Глава 7 "Шаг назад. Отрицание очевидного"

Детективное агентство «Астрея», полдень Одри поднимается на кровати с чувством полного опустошения. Зачем она встает? Кто она? Где это всё находится? – и другие вопросы по бессмысленному списку глубокой депрессии. В комнате идеальный порядок, но она не обращает на это никакого внимания. Ее похуизм достиг высшей точки своего развития. Кто за ней убирал разбросанные вчера вещи, постирал бельё, разложил на туалетном столике косметику, и навел порядок в документах? - она не задумывается. Одри идёт в ванную на шум стиральной машины, устало смотрит как новое вечернее платье крутится вокруг своей оси среди воды и пены, потом смотрит на себя в зеркало. А когда я легла спать? Так и не умывшись, она возвращается в комнату, морщится, осматривает идеальную комнату и тревожный взгляд не может найти ничего подозрительного…но очень хочет. Чего-то не хватает. Одри раздраженно берет в руку телефон и, наконец, обращает внимание на что-то действительно важное: время близится к обеду. Мне же, блядь, нужна эта работа! На выходе из комнаты она почти сталкивается с начальником, в легкие ударяет запах его туалетной воды или средства стайлинга для волос. Что–то цитрусовое, не слишком резкое, но заставляет обратить внимание. Одри невольно извиняется, обводит взглядом драгоценную брошь на жилетке мужского костюма. Они начинают говорить одновременно, оба замолкают. От неловкости Одри хочет спрятать взгляд, но снова косится на брошь. - Одри, вы пережили такое происшествие вчера. Мы решили дать вам отдохнуть от ярких эмоций хотя бы один день. - Микаэль, при всём уважении, чтобы вы не говорили, мне нужна эта работа. Вопросительный взгляд начальника красноречиво требовал объяснений. - Вы не спешите подписывать со мной договор. Очевидно, заметили, что я хожу развлекаться перед рабочим днем (хотя это было всего один раз), а теперь снимаете меня с работы! Я знаю к чему вы клоните… От настороженной усталости Микаэль переходил к раздраженному недоумению, хотя внешне как всегда оставался невозмутимым. -…только прежде чем сказать, что я вам не подхожу, подумайте о том, что вы не наймете на эту должность человека и с половиной моих навыков и знаний. И вы даже представить себе не можете через что я прошла чтобы построить карьеру такого уровня! И если уж говорить начистоту… Один раз он успел пошевелить губами в попытке остановить нелепую тираду, адресатом которой его сделали мнительность и узколобость (не мало типичные для многих смертных), но очень скоро желание говорить с этой женщиной пропало вообще. -…то рабочий график мы не обсуждали. Почему нельзя соблюдать точное расписание и заранее сообщать во сколько и по какому адресу у нас выезд, чтобы все знали, когда начинать свой день? Словосочетание «рабочий график» она эмоционально продемонстрировала ударами ребра одной ладони о другую. Наконец Одри обратила внимание на взгляд Микаэля. Отстраненная маска безучастности этого идеального лица мгновенно остудила ее пыл. - Если вы так рветесь работать, Одри, держать вас я не стану. Ровно в два часа сюда приедет наш информатор из полиции. Вы сможете отправиться к заказчикам в монастырь вместе с ним. Прежде чем уйти, он в пол оборота, довольно снисходительно (как показалось Одри) добавил: - Я всего лишь не хочу на вас давить. - А я не из тех, на кого можно давить. – Ее белоснежная улыбка забивает последний гвоздь в гроб их приятельских отношений, но тем самым обеспечивает девушку работой на несколько месяцев вперед (не самой простой работой, чисто из вредности Микаэля). Начальник только повел бровью: - Дождитесь сотрудника полиции.

