. Очаровывать старого мужика она не хотела. Но увидела на фотографии ещё молодого предпринимателя и, подумав, согласилась. Благодаря симпатичной внешности Давида девушка иногда даже испытывает удовольствие от своей работы, хотя трудно забыть, что все эти свидания и стремление заморочить бизнесмену голову — приказ Вениамина Сергеевича. Будь Давид уродливым стариком, Ася испытывала бы ужас и тошноту, находясь наедине с ним, а так…       Её размышления прерываются, когда на парковку въезжает чёрный Гелендваген.       Давид тоже замечает машину и, сбрасывая звонок, подходит к Асе. Он внимательно смотрит на мужчин в салоне, отпустив от себя девушку после того, как убеждается, что автомобиль принадлежит Джокеру.       — До встречи, — с улыбкой произносит Морозова, обернувшись к любовнику.       Но Давид, не смущаясь свидетелей, притягивает её к себе и целует. Ему вообще нравится демонстрировать владение чем-либо или кем-либо, и с этим Ася не может смириться. Она не затягивает нежности, вскоре отстранившись от бизнесмена, которого легонько отталкивает, не забывая влюблённо улыбаться, чтобы не вызвать подозрений. Ей некомфортно ещё и от того, что чувствует, как Комолов сверлит их тяжёлым взглядом. Зато Шрам, вышедший из машины и открывающий для девушки заднюю дверь, чему-то улыбается.       — Вижу, всё идёт по плану, — бросает Александр, когда автомобиль отъезжает от бизнес-центра. — Неплохо справляешься, особенно с поцелуями… В сексе хоть не переигрываешь?       — А ты свечку хочешь подержать?       — Не дерзи мне! — вспыхивает Джокер.       Повернувшись, он зло смотрит на Морозову.       — А ты вопросы тупые не задавай.       Шрам поглядывает на пассажиров, обеспокоенный тем, что конфликт может обостриться. Их общение — чёртовы горки, на которых то со всей дури несёшься вниз, то летишь ввысь с замиранием сердца. И началось всё после выписки Морозовой. Виталий, если честно, уже не помнит, когда в последний раз отношения Джокера и Аси были такими нестабильными. Может, когда она только появилась в доме Ворона? Девушка, разбитая горем и похоронившая отца, казалась каким-то цунами — на ушах стояли все, а больше всего злился Александр, не привыкший нянчиться и проявлять сочувствие в адрес чужих людей.       Но сейчас перепалку обрывает звонок Вениамина Сергеевича, которому Шрамов очень благодарен. Всю дорогу слушать пререкания подопечных Ворона — не то, о чём мечтает Виталий.       Комолов отвечает отчиму, отвернувшись от девушки, которая рассматривает питерские улицы за тонированным окном машины.       — Едем в офис, — говорит Джокер Шраму, завершив разговор по телефону. — Нужно деньги забрать.       Сидящий за рулём мужчина кивает, показывая тем самым, что услышал просьбу Александра, и разворачивается на ближайшем перекрёстке.       Всю дорогу Ася молчит, делая вид, что очень занята, но на самом деле пересматривает запись с видеорегистратора, предусмотрительно выключив звук, чтобы не спалиться перед Джокером. Геля оказалась симпатичной девушкой, а ещё искренне напуганной, когда выбежала перед капотом Гелендвагена. Однако Морозова не хочет признавать, что ошиблась на её счёт. К тому же, внутреннее чутьё подсказывает: новая подружка Александра не так проста. А своей чуйке Ася привыкла доверять…       Идти к Вениамину Сергеевичу вместе с Джокером девушка отказывается, объяснив тем, что сегодня Ворон пригласил её поужинать в ресторане — там и пообщаются. Поэтому, когда Комолов и Шрамов скрываются из вида, она находит в сумочке мобильный телефон и звонит по номеру, записанному как «Опер».       Звучит несколько гудков, прежде чем в динамике раздаётся строгий голос.       — Капитан Скворцов. Слушаю вас.       — Ну, Серёж, зачем так официально?       Морозова по-доброму смеётся. А полицейский, убрав из интонаций всю суровость, уже веселее извиняется, говоря, что просто не посмотрел на экран.       — Бывает, — хмыкает Ася, поглядывая на входные двери в офис. — Не в службу, а в дружбу, Серёж, выручишь? Нужно пробить человечка по вашим базам…       — Неужели любовник оказался бессилен?       Девушка раздражённо цокает, не удержавшись и закатив глаза. Скворцов опять за своё… Ну, никогда не упускает возможность ковырнуть тему, насчёт которой сделал неправильные выводы.       Пару месяцев назад опера приехали «допросить» Ворона после ограбления ювелирного салона. Ася, не зная это, имела неосторожность выйти из комнаты и столкнуться лицом к лицу с Тельцовым, поднявшим лишний шум. Тогда Сергей, увидев её — всю растрёпанную ото сна и в пижаме, ничем не выдал, что они знакомы, но позже всё-таки потребовал объяснение. А Морозова не смогла внятно ответить на вопросы капитана, и мужчина уверовал в свою глупую догадку, что Ася — молодая любовница Вениамина Сергеевича. Попытка разубедить его успехом не увенчалась. Немного подумав, девушка вовсе решила: это даже к лучшему, потому что версия о романтических отношениях с бизнесменом, пусть и возрастным, звучит гораздо лучше, чем правда. Едва ли Скворцов обрадуется, узнав, что новая приятельница убивает неугодных Ворону людей.       — У меня есть причина не обращаться к Вениамину Сергеевичу. Так, поможешь или нет?       Повисает молчание, но из динамика доносится нервное постукивание ручкой о стол, потом Ася слышит протяжный вздох, и Серёжа, соглашаясь, произносит: «Должна будешь».       Морозова довольно улыбается.       — Конечно, сочтёмся, — отвечает она. — Сейчас отправлю снимок. Это скриншот с записи видеорегистратора. И я знаю лишь, что девушку зовут Геля, наверное, от имени «Ангелина».       — Это всё?       — Да.       — Понимаешь, что этого мало?       Ася понимает, но больше о девушке Джокера ничего не знает, да и сам Александр — тоже. Вряд ли они всю ночь вели задушевные разговоры в попытке узнать друг друга лучше. Но Морозову быстро осеняет, чем мотивировать Скворцова активно поискать нужную ей информацию.       Несколько дней назад Давид ответил на звонок, думая, что любовница спит, и проболтался о кое-чём интересном. Вениамину Сергеевичу эта информация оказалась ненужной, а вот полиция точно заинтересуется…       — Скоро будет сделка по продаже оружия. Могу узнать для тебя место и время.       Сергей хмыкает:       — Объедки после Ворона?       — Вениамин Сергеевич в ней не замешан.       — Ладно, — отзывается Скворцов, — помогу тебе. Через пару дней отправлю на почту всё, что найду на эту твою Гелю.       — А раньше нельзя?       Но Серёжа, даже не попрощавшись, сбрасывает звонок.       Пускай Асю иногда раздражает поведение Скворцова, она всё-таки дорожит этим общением. И уважает его как человека, потому что Сергей — ответственный и не стремящийся разбогатеть любыми способами полицейский, в отличие от того же Тельцова, который с потрохами продался Ворону. Виктор Андреевич вообще скользкий тип: трусливый и жадный, немного глуповат, но что самое отвратительное — спивающийся мужик. Ася ещё в первую встречу обратила внимание, как дрожат его руки, а в дальнейшем не раз видела Тельцова опохмеляющимся перед работой или заливающим в себя беленькую прямо в опорном пункте.       Серёжа другой. Да, он примитивный в некоторых суждениях, но зато не отталкивающий.       Морозова помнит, как после «нападения» опер упорно искал преступника и несколько раз связывался с ней, желая узнать, может быть, Ася вспомнила какие-то подробности. Эти безуспешные попытки он бросил, когда девушка намекнула: с виновным разобрались, и Серёжа уже никого не найдёт. А после встречи в доме Воронова опер окончательно убедился, что перед полицейскими разыграли безупречный — даже не к чему подкопаться — спектакль.       