Сахарная вата и грязные секреты.

      Робби Злобный с завистью подсматривает из-за лишённого листьев куста, как малышка Стефани, так похожая на сладкую сахарную вату, веселится с друзьями и Спортакусом. Злодей громко выдохнул, но всё же приступил к своему новому хитрому плану. В этот раз Робби подготовил новую ловушку на потеху детям и герою, с которым, к слову, начал иногда общаться после того Рождества. Хотя было стыдно, что он отключился тогда первым.              Так ещё и потеснил Эйлин, которой пришлось уступить ему, пьяному, место и спать сидя в кресле. Он на утро долго извинялся перед ней, но был послан туда, куда пешком не дойти.       Злодей выскакивает из-за лысого куста в костюме сыщика и направляется в сторону шумной толпы, играющей в хоккей.       — Господа! — громко сказал замаскированный Робби и кашлянул, чтобы привлечь внимание к себе. — Прошу пару минут внимания.       — Что-то не так? — спросил улыбчивый Спортакус, узнавший своего заклятого друга, но не подавший вида.       — Да, меня зовут Доследикус Злобински, и я разыскиваю того, кто украл все носы у снеговиков в вашем городе. — Робби подтолкнул ногой сумку Спортакуса, которую украл незадолго до того, до краёв наполненную морковкой. — Ага, ребята, а не скажете ли, чья эта сумка?       — Я такую видел у Спортакуса, — подметил Пиксель и поправил тёплые наушники.       Дети закивали, а герой стоял и молча улыбался, подыгрывая уж очень правдоподобно «следопыту».       — Отлично! Значит, вор найден, и он отправляется со мной в тюрьму.       — Хорошо, мистер Злобински, я пойду с вами. Вот только у вас в кармане торчит одна морковка, так ещё и ус отклеивается! — Смешливо сказал Спортакус и оторвал наклеенные усы и бороду.       — Так это же Робби Злобный! — в один голос громко сказали дети и громко обсмеяли неудачливого злодея.       Театр окончился, как и хоккейный матч. Робби, в очередной раз опозоренный, брёл по направлению к своему убежищу. На его лице была отображена глубокая печаль. Но на его пути повстречалась Нора, которая спешила, таща за собой чемодан, который очень плохо ехал, ведь на колёсики налипал мокрый, подтаявший снег.       — Привет, Робби! — окликнула задумчивого мужчину она и помахала рукой. — Ты опять что ли докучал детишкам? Злодей лишь выдавил из себя улыбку и подошёл к женщине.       — Да, вроде того, — мужчина пожал руку женщине и предложил свою помощь, — но как обычно меня разоблачили. Давай помогу, и, кстати, куда это ты едешь?       — Спасибо тебе, — Нора передала ручку чемодана Робби и пошла по направлению к автобусному вокзалу, — у меня появились очень важные дела.       — И, конечно, о них Спортакусу ты не сказала? Он же с ума сойдёт, я не вытерплю его психов. Нора, пожалела бы ты меня, — сказал Робби и улыбнулся, но вот Норе почему-то было не смешно.       Они шли в тишине, под ногами чавкал снег, превратившийся в слякоть.       — Пожалуйста, Робби, — вдруг прервала молчание женщина и повернулась к нему, — сохрани мою маленькую тайну, как я храню твою. Мы же друзья, верно?       — Да, — серьёзно ответил полушёпотом злодей и огляделся, рядом с ними никого не было. — Рассказывай, я прикрою тебя перед этим дурнем.       — Мне нужно посетить мою семью, а ещё нужно подумать и решить для себя один вопрос, — женщина грустно ухмыльнулась, а её рука легла на живот.       Глаза Злобного расширились, а челюсть чуть не отпала и не укатилась в сугроб. Он всё понял и лишь уставился на неё, изогнув в удивлении брови.       — Да, он не знает, — ответила Нора на молчаливый вопрос, застывший на его губах. — И я надеюсь, Робби, ты промолчишь и скажешь ему, что я уехала навестить Зайку. Версии должны совпадать.       — Хорошо, — ошарашенный злодей продолжил идти и тащить такой неудобный чемодан. — Надеюсь, ты всё решишь и поступишь с умом.       — Кстати, Эйлин тебе маляву просила передать, — мужчина с непониманием посмотрел на неё, и ей пришлось объяснить:       — Ну, записку! Боже, вечно забываюсь. Робби, я оставила её у себя дома. На столе в кухне должен будет лежать конверт.       — И как я попаду к тебе в дом? — нервно спросил мужчина, а чемодан, застрявший в снегу, застопорил его на месте.       — Попросишь Спортакуса. Я же знаю, вы в последнее время нашли подход друг к другу. Я всё понимаю, Робби, но, пожалуйста, относись к нему лучше, он и так натерпелся… Да и так лучше будет для тебя самого, вы же с ним повязаны по рукам и ногам.       Робби лишь закатил глаза, но всё же положительно кивнул. Он сделает так, как сказала ему подруга, ведь дорожит ей. Она поддерживала его, ходила к нему в гости, когда Спортакус был занят. Нора делилась с ним секретами, и он спустя время тоже начал открываться ей. И рассказал свой главный секрет, который она сохранила, который никому в этом городе не растрепала. Нора умела держать язык за зубами, за это Робби уважал эту женщину.

