Новый король.

Т/и попыталась догнать Чонгука, но его и след простыл. Шли дни и недели, а о нём не было ни слуху ни духу — как и о его команде. Т/и не рассказала никому о возвращении Чона и приказала всему поместью хранить молчание. Король Айзек знал, что Чон жив, но поиски были тщетны. Оставался лишь один выход — похитить ту, кто был дорог Герцогу. Через своего шпиона в поместье король решил выкрасть её прямо из дома, используя потайные туннели, построенные на случай бегства. Наняв пару головорезов и приказав сыну возглавить операцию, он назначил день «Х». В тот роковой день Т/и сидела в комнате, в третий раз перечитывая одну и ту же страницу, не в силах сосредоточиться — все её мысли были о Чоне, который так и не объявился. Внезапно чья-то рука резко прижала к её лицу платок, пропитанный хлороформом. Девушка не успела даже вскрикнуть, как сознание померкло. Накинув на голову мешок, две тени вынесли её через потайной ход для прислуги. В сырых подземных тоннелях они передали бесчувственное тело третьему сообщнику и растворились в полумраке. Девушку доставили во дворец и заперли в самом отдалённом крыле, куда не ступала нога даже слуг. Её исчезновение обнаружили лишь на следующий день. Король Айзек предвкушал, как Чон Чонгук станет его покорной марионеткой, но он и не подозревал, что на востоке его королевства уже собирается армия, готовая к перевороту. Все это время Чон готовился к войне против Айзека — того, кто с самого начала приютил врага, никогда не бывшего на его стороне. — Господин Чон, вам письмо, — доложил солдат, входя в палатку. Чон напрягся, взяв конверт и быстро вскрыв его. Прочитав послание, его мышцы окаменели, но, сдержав ярость, он отдал приказ готовиться к наступлению на столицу. Тем временем Т/и пришла в себя в тёмной, холодной комнате, прикованная цепью к ножке кровати. Затхлый запах пыли и сырости висел в воздухе — это место напоминало королевские покои, давно позабытые всеми. Внезапно за дверью раздался стук каблуков, щёлкнул ключ, и в комнату с улыбкой вошёл незваный гость. — Проснулась? — прозвучал знакомый голос. — Что я здесь делаю? — прошипела девушка. — Милая Т/и, это теперь твой дом. По крайней мере, на время, — ответил тот же голос, на этот раз с хрипотцой. В слабом луче света, пробивавшемся сквозь тяжёлые шторы, перед ней предстал Карл. — Ублюдок, тебе это с рук не сойдёт! Если твой отец узнает… — Узнает что? — перебил парень. — Что ты здесь? — саркастически усмехнулся он. — Он… знает? — растерянно прошептала девушка. — Даже больше. Это его идея, — подошёл ближе Карл. — Не переживай, я о тебе позабочусь, — проговорил он, проводя тыльной стороной ладони по её щеке. — Интересно, что скажет твоя невеста, — дёрнулась прочь Т/и. — Эта глупая истеричка только и делает, что бесит меня. Говорят, для беременных это нормально, — раздражённо бросил Карл, опуская бретельку её платья. — Ты такой же отвратительный, как твой отец! — выкрикнула Т/и, пытаясь отползти на другую сторону кровати. Но Карл схватил её за волосы и притянул к себе железной хваткой. — Отпусти! — закричала она. — Т/и, ты ещё не поняла, в каком положении находишься? — прошипел он ей в ухо. — Ты моя рабыня. С ног до головы. И даже если Чон захочет тебя вернуть, после того как я тебя возьму, он и смотреть в твою сторону не станет. — Нет, не трогай меня! — всхлипнула она, чувствуя, как его рука скользит по её бедру. — Разве тебе такое не нравится? Ты ведь только об этом и