Предмет страшилок на ночь

Вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? Пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий.

Иак.4,14

      Когда пылинки кружили по классу в лучах полуденного солнца, мир вокруг казался мне необъятным. Крохотные, размером не больше миллиметра, эти пылинки пропадут из виду, стоит солнцу зайти за тучи. Никто и не вспомнит о них, но сейчас они суетились, будто впереди их ждут великие дела. Такие, от которых зависит судьба всего человечества.       Так же и каждый, кто сидел за партой, – лишь пылинка в этом мире, не имеющая большой значимости. Множество дел, которым мы посвящали себя изо дня в день, едва ли принесут пользу в масштабе Вселенной. Так был ли тогда хоть какой-то смысл в том, что рассказывал учитель? Если смотреть глобально, то нет, но для какой-то конкретной пылинки вполне себе.       Сону внимательно слушал про охоту на ведьм в средневековье, что было совсем непривычно для него. Он то и дело задавал уточняющие вопросы, а временами даже оставлял короткие пометки на полях тетради. Приблизившись к другу, я не смогла сдержать короткую усмешку: листы бумаги пестрили страшными гримасами. — Чего смеёшься? — буркнул Сону, не отрывая взгляда от тетради. — Просто.       Я училась вместе с Сону уже две недели, и он значительно облегчал мой процесс адаптации, пусть и не до конца. Всё-таки частная академия на западный манер не шла ни в какое сравнение с обыкновенной школой.       Во-первых, ученики здесь не просто учились, они жили в академии круглый год, за исключением разве что каникул. Из-за подобного стиля жизни казалось, будто я круглосуточно нахожусь на учёбе и совсем не отдыхаю.       Во-вторых, некоторые преподаваемые дисциплины сильно разнились с общепринятыми. Та же латынь была обязательным атрибутом для студентов-медиков, но никак не для семнадцатилетних подростков.       В-третьих, к отсутствию современных технологий привыкнуть оказалось совсем непросто. Вместо смартфонов источником знаний служила библиотека. Огромных размеров, стоило отметить, но жизнь это нисколько не облегчало. Свои телефоны мы получали только в выходные, в учебные дни они хранились в учительской. Там же имелось и несколько компьютеров, но доступ к ним был либо у учителей, либо у старост. Каменный век.       С момента перевода, по правде говоря, больше всего я скучала не по одноклассникам, не по возможности слоняться в торговом центре после учёбы и даже не по играм на телефоне. К собственному удивлению, большой потерей для себя я обнаружила отсутствие газировки в ближайшем километре, а может и десяти.       Осенний день выдался солнечным, от того и жарким; как хорошо было бы выпить стаканчик колы со льдом! Но единственное, что я смогла найти в столовой между приёмами пищи, – это чай. И никакой тебе холодной воды. Фонтанчик в этой части академии сломался, и чинить его никто не спешил. Зато имелся чайник с кипятком, от которого крупицы пота пуще прежнего выступят на лбу и спине. Делать нечего, пришлось принести кружку прямо в класс и ждать, пока чай остынет. — Эй, Шим Арин! Сними нас на видео, у тебя ведь с собой камера? — А? Да, конечно!       Плотный пар продолжал подниматься в воздух от напитка. Я не могла и мечтать о том, чтобы выпить свой чай в ближайшее время. К тому же было приятно, что одноклассницы обратили на меня внимание. А потому, с готовностью вытащив видеокамеру из портфеля, я включила её и направила на них. Тяжёлый аппарат вынуждал напрячь руки, а металлический ободок холодил кожу щеки. Я прикрыла один глаз, уставившись другим через объектив. — Ынсо, вечно ты придумаешь что-нибудь, а страдать нам. — Страдать? О Саран, ты буквально самая фотогеничная девушка, которую я знаю. Давай, обними нас с Юджу.       Они втроём принялись кривляться на камеру. Мне нравилось снимать людей. Живых, настоящих, с неподдельными эмоциями по отношению друг к другу. Иногда, оставаясь одна, я пересматривала особо любимые фрагменты, которые удалось запечатлеть. Правда, со школы таких почти не было, а потому я надеялась создать как можно больше хороших воспоминаний в академии.       