Помолись за наши души, Джейк

Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы. 

Лк.12,2

      Вернувшись в свою комнату, я долго не могла уснуть. Указанная в записке дата пугающим образом совпадала с днём смерти Нам Ынсо. Какова вероятность, что это приглашение на встречу было адресовано однокласснице? Тяжело сказать точно, но ясно одно – предположения о несчастном случае или самоубийстве можно отметить жирным знаком вопроса.       Мне всё ещё не хотелось верить, что вокруг орудуют язычники. И если в религиозной академии я была уверена, то о жизни города, расположенного у подножья утёса, я не знала ничего. Во время летних каникул я ни разу не находила ничего странного. Правда, и не искала. Я наслаждалась заслуженным отдыхом в компании бабушки с дедушкой и Ким Сону.       Что, если Нам Ынсо была частью какого-то культа? Возможно, она присутствовала на той самой церемонии поклонения луне. Так была ли случившаяся трагедия исходом несчастного случая или, как бы жутко ни звучало, жертвоприношением?       Всё это скорее напоминало страшилки на ночь, родом откуда-то из детства, нежели реальность. Сдерживая рвущиеся наружу эмоции, я крепко зажмурилась. На веках изнутри заплясали цветные точки. Последняя надежда на то, что я всё выдумываю в силу богатого воображения, тлела где-то в глубине души. Именно она позволила мне наконец погрузиться в сон, наполненный красочными кошмарами.       Сначала я была заперта внутри соломенного чучела, которое подожгли люди в масках. Они пели и танцевали, пока языки пламени окутывали меня с головы до ног. Затем я долго бежала от диких собак, но дорога всё никак не заканчивалась. Животные лаяли, норовя укусить меня за пятки. Всё закончилось в тот момент, когда я ощутила себя в свободном падении. Земля стремительно приближалась, и я проснулась от своего же крика.       Во рту пересохло, а ночная рубашка намокла и прилипла к телу. Нет ничего хуже незнания. Я думала, что готова принять любую правду, лишь бы собственная фантазия не вырисовывала непонятные картины во сне. Хорошо, что пока не наяву. В клинику душевнобольных попасть я не стремилась. Но вот куда действительно стоило наведаться, так это в церковь. И не для того, чтобы пропустить через своё тело святой дух. Я собиралась на поиски ответов.

***

      Религиозной меня назвать было сложно. Библию я никогда не читала, а церковь до поступления в академию посещала исключительно на летних каникулах вместе с бабушкой. Потому мне было неведомо, в какие дни можно туда заявляться. Что-то подсказывало, будто в любые. Господь ведь ждёт своих детей при любых условиях.       Я не стала рассказывать Сону о жуткой записке или о моих ночных похождениях. Он и так с каждым днём становился всё мрачнее, прямо как погода за окном. Смерть одноклассницы повлияла на него, как бы Сону не пытался отрицать это. Чувствительный до чужих переживаний Ким Сону впитал эмоции учеников, словно губка. Те же, к слову, давно пришли в себя и снова наслаждались жизнью.       Тяжёлые грозовые тучи с утра и до самого вечера не позволяли солнечному свету коснуться земли. Тьма поглотила город, а вместе с ним и академию. Только сверкающие молнии пронзали воздух, на мгновение освещая всё вокруг. Я поёжилась, стоя у выхода и наблюдая, как дождевые капли разбивались об окно. Мокнуть не хотелось, но и ждать, пока погода наладится, не вариант. Такого вообще могло не случиться.       Плотнее укутавшись в хлопковый плащ, я выудила зонт-трость из подставки у двери. Едва ли он поможет не промокнуть, если ветер будет менять направление дождя по собственному желанию. Делать нечего. В крайнем случае я промокну и заболею. Хоть уроки латыни не придётся посещать.       