…

На кухне стерильно, как и во всём доме, от пустой мраморной столешницы резными кусками окон отражается голубое небо. Одри заглядывает в холодильник надеясь увидеть завтрак. С чего бы ему там быть? В доме полно людей и секси-юрист явно шутил, когда сказал, что будет готовить для нее. Тем не менее, холодильник забит продуктами, как и вчера утром, а на уровне глаз Одри серебряная крышка для блюда с уже знакомой черной визиткой. Одри, открыв рот (чего, к счастью, никто не видит) читает послание:

«Завтрак для ведьмочки.

Сок не холодный – справа от тебя. Капсулы кофе во втором шкафу. Приятного аппетита!»

Одри машинально прячет бумагу в карман. Чисто из принципа проверяет наличие сока справа и кофе на полке. Всё еще в недоумении достает свой завтрак и любуется композицией: омлет со шпинатом, тосты из дрожжевого хлеба, пара котлеток из экологически чистой индюшатины. Он не шутил? 14:02 Женщина – полицейский оказывается азиаткой с непомерно серьезным взглядом и не менее странным именем. Фе-ло-ни-я - про себя Одри медленно тянет имя по слогам и раздумывает о его происхождении. Фелония мягко ведет машину: движения на руле плавные, но полные точности и энергии. Так водят только шоферы со стажем или большие автолюбители. Одри не следит, просто подмечает в рамках профессиональной деформации личности. - Как вам новое место работы, Одри? - Пока осваиваюсь, но думаю, быстро привыкну. Пауза с усмешкой. Чему улыбается блюститель закона, психологу непонятно. - А вы давно на «Астрею» работаете? – Лучшая защита - нападение, но Одри убеждает себя, что это вопрос чисто из дружелюбия. Фелония отвечает не сразу, следит за дорогой или размышляет - невозможно определить. - Успела устать. Они проезжают несколько миль прежде чем женщина задает еще вопрос. - Коллеги вас устраивают? Про себя Одри уже называет ее «женщиной». Хотя выглядят они на один возраст, психолог почему-то осознает, что перед ней человек с большим багажом опыта. Возможно, непомерно тяжелым не только для себя, но и для окружающих. - Да, все очень добры ко мне. Атмосфера в агентстве…вдохновляющая на работу. – Одри кивает (по большей части самой себе). Машина останавливается на светофоре, Одри уже жалеет, что села на переднее сиденье, напряжение в салоне почти осязаемо. А я-то думала с женщиной будет комфортнее… Фелония поворачивает голову и пристально рассматривает пассажирку с ног до головы. Она подмечает идеально сидящий красный костюм, легкий контуринг худого лица, тонкие улыбчивые губы, манеру держать себя, выверенное спокойствие мозгоправа. Кто кого больше анализировал – неизвестно. - Место, куда мы едем, считается проклятым. - Кем считается? – Одри честно решила делать вид что верит, но уголки губ предательски дернулись. - Церковью. – Фелония делает крутой поворот на перекрестке и Одри любуется ловкостью рук. – Много веков назад там заперли одного…одну сущность. Все эти годы задача монахов заключалась в том, чтобы не дать ей вырваться наружу. - Этой сущности? – Одри изучает витрины бутика «Gucci», проносящиеся за окном. Скоро осень. Понадобится новое пальто. - Именно так. На прошлой неделе в монастыре было совершено четыре убийства… Убийства преследуют меня…впрочем, об этом лучше не думать. -…Аббат считает, что всему виной древнее зло, нашедшее выход в ваш