Я закончила снимать одноклассниц, когда они стали больше болтать, нежели позировать. Поджав губы, я убрала камеру и взглянула на Сону. Даже на перерыве он продолжал разрисовывать поля своей тетради. — Это тебя так сожжение ведьм вдохновило? — спросила я, приблизившись с чашкой чая в руках. — Будешь?       Брови Сону собрались на переносице. Сам он карандашом обводил нарисованную ранее страшную морду то ли человека, то ли животного – я не могла сказать наверняка, под каким углом ни посмотри. — Если у тебя там не мороженое, то я ничего не буду. И лучше бы тебе убрать всё до прихода учителя. — Ты какой-то странный. Что с тобой, Билли? — процитировала я героиню рекламы скиттлс, но Сону этого не понял. — Тепловой удар схватила что ли? Я не Билли, а Сону. — Зна-аю.       Мы переглянулись и в то же мгновение разразились хохотом. От сияющей улыбки глаза Сону смыкались, больше напоминая два полумесяца. Вот таким я привыкла видеть его. Точно не тем угрюмым парнем, что сидел рядом со мной мгновением ранее.       Сону я знала с самого детства. Мы оба родились в небольшом городке у подножья горы, на которой располагалась академия. Вот только господин Ким сразу отдал своего сына в частное учебное заведение, а мои родители переехали в город покрупнее, чтобы я пошла в самую обыкновенную школу. Кто в здравом уме пожелает, чтобы его ребёнок учился в мрачной академии, напоминающей Хогвартс и расположенной на краю утёса над морем? Это вообще-то небезопасно. Когда мы с Сону были детьми, академия и вовсе служила предметом страшилок на ночь. Знали бы мы тогда, что в итоге окажемся в ней за одной партой.       Когда каждое лето я приезжала к бабушке с дедушкой в родной город, мне было жалко Сону. Он рассказывал, что в академии нет сладостей, и остальные мальчики в ней зазнайки и забияки. Если бы мы только могли учиться вместе, нам обоим было бы куда проще. Хоть в те времена после уроков я и могла позволить себе объесться конфетами, то в пределах школы жизнь оставалась отнюдь не сладкой. Будучи скромным и замкнутым ребёнком, я не подходила первая к другим детям, да и они не горели желанием познакомиться со мной. А если с кем-то и удавалось пообщаться поближе, то заканчивалось это быстро и весьма плачевно. Никто не верил в существование моего друга, который учился в замке. Другим детям проще было смеяться надо мной, нежели научиться мыслить за пределами общепринятых установок.       Всё это обижало маленькую Шим Арин настолько, что повзрослев она смогла уговорить родителей оплатить репетиторов для подготовки к вступительным экзаменам в академию, лишь бы быть рядом со своим единственным другом. Родителям, правда, сказала, что качество знаний здесь на ином уровне, и для будущего поступления в университет это как нельзя кстати. — Поваляемся во дворе? У меня плед с собой. — предложил Сону перед самым большим перерывом. — Погода отличная, скоро начнутся дожди, и больше такой возможности у нас не будет. — Конечно, — с готовностью закивала я и, чуть помедлив, решила уточнить: — как ты себя чувствуешь? Мне показалось, ты чем-то загружен.       Сону тяжело вздохнул, подхватил свой кожаный портфель и направился к выходу из класса. Снаружи нас встретил длинный мрачный коридор с высокими колоннами, подпирающими потолок. Я бы легко подумала, что попала в церковь, если бы не толпа учеников в одинаковых пиджаках, в чьём крике потонула эта часть замка. — Отец давит, чтобы я определялся с поступлением. — А что тут определяться? Разве ты не будешь врачом, как твой отец, дед, прадед, прапрадед… — Остановись, — рассмеялся Сону, прекрасно понимая, что перечислять его потомков-врачей я могла вечно. — Я просто думаю… ну, вдруг это не то, что я хочу на самом деле.       Я удивилась такому внезапному откровению и едва не врезалась в какого-то высокого парня, с трудом поспевая за Сону. — Извините! — крикнула я незнакомцу смущаясь, но его спина уже скрылась в толпе. — А чего ты хочешь? — спросила чуть тише, поравнявшись с другом.       Сону закинул руку мне на плечи и по-лисьи улыбнулся. — В такой жаркий день мне хочется кушать мороженое, а не забивать свою прекрасную голову вопросами высшего образования. — Тем более, что у нас ещё целых два года в запасе, — согласилась я. — Бедный двенадцатый класс, у них времени куда меньше.       