Сопротивление

— Ты снова разбил её… Зачем? — Генгл смотрела на Джекса снизу-вверх, держа в лентах разбитую маску комедии. Несмотря на слёзы у чёрных глаз, её взгляд и голос казались более спокойными и будто усталыми, что вызывало не самые приятные эмоции.

— С ней ты становишься скучной. — Улыбка на лице зайца становилась шире, несмотря на отсутствие привычной реакции и пожирающее изнутри раздражение. Но, когда, коротко ответив: «Ясно», Генгл поднялась и пошла дальше от него, она вовсе исчезла, оставив лишь хмурое наблюдение и мысли найти парочку гвоздей с молотком. Не оборачиваясь, Лента промолвила.

— В таком случае я просто не позволю тебе получать веселье привычным способом. — Это звучало настолько же уверенно, сколь и глупо. Как будто эта мелкая тварь вообще была способна контролировать хоть что-то в своей жизни. На лице Джекса отразилась кривая усмешка, голос стал более едким, чем обычно.

— «Не позволю»? Ха! Да кто ты такая, чтобы что-либо мне запрещать?! –Признаться, это была последняя капля его терпения и желания вернуться к привычному положению дел. Однако она повернулась в его сторону, прижимая маску к ленточному телу, и на лице вдруг появилась мягкая улыбка.

— Никто. Но, думаю, ты меня услышишь.

***Несколько часов спустя***

«Да что эта плакса себе позволяет?!» — Джекс пнул фиолетовый пуф на ножках, пристально наблюдая за тем, как тот громко ударяется о стену. Произошедшее распаляло, заставляло искать другие варианты ответа в голове, обдумывать своё поведение раз за разом и продолжать громить комнату, будто в этом был какой-то смысл. В голове вертелись не отвеченные вопросы: «Почему именно эта реакция так злит, а не то же сопротивление Рагаты или попытки придушить от Зубл?», «Почему сейчас ему не всё равно, а тогда и вовсе хотелось причинить Ленте большую боль, чем когда-либо?», «Что такого важного было в привычной версии событий, что одно лишь нежелание Генгл подчиняться вызывает ярость и не даёт её просто запереть, как другие эмоции?!». Последнее, казалось, вовсе вырвалось наружу. Или звучало в голове настолько сильно, что мозг создал иллюзию, будто Джекс кричит это в пустоту.

В любом случае, это выматывало и заставило зайца сесть на край кровати, смотря на то, как дрожит колено от переполняемых эмоций. Неизвестно, как долго он наблюдал за этим и приходил в себя, однако перед тем, как окончательно потерять связь с реальностью, в голове мелькнула мысль более страшная, чем всё до этого. Он услышал её. Что бы ни хотела ему передать Генгл, он это явно понял и осознал.

***

Следующие несколько дней проходили, как в тумане. Джекс продолжал проходить внутрячковые приключения, подшучивать над всеми и, особенно, Генгл, держать себя в руках, не позволяя эмоциям вырываться больше, чем нужно. Но всё ломалось об одну мелочь: его начинало это бесить. С каждым днём поселившееся внутри нечто начинало рычать, разворачиваться сильнее по телу и требовать остановиться: оно явно хотело, чтобы Генгл осталась в покое — и создавалось ощущение, будто рано или поздно оно своего добьётся и поглотит зайца, словно хищник — мелкую рыбку. Подобного не хотелось допустить — Джекс старательно упаковывал и отправлял незваного гостя дальше вглубь своего сознания, а затем пытался успокоиться каждый день.

Вскоре стало кристально ясно одно — кем бы эта тварь ни была, ему нужна Генгл. Этому существу было плевать на других, но ровно до тех пор, пока Лента не проходила рядом и не пыталась с ними общаться. Она даже научилась каким-то образом держать свою маску трагедии под контролем и теперь могла достаточно счастливо улыбаться даже со слезами на глазах. И нечто это было особенно приятно — казалось, Джекс слышит его урчание у себя в голове и начинает ощущать невидимые силуэты цветов в поле своего зрения, когда Плаксе особенно удачно даётся взаимодействие с той же Рагатой или Помни — но не Джексу: эти двое портили всё веселье, а значит он должен был отомстить им сполна.

***

Последние дни обернулись для Генгл настоящим кошмаром. С того дня, как она решила игнорировать Джекса, он будто сорвался с цепи. И дело не в том, что тычки стали болезненнее, или её маска оказывалась сломанной с самого утра, что приводило к необходимости учиться выражать эмоции без неё. Нет, пару раз она просыпалась подвешенной за ленты у потолка и выбраться удавалось, лишь позвав на помощь или дождавшись Кейна; однажды — прибитой к стене гвоздями, 1некоторые из которых были загнуты так, словно их пытались забить с первого раза по самую шляпку. И всё это сопровождалось постоянным наблюдением со стороны Джекса на весь следующий день. Он почти не отвлекался на других и, казалось, был меньше обычного вовлечён в приключения, не пытался скрыть свой «интерес», достойный хищного зверя, а лишь продолжал следить расширенными зрачками за каждым движением Ленты. Даже не знавшая о нападениях Рагата обеспокоилась этим и организовала сопровождение, дабы Джекс не попытался подкараулить Генгл в коридоре, что уж говорить о Зубл, которые будто вторили её внутреннему демону и предлагали отомстить зайцу за все обиды.

Однако Генгл отказалась. Насколько жуткой ни была ситуация, в ней присутствовала логика: Джекс не совершал нападения, пока Генгл не начала на него кричать. Каждый раз, когда Лента отталкивала его, он удивлялся и усиливал напор, пытаясь сломать волю большим страхом. Он именно мстил ей за неудавшиеся «шутки». И хотя коварный демон внутри давно придумала парочку очень болезненных способов поставить зайца на место, Генгл не видела примитивную месть в своём стиле. Это только спровоцирует Джекса на более яростный ответ, а потому выгоднее «играть со своей жизнью» на дальней дистанции, вкладывая меньше сил и как можно эффективнее изматывая оппонента. В конце концов, у всего человеческого есть пределы и кому, как не Генгл, лучше это знать.