пишешь: как сильный мужчина берет её против воли, — прошептал он, целуя её шею. — Нет, я не писала такого… — Значит, напишешь, — ухмыльнулся Карл, пытаясь дотянуться до застёжки на её платье. Внезапно Т/и вспомнила уроки Чона. Со всей силы она ударила Карла локтем в челюсть и, вывернувшись, нанесла точный удар ногой в пах. Тот застонал от боли. — Сука! — вырвалось у него. Девушка, воспользовавшись моментом, выхватила нож из его ножен. — Подойдёшь — и я прикончу себя, — твёрдо заявила она, приставив лезвие к собственной шее. — Дура, тебе всё равно не жить! — фыркнул кронпринц. — Но не сейчас. Ведь я нужна вам, чтобы манипулировать Чоном, — уверенно парировала Т/и. В комнате раздался его смех — насмешливый, будто он слышал самую нелепую шутку. — Возможно. Но ты не знаешь, кто Чон на самом деле, — усмехнулся Карл. — О чём ты? — Чон с самого начала не был «чистым». Тебе никогда не казалось странным, что парень из самых низов взлетел до герцога, да ещё и не нашей крови? — Твой отец был слеп. Не удивлюсь, если он просто увидел в нём монстра, способного победить любого врага. — Ха, ты права. Но Чон, как и все его друзья, были похищены ещё младенцами. Пророчество гласило, что один из детей Востока лишит трона правящего короля, и им будет потомок прежней династии, свергнутой моим отцом. — Но у той династии не осталось наследников, — не поняла Т/и. — Официально — нет. Однако родовая ветвь длинна. Его дядя сбежал с маленькой дочерью, которая потом служила при дворе на юге и родила ребёнка от тамошнего императора. Они были Хранителями драконов, но правители Востока, жаждая этой силы, устроили переворот. Всех убили, кроме племянницы императора. Она сбежала и родила сына — Чон Чонгука. — Не может быть… — Их украли, чтобы предотвратить восстание. Но ходят слухи, что он уже собирает войска. В любом случае, тебе отсюда не выбраться. Охрана повсюду, — заключил Карл, направляясь к выходу. На пороге он обернулся: — Я убью его, как только он перестанет быть полезным. Дверь захлопнулась, оставив Т/и в одиночестве.

***

Дни слились в недели. Лишь горничные изредка приносили объедки и уносили ночной горшок. Она провела в заточении несколько недель, прежде чем войска Чона ворвались в столицу. Разгромив городской гарнизон, они подступили к замку, чьи ворота были наглухо закрыты. Битва шла сутки напролёт. Каждый раз, когда ворота приоткрывались, выпуская свежие силы, воины Чона отбивали атаку, забыв о сне и усталости. — Пора их использовать, — мрачно произнёс Намджун. — Рыцари на пределе, Чон. Без них мы не справимся, — поддержал Сокджин. — Я знаю. Но если мы выпустим хоть одного… — неуверенно начал Чон. — Если это единственный шанс — надо рискнуть. Возможно, её уже нет в живых… — тихо сказал Джин. — Она жива, — сквозь зубы прорычал Чон. — Тогда ты должен её спасти. Чон достал из кармана небольшой мешочек с вышитой надписью «Цискария». Развязав шнурок, он выпустил три тени, которые взметнулись в небо и тут же ринулись к нему. Глаза Чона вспыхнули золотым светом, и перед изумлёнными воинами замерли три исполинских дракона: один — чернее ночи с синеватым отливом, два других — красный и жёлтый. — Найдите её. И разрушьте дворец, — скомандовал Чон. Драконы ринулись к замку, словно живые стрелы. — Вау. Всё-таки ты самый пугающий из всех, кого я видел, — выдохнул Намджун. — Это сила твоей матери? — спросил Джин. — Тёти. Только она могла ими управлять, — коротко ответил Чон. — Познакомишь? — в