Либо хорошо, либо ничего, кроме правды

Крепко держись наставления, не оставляй, храни его, потому что оно – жизнь твоя.

Притч.4,13

— Минуту внимания, — попросил директор Бан, хотя все и так смолкли в ожидании. — Сегодня утром было найдено тело Нам Ынсо, ученицы одиннадцатого класса.       Тишина в главном зале давила на плечи и спину, заставляя вжаться в деревянную скамью. Будто потолок опустился, и целостность академии зависела от того, сколь много мы выдержим. Все, как один, ждали, пока директор Бан признается в своей несмешной шутке, но этого не последовало. Поправив галстук, директор продолжил: — Многие из вас любили Нам Ынсо, но прошу вас не поддаваться…       Истошный крик пронзил стены и души каждого в главном зале. — … панике.       Я вздрогнула и обернулась к источнику громкого звука. Ли Юджу, заключённая в крепкие объятия О Саран, давилась слезами и криком. Её лицо багровело на глазах, а толстая вена вздувалась на лбу от перенапряжения. Саран, напротив, молчала, но блестящие дорожки на щеках выдавали её с потрохами. — Пожалуйста, не поддавайтесь панике. Произошёл несчастный случай. Помните, как важно соблюдать правила безопасности, и не выходите за пределы академии. Тем более ночью или в плохие погодные условия.       Юджу разразилась новым криком боли. Она вырвалась из объятий Саран и вскочила с места. Вот только собственные ноги не смогли удержать её от падения. Одноклассница рухнула на пол между рядами скамей. Сморгнув неожиданные слёзы, я заметила Пак Сонхуна, который дёрнулся в сторону подруг, но так и замер, не успев подняться с места. Ли Хисын опередил Сонхуна и парой выверенных движений поднял Юджу на руки, прежде чем двинуться к выходу из главного зала. Он покачивал одноклассницу, словно взрослый ребёнка, глядя то на неё, то перед собой. Рядом семенила учитель Хван, преподающая математику, а чуть поодаль плелась Саран. От вида девочек, потерявших близкую подругу, сжималось сердце. Прямо как челюсти Пак Сонхуна, наблюдающего за той же картиной, что и я.       Неужели это взаправду? Как такое вообще могло произойти? Нам Ынсо было всего семнадцать лет, она даже не успела дожить до своего совершеннолетия, не успела закончить академию и поступить в университет. Её жизнь оказалась крайне коротка и ограничилась существованием в пределах этой академии. Ынсо даже не повидала мир. Я слышала, что она мечтала объездить всю Европу, но теперь этому не суждено исполниться.       А ведь буквально вчера я снимала её на видеокамеру в окружении подруг. Втроём они обнимались и улыбались, словно у них вся жизнь впереди. И всё и правда было именно так. Никто не мог представить обратное.       Когда среди учеников вновь воцарилась тишина, директор Бан закончил свою речь весьма дежурными фразами. Ещё раз посоветовал следовать правилам безопасности и не стесняться обращаться за помощью к старшим. Никаких подробностей о смерти Нам Ынсо он не разглашал. Боялся посеять панику, а потому нисколько не заботился о том, что было бы честно рассказать нам всю правду. Вместо этого директор отменил уроки на сегодня и попросил всех как следует отдохнуть. — Мне жаль.       Сглотнув вязкий ком в горле, я накрыла тонкие пальцы Сону своими и заглянула другу в лицо. Он был не здесь. Не в академии, не в главном зале, а глубоко в своих мыслях. Но, стоило обратить на себя его внимание, как Сону проморгался и печально поджал губы. — О чём ты? Мы не были близки. — Но вы ведь учились вместе с первого класса.       Кажется, Сону ещё не осознал произошедшее. Будучи эмоциональным и сопереживающим парнем, сейчас он вёл себя поразительно отстранённо. И я не могла винить его в этом. Новости подобного характера каждый осмысливал по-своему.       