***

      Нора выехала за пределы Лентяево, на душе скребли кошки. Чем дальше от города она отъезжала, тем сильнее стучало её сердце. Нора обязана побыть наедине и подумать над своим будущим.       Большой чёрный автобус ехал по заснеженной трассе, а пассажирка наблюдала за однотипным видом за окном: снег и чёрный голый асфальт, белая полоса и чёрная — очень схоже на философию жизни, которую она так часто слышала от многих знакомых.       Но вот её жизнь не напоминала чёрно-белые полосы. Она была похожа на серую краску, которой размашистыми мазками закрасили наивную картинку, нарисованную детской рукой…

***

      Женщина вышла из вагона поезда, и её встретил громогласный шум спешащих людей, гул машин. Нора уже и отвыкла от суеты большого города.       Латтимор был в три раза больше Лентяево. Красивые витрины магазинов подсвечивались яркими софитами, демонстрируя новую модную коллекцию одежды. В родном городе женщине было уже некомфортно, особенно после того, как в последний раз виделась со своей матерью и братом.       Вельма, в девичестве Барфилд, была холодной и строгой женщиной старой закалки. Но вот была у неё одна проблема в жизни — муж. Отец Норы и Теодора, младшего сына женщины, бросил её с детьми на руках.       Уильям не очень любил свою жену. Он женился на ней, как говорится, «по залёту». Счастья в этом браке не было, и любви к нежеланным детям он не испытывал, особенно к сыну, который родился инвалидом.       Мужчина смог вытерпеть только год жизни с нездоровым ребёнком. Денег, которые он зарабатывал, вечно не хватало. И однажды, не выдержав очередной ссоры на почве безденежья и отсутствия помощи по уходу за детьми, он собрал в спортивную сумку свои вещи и, под плач маленькой дочки, которая хватала отца за ноги и хныкала, прося не уходить, ушёл.       Вельма крутилась как могла: работала сверхурочно, недоедала и носила одну кофточку, пока на той не образовывались дыры. А оставшееся своё время и силы отдавала своему младшему, больному Тедди.       Нора была предоставлена самой себе. Нет, конечно, её мать всегда следила за тем, чтобы дочь не была голодной, чтобы у неё всегда была чистая одежда и школьные принадлежности. Но не более. Женщина не смогла выстроить тёплых и доверительных отношений с собственной дочерью. Она любила её, но никогда об этом не говорила, не обнимала и не целовала. Ещё и заставляла, когда Нора стала постарше, следить за больным братом.       Тедд родился с лёгкой формой ДЦП и умственной отсталостью. Он навсегда психически застрял в возрасте младшего школьного возраста. Раньше он мог ходить с помощью опоры и ходил на прогулки со своей старшей сестрой, приставал к маленьким детям с попытками поиграть, мыча и громко визжа. Но те от него шарахались и убегали к мамам.       Норе было не по себе, когда её друзья и одноклассники видели её с Теддом. Она была бы рада бросить его и пойти гулять с подружками или уехать с парнем покататься на мотоцикле. Но не могла, ведь на ней лежала ответственность. Скорее, это был груз и тяжесть — её больной, неполноценный брат.       Мужчина в последние годы лишь сидел на стуле и рисовал, неумело держа карандаш в своей скрюченной от болезни руке. Он постоянно рисовал одно и то же. На всех его картинках были изображены цветы и неизменное солнце в углу листа, которое пускало свои кривые, нарисованные дрожащей рукой лучи, согревая одноцветные цветы, тянущиеся к небу.       Нора шла по направлению к материнской квартире, и на сердце у неё было очень тяжело. Но свои переживания она хотела разделить с матерью. Вдруг хотя бы на этот раз она поддержит её.