Мы остановились. Вернее, сначала остановился Сону, а потом и я, ведь он продолжал придерживать меня за плечи. В самом конце коридора столпились ученики выпускного класса. Они разглядывали доску для объявлений и шумно переговаривались. Даже не зная их лично, можно понять, что они старше. Девушки выглядели куда изящнее большинства в моём классе, а потому меньше напоминали подростков. Парни же были куда шире в плечах и выше. Один из них смотрел прямо на нас с Сону. — Чего это Ли Хисын пялится на тебя? — вопрос друга застал врасплох.       Старшеклассник и правда смотрел в нашу сторону, слегка склонив голову набок. Тёмно-синяя форма отлично смотрелась на нём, а взгляд из-под уложенной чёлки искрился интересом. — На меня? — Ну, не на меня же. Не слышал, чтобы его интересовали парни.       Я неловко улыбнулась чувствуя, как запылали уши. Можно подумать, чтобы разглядывать какого-то человека, он обязательно должен интересовать тебя в романтическом плане. Мне нередко было просто приятно наблюдать за людьми, а потому позицию Сону я не поддержала. — Вы же потомки основателей академии, — хмыкнула я, только сейчас отвернувшись от старшеклассника. — Может, он всё же тебя буравит взглядом? Никакой дружеский ужин не планируется?       Сону закатил глаза и двинулся дальше по коридору. — Ты же знаешь, мы не друзья. Старшие дружат, конечно, но чтобы все семеро… Ерунда, мы слишком разные.       Я пожала плечами, не претендуя на правдивость своего предположения. Всех семерых вместе я видела лишь раз за две недели в академии. В первый учебный день они стояли отдельно от других учеников на торжественной церемонии, но даже и слова друг другу не сказали. Правда, как и говорил Сону, некоторые из них дружили. Сам он подобным похвастаться не мог.       Лучи солнца резко ударили в глаза, стоило только выйти из академии. Стоящая темнота внутри и яркий свет на улице резко контрастировали между собой, вынуждая сощуриться. Недовольно морщась, я следовала за Сону по наитию. К счастью, он знал лучшее местечко во дворе. Расстелив плед в тени раскидистой ивы, мы кинули сумки на него и повалились сверху. — Скажи учителю Со, что на урок я не приду, — зевнул Сону, ютясь на сумке, как на подушке. — С ума сошёл? Что я буду делать на латыни без тебя? И так ничего не понимаю. — Вот именно, ты ничего не понимаешь, поэтому должна учиться усерднее, а не списывать у меня. Второй тест подряд у нас одинаковые ошибки, учитель Со скоро заподозрит неладное.       Я перевернулась на живот, уставившись на Сону самым жалостливым взглядом, на какой была способна. — Давай заниматься латынью после уроков? Научишь меня всему, что знаешь, заодно материал повторишь, а потом будем дальше изучать. Вдвоём проще. Глядишь, станем лучшими учениками в академии! — Размечталась, — рассмеялся Сону, — Пак Чонсон во сне на латыни говорить может. Чтобы обойти его, придётся ночевать в библиотеке. — Если только вместе с ним.       Сону звонко рассмеялся, хватаясь за живот. — Я не это имела в виду! — густо покраснела я и замахала руками, осознав ошибку. — Просто, раз он лучший, то наверняка в библиотеке ночует, а раз и мне надо стать лучшей, то придётся присоединиться. Ну, ты же понял? — Понял-понял. — глаза Сону сверкнули то ли от яркого солнца, то ли от таившейся в них хитрости. — А ты быстро освоилась. — Сону-у!       Простонав от беспомощности, я уронила голову на самый край пледа. Лицо приятно холодило, а запах сырой земли наполнял лёгкие. Не удержавшись я чихнула из-за длинной травинки, пощекотавшей нос. Сону громко зевнул. — Внеклассное занятие себе уже подобрала? — Зачем? Это же необязательно. — А чем собираешься после уроков заниматься тогда? Лежать и в потолок смотреть? Внеклассное занятие должно быть у всех.       