шутку спросил Сокджин. — Она умерла ещё до моего рождения. — Жаль… Драконы парили над замком, пока чёрный не обрушил главные ворота. Жёлтый изрыгнул ядовитое облако, а красный поджёг его, устроив огненный взрыв и обрушив часть стены. Воины Чона, будто позабыв про усталость, ринулись в пролом. Чонгук же направился прямиком в тронный зал, где его ждали разъярённый король и сын. У ног Карла, почти бездыханная, лежала Т/и. Лишь слабое движение груди выдавало, что она жива. Увидев это, Чон ринулся вперёд, но Карл преградил ему путь с мечом в руке. Чонгук, ослеплённый яростью, атаковал безрассудно, как новичок. Кронпринц же был холоден и расчётлив. Каждый удар Чона отнимал силы, его руки дрожали, а клинок выскальзывал из пальцев. — Что с тобой, Чон? — насмешливо спросил Карл. — С каждой минутой тебя бить всё легче. — Заткнись! — прорычал Чон сквозь стиснутые зубы. — Ах, да… Это, наверное, потому что ты контролируешь драконов. Забавно… — Чон молча отбивался. — Знаешь, твою тётю… как её… Нино — убил именно мой отец. Но вот дилемма: этот мешочек с драконами был утерян, а ты нашёл… — со смехом произнёс Карл и одним точным ударом разбил меч Чона, отбросив самого владельца в сторону. Чонгук ударился головой о плиты пола и потерял сознание. Карл и Айзек залились торжествующим смехом: драконы, лишившиеся контроля, стали просто опасными зверями. Оставалось лишь забрать мешочек и запереть их навеки. От громкого хохота очнулась Т/и. С трудом подняв голову, она увидела лежащего Чона и Карла, держащего в руках тот самый мешочек. — Нет… Чонгук… Вставай… — еле слышно прошептала она. — А вот и наша спящая красавица! — со смехом воскликнул король Айзек. — Смотри, мелкая тварь, как умирает твой муж. Скоро и тебя настигнет та же участь. Он грубо поднял её и швырнул на каменные ступени. Девушка, словно тряпичная кукла, скатилась вниз, вновь погрузившись в темноту. Сквозь порванное платье виднелись синяки и ссадины — «заботливые» следы королевских слуг. — Кончай с ним! — приказал Айзек сыну. Карл занёс меч для последнего удара, но глаза Чона внезапно открылись, вспыхнув ослепительным золотом. В ту же долю секунды в его руке оказался клинок из ножен, который вырос до размеров полноценного меча. Лезвие Чона остановило удар противника, и он медленно поднялся. Его силы, казалось, удесятерились. Скрип железа вновь наполнил зал. — Да когда же ты, наконец, сдохнешь! — в бешенстве закричал Карл. — Чёрт! Он больше не контролирует силу… Он стал таким же, как Нино! — в ужасе прошептал король и бросился к телу Т/и, прижав лезвие к её горлу. Силы Карла иссякали. Меч Чона перерубил его клинок, оставив в руке у того лишь обломок с рукоятью. — Стой! Я убью её! — завопил Айзек, держа девушку за волосы. Руки Чона замерли. Он смотрел на Т/и, но в его взгляде не было ничего человеческого — лишь пелена неконтролируемой ярости. — Контролируй себя! — прозвучал у него в голове чей-то голос. Он вздрогнул. — Контролируй разум, иначе она погибнет от твоей же руки! — голос прозвучал громче, будто крикнули прямо в ухо. — Чон Чонгук, овладей собой! Пелена спала. Перед ним снова были люди, а не смутные цели. — Убьёшь его — и твоя жена отправится вслед за ним, — прошипел король. Чон опустил меч, оставив Карла одного со страхом смерти. — Что ты хочешь? — спросил он, не сводя глаз с лезвия у горла Т/и. Взобравшись на трон, Айзек захохотал. — Какой же ты жалкий! Женщины всегда были слабостью перед властью. Вы с тётушкой