***

      Робби стоял и поджидал героя, которому назначил встречу. Злодей поглядывал на часы и переминался с ноги на ногу. Уже вечерело, и последние холодные зимние деньки тянулись медленно. Вдруг за спиной послышались шаги и голос Спортакуса.       — Робби, ты не встречал Нору? Она сегодня уехала, сказала, что к Эйлин.       — Да, видел её сегодня, — ответил Робби и скрестил руки на груди. — Я ей помог донести чемодан, она и вправду поехала к подруге. Она мне сама так сказала.       — Я за неё переживаю, Робби, она сегодня была какая-то не такая, — грустно сказал Спортакус и опустил голову. — Это из-за меня? Я знаю, что она с тобой дружбу водит, хотя я не очень понимаю почему. Ты же постоянно делаешь эти свои странные пакости. Вот скажи, зачем?       — Я тебя попросил сходить в её дом письмо забрать, а не делать мне сеанс психотерапии. И нет, это не из-за тебя, дурень, ты ж ничего не сделал.       Шли они молча. Спортакус шёл впереди и очень быстро перебирал ногами, а за ним плёлся злодей, держа замёрзшие руки в карманах. Вскоре мужчины уже стояли на пороге дома женщины, из-за которой и начали тесно общаться. Спортакус перебирал связку ключей в попытке найти нужный от входной двери.       — Ты что, вообще издеваешься? — начал злиться на героя Робби. — Ты с ней, грубо говоря, уже около полугода живёшь и до сих пор не выучил, какой ключ открывает дверь?       Но тут дверь поддалась и открылась. Спортакус запустил в дом любимой такого надоедливого Злобного и сам вошёл следом.       Робби пошарил по кухне и действительно обнаружил конверт от Зайки. Мужчина быстро сунул его во внутренний карман тёмно-фиолетового пальто, пока его глупый друг отвлёкся на забытую женщиной чашку, стоящую на столе.       Спортакус выглядел подавленным, ведь Нора впервые за время их отношений уехала. Так она даже не попросила его себя проводить. Такой кислый вид безумно мулил глаза и бесил злодея. Ведь тот груз тайны, которую на него свалила подруга, давил и заставлял переживать не только за неё, но и за этого большого тестостеронового ребёнка.       Робби боролся с желанием проигнорировать ситуацию и просто покинуть дом Норы, оставив его сидеть в одиночестве. Но злодей смог победить это желание. Мысленно выругавшись, он подошёл к сидящему герою и сел напротив него.       — Всё будет нормально, не переживай ты так, Нора — большая девочка. Она ещё всем фору даст! — сказал злодей и широко улыбнулся.       — Робби, можно спросить у тебя, почему ты так меня не любишь? Что я тебе лично сделал? Неужели ты действительно просто злой, и поэтому тебе не хочется просто оставить меня в покое? — Спортакус сделал паузу и всмотрелся в длинное лицо собеседника, которое в миг сделалось мрачным и серьёзным. — Я спрашивал у Норы, почему ты так себя ведёшь, и почему, несмотря на это, она с тобой общается. Так она тебя защищает и говорит мне общаться с тобой.       — Слушай Нору, она мудрая женщина… — ответил ему Робби и встал, взяв из серванта один стакан для себя, ведь точно знал, что собеседник откажется. Также из того же шкафчика он достал бутылку креплёного вина, которое они иногда с подругой распивали, находясь у неё в гостях. Робби определённо хотелось сегодня выпить. — А ты никогда не задумывался, почему меня считают злым, а тебя добрым?       Робби налил себе полстакана красного вина и отпил из него, смакуя терпкость на языке. Спортакус лишь прищурился и постучал пальцами по столу.       — Потому что ты делаешь плохие поступки, а я тебе мешаю, — немного подумав, ответил Спортакус.       — Правильно, мой голубой друг, — Робби сделал ещё один глоток и занюхал его рукавом собственного пальто. Нора его простит за эту пустую бутылку, но Робби надоело притворяться. — Вот только ты хороший только потому, что я плохой. Вот подумай хорошенько, Спортакус. Если бы меня тут не было, считали бы тебя таким же героем, как считают сейчас?       