Я задумалась. В академии имелась своя конюшня, и некоторые ученики занимались конным спортом, но я, во-первых, с опаской относилась к лошадям, а во-вторых, и в седле-то ни разу не сидела. Возиться со мной тут некому. Аналогично дело обстояло с музыкальными инструментами. Нет, я не боялась их, просто ни разу в руках даже гитару не держала. Хотя ассортимент инструментов в академии был так широк, что глаза разбегались. — Тебе нравится в кулинарном клубе? — уставилась я на Сону, как на свою последнюю надежду. — Нравится, — в подтверждение своих слов кивнул он, — но тебе там будет скучно. И не смотри на меня своими кошачьими глазками, о тебе же забочусь!       Я надула губы и скрестила руки на груди. Да, кулинарный клуб не предмет моих мечтаний, но быть на одних внеклассных с Сону как-то спокойнее. — Почему мне будет скучно? — Ты любишь только есть, а не готовить. — Верно, — рассмеялась я. — Но что же делать?       По правде говоря, у меня не было других увлечений, кроме видеосъёмки, но я не слышала, чтобы этим занимался хоть кто-то в академии. — Сону-у, а в здесь нет случайно ученической газеты?       Сону неоднозначно вздохнул. — Есть, но я не советую тебе водиться с ребятами оттуда. — Почему? — Ну, как бы помягче выразиться, там одни лузеры, понимаешь? Примкнёшь к ним и можешь забыть о каком-либо уважении и статусе.       Я понимала, что он имел в виду. Без этих двух атрибутов выжить в старшей школе могло быть сложновато. Насколько развит буллинг в академии, мне пока не удалось узнать, но в обычных школах он процветал на ровном месте. И специально провоцировать кого-то особо не хотелось. — Раз снимать для газеты ты не советуешь, я могла бы делать это просто для себя. Может, в конце года соберётся подборка для выпускников. Что думаешь? — Директору наверняка понравится. Соберёт лучшие кадры и будет родительскому совету показывать, что их финансирование ушло на благое дело. — Отлично. Дружба с директором мне пригодится.       Достав видеокамеру, я выстроила кадр прямо на Сону. Щурясь от солнца, он вытянул ладонь вбок и растопырил пальцы, чем создал тонкие полосы теней прямо на белой коже лица. Ярко улыбаясь, ничуть не уступая этому самому солнцу, Сону смотрел в камеру, и тепло от его беспечного вида разливалось в моей груди. Как же хорошо, когда рядом есть человек, с которым можно быть собой.       После Сону я захватила в кадр острые пики на крыше академии. Продолжая прижиматься щекой к видеокамере, спустилась по массивным колоннам до слегка увядающей в начале осени травы. На ней сидели другие ученики и, приблизив кадр, я взяла их крупным планом. Младшие цветными карандашами старательно выводили что-то в толстых тетрадях, старшие утопали в разговорах друг с другом или в учебниках. Я мазала по ним видеокамерой, не задерживаясь надолго, но один старшеклассник заставил меня остановиться.       Это был Пак Чонсон. Тот самый из семёрки, лучший по латыни.       Он привалился спиной к гигансткому дубу, прячась в тени его ветвей. На глазах блестели тонкие очки без оправы, а в руках виднелась потрёпанная книга. Не отдавая отчёта своим действиям, я слишком долго держала Чонсона в кадре любуясь. Он не считался главным красавцем академии, как минимум уступая это место Пак Сонхуну, но отчего-то мне хотелось разглядывать его. Чёрные волосы в солнечном свете отдавали синим, а кожа шеи и лица резко контрастировала с белой рубашкой своим глубоким медовым цветом.       Я вздрогнула, когда в кадре появилась чужая рука. Кто-то протянул Чонсону конверт. Пак нахмурился, но поспешно его принял и спрятал между ветхими страницами книги. После он заозирался по сторонам, и я скорее опустила камеру. Не стоило так долго снимать его. Попадись я, и пришлось бы объяснять, что я не извращенка, выслеживающая красивых парней. Просто кадр был слишком хорош. — Урок скоро начнётся.       От голоса Сону я вздрогнула, вспомнив где и с кем нахожусь. Стрельнув взглядом на крупный циферблат на главной башне, убедилась в словах друга. До следующего урока оставалось не так много времени. — Да, идём.       Я спрятала камеру поглубже в сумку, словно какую-то улику. И опасливо оглянулась на дуб, под которым минутой ранее сидел Чонсон. Однако старшеклассника и след простыл. Двор стремительно пустел. Все, как и мы с Сону, начали возвращаться в свои классы. Стараясь выкинуть из головы подозрительную ситуацию, я задумчиво поплелась за другом.