Я отворила тяжёлую дверь, сопровождаемая вопросительными взглядами младшеклассников. Они должно быть решили, что я сумасшедшая, раз собралась выйти наружу в такую непогоду. Возможно, они были правы. С глухим щелчком раскрыв зонт, я спряталась под его широкими полями и побежала в сторону церкви.       Холодно, мокро и скользко – хотелось выть от собственной затеи. Что вообще я ожидала найти в церкви? Священника Ана, изгоняющего демонов из язычников за совершённые ими грехи? Вряд ли мне так крупно повезёт.       К великому облегчению, в церкви кто-то был, о чём свидетельствовал свет в окнах. Не придётся бежать назад, а это уже вполне хорошая новость.       Добравшись до входа, я замерла на пороге, точно как Нишимура Рики перед панихидой Нам Ынсо. А внутрь можно с зонтом или лучше оставить его снаружи? Неловко переминаясь с ноги на ногу, я прикидывала, насколько важен презентабельный внешний вид для Господа. Решив, что всё-таки не сильно, я отворила дверь и вошла внутрь. Зонт пронесла с собой.       В церкви царила совсем иная атмосфера, нежели на улице или в академии. Массивные люстры, подвешенные к самому потолку, полостью освещали помещение. Тьме здесь негде было скрыться. Она осталась там, за дверью, неспособная проникнуть внутрь.       Чьих-либо голосов слышно не было, также не было видно священника Ана или язычников. Зато парень в форме академии, стоявший на коленях перед алтарём, немедленно приковал к себе моё внимание. Он соединил ладони у груди и склонил голову так низко, что лица не разглядеть. Я почувствовала себя крайне неловко, ворвавшись в церковь посреди чей-то молитвы, и уже собиралась уйти, как по помещению пронёсся хрипловатый голос: — Проходи, я уже закончил.       Перекрестившись, парень встал на ноги и обернулся ко мне лицом. Только тогда я узнала в нём Шим Джеюна. — О, Шим Арин, — улыбнулся он и одёрнул свой пиджак. — Не ожидал тебя тут увидеть. Пришла помолиться перед сном?       Врать прямо посреди церкви я не осмелилась, но и сказать правду тоже. Испуганно закусив губу, я впилась пальцами в ручку зонта до белых костяшек. — На самом деле, я не умею. Ну, молиться. — Научить тебя?       Джеюн откинул свои тёмные локоны от лица, дружелюбно улыбаясь. Конечно, я пришла сюда не для этого, но вдруг он знал больше меня об осеннем равноденствии или ритуалах в честь луны? Как примерный христианин, очевидно, подобным он не занимался, и всё-таки разговорить его могло быть полезно. — Если тебе несложно. — Конечно, нет, проходи.       Положив зонт на ближайшую скамью, я сняла с себя намокший плащ и закинула его на спинку. Руки замёрзли за то время, что ушло на дорогу до церкви. Я потёрла ладони между собой, обдав их горячим дыханием. От контраста температур по телу пробежали мурашки.       Джеюн тем временем вновь опустился на колени, и я последовала его примеру, подгибая плиссированную юбку. — Ты тоже будешь молиться? — спросила я первое, что пришло на ум. — Да, покажу тебе, как это делается. — А разве можно, ну, два раза подряд? — Можно хоть три. Когда дело доходит до любви, нет никаких ограничений по количеству.       Должно быть я ослышалась, потому что сказанное старшеклассником никак не укладывалось в голове. — Любви? — Конечно, любовь к Господу важная составляющая веры.       Улыбка на губах Джеюна не была насмешливой. Он с готовностью ответил на заданный вопрос, вмиг располагая к себе. Даже странно, что Сону не сумел сблизиться ни с кем из семёрки. Пусть и немного, но мне довелось иметь дело с Джеем, Сонхуном, Чонвоном, а теперь ещё и с Джеюном. Никто из них не создавал неприятное впечатление. — Вообще, нет строгих правил, как должна проходить молитва, — начал Джеюн. — Главное помнить, что это диалог между тобой и Господом, а не стол заказов. Ты можешь поделиться с ним чем-то, будь то даже проблема, но не требуй найти выход из ситуации за тебя. Сама предложи пути решения, а после поблагодари Господа за то, что выслушал. Если он сможет, он поможет тебе и без просьб.       