Спортакус начал понимать, в какую сторону пытается перевести разговор злодей, и попытался его перебить. — Робби, ты хочешь сейчас сказать мне, что я герой только благодаря тебе? Ты себя хоть слышишь? Ты случаем не заболел?       — Спортакус, я-то не заболел. А вот мотивы у меня на тебя свои имеются, — злодей опустошил стакан и громко поставил его на столешницу. — Вот только благодаря тебе я имею возможность видеть малышку. Глаза Спортакуса округлились от таких слов его оппонента.       — Про что это ты сейчас? — спросил герой и сложил руки на стол, всматриваясь в такие же голубые глаза, которые имел и сам.       — Стефани… — тихо произнёс имя девочки мужчина и налил себе ещё вина. Лицо Спортакуса перекосило, очень недобрые мысли поселились в его голове, кулаки сами собой сжались.       — Да как ты можешь! Больной ты… — крикнул герой и ударил кулаком по столу так сильно, что аж бутылка подпрыгнула. Спортакус всё ещё ярко помнил, как с ним поступали взрослые в детстве.       — Я не знаю, о чём ты там, больной извращенец, подумал, — тут же перебил его Злобный. — И это мне стоило бы тебе вломить за то, что запудрил голову дочери. Хорошо хоть ума тебе хватило её отвергнуть тогда в ночь Хеллоуина. Но из-за тебя она теперь злится на твою женщину.       «Дочь» — это слово отбилось эхом в сознании Спортакуса и будто сломало всю его логическую цепь, которую он выстраивал у себя в голове долгие месяцы жизни в этом месте.       — Как дочь? — смог лишь выдавить из себя герой.       — Вот так. Её мать жила тут вместе с братом, но потом… — Робби осушил второй стакан вина, и на глазах его выступили слёзы. — Но потом, после того как Милфорд узнал о наших с ней отношениях, он настоял на том, чтобы она бросила меня. Ведь я казался ему несерьёзным и вообще ненадёжным. И Дженни не смогла противиться и поступила так, как велел ей сделать брат. Она уехала из города, а я узнал о том, что стал отцом, по почте, Спортакус. Мне Дженни отправила открытку без обратного адреса. — Мужчина заплакал и налил себе ещё один стакан. — На самом деле у малышки должны быть блондинистые волосы, прям как у её матери. Но она пользуется оттеночным шампунем, как когда-то в молодости делала и её мать.       Спортакус молчал. Он не мог выдавить из себя ни единого слова.       — А благодаря тебе она попросилась остаться тут, у своего дяди, на год. И я готов пойти на многое, чтобы видеть её так долго, насколько могу, — Злобный вытер слёзы и опустил голову. Ему не хотелось смотреть в глаза человеку, которого его собственная дочь считает примером для подражания, а его, Робби, — лишь глупым злодеем, пытающимся помешать веселью с таким сильным и шустрым, вечно улыбчивым героем.       — Робби, а почему ты не признаешься ей? — спросил заклятого друга Спортакус и отставил бутылку алкоголя, за которой вновь потянулся Злобный.       — Ты, похоже, действительно не догоняешь, Спортакус, — Злобный отставил свой пустой стакан и крепко сжал свою ладонь до боли, до побелевших костяшек. — У неё уже есть отец, у неё есть мать. У неё есть семья, дядя, друзья и даже пример для подражания у неё уже есть.       Мужчина указал длинным указательным пальцем на героя и, превозмогая обиду и боль, улыбнулся.       — В её жизни нет и не будет места для меня. Эта новость бы разрушила её жизнь,       — Робби закрыл лицо руками и сжал ладонями глаза, потёр их что было сил. — Представь, каково это — узнать, что тебе всю жизнь врали и твой отец оказался дурнем, которого поднимают насмех дети.       Спортакус молчал. Он не знал, что сказать. Слова просто не рождались в его голове. Была бы тут Нора… Она бы смогла найти правильные слова, она бы поддержала Робби.

