Можжевельник, мята и бутылка виски.

      Предрождественское утро дарило чувство чего-то сказочного, светлого и доброго. Это волшебство витало в воздухе и смешивалось с ароматом ели, которая стояла в гостиной Нориного дома и прятала под своими нижними ветвями цветасто упакованные подарки. Хозяйка ходила по комнате, неся с собой стационарный телефон, волоча по полу провода, и что-то горячо обсуждала.       — Да, конечно, приезжай сегодня, Зайка, место для тебя найдётся всегда, — Нора резко села в большое кресло и закивала головой, перебивая собеседника на том конце провода. — Даже не думай, ты меня никак не потеснишь. Адрес я тебе высылала в прошлом письме. Да, правильно, сначала садишься на автобус под номером тридцать и доезжаешь до конечной, а там я тебя встречу. Всё, тогда буду ждать тебя на остановке в это время. Пока!       Женщина положила трубку и тем самым закончила звонок, очень вовремя, кстати. Ведь всего через пару секунд она услышала звонок в дверь и, сбросив с себя красный дисковый телефон, побежала открывать. На пороге стоял взъерошенный и весь покрытый снегом Спортакус. Кое-где можно было заметить мокрые следы от снежков. Глаза его блестели, а на лице расплылась улыбка. Он был просто по-человечески рад отвлечься от переживаний по поводу письма от Шпрунга, который, не получив ответа и не дождавшись скорого возвращения десятого, часто стал слать письма с угрозами в адрес Спортакуса. Норе было безумно жалко его и тех детей, которым не повезло стать подопытными зверушками для правительства.       Нора даже пыталась подавать петиции по поводу запрета или хотя бы ужесточения надзора над теми «попечителями и воспитателями», но все её инициативы были лишь обсмеяны, а бумаги отправлены в мусорное ведро или сразу в шредер. Но сегодня, в тайне от мужчины, она ждала одного человека, который мог бы ей помочь изменить хоть что-то.       — Привет, рада тебя видеть в хорошем настроении. Как дети? — Женщина шире открыла дверь и впустила героя в дом, чтобы он обогрелся и просох.       — Всё хорошо, играли с ними в снежки и строили снежный замок с укреплёнными стенами. Но до этого я отнёс завтрак и обед, который ты оставила вчера Робби. Он передавал тебе привет и попросил сказать спасибо.       — Как его нога? — поинтересовалась Нора и, стянув холодную и мокрую кофту с мужчины, кинула её на батарею сушиться. — Ты будешь что-то пить?       — Он ещё лежит, хотя я уверен, что вполне себе может уже ходить. Но за последние дни он явно располнел. Ты его перекармливаешь, — Спортакус улыбнулся и поправил усы. — Да, я бы выпил чаю.       Хозяйка усадила своего мужчину в кресло, накинула на него тёплый плед с узором в виде оленьих упряжек и снежинок. Нора стала опекать его с двойной силой и упорством. Он не успел даже заскучать, а над чашкой чая, поставленной на маленький журнальный столик, уже вздымался пар.       — Пей, пока не остыл, ещё не хватало, чтобы ты заболел, — сказав это, хозяйка поправила плед и взялась вытирать пыль с полочек и вешать рождественские носки на стенку, на которой висели рамки с фотографиями. На них были запечатлены моменты её жизни:       Вот она маленькая, сидит в смешном чепце и с погремушкой улыбается беззубым ртом. А на другом фото ей уже семь лет, и она идёт за руку со своей матерью по парку. Вот она уже выпускается из школы, позирует со своим классом и обнимается с Грегом — высоким, статным парнем. А дальше висело фото со Спортакусом, из фотобудки на ярмарке: она корчит смешные рожицы, а он просто улыбается во все тридцать два.       — Кстати, Спортакус, сегодня ко мне приедет один человек и погостит у меня какое-то время. Надеюсь, ты не против, что праздновать мы будем втроём? Или можем даже позвать Робби, мне кажется, он был бы рад. Ему там очень одиноко, Спорти, ты же сам знаешь, как это — сидеть в одиночестве.       Мужчина чуть не подавился мятным чаем от этой новости. Во-первых, Нора не говорила о гостях, а во-вторых — Робби Злобный в доме у Норы? Да ещё во время празднования семейного праздника? Спортакус всё ещё помнил все те разы, когда этот недоумок пытался всучить ему сладкое, которое действует на героя как аллерген и вводит в состояние неадекватности. Или же тот случай с заменой обуви, или когда он заказал робота, чтобы победить его в конкурсе… Да вообще, было много конфликтных ситуаций, но нарастающее недовольство быстро пресекла женщина.       — Так, не дуйся, а сходи и принеси нам продуктов, я потом тебе всё расскажу, — Нора подошла к нему сзади, нежно погладила его грудь ладонью и чмокнула в светлую макушку. — Милый, пожалуйста, доверяй мне, как я доверяю тебе. Возможно, я смогу решить проблему с этим старым козлом и его педофильской шайкой-лейкой.       Сказав это, женщина отошла от кресла и продолжила протирать пыль со всех поверхностей в комнате. Она ждала действительно важного и дорогого гостя. Спортакус, посидев ещё немного и предложив свою помощь в уборке, был отвергнут и послан в магазин и в пекарню к миссис Бесси.       — Не мешайся мне, пожалуйста! — громко сказала Нора и продолжила драить полы в кухне.