После Джеюн сложил руки у груди, рассекая воздух чётками из бордовых камней. Они свисали меж его длинных пальцев, и я задумалась, не нужно ли мне приобрести такие же для дальнейших молитв. Отзеркалив позу старшеклассника, я прикрыла глаза и опустила голову.       Правду говорят, стоит лишить человека одного из органов чувств, и остальные будут воспринимать окружающий мир гораздо ярче. С закрытыми глазами я стала лучше улавливать кружащие по церкви запахи и звуки: свечи распыляли сладковатый аромат, а дождь звонко барабанил по окнам. Уютно.       И, м-м, что дальше?       По-настоящему молиться я не собиралась, ведь заявилась в церковь совсем с иной целью. Казалось, я только разгневаю Господа. Поэтому я решила просто стоять на коленях, пока Джеюн не закончит. Дело оказалось небыстрое. Я принялась мысленно отсчитывать секунды, искоса поглядывая на старшеклассника. — Аминь, — еле слышно прошептал тот спустя минут пять, не меньше. — Аминь, — повторила я и перекрестилась.       Мы дружно поднялись на ноги, поправляя свою форму. — Молодец, — улыбнулся Джеюн, оглядывая меня с головы до ног. — Так, глядишь, и приноровишься. Будешь священнику Ану помогать. — А ты? — Я? Ну, и я буду. В выпускном классе просто не так много свободного времени.       Это был мой шанс разговорить Шим Джеюна. Конечно, хотелось спросить обо всём прямо, но на подобное я не решилась бы даже с Сону. Тема щепетильная, действовать нужно аккуратно. — А с чем помогать? Церковь организовывает какие-то мероприятия? — Да, конечно. Но помимо того, что мы отмечаем католические праздники, здесь нередко нужна и простая помощь. Церковь существует только благодаря неравнодушным. Что-то помыть или починить, священник Ан со всем бы не справился.       Разговор свернул не туда. Конечно, мне было жалко священника Ана и помочь ему искренне хотелось, но ещё больше хотелось избавить академию от язычников. — А все в академии исповедуют католицизм? — спросила я, будто из чистого любопытства. — Ну да, на воскресную службу по крайней мере приходят.       Губы Джеюна тронула снисходительная улыбка. Кажется, старшеклассник не знал, что происходит за пределами церкви. Или делал вид, что не знал. Надавить на него я в любом случае не могла, это не допрос с пристрастиями. К сожалению. — Понятно, — одарив Джеюна дружелюбной улыбкой, я направилась к свисающему со скамьи плащу. — Спасибо тебе за сегодня. Если будут какие-то мероприятия, то зови. Обряды там или ритуалы.       Джеюн рассмеялся негромко, но эхо от его смеха заполонило собой помещение. — Католики не устраивают подобное. И даже если я вдруг стану частью какого-то культа, тебя не приглашу, уж извини. — Почему? — Как же, — подхватив сумку, Джеюн двинулся к выходу из церкви, — это может быть небезопасно. Сону расстроится, если с тобой что-то случится.       Интересно, как давно его стали волновать чувства Сону. Спрашивать я это, разумеется, не стала. Разочарованно хмыкнув себе под нос, надела сырой плащ и взяла в руки зонт. Джеюн тем временем уже вышел на улицу. Последовав за ним, я с наслаждением вдохнула ночной воздух, пропитанный влагой. После духоты церкви свежесть улицы ощущалась как никогда приятно.       У старшеклассника не было ничего, чтобы укрыться, а дождь тем временем не заканчивался. Я раскрыла свой зонт и кивнула Джеюну, предлагая спрятаться вместе. Он неоднозначно повёл плечом. — Не переживай, я совсем не против промокнуть или замёрзнуть. Мне даже нравится.       Джеюн уставился куда-то вдаль, как вдруг часы на главной башне пробили девять часов вечера. — Ещё увидимся, Шим Арин.       