***

      Как и предостерегал Сону, погода сильно испортилась. Палящее солнце, которое ещё совсем недавно напоминало о жарком лете, уступило место проливному дождю. Вместе со сменой погоды изменилось и общее настроение в академии. Завышенные ожидания учеников о своих успехах в новом учебном году разбились о реалии преподаваемых дисциплин и дополнительных заданий по ним.       Сону не убирал учебник по истории из рук во время завтрака, от того и на контакт шёл плохо. На мои вопросы отвечал односложно, а чаще и вовсе игнорировал, молча жуя варёные овощи. Мне оставалось только любоваться его неожиданно яркими синяками под глазами. Не выспался. Я решила ему не докучать.       В и без того мрачной академии стало ещё темнее из-за ходивших грозовых туч, потому с утра до ночи везде были зажжены лампы. От их тусклого света было неуютно; не облегчали ситуацию и завывания ветра, ставшие сегодня особо громкими. Поёжившись, я отправила в рот кусок сосиски и неосознанно уставилась на соседний стол. За ним сидели О Саран и Ли Юджу, самые популярные девочки в моём классе, если не считать их общую подругу и вечную заводилу Нам Ынсо. Эта небольшая компания в любую погоду хотела, чтобы я снимала их на видеокамеру. Сначала я не была против и даже радовалась вниманию к своей скромной персоне, но со временем бесконечные просьбы начали вызывать обиду. Хотелось, чтобы хоть раз кто-то из других девочек предложил мне попозировать вместе с ними, а не заснять их отдельно. Но они были мне ни чем не обязаны. Я не должна винить их в том, что, кроме Сону, общаться со мной никто желанием не горел. — А что насчет зелёного?       Юджу, сидевшая ко мне спиной, перелистнула страницу каталога и развернула его изображением к Саран. Последняя скептично взглянула сначала в каталог, а затем и на подругу. — До выпускного бала ещё девять месяцев, мы успеем выбрать платья. — Ынсо хотела подготовиться заранее, сшить на заказ сочетающиеся наряды для нас троих, — одноклассница обиженно вздохнула, убирая каталог. — Тогда и обсуждать это надо втроём, — довольно резко ответила Саран, глядя уже далеко не на подругу.       Проследив в направлении её взгляда, я наткнулась на старшеклассников, разместившихся через проход. За их столом, который обычно по праву считался самым шумным, было подозрительно тихо. Только Ли Хисын иногда нашёптывал что-то на ухо Шим Джиюну, а тот лениво кивал в ответ. Я знала каждого из семёрки, Сону нередко рассказывал о них, когда мы встречались на летних каникулах. Они же меня вряд ли знали. Разумеется, видели, что мы с Сону близки, но со слов друга общался он с ними исключительно в деловых целях. И раскрытие какой-либо информации обо мне точно не входило в тот самый перечень.       Я уже собиралась вернуть всё своё внимание к тарелке с яичницей, как Саран неожиданно потянулась через проход к тому самому столу. Ближе всего к ней сидел Пак Сонхун, нервно дёргающий коленкой и постукивающий костяшкой большого пальца по столу. — Сонхун, — Саран позвала его достаточно тихо, но находясь рядом услышать её было вполне возможно.       Однако Сонхун не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Он продолжал сидеть, погруженный в свои мысли до тех пор, пока Саран не дёрнула его за рукав тёмно-синего пиджака. Сонхун вздрогнул. Мгновением позже он уставился на Саран, как на призрака, следом его густые брови собрались на переносице. — Чего тебе? — буркнул он.       Я не знала, что связывало этих двоих. Не видела, чтобы они общались ранее. Но, пожалуй, в частном учебном заведении все знали друг друга не понаслышке. И всё же то, как сильно Саран удивилась резкой реакции старшеклассника, подсказывало, что Пак Сонхун для неё не просто знакомый. — Ты сам не свой, — с волнением в голосе прошептала Саран, откидывая длинные чёрные волосы за спину – нервничала. — Что-то случилось?       