Лишь одно удивляет. Узнав о тесной связи с Вороновым, Сергей всё равно продолжает общение. Почему? Мужчина никогда не говорил об этом и переводил тему, что поначалу настораживало Асю. Но Скворцов не пытался узнать о бизнесе Вениамина Сергеевича, не копал под его нелегальные дела. И постепенно Морозова успокоилась, придя к выводу, что Серёже просто интересно с ней.       Пару-тройку раз оперативник сам обращался к Асе за помощью, в том числе, когда нужно было поймать преступника на живца. Однажды они вообще случайно пересеклись в «Котле». В тот вечер девушка приехала к Максимычу после стычки с Джокером, а Скворцов, получив выговор от шефа, заливал алкоголем горечь неприятного события. Наверное, именно тогда между ними окончательно установились приятельские отношения. По крайней мере, наутро Ася увидела сообщение от Серёжи, который интересовался, как девушка себя чувствует, и жаловался, что проспал работу.       Отвлекаясь от воспоминаний, Морозова убирает телефон в сумку, а потом всё-таки открывает на ноутбуке файл, отправленный дизайнером, который разрабатывает интерьер нового ресторана Воронова. И как раз в этот момент из его офиса выходят Александр и Виталий.       В машине Джокер бросает сумку с деньгами на свободную половину заднего сиденья, мельком взглянув на притихшую девушку.       — Всё нормально?       — Нормально.       Ася даже не смотрит на Комолова, который, нахмурившись, не сразу отворачивается от неё. Предчувствие подсказывает: девушка что-то задумала. Знать бы ещё, с чем это будет связано…

***

      — Джокер, я провожу?       Шрамов выходит из салона вслед за товарищем. Лучше перестраховаться, убедившись, что Александр благополучно попал домой. Конечно, маловероятно появление такого идиота, который захочет подрезать сумку с деньгами у самого Джокера. Все же знают, чей он пасынок, а ссориться с Вороновым желающих мало… Но и Шрама можно понять: случись что — и Вениамин Сергеевич с каждого из них шкуры спустит.       Ася чует неладное, когда Джокер и Шрам вдруг задерживаются у квартиры, не торопясь входить внутрь. От волнения по коже бежит мороз, а сердце, ёкнув, начинает стучать быстрее, но девушка не может остаться в стороне. Она покидает машину, торопливо подойдя к мужчинам, уже доставшим оружие, и старательно игнорирует неодобрительный взгляд Комолова. Виталик тоже недоволен её безрассудным поступком, ведь Морозова не вооружена, а рвётся в самую гущу событий. Но мужчина ни слова не говорит, просто задвинув Асю за спину, демонстрируя этим готовность защищать девушку.       Александр приоткрывает дверь, вслушиваясь в доносящиеся изнутри звуки, и Морозова недоумённо вскидывает брови. Она правильно расслышала? В квартире кто-то… поёт?       Взглянув на Джокера, девушка ещё больше удивляется, ведь Комолов точно узнаёт обладательницу голоса — на его лице появляется улыбка, а из тела уходит напряжение. Опустив пистолет, мужчина уверенно распахивает дверь и, не таясь, поднимается по ступеням на второй этаж. Шрамов и Ася переглядываются, ничего не понимая, но следуют за ним, при этом Виталий по-прежнему держит девушку позади себя. В других обстоятельствах Морозова задумалась бы о благородстве Шрама, только не сейчас… Она уже догадывается, кого увидит в квартире Джокера, и всё же при взгляде на полуобнажённую брюнетку по сердцу будто скребёт когтистой лапой дикий зверь.       Пританцовывающая у газовой плиты девушка облачена лишь в чёрную рубашку Комолова. Геля увлечена готовкой: на тарелке стопочка горячих блинов, а венчиком она помешивает тесто в глубокой миске. Это выглядит так по-домашнему, что Александр опять улыбается и не замечает, как бледнеет Ася.       Морозова помнит, что наутро после проведённой вместе ночи Джокер просто вызвал ей такси. И происходящее сейчас — будто злая насмешка, указка на исключительность Гели, которая не видит посторонних, пока не поворачивается к ним лицом. Она вздрагивает, испугавшись, а потом узнаёт Шрама, смотрит отошедшего в обеденную зону Джокера и тут же улыбается, вынимая один наушник.       — Да вы чё… — посмеивается Геля. — Позвонить, что ли, нельзя? Я же чуть не родила.       Саша возвращается в кухню и, присев за барную стойку, беззлобно напоминает:       — Это же моя квартира.       — Но ты мне сам ключи дал.       Ася думает, что ослышалась, и смотрит на Шрамова, который удивлён не меньше.       — Ты ей ключи от квартиры дал? — переспрашивает он.       — Да, дал, — Джокер с вызовом смотрит на друга. — И чё?       Шрам только пожимает плечами и, прислонившись к стене, с улыбкой замечает: «Теряешь хватку, брат».       — Иди ты, — хмыкает Комолов.       Мужчина не воспринимает слова друга как претензию, а вот Геля меняется в лице. Взгляд девушки, задержавшейся перед Виталиком, становится колючим, и она с вызовом спрашивает:       — А чё не так?       Для Аси такая наглость — последняя капля в чаше её терпения. Что не так? Серьёзно?       — Ты притащилась сюда, когда Джокера не было дома, — говорит она, не в силах скрыть негодование.       Виталий оборачивается, ошарашенный грубой интонацией девушки, а Джокер приподнимает брови, но не вмешивается, ещё не чувствуя в этом острую необходимость. Геля же, словно только сейчас заметив Асю, смотрит сначала на неё, а потом на Александра, и, не увидев с его стороны никакой реакции, возвращает взгляд к Морозовой.       — А ты ещё кто?       — Лучше бы рассказала, кто ты такая, — цедит Ася сквозь зубы. — Вдруг воровка? Обнесёшь хату, а нам потом искать тебя. Даже если Джокер сам дал ключи, это не значит, что можно приходить без предупреждения.       — Я сама решу, когда приходить к своему парню. Ок?       Геля чувствует, что покровительство любовника дарит ей безнаказанность, и ведёт себя так нагло, что Асю вот-вот затрясёт от злости. А молчание Джокера только подливает масло в огонь, ведь мужчина не торопится опровергать слова Гели. Неужели они и впрямь встречаются? Ася смотрит на Сашу, ещё надеясь, что он возразит своей подружке. Но этого не происходит, и Морозовой кажется, что её предали. Хотя о каком предательстве может идти речь, если Комолов чётко дал понять: между ними ничего не будет. Только как глупому сердцу прикажешь не сжиматься от боли? В груди жжёт, и Ася с трудом отводит взгляд от Джокера, намереваясь продолжить перепалку с Гелей, однако Комолов встаёт со стула и хватает её за плечо.       — Идём, обсудим кое-что, — говорит он и уводит Асю.       Сопротивляться бессмысленно, поэтому Морозова идёт вслед за мужчиной, который впервые за долгое время прикасается к ней, но…       — Отпусти руку, мне больно.       Комолов молчит, грубо вталкивая девушку в спальню, захлопывает дверь и припечатывает Асю к стенке.       — Будет ещё больнее, если не угомонишься.       Девушка смотрит на Александра и только сейчас замечает, как он зол, но всё же Джокер разжимает пальцы, позволяя Морозовой растереть покрасневшее от его хватки плечо.       — Не ты ли говорил, что не влюбляешься в девушек, с которыми спишь? — припоминает Ася слова, произнесённые им в больнице. — Быстро же меняются твои принципы.       — Оставь Гелю в покое.       — А что ты вообще о ней знаешь? Я уверена, что твоя Геля подрезала-таки портмоне у Пал Палыча. И у тебя, такого доверчивого, тоже что-нибудь подрежет.       — Повторяю в последний раз: не лезь не в своё дело, — упрямство Морозовой и её обвинения только сильнее распаляют Джокера. — Перестань цепляться к Геле из-за своей дурацкой ревности.       В словах Комолова есть доля правды, ведь Ася действительно ревнует, но девушка не намерена признаваться, что Александр прав. Справившись с растерянностью, охватившей её на несколько мгновений, она качает головой.       — Какая ревность, Джокер? — посмеиваясь, спрашивает Морозова. — Это здравый смысл. Но тебе, кажется, важнее думать членом, а не головой. Так хорошо потрахался с Гелей, что все мозги отшиб?       