***

      Нора стучала в дверь небольшой квартиры, в которой провела всё детство и подростковые годы. Рука тряслась, а в животе холодело. Никто долго не отвечал. За дверью слышны шаги, женский голос с недовольным тоном. Щелчок — дверь открылась, и из неё выглянула пожилая женщина.       — Ты чего сюда пришла? Мало ты натворила, позорница! — с самого порога начала орать мать, стоя в дверном проёме.       — Ты в дом меня-то впустишь или будешь так на весь дом орать, соседей пугать? — спокойно ответила Нора и посмотрела в холодные глаза матери.       — Что ты хочешь? Жить, что ли, негде опять стало? Я же сказала: убийц под моей крышей не будет.       — Нет, я просто хотела поговорить с тобой. Это очень важно для меня, мам, — Нора была уверена и хладнокровна, она знала, как нужно себя вести. Женщина хмыкнула, но всё же пропустила свою дочь внутрь.       — Отвечай, чего хотела, и проваливай.       — И ты меня даже чаем не напоишь? Я добиралась к тебе семь часов на поезде.       — Ты опять что ли кого-то угробила, раз решила тащиться сюда лично? — Вельма поставила руки в боки, не собираясь идти на поводу у дочери.       — Мама, я беременна! — вдруг повысила тон Нора и осознала, что держится из последних сил, чтобы не заплакать, не разрыдаться перед матерью.       — И что мне делать с этой информацией? — безэмоционально ответила женщина, словно эта новость её вовсе не касалась. — Дура, значит, раз залетела без мужика. Будешь как я, и дети у тебя будут такие же неблагодарные.       От такого ответа у Норы закололо в груди, было действительно обидно. Ведь мать знала, что эта тема очень важна для дочери. Во времена брака с Грегом Нора так и не смогла обзавестись детьми. Грег срывался на ней из-за этого, пьяный шутил, что сделает детей на стороне, раз его жена не способна сама родить.       — Он меня любит… — ответила Нора и сама, без приглашения, вошла в гостиную, где сидел её брат и привычно рисовал.       — И поэтому ты с пузом и без кольца? Ты повторяешь мою судьбу. Вот только я тогда была молодая и наивная, а ты взрослая баба и веришь в какие-то сказки, которые тебе рассказывают мужчины.       — Привет, Тэдди! — игнорируя обидные слова матери, поздоровалась с братом Нора. А чего она ещё ожидала от матери? Нора уже пожалела, что вообще сюда приехала.       Брат радостно замычал: он узнал свою старшую сестрёнку. Он не забывал её на протяжении заключения и не забыл сейчас. Она потрепала его коротко стриженную голову и погладила по колючей щеке. Мужчина своими неловкими руками схватил листок с кривым и неизменным сюжетом: красный цветок с красными листьями и лепестками, над которым горит большое жёлтое солнце в правом углу листа.       — Спасибо тебе, Тедд, мне очень нравится, — Нора взяла рисунок и, сложив его аккуратно, вложила в карман своей куртки.       — Я надеялась, что ты поддержишь меня, мама. Но, похоже, зря надеялась.       — Я тебя уже один раз замуж отдавала и свадьбу гуляла, — ответила ей мать, и искры посыпались из её старушечьих глаз.       — Грег избивал меня, он пытался меня убить… — поставила стену оправдания Нора и ещё раз погладила брата по голове.       — Но ты же его опередила? Ты слишком похожа на своего папашу. Он бы тоже меня убил, если бы не было вас.       — Я поняла тебя, мама. Я уйду. Я рожу этого ребёнка. И знай, мамочка: я не приду тебе его показать. Ты и не узнаешь, кто у тебя будет — внук или внучка. Я тебя прошу только об одном.       — И о чём же, тварь ты наглая? Я тебя поила, кормила, одевала, а ты платишь мне такой монетой?       — Ты меня не любила! Да, ты выкормила, одевала, даже учиться отправила. Но любви ты мне не давала, — Нора в последний раз посмотрела на брата, в глазах которого не было понимания происходящего. Он всё так же продолжал водить карандашом, царапая белый лист бумаги. — Скажи, куда ты отправишь Теодора, когда не сможешь за ним сама ухаживать. И приберись тут — воняет мочой и котами! Мой адрес я написала вот тут, — Нора сунула матери в руку листочек с адресом и номером телефона. — Прощай. Наверное, больше мы не увидимся.       — Прощай. Надеюсь, мы больше не увидимся, — со злостью ответила ей мать и захлопнула дверь перед дочерью, вышедшей из квартиры.