Следующие несколько дней отличались от привычного понимания учебных будней. Хоть уроки больше и не отменяли, но минута молчания, мемориал у комнаты Нам Ынсо и снующая туда-сюда полиция не давали жизни вернуться в привычное русло. Атмосфера в академии стояла гнетущая, а когда в коридоре я мельком увидела родителей, потерявших единственную дочь, в душе и вовсе что-то оборвалось.       Причиной смерти Нам Ынсо оказалось падение с утёса прямо на скалистый берег. Кто-то считал случившееся самоубийством, кто-то несчастным случаем, но правда нам была неизвестна. Однако записи с моей камеры изъяли довольно быстро, чтобы показать городскому психологу и проанализировать состояние Ынсо накануне смерти.       Я считала, что специалистом быть необязательно, чтобы задвинуть теорию о самоубийстве в самый дальний ящик. Нам Ынсо поистине наслаждалась каждым днём, развлекая своих подруг и заразительно смеясь. Таким, как она, нет смысла сводить счёты с жизнью. Поэтому в несчастный случай верилось гораздо легче. — Я пойду в свою комнату, — предупредил Сону после урока математики. — Что-то голова разболелась. Мне бы полежать. — Может, проводить тебя в медпункт? Незачем терпеть боль, лучше сразу принять лекарство. — Нет, Арин, мне правда станет легче после короткого сна. Увидимся за обедом.       Подхватив сумку, Сону быстрым шагом покинул кабинет. Проследив, как его силуэт скрылся в дверном проёме, я протяжно выдохнула. Это всё стресс. Сону сильно изменился за последнюю неделю. Пусть и говорил, что в порядке, но синяки под глазами продолжали темнеть, а общий цвет лица из румяного стал землистым. Из-за урагана, что продолжал обуревать академию, на улицу мы с Сону выходить почти перестали. Как два запечных таракана, торчали в библиотеке каждый перерыв, занимаясь своими делами. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я всеми силами пыталась познать латынь; Сону развивал навык живописи, перейдя со своими уродцами с полей тетрадей на отдельный блокнот.       Сегодняшний день не стал исключением. Я сама не стала возвращаться в комнату и по привычке поплелась в библиотеку. Стоило потянуть за резную ручку и открыть дверь, как меня окутал запах книг, успевший стать таким родным. Он успокаивал, приглашая налить тёплый чай и укутаться в плед с книгой в руках. Однако в библиотеку вход с напитками был строго закрыт.       Ряд из двухместных столов тянулся вдоль стены, усеянной высокими окнами. Места у окна всегда были моими любимыми, но в последние дни ни о каких завораживающих видах и речи быть не могло. Сама погода будто оплакивала утрату Нам Ынсо. Ураган в бешенстве сгибал тонкие стволы деревьев, а дождь барабанил по стёклам. Заняв излюбленное место, я прикрыла глаза и вслушалась в сбитый ритм.       За одним из длинных столов поодаль разместились две старшеклассницы, чьи тихие голоса привлекли моё внимание. Ведомая мнимым чувством единения, я грустно улыбнулась им. Однако ответной дружелюбной улыбки не последовало. Переглянувшись, старшеклассницы вновь завязали диалог. И я ожидала услышать о том, как жаль им младшую ученицу или как тяжело думать об учёбе в такое время, но до ушей долетело совсем иное: — Я собираюсь позвать его на вечеринку в честь Хэллоуина. Ну, в качестве своего парня. Нам просто необходимы парные костюмы. Может, Белла и Эдвард? Только не из последних частей! — Даже не знаю. Мне больше нравятся пугающие костюмы. Это ведь Хэллоуин, а не бал-маскарад. — Да брось, на маскараде дресс-код куда строже! Только платья и маски. Я же предлагаю реальные костюмы.       Изо всех сил я старалась не пялиться на старшеклассниц, но то, что их беспокоила вечеринка, а не смерть Нам Ынсо, не укладывалось в голове. Нет, то есть, они взаправду переживали о костюмах, тогда как ученица их же академии ушла на тот свет совсем недавно? Безумие! — А ты думаешь, вечеринку не отменят? Ну, из-за этой тупицы. Сиганула с обрыва, а нам теперь никакого веселья. — Конечно, не отменят. Это традиция. К тому же организовывает её не директор, а кое-кто более ответственный. Такое недоразумение не разрушит планы.       