похожи: пытались защитить любимых, а поплатитесь жизнями. В этот момент к дверям зала подоспели Юнги и Тэхён. Увидев происходящее, они бросились вперёд, но Намджун удержал их. — Я отпущу Т/и, если ты покончишь с собой, — выдвинул условие Айзек. — Что он несёт! — вырвалось у Юнги. — Хорошо, — без колебаний ответил Чон. Карл, увидев шанс, с обломком меча в руке бросился на Чона. Но в тот же миг в окно, разбив стекло, ворвался чёрный дракон и вцепился в нападавшего. — Нет! — вскрикнул король, на миг забыв о заложнице. Дракон, отшвырнув тело, обернулся к Чону. Приоткрыв пасть, с которой стекала кровь Карла, он произнёс низким, знакомым голосом: — Твоя тётя погибла не для того, чтобы её наследие прервалось на тебе. А ты, Айзек, ответишь за смерть нашей Хранительницы. — Стой! — остановил его Чон. — Он моя добыча. Со скоростью молнии он оказался перед королём и вонзил клинок ему в сердце. — Ты… ублю…док… — успел выдохнуть Айзек. Битва окончилась. В зале воцарилась тишина. Чон спустился к Т/и, чьё дыхание было еле слышным. Подняв её на руки, он опустился на колени перед драконом. Слёзы текли по его лицу. — Спаси… — Я не исцеляю, — прозвучал страшный приговор, от которого у Чона оборвалось сердце. — Чон… — попытались подойти друзья. — Ты Хранитель драконов. Пора принять силу полностью, — сказал дракон, приняв облик человека лет тридцати в чёрных одеждах. — Без неё моя жизнь бессмысленна… — Я сказал, что не воскрешаю мёртвых. Но Рубин… может, — ответил дракон, скрестив руки. — Рубин? Какой? — переспросил Юнги. — Не «какой», а «кто». Или «какая». Я не силён в вашем языке. — Где она?! — в голосе Чона вновь вспыхнула надежда. — Сражается на улицах. Неужели не знаешь имён своих драконов? — удивился дракон. — Неудивительно, что ты боялся нас с детства. — Рубин! — скомандовал Чон. В окно, приняв человеческий облик, впорхнула женщина в красном, похожем на шелковый халат, платье. — Вы звали, Хранитель? — Спаси её, — приказал Чон. — Как прикажете. Рубин склонилась над Т/и и поцеловала её в лоб. Тело девушки окутало мягкое пламя, синяки и раны стали исчезать, дыхание выровнялось. Но глаза её оставались закрыты. — Почему она не просыпается? — тревожно спросил Чон. — Она спит, — просто ответила Рубин. Все выдохнули с облегчением. Казалось, худшее позади.

***

Спустя несколько дней Т/и наконец открыла глаза. Она была в своей комнате, а на стуле рядом, скрестив руки, спал Чон. Девушка тихо улыбнулась, подтянулась и коснулась его губ своими. Он проснулся и, увидев её, крепко обнял, а по его щекам текли слёзы. — Всё хорошо, Гуки. Я в порядке, — успокаивала она, гладя его по спине. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже тебя люблю, Чон Чонгук. Прошли месяцы. Чон принял корону и стал править Линдвором, а его верные друзья получили титулы герцогов и собственные земли. Ещё через пару лет Т/и родила двойню, и дворец наполнился детским смехом. Став полноправным Хранителем, Чон освободил всех драконов, томившихся в заточении. Магия постепенно вернулась в королевство, и Линдвор обрёл своих крылатых защитников. Судьба Хранителей, веками обрывавшаяся трагически рано, была переписана, и теперь росло новое поколение. А в монастыре у города доживала свой век Мелисса. Наследника она так и не родила, ибо обман с беременностью раскрылся. Хотя она и не героиня этой истории, ей была уготована долгая жизнь, посвящённая тому, что она ненавидела больше всего: помощи бедным и обездоленным.