мир. - Ну да…у кого-то просто резьбу сорвало от безделья. Нет бы работать пойти. Скепсис на лице Фелонии Одри уже не видит, тихонько отбивает ритм популярной песни на приборной панели. Трек ей очень нравится, он играл вчера во время их странного флирта с Давидом. Давид Давид Давид, я бы переспала с тобой, если бы вчера кого-то не убили… - Наша задача состоит в том, чтобы найти подозреваемого и допросить. - И оформить. – Одри натягивает улыбку совсем как с Микаэлем часом ранее. – Извините, не удержалась. Фелония смотрит на дорогу, шутка не понята или проигнорирована. Ровный асфальт сменяется грунтовым месивом на холмах. Скрепя корпусом новенький седан подбирается к огромным воротам монастыря. Прежде чем вылезти из машины Фелония говорит: - Они не те, за кого себя выдают. Одри только обдумывает о ком и зачем это сказано, но напарница уже требовательно стучит по гнилой древесине ворот дверным молотком в форме кольца. Кругом свежий воздух. Каменные стены, покрытые мхом, выглядят неопрятно на фоне жаркого летнего пейзажа. Вдалеке поля, бескрайний простор, залитый солнцем. В яблоневом саду зреют красные бока «Лиголи», а Одри стоит у древних, как эта вселенная, стен и размышляет об адекватности сотрудников полиции. Ворота должны открыть, но к изумлению обеих девушек вместо них открывается смотровое окошко, из-за решетки которого раздается «лестное»: - Женщинам здесь не место. Это мужской монастырь. Одри подходит ближе и натыкается на туповатый бескомпромиссный взгляд из-под холщовой ткани капюшона. Неприятное лицо. Большой лоб, заложившиеся борозды морщин от уголков губ, поджатая нижняя челюсть. Договориться со стареющим недовольным своей «избранной» жизнью мужичком будет сложно. - Заместитель начальника полиции Чикаго. Фелония Смитт. – Девушка машет полицейским значком прямо у глаз священнослужителя и сразу прячет в карман. – Открывайте. Любопытное сочетание имени и фамилии. - И не подумаю. Окошко собираются закрыть, и Одри вроде бы наплевать на происходящее, но потерять работу, даже такую смехотворную, совсем не хочется. И если уж выбирать между алкоголизмом в Лос-Анжелесе и препирательством с монахом в Иллинойсе за неплохие деньги, она выберет второе. - Здра-а-авствуйте! – Голос психолога преображается в ласковый гимн дружелюбия с британским акцентом. - Меня зовут О-о-дри, я оценщик, мои коллеги уже внутри… - Какой-то эффект определенно есть, смотровое окошко снова распахивается. - Вот именно. Двое мужчин в состоянии разобраться с этим… - Разобраться с чем? – Психолог очень понимающе, печально улыбается. - Вы ведь даже не знаете, что происходит. А я дипломированный специалист… - А я представитель закона этого штата. - Вставляет Фел между прочим. Одри нервно жмурится, становится ближе к окошку, чтобы загородить собой нетерпеливую коллегу. Грубость полицейской не пойдет на пользу ни их переговорам, ни страдающим жителям монастыря. - Мы с коллегой просто необходимы нашим напарникам. Я часть агентства «Астрея», понимаете? Я должна быть там и выполнить свою работу, без меня их потраченное время будет напрасным и неэффективным. Вместо ответа долгий недоверчивый взгляд, который Одри стоически выдержала глаза в глаза. - Могут пострадать люди! Зрительное окошко захлопнулось, но, послышался скрежет открывающихся ворот.