***

      Нора шаталась по городу, как в подростковые годы. Женщина шла, а неоновые вывески зазывали войти в бар и провести вечер за горячительным напитком. Она бы с радостью выпила. Нет, не то что выпила — она бы напилась в слюни из-за сложившейся ситуации. Но Нора не могла, ведь теперь она была не одна.       — Ну и как думаешь, папка будет рад тебе? — прошептала женщина и погладила живот, в котором только зарождалась новая жизнь. — Я надеюсь, он будет рад, но я точно рада тебе, малыш или малышка.

***

      Эту ночь Нора провела на вокзале, греясь кофе из автомата и ведя беседы с местными бомжами, выслушивая их истории. Сопереживая им, она понимала, что у неё ещё не всё так плохо.

***

Нора ехала на до боли надоевшем чёрном автобусе домой. Да, домой… Лентяево стало её настоящим домом. Ей хотелось увидеть Спортакуса, прижаться к нему и заплакать, уткнувшись в его грудь. Хотелось любви, ласки и тепла.       И снова тот же самый вид из окна: чёрный мокрый асфальт и белоснежный снег. Чёрная полоса, белая полоса… Может быть, её белая полоса где-то там, в этом маленьком провинциальном городке? На удивление, Нору встретил не только Спортакус, но и Робби. Он выглядел очень неважно, будто бы пил всю ночь, да и Спорти был на удивление пассивным. Нора, перед тем как выйти из салона автобуса, натянула на лицо улыбку и выдохнула.       — Привет, мальчики! А вы чего вдвоём? Неужели так соскучились по мне? Меня всего-то полтора дня не было, — насмешливо сказала Нора и потащила за собой злополучный чемодан. Но её схватил в объятья любимый и прижал к сердцу. Ей этого не хватало.       — Нора, пожалуйста, не уезжай! Не бросай меня, я люблю тебя и ребёнка! — шептал и плакал герой, крепче сжимая любимую в своих руках.       — Робби! — громко крикнула Нора. — Я ж тебе, блять, говорила держать язык за зубами!       — Я не хочу, чтобы у нас с тобой получилось как у него с Дженни… — сказал Спортакус и выпустил её из своих рук.       — Так ты ему ещё и про себя рассказал? Ты, я смотрю, вчера неплохо напился, раз растрепал не только свои тайны, но и мои до кучи!       — Пожалуйста, Нора. Ты хороший человек, поступи правильно. Подари себе и этому дурню в трико семью, — ответил ей Робби, взявшись за свою голову, которая неимоверно болела и раскалывалась из-за похмелья.       — Срочно все вы, отбитые на голову, ко мне молча домой! — скомандовала злая Нора. Не хватало, чтобы весь городишко узнал то, что вообще-то должно было остаться тайной Робби и Норы, а потом уже и Спорти.