Вопреки собственным словам до академии он не отправился прогулочным шагом, наслаждаясь прелестями погоды. Джеюн побежал, в одночасье скрываясь в темноте улицы. Я усмехнулась, провожая его взглядом. Может, и Сону к церкви приобщить? Шим Джеюн был правильным, вернее даже праведным парнем. Если у них получится сдружиться, Сону не придётся в одиночестве терпеть все тягости своего статуса. Вместе с кем-то такое всегда переносится легче.       Как будет и легче мне самой заниматься новой рубрикой для ученической газеты с её главным редактором. Конечно, никто не предлагал мне тащить всю эту историю на своих плечах, и всё же я была благодарна Джею. Интервью и написание статей явно не входили в его прямые обязанности, однако он с энтузиазмом согласился на эту затею.       Когда на следующий день я заметила Пак Чонсона в столовой, губы сами растянулись в глупой улыбке. Джей стоял в очереди на раздачу, вот только в представленных блюдах заинтересованным казался слабо. С ним не было других парней из семёрки, лишь он один, витающий в своих мыслях.       Сону задержал учитель после урока, и друг попросил не ждать его. Так что за нашим столом я сидела в гордом одиночестве. Никто не помешал мне мечтательно подпереть подбородок рукой и продолжить любоваться Джеем. Нет, ну как его не снимать на видео? Он выглядел потрясающе в пиджаке и рубашке, расстёгнутой на пару верхних пуговиц. Мне бы искренне хотелось запечатлеть этот момент не только в памяти.       Почувствовав на себе взгляд, Джей посмотрел на меня в ответ. Я могла бы приветственно помахать ему или кивнуть, но вместо любых адекватных вариантов предпочла уткнуться лицом в тарелку. Кружочки моркови, что плавали на поверхности супа, уставились на меня, будто множество глаз. Нечего тут пялиться! Я растолкала их ложкой и протяжно выдохнула.       Сначала Пак Чонсон понравился мне внешне. Не мог не понравиться. Джей с его острыми чертами лица попадал в мой идеальный тип на все сто процентов. Так что я стала ненароком, а иногда и вполне нарочно, наблюдать за ним. Даже до того, как нам удалось пообщаться лично, он создавал впечатление человека, которому можно довериться. Когда Джей проводил время с другими, они искренне улыбались, и от этого становилось тепло на душе.       А чего только стоила история, в которой Пак Чонсон принялся руководить кружком лузеров. Я сама была на собрании. Сказать, что старшеклассник относился к навязанной обязанности с пренебрежением – то же, что соврать. Джей вкладывал всего себя, тем самым притягивая, как магнит. Вот я, собственно, и притянулась.       Отрицать свои чувства – удел глупых или слабых. Я же почти сразу призналась себе, что начать работать над новой рубрикой в газете мне хотелось не из-за дополнительных баллов при поступлении, не из-за вкуснейшей говяжьей вырезки и даже не из-за приятного ощущения себя частью команды. Нет, мне хотелось проводить как можно больше времени в компании Пак Чонсона. — Привет. Почему ты одна?       Оторвав взгляд от тарелки, я увидела того, кто заполонил мои мысли. Джей опустил поднос с обедом на стол и занял место напротив меня. — Привет. Обычно я обедаю вместе с Сону, но сегодня его задержали в классе. А ты почему один?       Я говорила спокойно, тогда как пальцы сами крутили несчастную ложку. — Не то, чтобы я один. Парни ждут меня за нашим столом. Но я решил сесть с тобой, чтобы ты не скучала.       В этом был весь Пак Чонсон. Увидел, что кто-то находится не в своей тарелке, и сразу поспешил на помощь. Любопытно, чем только я заслужила подобное внимание с его стороны. — Ты не голодная? — Джей кивнул на заброшенный мною суп и нетронутое второе. — Говорят, кто как работает, тот так и ест.       