…

В одной из бесконечно длинных пустых зал, Одри наконец находит Рафаила. Он стоит рядом с кафедрой и с серьезным видом трет ладонью распятие. Душно, в воздухе циркулирует вековая пыль. Солнечные лучи пробиваются сквозь цветные витражи и окрашивают спокойное лицо парня ярким красным. - Чем занимаешься? – Одри не скрывает улыбку, к счастью, Рафаил даже не смотрит в ее сторону. - Читаю энергию. – Его ладонь медленно тянется по плоскости кафедры и застывает где-то у подножья, он присаживается на корточки. - Вы нашли кого-то, с кем мне надо поговорить или… - Пока нет. Но Кассиэль уже разговаривал с аббатом, кажется они…не нашли общий язык. Вот это как раз не удивительно. - Почувствовал что-то? - Да. Здесь определенно стоял не человек. - Демон? – Одри брезгливо складывает руки на груди, осматривая окружающую разруху. - Скорее всего. Психолог многозначительно молчит, не решаясь подыгрывать фантасмагорическому бреду, но Рафаилу и не нужно чтобы она играла роль. - Послушай, Одри, тебе лучше найти Кассиэля. Проследи чтобы он ни с кем не ругался тут…по возможности. Передай ему, что я пройду еще несколько помещений, и, наверное, вернусь к вам. След очень слабый, вряд ли его обладатель еще здесь. У Рафаила слишком разочарованное лицо, а Одри уж очень не хочется расстраивать этого загадочного юношу. Кроме того, это ведь реальный шанс оказаться полезной людям. - Может я поговорю с кем-то из местных? Только теперь он обращает на нее свой взгляд. Рассеянный, но такой проникновенный, что девушке моментально хочется спрятаться. - Лишняя информация нам не помешает. – Он кивает, и быстро осматривает фигуру Одри. На всех производит впечатление костюм Давида. - Отлично. – Мило улыбаясь, она пятится к выходу и быстро выскальзывает за дверь. Если он реально чьи-то следы чувствует это полная клиника…