***

             Темнело на улице рано, хоть на часах было всего-то полшестого вечера. На улицах города зажглись фонари, и под их тёплым светом снежинки, падающие на дорогу, казались маленькими золотыми песчинками. Нора торопилась на автобусный вокзал, на который прибывал раз в день автобус, соединяющий Лентяево с ближайшим крупным городом, в котором ходили междугородние поезда. Женщина переступала с ноги на ногу и топталась на месте, пытаясь согреться и прогнать стаи мурашек, которые пробегали по её ногам при каждом дуновении ветра. Но, к счастью замёрзшей, из-за угла выехал автобус, освещая фарами заснеженную дорогу. Наконец большой чёрный автобус остановился, и водитель открыл двери. Оттуда вышел Стинги за руку со своим отцом, они были как две капли воды похожи друг на друга. Оба шли в дорогих пальто и костюмах. У отца на руке блестели статусные часы, а в другой руке он нёс много пакетов с подарками для избалованного сына.       — Доброй ночи и счастливого Рождества, — поздоровалась с соседями Нора, а мужчина лишь молча тронул пальцами, облачёнными в кожаную перчатку, поля своей шляпы и слегка её снял. А мальчишка даже виду не подал, ведь был всецело увлечён предвкушением завладеть новыми игрушками.       И вот, наконец-то, из тёплого салона вышла женщина низкого роста с большим рюкзаком за спиной. — Здорова, Лапша, рада тебя видеть! — коротышка бросилась на шею к подруге и обняла.       — И я рада наконец-то тебя увидеть, Зайка. Ты, я смотрю, на зоне что-то учудить успела, пока я по УДО вышла, ты чалилась на зоне, хотя запросто могла выйти через месяц после меня. Вот бошка твоя дурная! — Нора ещё раз крепко обняла закадычную подругу и повела её к своему дому.       — Да, если б вертухаи наш с тобой волшебный бочок не проверили, я, может быть, и вышла пораньше. А так взяли при обыске камеры с меня три литра пруно. И плакало моё УДО за нарушение, — Зайка поправила свою вязаную шапку с большим помпоном и улыбнулась, а улыбка у неё была запоминающаяся: два её передних зуба были выбиты, а на их месте красовались два позолоченных импланта. Оттого она и получила свою необычную кличку.       — Ну, главное, что не добавили, а тому, кто стукнул, ещё воздастся.       — Слушай, Лапша, я, конечно, всё понимаю: тебе захотелось тихой жизни и все дела. Но это прям дыра, я еле сюда добралась, — подружка засмеялась и, подскользнувшись, чуть не упала, но её спасла подхватившая подругу Нора.       — Знаю, знаю, но зато тут тихо. И тем более это место находится в такой заднице, что люди из прошлого вряд ли сами меня тут найдут, — серьёзным тоном сказала Нора и придерживала подружку под руку.       Спустя полчаса, в которые они медленно преодолевали опасную скользкую дорогу домой, они насмеялись вдоволь и успели повспоминать былое.       Нора открыла дверь собственного дома и громко крикнула:       — Спорти, мы пришли!       — А, это тот твой спортсменчик? — прошептала Зайка и пихнула Нору локтем в бок.       Но Нора лишь тихо хихикнула и дала подружке лёгкий подзатыльник.       Услышав голоса в коридоре, Спортакус вышел встречать свою женщину и того, кого она без его ведома решила привести на праздник. Но он опешил, увидев женщину, что была ниже его на голову и оглядывала героя своими карими шустрыми глазами.       — Спортакус, это моя подруга Эйлин Уорнос. Мы с ней отбывали вместе заключение, — Нора представила подругу, а та в свою очередь выставила мозолистую руку вперёд для рукопожатия.       — Меня зовут Спортакус Итроттаальфурин, я герой этого города и… — он пытался подобрать правильное слово, чтобы обозначить их с Норой отношения. Но взял протянутую руку и стал её дёргать.       — Мой парень, да, мой спортсмен, — спасла его от неловкой паузы любимая, и, скинув куртку и ботинки, повела Зайку в гостиную, которая блестела чистотой. — Ты, кстати, спросил Робби, не хочет ли он прийти? — спросила Нора и серьёзно посмотрела в его голубые глаза.       — Нет, я думал, это сделаешь ты. Извини меня, я забыл, — Спортакус не умел врать ей, это умение ему стоило бы потренировать так же, как он тренирует бицепсы или дельты.       Нора громко цокнула языком и закатила глаза. Она уже привыкла к его мягкому бунту и решила всё взять в свои руки.       Женщина сняла трубку и, взяв телефонную книгу, прошлась пальцем по списку жителей. Найдя нужный номер телефона, она начала набирать его на круговом циферблате.              Робби Злобный сидел в своём большом пушистом кресле в одиночестве. На всю громкость был включён телевизор, по которому целый день крутили какие-то сопливые мыльные оперы. Злодей целый день смотрел эту жвачку для мозгов и набивал желудок вредной едой. Но больше всего он сегодня наслаждался обедом, что приготовила для него сердобольная Нора.       Запечённая картошка с мясом, в соусе и с приправами. Пусть это было не очень сложное блюдо, но оно по-домашнему грело душу изнутри, напрямую через стенки желудка.       Робби уже собирался ложиться спать — всё равно этот глупый праздник его не интересовал. Ведь он предназначен для посиделок с семьёй, а семьи у него не было. Поэтому чем раньше он заснёт, тем быстрее наступит следующий, обычный будний день.       Но вдруг его спокойствие нарушил громкий и внезапный звонок телефона. Робби встрепенулся и резко поднял трубку:       — Алло, Робби Злобный слушает, — сказал он на автомате и приложил оранжевую трубку к уху.       — Привет, Робби, это Нора. У меня к тебе предложение: не хочешь ли прийти ко мне на праздник? Мы тебя будем ждать. Сидеть в одиночестве в Рождество очень грустно.       — Я не знаю… Не думаю, что Спортакус будет рад меня видеть, — мужчине было неловко за своё поведение. Он помнил, сколько подлостей причинил этому олуху. И даже после всего этого он и его прекрасная женщина помогают ему. От этого хотелось провалиться ещё глубже под землю.       — Приходи! Мы тебя ждём, и точка! — сказав это, Нора бросила трубку, оставив Робби наедине с длинными громкими гудками на той стороне провода. Нора громко положила трубку на телефон и, пожав плечами, хмыкнула:       — Ну вот и всё, делов-то. Спортакус сидел на диване и с опаской поглядывал на новую знакомую, с которой его оставила любимая, а сама пошла готовить праздничный ужин из принесённых героем органических продуктов.       — Ну, рассказывай, как тебе Лапша, — Эйлин тут же хлопнула себя по коленке и исправила сама себя: уж больно она привыкла называть подружку по её тюремной кличке. — Извини, Нора как тебе? Баба огонь, но и ты, я смотрю, не простого поля ягода, — женщина пригладила свои волосы и улыбнулась позолоченной улыбкой.       Как у его Норы могут быть такие подруги? Что связало его начитанную и нежную Нору с этой прожжённой зэчкой? — думал про себя мужчина, но виду не подавал.       — А почему Лапша? Есть же история у этого прозвища? — спросил герой и смахнул невидимые пылинки со своих штанов.       — Ой, а это вообще забавная история, слушай, женишок, — прошептала Зайка и зыркнула в дверной проём, проверяя, нет ли на горизонте Норы. — Чур, я тебе об этом не рассказывала. Так вот, я уже сидела, когда её доставили как первоходку к нам на зону. А она худенькая тогда была, словно щепка: руки-ноги трясутся, глаза бегают, а волосы накручены химзавивкой. Ну, первый день, время прогулки. Все вышли из камер: кто в общем зале телик смотрит, кто книги читает. И вот, одна самая здоровая и борзая подходит к нам и давай по ушам Лапше ездить, мол, она тут главная решала и хочет себе такую малышку в гарем, — Зайка сделала паузу и перевела дыхание. — Ну и давай Нору за руки хватать, лапать, проверять, на что она согласна и насколько терпелива. Взяла за волосы и давай поднимать за хвост наверх, мол, что за макароны у неё на голове. А потом, схватив заточку, спрятанную у неё, отрезала кусок волос у Лапши. А она как закричит, как вмажет этой горилле! Ну, там драка массовая началась, вертухаи набежали. Нос Лапша ей неплохо расквасила и фонарей под глазами наставила, — Зайка искренне расхохоталась и изобразила на своём лице все те увечья, о которых так увлекательно рассказывала ошарашенному мужчине. — Вот с тех пор и закрепилось — Лапша.       — Понятно… — сглотнув, прошептал мужчина. Похоже, его женщина пережила не такую уж сладкую жизнь в заключении. Теперь понятно, откуда у неё иногда проскальзывает эта жестокость и грубость.              — Слушай, Спортакус, я сейчас спрошу важную вещь, только ты мне не мороси. Я балаболов сразу вижу, — серьёзно сказала Эйлин и сложила татуированные руки на груди. — Ты серьёзно относишься к Норке? Она про тебя писала мне в тюрьму, советов спрашивала. А я ж думала-гадала, что там за штрих такой, что смог ей в душу влезть. Да и за то, что спас её тогда, спасибо! Одна хорошая подружка у меня есть, и той бы не стало.       — Пожалуйста, Эйлин, да… я очень серьёзно отношусь к ней, — не задумываясь, ответил Спортакус и сложил ногу на ногу.       — Ну и хорошо. Ведь Лапша задумала дело, на которое стукачей и левых паровозом брать опасно, — женщина блеснула карими глазами, похлопала себя по карманам, нащупав пачку с самокрутками, достала одну, сунула в рот и, чиркнув зажигалкой, закурила. Затем выпустила белый клубок едкого дыма в его сторону. — Надеюсь, ты не против, женишок?       — Нет, не против, — закашлявшись, пробурчал герой и ладонью отмахнул от себя сигаретный дым. К счастью для Спортакуса, в дверь кто-то несмело постучал, и он быстро вскочил с места, поспешив покинуть общество этой неприятной женщины.       Спортакус резко открыл дверь. На крыльце стоял Робби, держа в руках пару коробок в красивой упаковочной бумаге с большими бантами на их верхушках.       — Никогда бы не подумал, что скажу это, Робби, но я очень рад тебя видеть, — признался Спортакус и впустил злодея в дом.       — И тебе привет, Спортакус, — пробубнил Робби и посмотрел на него сверху вниз. — Я тут подарки принёс. А где Нора?       — Готовит ужин. А подарки лучше поставить под ёлку. Пошли, но предупреждаю: там сейчас в гостиной сидит её подружка, и она меня пугает, — прошептал Спортакус и закрутил свои усы пальцами.       — Да ладно, ты просто не имеешь того обаяния и лоска, которые есть у меня, — сказал заклятый друг, поправив свой нарядный рождественский вязаный свитер, и гордо вошёл в зал.       — А это ещё что за олень нарисовался? Твой друг, что ли, женишок? — поинтересовалась Зайка и стряхнула пепел в стоящий на столике стакан. От этой реплики мужчины посмотрели друг на друга — их глаза были как две большие монеты. Теперь-то Робби понял, о чём говорил Спортакус. Но, к счастью для них обоих, в гостиную вошла Нора и, вытирая руки о фартук, поприветствовала гостя:       — Рада тебя видеть, Робби, — хозяйка дома протянула ему руку и пожала его ладонь. — Это моя подруга, Эйлин Уорнос. Надеюсь, мы сегодня хорошо проведём время.       — Да, Норка, и не сомневайся в этом. Компания вроде хорошая, да и пирушка, смотрю, намечается знатная, — женщина понюхала воздух. Из кухни пахло запечённым мясом с овощами, свежесваренным пюре и закусками.