***

      — Во-первых, все сели и успокоились. Кто здесь мужики? Я или вы? — Нора старалась быть островком адекватности в этом море слёз и эмоций. Мужчины закивали и молча сели на диван. — Отлично. Теперь, во-вторых, я не собираюсь никуда уезжать. И я, вообще-то, тоже была в шоке от этой новости. Я думала, что не могу иметь детей.       Но и это ещё не главное, — женщина сделала паузу и выпила залпом стакан воды. То, что она хотела сказать, пугало её саму не меньше, чем испугало бы Спортакуса. — Я хочу, чтобы ты, Спортакус, взял ответственность за ребёнка.       — Я готов жениться на тебе! — глаза Спортакуса наполнились слезами, и он упал перед Норой на колени.       — Встань, горе ты луковое! Я не это имела в виду, — Нора смахнула мужские слёзы и, взяв его за руку, попыталась поднять с пола. — Это будет неразумно, это подставит тебя под опасность, Спорти. Я ведь права, Робби? — спросила она, и злодей в ответ положительно кивнул. — Как же герой может заиметь семью и детишек собственных?       — Да, наверное… — ответил смущённый и покрасневший от переизбытка чувств Спортакус. Голова его кружилась, ноги больше не слушались. Он попытался встать, но его словно сбило что-то с ног. В ушах раздался громкий писк, а мир закружился и потемнел перед глазами.       — Он что, умер?! — шокированный Робби подскочил с дивана и подошёл к лежащему на полу герою.       — Нет, в обморок упал, бедняга… — спокойно объяснила Нора и поспешила открыть окна в гостиной. Затем она подошла к мужчине и уложила его поудобнее. — От такой новости я и не сомневалась, что он свалится. Робби, я же просила тебя молчать ему… — женщина гладила находящегося без сознания героя по щекам. — Очнись, милый, всё хорошо, всё будет нормально…       Мужчина потихоньку начал открывать глаза, и, увидев перед собой лицо Норы, вновь закрыл их и поморщился, проверяя, не сон ли это.

***

      Они ещё долго сидели втроём и обсуждали всю сложившуюся ситуацию. Спортакус наконец-то понял Робби, осознал всю его боль. А Нора, пока мужчины жарко обсуждали свои мнения по поводу правильности семейной жизни, достала рисунок брата из кармана и повесила его с помощью магнита на холодильник. Красный цветок, тянущийся к жёлтому холодному солнцу…

***

      Что это, если не утопия? Вот только один человек из прошлого героя под номером десять спешил в небольшой городок Лентяево, чтобы проверить, как там исполняется обязанность по выращиванию нового героя — будущего защитника общества и примера для подражания… Полярис Итроттаальфурин был послан проконтролировать братца, а ещё разнюхать столь странное стечение обстоятельств: смерть Шпрунга и другого героя в тот самый день, когда этот слабак и нюня был на острове…