…

Пытаться разговорить людей, проведших в добровольном отшельничестве добрый десяток лет, не казалось Одри легкой задачей. Но отсутствие результатов как таковых вообще - стало неприятной неожиданностью. Мужчины либо обходили ее за несколько метров стороной, либо игнорировали, когда она обращалась к ним, либо откровенно осуждающе пялились. Полуденное солнце пекло макушку, хотелось пить, ноги от ходьбы по брусчатке на каблуках нестерпимо ныли и горели. Бродя по территории, Одри прошла несколько строений, прежде чем увидела вход, куда тянется толпа священнослужителей. Наверняка, Кассиэль и Фелония там. Но как только девушка подошла к дверям, два низеньких монашка закрыли створки прямо перед ее носом. Справа за стеклом в крошечном арочном окне за ее реакцией наблюдали несколько лиц. Заметив их, Одри сделала вид что уходит, а потом резко обернулась и распахнула полы пиджака, демонстрируя майку в цвет костюма. Лица сразу же исчезли, внутри послышался звон падающих предметов. Чудилы долбанные. Сделав еще несколько шагов, Одри обратила внимание на другую дверь в этом же здании немного дальше. Старое посеревшее от осадков и времени полотно было закрыто на чистенький засов из молодого бруса. Психолог потянула балку наверх, на удивление тренировки в зале месячной давности еще давали о себе знать – засов был снят. Из проема потянуло горячим сухим воздухом и запахом ладана. - Здесь кто-нибудь есть? – Ее уставший голос разнесся эхом по темноте и остался без ответа. Одри шагнула внутрь, щурясь и пытаясь привыкнуть к сумраку. Это определенно было жилое помещение, только почему-то без единого окна. С радостью девушка заметила множество широких дубовых скамеек и такой же грубо обтесанный простой стол. У противоположной стены копошился силуэт в темной мантии, и Одри уверенно зашла внутрь. - Я посижу тут у вас, ноги натерла. Я никого не потревожу. – Теперь не скрывая боли, она кое-как доковыляла до лавки и с облегчением приземлила свой зад. Высунув ступни наружу, психолог ужаснулась ярким красным полосам на нежной коже ног по контуру туфель. Она осторожно провела по ним пальцами, безуспешно пытаясь унять раздражение. Вдруг, голос, больше похожий на хрип больного, разрезал душную тишину, отражаясь от сводчатого потолка и превращая сказанное в набор звуков для слуха девушки: - Venefica perspiciatis nesciunt qui ea est.* *Ведьма, которая не знает кто она такая. Одри косится на фигуру в темноте, оглаживая массажными движениями особенно ноющую стопу. - Я плохо помню латынь, уж извините. Вы спросили: кто я? Я доктор психологии, временно работаю оценщиком. - Ludos tuos cum hominibus non curo.* *Меня не волнуют твои игры с людьми. Одри неохотно вынимает руки из-под стола и устало подпирает подбородок, словно через боль пытаясь вспомнить азы латыни из колледжа. - Хоминибу…это люди. Вы говорите, вас это волнует. Многие верующие недооценивают значимость собственного мышления, а тем временем, именно их психика устроена таким образом, что позволяет… Закончить свою глубокую мысль о некомпетентности собеседника в науке, Одри не успела. - Tace, stulte! Energia tua mihi cibi mirabilis erit… Fame langueo. Et circa solum haec deformitas...* - Из слабого хрипящего голос монаха вдруг разросся в злобном захлебывающимся исступлении. *Заткнись, дура! Твоя энергия станет для меня прекрасной пищей…Я так голоден. А вокруг это уродство… - Stulte? Ну это уж слишком. – Одри с трудом обувает ненавистные каблуки, полная решимости убраться подальше. – Неотёсанные деревенщины! Помешались уже совсем со своими служениями. – И, хотя последнее она постеснялась сказать не шёпотом, она демонстративно покрутила пальцем у виска и быстрым шагом направилась на улицу. Не хватало еще чтобы ты набросился на меня с кулаками за свою веру. Такой опыт у меня уже есть. - Accede, puer.* - Монах или вернее сказать нечто похожее на него, встало на четвереньки и бросилось вдогонку Одри. *Вернись, дитя. Когда Одри обернулась, между ними оставалось не больше 5 метров пространства. Психолог озадаченно перевела взгляд на дверь и вдруг сильный порыв ветра вырвался из-за ее спины, с размахом захлопнув обе створки. От сильного удара, с петли слетел засов и как влитой лег на своё привычное место. Сумасшедший с другой стороны неистово колотил в деревянное полотно, всё еще выкрикивая нечто неразборчивое на латыне. - Псих конченый. – Одри качает головой, отворачивается и кладет в рот лимонную сосательную конфету. А ведь Рут говорила: выбери кардиохирургию! Каждый шаг отдавался в распухших ногах острой болью, и когда Одри потеряв остатки терпения, повернула к выезду с территории монастыря, ее окликнул Рафаил. - Одри! Где ты была? Мы тебя обыскались… - Расстояние до нее он пересекает широкими быстрыми шагами. Одри замечает испуганный взгляд и растрепанную шевелюру. Через пару секунд рядом оказывается Кассиэль с тяжелым дыханием и промокшей от пота рубашкой. И только Фелония не спеша приближалась к компании, вальяжно покуривая тоненькую «Marlboro». - Нашла-ась? – Протягивает она, чему–то улыбаясь. - Как видишь. – Рафаил в приступе благодарности обращает взгляд к голубому небу и проводит рукой по волосам в попытке вернуть приличный вид. Кассиэль, единственный обративший внимание на дверь за спиной девушки наконец интересуется: - Что там? - Очевидно маньяк которого мы искали. Хотя они все тут…под подозрением. – Одри нервно ведет плечом и снимает с себя нагретый солнцем пиджак. Черный кот пересекает площадь, надеясь скрыться от глаз незнакомцев.

…

Фелонию оставили разбираться с допросом, выписыванием ордера на арест и прочим бюрократическим дерьмом (по версии, доступной для Одри). Когда сотрудники «Астреи» наконец сели втроём в машину, Одри разложилась на заднем сиденье и, сбросив адские туфли на пол, засунула под язык третью по счету лимонную карамель. Кассиэль любезно включает кондиционер и настороженно наблюдает за новой коллегой в зеркало заднего вида: - Как ты ушла от него? Одри машинально ловит его отражение, смотрит как на идиота: - Вышла и закрыла дверь.