Рука мужчины взметается так быстро, что Ася даже не успевает защититься. Левую сторону лица пронзает жгучая боль, и короткий вскрик девушки повисает в возникшей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Комолова. Для него собственная реакция на едкие слова оказалась неожиданной. Он никогда не допускал мысли о том, чтобы ударить Асю, и теперь растерянно смотрит на девушку, у которой от боли и обиды на глазах выступили слёзы. Джокер видит их, когда Морозова, прижав пальцы к покрасневшей и зудящей коже, поднимает на него взгляд.       — Ася, я не…       — Не трогай меня!       Девушка отмахивается от руки Джокера, захотевшего прикоснуться к ней, и отталкивает мужчину, а пока тот немного замялся, торопливо покидает комнату. После удара щека немеет, как от зубной анестезии. Неприятное ощущение вызывает детское желание спрятаться в тёмном углу и заплакать навзрыд, как было после отцовских наказаний, но Морозова сдерживает всхлипы и едва не натыкается на мебель, которая из-за слёз расплывается перед глазами. Хочется быстрее уйти из этой квартиры, оказаться как можно дальше от Александра, который переступил некую незримую черту, вновь что-то сломав в девушке.       — Шрам, отвези меня домой.       Виталий недоумённо глядит на Асю, спешащую вниз по лестнице, а затем — на выскочившего из спальни Джокера.       — Ася!       Комолов перегибается через перила, но девушка только показывает ему средний палец, после чего захлопывает за собой входную дверь.       — Твою мать! — Джокер несколько раз бьёт ладонью по перилам, а затем сжимает их руками и опускает голову, шумно выдыхая.       Шрамов, спешно проглотив ещё горячий блинчик, нерешительно мнётся на месте, спросив:       — Так… мне отвезти Асю? Или ты за ней пойдёшь?       Александр медлит с ответом, думая, как правильно поступить сейчас, но в итоге даёт отмашку другу, говоря: «Когда доедете, напиши, как она». Виталик только кивает, а потом, прихватив ещё один блин и поблагодарив Гелю, идёт на улицу. Морозова уже стоит около машины, поэтому Шрам снимает блокировку с дверей, позволяя девушке раньше него сесть в салон.       Обычно Виталий не вмешивается в их с Джокером разборки, но сейчас, заняв водительское кресло, он слышит шумное дыхание с заднего сиденья, поэтому оборачивается к Асе. И растерянно замирает, скользя взглядом по заплаканному лицу, задержавшись на покрасневшей щеке. Шрам не хочет верить собственной догадке и не в силах подобрать нужные слова, поэтому молча смотрит на девушку. Да, Джокер — не самый вежливый человек. Что уж скрывать, бывало, они вдвоём кошмарили женщин, чтобы узнать информацию или стрясти долги с их мужиков. Но у Шрама не было даже мысли, что Комолов может ударить Асю. Наоборот, ему казалось, Джокер немного по-особенному относится к Морозовой. А тут… такое.       Асе чувствует, что Виталий вот-вот начнёт её жалеть или что-то спрашивать, и тогда она не сдержится. Чтобы возникшая заминка не превратилась в её рыдания, девушка шмыгает носом и тихо просит:       — Поехали домой, пожалуйста.       Ослушаться Шрам не может. Молча кивнув, мужчина послушно заводит Гелендваген и выезжает из чужого двора. По дороге он бросает взгляды в зеркало заднего вида, обеспокоенный тем, что Ася, свернувшись на сиденье и прижав колени к груди, продолжает тихо плакать. Если Ворон увидит её в таком виде, последуют расспросы, а объясняться за Комолова Шрам не хочет. Морозова же гордая, не признается Вениамину Сергеевичу, что случилось, и тогда он потребует ответ у Виталика.       Кажется, Ася и сама это понимает.       — Не переживай, Ворон сегодня допоздна в офисе, — гнусавым из-за слёз голосом произносит она, как-то догадавшись о мыслях товарища.       — Окей…       Дальше они едут в молчании. Шрам не донимает девушку разговорами, уже зная, что в такие моменты ей нужно побыть наедине со своими мыслями. У Аси есть несколько дней, чтобы обдумать случившееся, пока Джокер будет в Москве, а потом им всё-таки придётся поговорить…