От нахлынувшей волны гнева в лёгких закончился воздух. Тупица? Недоразумение? Они серьёзно говорили об умершем человеке? Да как такое вообще возможно?! Я уже собиралась вскочить со стула и высказать им всё, что думала, как вдруг второе место за моим столом кто-то занял. А ведь библиотека была почти пустой. Сгорая от злости, я резанула взглядом по человеку напротив. Им оказался Пак Чонсон.       Вполне комфортно развалившись на стуле, он раскрыл тетрадь и спросил: — По каким дням ты свободна?       Я обернулась по сторонам, но вокруг никого больше не было. Кроме тех старшеклассниц, что теперь косились на нас с Чонсоном и перешёптывались. Они, как и я, не понимали, что этот парень забыл рядом со мной. Борясь с гневом и смущением, я скрестила руки на груди. — Извините, вы это мне?       Заливистый смех пронёсся по библиотеке. Чонсон откинул голову назад, словно я рассказала самую смешную шутку в его жизни. — Тише! Нас могут выгнать, — испугалась я.       А ведь Сону просил не привлекать к себе лишнего внимания, чтобы не нажить врагов. Да и в мои личные планы не входили испорченные отношения с библиотекарем. Если Чонсону, как члену семёрки, дозволено буквально всё, я таким похвастаться не могла. Мне ещё работать и работать ради хорошей репутации. — Смешная, выглядишь, словно испуганный котёнок. Никто нас не выгонит, — сказал он так уверенно, будто это его библиотека. — Почему обращаешься на "вы"? Так сильно меня уважаешь?       Кончики ушей вспыхнули алым пламенем. К счастью, под распущенными волосами заметить это было невозможно. Кто в здравом уме обращается к человеку на год старше на "вы"? Пак Чонсон ведь не учитель, а точно такой же ученик. Неловко получилось. — Так когда ты свободна? — Не совсем понимаю... — Ой, прости, я не такой вежливый, как ты. Даже не представился, — Чонсон запустил пятерню в волосы, откидывая их от лица. — Пак Чонсон, ученик двенадцатого класса и главный редактор "На утёсе над морем". Но ты можешь звать меня просто Джей.       Последняя фраза вынудила подозрительно сощуриться. Значит, я могу звать его просто Джей. А остальные? Сколь многим ученикам академии дозволено звать его просто Джей? Сону всегда ограничивался формальным "Пак Чонсон" или привычным "Чонсон", когда речь заходила о старшекласснике. Чем я заслужила такую честь?       Джей тем временем протянул ладонь для рукопожатия и улыбнулся, открывая взгляду ровный ряд белоснежных зубов. Я закусила губу, всё ещё не понимая, что ему от меня нужно, но руку пожала. Пальцы Чонсона, или Джея, оказались тёплыми, а кожа чуть грубой. Но не сказать, что это ощущалось неприятно. Скорее даже наоборот. — Шим Арин, ученица одиннадцатого класса. А что такое "На утёсе над морем"?       Не разрывая рукопожатия, Джей гордо вскинул подбородок. Какая у него острая челюсть, удивительно. О такую и порезаться можно. — "На утёсе над морем" – это газета, выпускаемая старшеклассниками академии. Видел тебя с камерой, нам как раз нужен фотограф. Я ведь хорошо получился на твоих кадрах? Хоть бы посмотреть дала.       От осознания ситуации волосы на затылке встали дыбом. Я попыталась выдернуть руку, но хватка Пак Чонсона оказалась слишком крепкой. Он видел, как я снимала его во время того перерыва. И, судя по всему, ему это не особо понравилось. — Знаешь, журналистов нередко зовут ищейками; теми, кто без спроса лезет не в своё дело. Так вот, у нас в газете нет журналистов. Только авторы статей, главный редактор, то есть я, и фотограф, то есть ты. — Я на это не соглашалась, — буркнула я, вновь стараясь выдернуть руку.       И у меня это получилось. Но лишь потому, что Пак Чонсон позволил. — Прости, но я не спрашивал, согласна ли ты, — он картинно нахмурил брови. — Я спрашивал, когда ты свободна.       