***

      Все сидели за красиво накрытым столом, который Спортакус и Нора перенесли из кухни в зал — на кухоньке даже двоим тесно, а их сегодня четверо. Да и праздничное настроение хотелось сохранить.       Нора сидела между своим кавалером и подругой, а Робби — рядом со Спортакусом. Хотя Нора пыталась усадить его к Зайке, тот тактично смог открутиться.       Внезапно Эйлин встала, пошла к своему рюкзаку и вытащила оттуда угощения, которых, по её мнению, явно не хватало на таком богатом столе. Она поставила на стол бутылку виски «Jack Daniels» и одну прозрачную пластиковую бутылку с желтоватой мутной жидкостью без опознавательных знаков.       — Это для мужчин, а это я тебе привезла гостинец, доработанный мной рецепт с добавлением мятного сиропа. Вспомнить былое, так сказать. Раздавим пузырёк на двоих, как тогда, когда наши с бандой латиносов махались.       — Ой, Зайка, ну ты и вспомнила! — Нора улыбнулась и поправила своё красивое вязаное платье. — Я тогда так этой брагой накидалась, что меня в санчасть увозили. Мужчины лишь громко вздохнули и перекинулись испуганными взглядами.       Праздничный ужин шёл довольно приятно, несмотря на изначально странный тон знакомства всех с подругой Норы. Женщины всё время травили байки из прошлого и подливали друг другу ту резко пахнущую жидкость, которую Нора окрестила «туалетным вином», а Эйлин исправила, назвав эту жижу «изысканным напитком богов». Мужчины скривили лица и отложили столовые приборы, так как воображение рисовало уж очень неблагоприятные картинки при упоминании туалетного бачка и напитка, что в нём делался.       Но женщины, осушив свою бутылочку, принялись и за покупное пойло. Зайка даже уговорила Робби выпить одну рюмку благородного напитка с дубовым запахом. От этой рюмки у него тут же покраснели лицо и нос, а глаза стали расслабленно блестеть, словно бы они были стеклянные. Пирушка продолжалась довольно долго. Под её конец, когда почти все блюда были уже съедены, а десерт порционно расставлен, пришла пора подарков. Робби вручил Норе книгу рецептов приготовления пирожных и тортов. Спортакусу же подарил новый мяч, хотя терпеть не мог ничего спортивного.       Но вечер на этом не закончился: подпитые дамы включили музыку и начали подпевать, танцевать и даже целоваться. Спортакус, наблюдая за их поведением, краснел от стыда, а его новый-старый «друг» сидел, лакал алкоголь из стакана и заедал его пирожными и шоколадом с мятной начинкой.       Первым отключился злодей — его пришлось переносить на диван Спортакусу. Он и вправду потяжелел на блюдах Норы, ведь тащить его было не так-то просто, как это было до его падения. И, наконец, Нора решилась начать разговор. Сев за стол, она подозвала к себе своего мужчину и усадила его рядом, обняв за талию одной рукой, а второй очерчивала его линию челюсти, любуясь им.              — Зайка, расскажи, пожалуйста, что мы с тобой придумали.       — Короче, женишок, такая тема, — бывшая уголовница присела напротив него и начала раскладывать план по полочкам.       — Ты летишь к себе домой под предлогом сделать ту шушеру, которую тебе этот петух предлагает, — Эйлин икнула, но её рассказ продолжила Нора:       — А мы с Зайкой ждём твоего прихода на дирижабле. Ты заберёшь ребёнка, но с условием, что будешь воспитывать его тут. Или вообще не возьмёшься за это.       — И? Как это поможет детям? И спасёт их от моей участи? — спросил Спортакус и со страхом в глазах поглядел в затуманенные серые глаза, такие родные и такие любимые.       — Спорти, не морочь голову раньше времени. И главное — не дрейфь, иначе прогорит наш план, — ответила ему Нора и прижалась к его плечу. — Мы с Зайкой выйдем на острове, поищем твоих мучителей. А дальше…       Зайка криво улыбнулась, и золотые зубы блеснули в свете гирлянд, которыми была украшена комната и праздничная ёлка.       — А потом это уже будет не твой висяк, женишок. Главное — дитёныша выбери и вали на корабль. К тому времени мы уже будем там. Сделаем ему документы, связи имеются. И будет твой ребёнок жив-здоров и официально пристроен.       — Так что, Спортакус, ты согласен? Пока что это единственный вариант уберечь, если не всех, то хотя бы кого-нибудь от страшной участи. Мужчина лишь медленно одобрительно кивнул и крепко обнял Нору, поцеловав её в лоб.