Его рассмешила собственная шутка, и старшекласник поспешил спрятать улыбку, поднеся к губам кружку с чаем. — Вообще-то, у меня только что был сдвоенный урок по латыни, — надулась я из-за возникшего чувства несправедливости. — Мне эти отрицательные частицы скоро сниться будут. — Но их же изучают в седьмом классе.       Если бы не искреннее удивление на лице Джея, я бы решила, что он издевается. Но, кажется, он и правда не понимал. — В моей прошлой школе не преподавали латынь, так что я учу её с нуля.       Вилка с нанизанным на неё картофелем замерла по пути ко рту Джея. Тряхнув головой, старшеклассник уточнил: — То есть, помимо уроков и дополнительных заданий, ты самостоятельно изучаешь латынь? Когда ты собиралась найти время на съёмку для газеты? — Я и не собиралась ничего искать. Это ты заставил меня вступить в неё. — Но ты сама решила остаться.       Джей ехидно смотрел на меня, вынуждая принять поражение. Какой же он самоуверенный. Усмехнувшись я наконец расслабила пальцы и опустила ложку на стол. Вернее, я думала, что опускаю её на стол. В действительности она свалилась на пол со звонким стуком.       Ойкнув себе под нос, я наклонилась, чтобы поднять ложку. Она не укатилась к чужому столу, а мирно покоилась у ближайшей ножки. Хотя бы не придётся на коленях перед Джеем ползать. Представив эту нелепую картину, я едва удержала в себе прорывающийся хохот. — Всё в порядке? Я принесу тебе новую. — Нет, не нужно, — чувствуя себя неловко, я поспешила сесть прямо. — Я сам… ай.       Удар головой о стол вышел крайне болезненным. До пляшущих цветных точек в глазах. Я схватилась за ушибленный затылок и крепко зажмурилась. Звон потревоженной посуды ещё стоял в ушах, но скоро его задвинул на второй план взволнованный голос Джея. — Сильно больно? Дай мне посмотреть.       Его рука накрыла мою, ласково убирая с головы. Распахнув глаза, я увидела картину, от которой бабочки в животе начали щекотаться своими крыльями. Пак Чонсон сидел на корточках передо мной, обеспокоено разглядывая ушиб. Его брови собрались на переносице, губы сжались в тонкую полоску, а длинные пальцы скользили по моим волосам. Джей не создавал лишний дискомфорт, он в целом еле касался меня, и то, с какой нежностью он делал это, заставило смущённо потупить взгляд. — Я проведу тебя к медсестре, — не предложил, а констатировал факт Джей. — Не нужно, всё в порядке, — улыбнулась я, чувствуя себя куда лучше благодаря полученной заботе. — А вдруг у тебя сотрясение?       Джей смотрел на меня крайне серьёзно, не требуя возражений. И хоть это было приятно, бежать к медсестре из-за обычного ушиба я не собиралась. Если бы делала так каждый раз, могла бы поселиться на одиночной койке и освободить свою комнату. — Это было не так больно, просто удар вышел слишком громким.       Недоверие плескалось в глазах напротив, и я уже собиралась придумать новый аргумент, как вдруг Джей сдался: — Хорошо, но если почувствуешь себя плохо, сразу зови медсестру.       Я улыбнулась, всё также ощущая его пальцы на своих волосах. Причин для этого касания больше не было, но Джей не спешил отстраняться. Он продолжал сидеть на корточках подле меня. — Вы чего это тут?       Голос Сону прозвучал, как гром среди ясного неба. Я отскочила от Джея, чудом не ударившись ещё раз. Только вернувшись в нормальное положение, обнаружила, что все ученики уставились в нашу сторону. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с негодованием, а кто-то даже с насмешкой. Мне захотелось вновь спрятаться под стол, лишь бы не видеть множество обращённых ко мне лиц. — Арин ударилась.       Джей выдал меня с потрохами, поднимаясь на ноги и одёргивая костюм. — Это я прекрасно слышал, как и все остальные, — усмехнулся Сону. — Куда интереснее, что вы вдвоём забыли на полу.       