Какое "стоп-слово" у этого парня? Сону говорил не присоединяться к газете, потому что в ней одни лузеры, однако Джей впечатление лузера не производил. Хотя, очевидные проблемы с заведением новых знакомств испытывал. — Почему я должна вступать в твою команду? Мне это нисколько не интересно. — Может, потому что в противном случае вся академия будет знать, что ты снимаешь их без разрешения? Вряд ли такое кому-то понравится. Настоящий сталкинг.       Эта пышущая уверенность себе, расходящаяся во все стороны от Джея, раздражала. Мне оказалось нечем крыть, чего он только привязался? — Я не фотограф. У меня даже фотоаппарата нет, одна видеокамера.       Джей поднял с пола кожаный портфель и запустил руку внутрь. Это не предвещало ничего хорошего. Через мгновение на столе красовалась цифровая камера. — Это Leica D-Lux 7, — кивнул Джей. — Как от сердца отрываю. Будь аккуратна с моей малышкой!       Я прикусила щёку, сдерживая улыбку. Камера, бесспорно, крутая, но звать её малышкой как-то слишком. Может, конечно, это не имело для Джея особого смысла, и он так половину академии зовёт... Я ещё не успела разобраться, кто здесь главный разбиватель сердец. — И что мне нужно будет фотографировать?       Пришлось сдаться. Прослыть местной сумасшедшей и стать предметом всеобщего обсуждения не входило в мои планы. Лучше уж стать лузером. — На этот раз не меня, — Джей усмехнулся, и я опустила взгляд на стол. — Один из авторов пишет статью о предстоящем в академии конкуре. Поснимаешь лошадок, воздухом подышишь. Тренировка сегодня в четыре, не опаздывай.       Джей записал что-то в своей тетради и, подмигнув на прощание, скрылся из библиотеки. В будущем стоит спрашивать разрешение у людей на съёмку или хотя бы не делать это слишком открыто. Нет смысла утаивать, Джея я снимала откровенно долго.       И всё же приятно стать объектом его внимания. А это подмигивание и вовсе заставило забыть кто я и где нахожусь. Вот только как теперь объяснить Сону, что за время его дневного сна я успела стать частью "На утёсе над морем"? Стыдно признаваться, но меня заманили самым настоящим шантажом.       Раздосадовано хмыкнув себе под нос, я покрутила фотоаппарат в руках. Не новый, но нисколько не потерявший презентабельный вид. На гранях не нашлось ни одной царапины, чего уж говорить о вмятинах после удара. Фотоаппарат был в идеальном состоянии, даже страшно пользоваться. Джей очевидно заботился о нём. Удивительно, с чего только решил доверить мне. Он понятия не имел, но особой аккуратностью я не отличалась. Зато прекрасно знала, как взять хороший кадр.       Включив фотоаппарат, я поиграла с настройками: чуть повысила ISO и добавила резкости. Видимо, Джей любил придавать драматичности происходящему, но учитывая текущие погодные условия, я сомневалась, что с его настройками на снимках получится разглядеть хоть что-то.       Новое занятие увлекло меня настолько, что время незаметно приблизилось к началу следующего урока. Нагрузив сумку сразу двумя камерами, я поплелась в класс. Тяжело. Если так и дальше пойдёт, мне потребуется личный носильщик.       Сону уже ждал меня в классе, прямо за нашей партой. Он уронил голову на твёрдую поверхность и прикрыл глаза, надеясь досмотреть прерванный сон. Я аккуратно опустилась рядом, стараясь не потревожить его. Если господин Ким продолжит терзать Сону вопросами поступления, мой друг себя в могилу сведёт.       Я прикусила язык, обдумывая всё ещё раз. Пусть и в мыслях, учитывая текущие обстоятельства, подобные сравнения казались крайней степенью греха. Нет, ничего подобного не случится с моим Сону. — Здравствуйте, класс. — перед глазами появился учитель, вынуждая вернуться к реальности. Правда, включиться в обсуждение народного восстания ни мне, ни Сону так и не удалось.       Скрывать что-либо от своего близкого человека нравилось мне в последнюю очередь, но и говорить в лоб о газете не хотелось. Может, получится один раз помочь Джею и смыться восвояси? Тогда Сону даже ничего не узнает. Я обязательно расскажу ему обо всём, но позже. Когда проблема решится, это будет не так неловко.       