***

      Дирижабль парил над островом героев. Он был намного менее населён, чем тогда, когда номер десять покидал его. Как и писал в своих письмах Шпрунг, там остались одни старики, да и академию решили перенести в другое место. Ведь кто-то начал доносить правительству о том, что их рассекретили, так ещё и начали раскрывать все те «бока» и проколы, которые совершали старики. Спортакус уверенно шёл по своему бывшему дому, по тем самым казармам. Он прошёл даже рядом с одиночными камерами. Вид этих полуразрушенных зданий вызвал у него дрожь по спине, а по лбу заструился холодный пот. Но нужно быть сильным, нужно спасти маленькую жизнь.       А тем временем женщины пробрались в ту самую казарму, на которую им указал Спортакус. В ней жил Шпрунг, и, скорее всего, там же можно было найти его дружка-извращенца.       Так и оказалось, словно Бог сам давал разрешение сотворить задуманное ими, словно сам подталкивал уголовниц взять ещё один грех на душу. Женщины вошли в зал, где двое пожилых мужчин сидели за столом и обедали. Шпрунг, заметив незнакомок, галантно улыбнулся, а Четвёртый, слегка напрягшись, отложил вилку.       — Дорогие дамы, кто вы и как вы тут оказались? — спросил пожилой мужчина и оглядел серьёзно настроенных женщин, которые уж больно странно держались за собственные карманы.       — Ты Шпрунг Итроттаальфурин? — спросила Нора и бешено оглядела этого ирода, что скрывался за личиной милого доброго дедушки. — А это, я предполагаю, Четвёртый?       — Да, вы правы. А чем мы, собственно, обязаны? — спросил черноволосый герой и посмотрел на товарища.       — Это вам за Спортакуса и всех детей, которые прошли сквозь ваши грязные руки, — яростно прошипела Нора. Огонь в её глазах был способен выжечь леса до тла. Она выхватила из кармана шприц с неизвестной жидкостью и резко вогнала его в шею Шпрунгу. В это время то же самое с ошарашенным и застигнутым врасплох Четвёртым сделала Зайка, крепко сжав его шею в своих руках, придушивая до такой степени сильно, что мужчина не имел возможности даже пискнуть.       — Это медицинский препарат. Вызывает атрофию сердечной мышцы, — спокойно и с жестоким холодом сказала Нора, глянув на часы, висящие на белой обшарпанной стене. — У вас есть около пяти минут. Я жду раскаяния от тебя, ублюдок! — Хлёсткий удар по щетинистой щеке повалил обмякшего Шпрунга на пол. Тот не мог двинуться, лишь судорожно дышал и бегал глазами по потолку.       — Молчишь? Ну, молчи, — сказав это, женщина наступила ему ногой на промежность и надавила сильнее. Как только тот издал кряхтение, она плюнула ему в лицо. — Жил как тварь, и сдохнешь как тварь.       Пока Лапша пытала морально и физически Шпрунга, Зайка умело задушила свою жертву. Она уже так делала, и не раз. Она была рецидивисткой, которая терпела удары судьбы слишком много раз: насилие со стороны деда, потом родного брата, который первым лёг от тяжёлой руки Зайки, а после этого — от сожителя, который позвал дружков, чтобы надругаться над ней.       Поэтому Эйлин Уорнос так легко согласилась на эту авантюру. Она была немного поехавшая на голову, но чувство справедливости и мести за остальных детей удерживало её в рамках приличия и адекватности. Ей не было западло уничтожать этих тварей, даже если потом за них приходилось мотать срок. Шпрунг так ничего и не ответил, даже при смерти он не изменил себе и не пытался вымолить прощения.       Ещё раз плюнув на его труп, Нора забрала шприц и вместе с соучастницей выбежала из помещения в сторону дирижабля.