Если бы я могла, ударила бы друга в эту же секунду. Однако всеобщее внимание и так было обращено в нашу сторону, создавать лишнее шоу не хотелось. Довольный своим неудобным вопросом Сону тем временем сел за стол со мной и Джеем. Последний отвечать ему не собирался. Невозмутимо вернулся к своему обеду, изредка поглядывая на меня.       Даже жалко, что учитель не задержал Сону в классе чуть дольше. Тогда я бы спокойно поблагодарила Джея, и мы бы вернулись к обеду в более приподнятом настроении. Сейчас же, пусть остальные ученики и начали терять всякий интерес, одна пара лисьих глаз продолжала нас разглядывать. — Кстати, тебе удалось согласовать время для интервью с директором Баном? — крайне непринуждённо поинтересовалась я у старшеклассника. — Нет, пока нет. — Джей вонзил нож и вилку в кусок мяса на своей тарелке, безжалостно расправляясь с ним. — Начнём новую рубрику с ноября, после Хэллоуина.       А ведь он точно приглашён на вечеринку, как и Сону. Из нашей неожиданной компании на неё не смогу попасть лишь я одна. Окажись я на ней, мы с Джеем смогли бы пообщаться в более расслабленной обстановке. Кто знает, чем это могло бы закончиться. — М-м, я слышала, что в академии будет вечеринка в честь Хэллоуина, — начала я издалека, пытаясь выведать побольше информации. — Не знаешь, кто её устраивает?       Смотреть на Сону не было нужды, я едва ли не услышала, как закатились его глаза. Сам отмечал, что любопытства мне не занимать, я лишь в очередной раз подтверждала это. — Где ты это слышала? — спросил Джей вместо того, чтобы ответить на мой вопрос. — Старшеклассницы в библиотеке обсуждали. — Понятно. Да, я знаю, кто её организует. Этот человек рассылает конверты с приглашениями из года в год.       Если бы я знала, кто это, смогла бы попросить пригласить и меня, как подругу Сону. Шанс на успех, конечно, невелик, да и Сону не обрадуется, что я сую свой длинный нос в чужие дела. Но я ничего не могла с собой поделать, мне хотелось быть на этой вечеринке. — И кто же этот Великий Гэтсби?       Подперев подбородок, я выжидающе уставилась на Джея. Он же усмехнулся и перевёл взгляд на Сону, вновь игнорируя заданный вопрос. — Она всегда была такой любопытной? — Сколько я её знаю.       И что это значит? Надув губы, я скрестила руки на груди. У этих двоих явно были общие секреты, посвящать меня в которые они не планировали. — Прости, Арин, это не моя тайна, — в подтверждение моих мыслей вздохнул Джей. — Если будешь плохо себя чувствовать, проси Сону сбегать за медсестрой. Уверен, он не откажет.       Джей уже расправился со своим обедом, а потому поспешил распрощаться с нами. Взяв в руки поднос с грязными тарелками, он в последний раз одарил меня тёплым взглядом, а после покинул столовую. — Интересно, Пак Чонсон так заботится обо всех своих лузерах? Что-то я раньше не замечал.       Только сейчас Сону приступил к обеду. Покачивая головой, отправил в рот первую ложку супа и закусил румяной булочкой. Моя еда уже успела остыть, так что я лениво перекатывала фрикадельки в тарелке, когда за соседний стол опустилась О Саран.       Последний раз я видела её на панихиде. Немудрено, что близкие подруги Нам Ынсо покинули академию на неопределённое время, чтобы прийти в себя. Правда, глядя на Саран, я сомневалась, что та успела прийти в себя. Синяки под кукольными глазами были ярче обычного, а щёки впали. Она выглядела отстранённой, даже потерянной, но я не знала, могу ли ей хоть чем-то помочь. Вероятнее всего, на это было способно одно лишь время.       Как бы я не старалась жить нормальной жизнью, всё вокруг возвращало меня к мыслям о смерти Нам Ынсо. Если одноклассница действительно связалась не с теми людьми, знали ли об этом её подруги? Может, замечали странности в её поведении накануне? А возможно и вовсе все трое были частью чего-то неизвестного мне.