Оставшийся учебный день я провела в лёгкой нервозности. К счастью, время сбора кулинарного клуба совпадало с тренировкой по конкуру, и мне удалось без лишних подозрений попрощаться с Сону до ужина и отправиться на выход из академии. И как только Джей предлагал подышать воздухом, если уже который день дождь стоял стеной, а ветер пронизывал до костей? Подойдя к массивной двери в холле, я выглянула через прозрачные вставки наружу.       Поразительно. От былого ливня остались лишь редкие капли, в сбитом темпе падающие там и тут. Ветер и вовсе отстал от деревьев, позволяя тем наконец выпрямиться. Я навалилась бедром на дверь и толкнула её от себя. В нос ударил запах мокрой травы.       Свежесть улицы ощущалась потрясающе. Я точно заново училась дышать, полной грудью втягивая аромат опавших листьев. А как у входа в академию было тихо и безлюдно... Я бы могла простоять здесь ещё очень долго, если бы часы над головой не пробили четыре часа дня. Пора на конюшню.       Раскинувшееся поле в горах – событие уникальное. Вот почему все ученики академии знали, где проходят тренировки по конкуру. Без труда найдя дорогу, я приметила небольшое здание с полукруглой крышей. Если бы я была архитектором и проектировала конюшню, сделала бы её именно такой: крохотные окна, железные перекрытия и двери, больше напоминающие ворота. Вне всяких сомнений мне нужно именно туда.       Ворота оказались приоткрыты. И вряд ли ветром. Столь тяжёлые они не поддавались случайным касаниям. Кто-то внутри ждал гостей. Следовало хотя бы уточнить у Джея, кто же автор и герой статьи, а то не понятно, кого искать. Был ли автор уже на конюшне, или нас обоих только ожидали?       Крадучись я оказалась внутри, прямо в начале широкой дорожки, по бокам от которой расположились стойла. О приятной свежести воздуха здесь можно было смело забыть. Застоявшийся запах опилок и навоза наполнил собой лёгкие.       Уставившись на одну из лошадей, я испуганно моргнула и сделала пару шагов назад. Кобыла это или жеребец угадать невозможно, но то, что это создание смотрело мне в самую душу, – неоспоримый факт. От его осознанного человеческого взгляда кожа вмиг покрылась мурашками. — Ты кого-то ищешь? — послышался низкий мужской голос из глубины помещения.       Я судорожно обернулась, будто меня здесь и вовсе быть не должно. Около самого дальнего стойла с щёткой в руках замер Пак Сонхун. Он был одет в учебную форму, не в тренировочную, от чего ощущался лишним на фоне горы сена. Эдакий принц, волей злых сил попавший в мир обычных людей.       Прокашлявшись, медленным шагом я направилась к нему. — М-м, меня зовут Шим Арин, я ученица одиннадцатого класса и вроде как фотограф "На утёсе над морем". Джей сказал, в четыре часа будет интервью или что-то типа того; что мне нужно сделать фотографии.       Я нарочно назвала Джея именно Джеем, а не Чонсоном. Словно это его имя и правда предназначалось для самых близких и открывало мне двери туда, куда посторонним вход закрыт. Если уж играть по его правилам, то пусть хоть как-то мне помогает. — Пак Сонхун, ученик двенадцатого класса, — послышалось в ответ.       Ничто не выдавало эмоций на лице Сонхуна. Он продолжал выжидающе смотреть на меня, но больше мне сказать было нечего. Ах, этот Пак Чонсон! Из-за его поручения я чувствовала себя не в своей тарелке. Я впервые находилась так близко к Сонхуну и с каждой секундой всё лучше понимала, почему девочки шептались о его неземной красоте. Фарфоровая кожа, густые чёрные брови, пухлые губы – Пак Сонхун и правда хорош собой, что лишь сильнее смущало.       Однако мне больше нравились смуглые парни. Такие, как Джей. — Интервью не будет.       