***

      Спортакус поднимался на борт дирижабля с маленьким свёртком. Он держал младенца очень нежно и трепетно, словно тот был чем-то настолько же хрупким, как мыльный пузырь, и одно неосторожное движение могло бы уничтожить этот маленький кряхтящий комочек. Женщины тут же облепили героя со всех сторон, разглядывая спасённого ребёнка. Это был прелестный темноволосый малыш с курносым носиком и губками, похожими на рыбьи, которые он то надувал, то открывал во время зевка.       Операция прошла успешно на всех фронтах.       — Дорогой, этот ребёнок прекрасен. Я рада, что он сможет иметь новую, хорошую жизнь. И ещё, милый, Шпрунг и Четвёртый больше никого не искалечат, — Нора держала в руках младенца, укачивая его, и говорила такую приятную и одновременно ужасающую новость. Он догадывался, что они преступили закон, но на душе ему было необычайно спокойно. Так спокойно ему ещё никогда в жизни не было. Дирижабль героя под номером десять летел по направлению Лентяево, где он обрёл новый дом, семью и настоящую жизнь.

***

      Лапша и Зайка прошерстили по своим бывшим знакомым и смогли сделать этому младенцу поддельные документы. Они даже отвезли его в областной дом малютки, где, дав небольшой откат, обеспечили ребёнку будущую любящую семью, которую ушлая директриса пообещала подыскать. И вот уже женщины возвращались на автобусе в этот поганый городишко Лентяево.              — Зайка, слушай, может, ты останешься в городе? — спросила Нора у близкой подруги, с которой находилась каждый день бок о бок на протяжении шести с половиной лет заключения.       — Нет, Лапша, мне тут не место, развернуться негде, — женщина громко засмеялась и положила свои коротенькие ноги на соседнее кресло, испачкав сиденье грязью от ботинок. — Тем более тут от тебя все в шоке. А зачем им две зечки-рецидивистки?       — И то правда. Но ты хоть приезжай иногда. Помни, Зай, я всегда буду рада тебя видеть у себя в гостях, — сказала Нора и обняла свою подругу в благодарность за помощь.       — Да харэ тут лабызаться! Лапша, я смотрю, спортсмен тебя вообще размягчил, — женщина театрально скривила лицо и проговорила: — Потеряла я подругу, втюрилась в легавого.       — Эй, ну, Зай, ну скажи же, что он хорошенький? — промурлыкала Нора и заправила свою прядь волос за ухо.       — Да хороший, хороший и красивый, как жопа сивая. Так что держись за этого кабелька. Чтобы на следующий раз я приехала на твою свадьбу гулять! Женщины рассмеялись так громко, что все пассажиры оглянулись на них и недовольно забубнили.

***

      Зайдя к себе в дом, Нора увидела необычную для себя картину: её Спорти лежал у неё в кровати, накрывшись одеялом, и крепко спал. В спальне пахло можжевельником — похоже, он включил диффузор. Она всегда пользовалась им, чтобы легче заснуть. Запах масел отгонял плохие мысли и раскрывал лёгкие во сне. Нора тихонечко разделась и легла к нему под одеяло. Нежно погладила по упругой коже, задержала ладонь на размеренно вздымающейся груди, прочувствовала ритм его сердца — спокойный и монотонный. Он спал с приоткрытым ртом и слегка посапывал. Такой красивый, такой родной. Женщина не сдержалась и потянулась к его лицу, нежно, почти невесомо поцеловала в приоткрытые губы. Он, находившийся в дрёме, ещё не осознав, что не спит и это всё реально, углубил поцелуй и обвил свои руки вокруг её тела. Как вдруг встрепенулся и быстрым рывком положил её на кровать, а сам навис над ней.              — Мне нравится, когда ты меня так будишь, дорогая, — сказал Спортакус и принялся целовать женскую шею.       — Мне тоже нравится, спортсмен… Возможно, Зайка и права: Нора уже очень близка к следующему шагу. И если даже эта прожжённая женщина увидела в нём зачатки чего-то славного, за него стоит держаться и вырастить из этого человека себе мужа, а возможно, в будущем и отца своих детей. Уж очень хорошо он смотрелся с ребёнком на руках.