Будучи довольно молчаливым, Сонхун никогда не держался в стороне от остальных учеников. Его нередко можно было заметить в компании других старшеклассников, в особенности с кем-то из семерых. И хоть с ними он заходился громким приступом смеха, сейчас по отсутствующему выражению лица Сонхуна было невозможно считать эмоции. Вот почему произошедшее следом оказалось особенно неожиданным.       Сонхун с грохотом отодвинул стул и поднялся на ноги с подносом в руках. Его пальцы сжимали пластик до белых костяшек, а испепеляющий взгляд устремился прямо на ту, что сидела через проход. Саран испуганно вжала голову в плечи, но следом Сонхун сказал то, что заставило всех присутствующих смолкнуть: — О Саран, ничто не даёт тебе права лезть ко мне с допросом.       Звонко уронив поднос с недоеденным завтраком на стол с грязной посудой, Сонхун покинул столовую в сопровождении десятков пар глаз. Следом все они устремились на Саран. Она же невозмутимо пила свой кофе, спрятав взгляд в каталоге с платьями, который не так давно был ею отвержен. Только дрожащий мизинец руки, покоившейся сбоку от тарелки с кашей, выдавал нестандартность ситуации. Заметила это не я одна. Вниманием Пак Чонсона, сидящего за тем самым столом через проход, завладел тот же самый мизинец. Вот только, почувствовав на себе взгляд, Чонсон уставился на меня в ответ.       Сегодня он выглядел менее собранным, чем обычно. Волосы не были уложены в идеальную укладку, разметавшись в разные стороны, а галстук расслабленно болтался узлом на груди. Ледяной взгляд старшеклассника пробирал до самых костей, и отчего-то не было сил отвернуться. Я тонула в опасно сощурившихся глазах, не имея никаких надежд на спасение. К счастью, Чонсон первый отвёл взгляд. Только после этого я поняла, что не дышала. — Будешь доедать или пойдём?       Сону кивнул на мою тарелку, впервые за утро откладывая учебник. Его поразительное рвение к учёбе похвально, но неужели Ким Сону не расслышал развернувшуюся по соседству драму? — Пошли.       Я подскочила с места с большой охотой, словно, останься я здесь ещё хоть на минуту, и Пак Чонсон снова начнёт пожирать меня взглядом. Сдав поднос с грязной посудой, я схватила Сону под руку, пока он снова не уткнулся в учебник. — Какая муха укусила Пак Сонхуна? Он так взъелся на О Саран, а она ведь просто проявила дружелюбие. — Не знаю, — подозрительно незаинтересованно пожал плечами главный любитель сплетен, которого я знала. — Не знаешь? В жизни не поверю!       Сону протяжно вздохнул, открывая массивную дверь. Стоящий в коридоре гул голосов резко контрастировал с тишиной в столовой. — Они оба занимаются конным спортом. Скоро начнётся сезон. Соперники редко бывают дружелюбны друг к другу. — Ступайте в главный зал.       Словно из ниоткуда сбоку возникла широкоплечая фигура старосты нашего класса – Ян Чонвона. Он указал в нужном направлении, но спешащие ученики, словно муравьи в разгар рабочего дня, и без того помогали найти дорогу.       Я вопросительно уставилась на Сону, который повёл меня в сторону главного зала, но он не взглянул на меня в ответ. Кажется, снова переживал насчёт поступления. Потому свои глупые вопросы я не озвучила, оставив их крутиться в голове. Кто и для чего решил собрать нас перед занятиями? Ещё даже завтрак не закончился. О плановых собраниях всегда оповещали заранее. Неужели что-то случилось?       Как оказалось, взбудоражена была не я одна. Когда мы с Сону зашли в просторный зал, внутри царила какофония. Ученики, сидящие здесь, взволнованно переговаривались, а эхо из-за высоких острых потолков лишь усиливало шум. Заняв место недалеко от окна, я оглядела присутствующих. Здесь были не все, кого я знала, однако остальные довольно быстро присоединились. Казалось, сейчас в главном зале собралась вся академия, за исключением младших классов.       Директор Бан громко прокашлялся, выходя на небольшую сцену. Ученики мигом смолкли. Вся эта ситуация мне не нравилась, в особенности потому, что лицо директора было осунувшимся, а морщины на лбу выделялись сильнее обычного. — Минуту внимания, — попросил директор Бан, хотя все и так смолкли в ожидании. — Сегодня утром было найдено тело Нам Ынсо, ученицы одиннадцатого класса.