Без каких-либо пояснений Сонхун отвернулся к лошади в стойле. Сказал, как отрезал, конечно. Как глупо получилось! Пришла туда, где меня не ждали. Кто-нибудь мог бы и предупредить об отмене интервью.       Не зная, как быть дальше, я тоже уставилась на животное. Кажется, это была девочка. Её ресницы длиннее, а взгляд не такой пронизывающий, как у коня при входе. Неужели за этот непродолжительный отрезок времени я научилась отличать кобыл от жеребцов? — Это девочка, да?       Сонхун обернулся и непонимающе уставился на меня. Я потупила взгляд в пол, чувствуя себя крайне неловко. Уши вспыхнули, а язык с трудом помог объясниться. — Ну, кобыла? Не жеребец.       Вновь взглянув на животное, Сонхун задумчиво склонил голову набок. Будто видел того впервые. — Нет, — наконец ответил он. — Это мальчик. — А-а, — задумчиво протянула я. — Твой?       Моя теория потерпела стремительное крушение. Я всё так же не отличала кобыл и жеребцов, а вдобавок опозорилась перед старшеклассником. Я в целом особо не разбиралась в конном спорте, знала только, что у каждого наездника должен быть личный конь. И этот белый жеребец напротив отлично сочетался с Сонхуном. — Это конь Саран, — признался Сонхун и, видимо, предупреждая возможные вопросы, добавил: — Саран сегодня пропустит тренировку, а этот бедолага выглядел таким грустным. Решил его немного приободрить.       Это мило, о ком бы он ни заботился. Сонхун принялся расчёсывать гриву, пока конь смотрел куда-то в сторону, словно витая в облаках. Оба закрытые для посторонних, они показались мне ужасно похожи. — Я сфотографирую вас, хорошо? — попросила разрешения я, учась на прошлых ошибках. — Но интервью не будет, — напомнил Сонхун, не отрываясь от своего занятия. — Автор не может прийти. — Просто… вы так гармонично смотритесь вместе. Мне хотелось бы запечатлеть этот кадр. Если можно.       Сонхун долго молчал, и я уже начала переминаться с ноги на ногу, ожидая разрешение. Наконец он повернулся, а уголки пухлых губ приподнялись в неком подобии улыбки. — У тебя вроде бы есть видеокамера, да? Можешь снять нас на неё. А фотографии сделаем в следующий раз, как подобает.       Я вернула улыбку Сонхуну в стократном размере. Пусть задание Джея выполнить и не удалось, я ему вообще ничем не обязана. А вот сохранить на память небольшой отрывок с Сонхуном и жеребцом Саран мне хотелось сильно. Достав камеру, я сняла защитную крышку и выстроила кадр. Двое в нём не обращали на меня никакого внимания. Думали о чём-то своём, но друг от друга не отдалялись. Всем своим видом показывали, что связывающее их занятие было обязанностью, и всё же казалось, что оно приятно им обоим.       Закончив, я вернулась в академию через ближайший вход. Эта часть замка была усыпана дверьми с порядковыми номерами, а в воздухе витал запах дезодоранта и носков. Мужское крыло. Следовало выйти наружу и пройти по улице до главного входа, но вокруг ведь никого не было. Отсюда до моей спальни гораздо ближе, чем если делать крюк через задний двор. Камеры беспощадно продолжали оттягивать сумку и давить своими весом на плечо.       От мыслей отвлекли негромкие голоса, послышавшиеся из-за поворота. Испугавшись я прижалась к стене, силясь слиться с ней в единое целое. Однако голоса не приближались, они так и остались где-то там, в другой части коридора. — …уснул. Не без труда, конечно. Сам бы точно не смог. Ты нас всех очень выручил.       Смутно знакомый голос принадлежал парню. Я его точно где-то слышала, но не могла сказать наверняка, кто стоял за поворотом. Тем временем диалог продолжался. — Нужно сварить ещё. Я думал, деревья с корнем вырвет. Страшно представить, что будет в твою очередь.       Этот голос, так же принадлежащий парню, оказался чужим. По коридору пронёсся тяжёлый вздох. — Не знаю, но нельзя допустить повторения истории. Если что, наш силач может меня просто вырубить.       Невесёлый смех заставил сердце биться быстрее. После раздался звук шагов. В мою сторону…