Глава 10. Или как я снова встретила вашего папу.

      Я резко открыла глаза. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. В комнате царил полумрак, и только тусклый свет уличного фонаря выхватывал из темноты очертания мебели. Я видела Феликса в своих снах с тем же кошмарным постоянством, что и Эдварда. Кажется, в личной драме добавилось героев. Я невесело усмехнулась, хотя по-хорошему хотелось отчаянно закричать. Феликс во снах смотрел на меня с холодным безразличием, иногда хмурился, но всегда молчал. Стоило мне заговорить, как он исчезал, оставляя за собой лишь пустоту. Это разбивало сердце, которое, кажется, обнаружилось только благодаря ему. После того памятного утра мы больше не пересекались. По вездесущим шепоткам я выяснила, что Флетчер взял больничный, но точно знала: всё было прозаичнее — его отец просто сделал всё возможное, чтобы на время оградить сына от общения со мной. Когда он вернулся в «Далтон», исчезла уже я. Сначала прогуляла пару дней, ничего не сказав отцу, и, видя на телефоне пропущенные звонки от Флетчера, знала, что всё делаю правильно. А потом собрала вещи и рванула в Форкс.  Я собиралась уберечь его от самой себя. Я села на кровати, обхватив колени руками. В голове всё ещё звучали обрывки сна, а перед глазами стояло его лицо: уставшее и отрешенное. Я не смогла удержаться от соблазна ещё раз взглянуть на него и потянулась к тумбочке, где лежал ноутбук. Несколько кликов — и я открыла его профиль. Новых фото не было. Только парочка старых с Аспена и панорама Центрального парка — вид точно из его спальни. Липкое отчаяние снова затопило меня. Ком подступил к горлу, и внезапно тишина дома стала невыносимой. Стены давили, а воспоминания казались острыми осколками стекла.       Правильно ли я поступала, отталкивая всех, кто рискнул подступиться ко мне ближе ста метров? Ответ не было, но мне нужен был свежий воздух. Сейчас! Быстро накинув на плечи тонкий свитер, я тихо спустилась по лестнице, стараясь не разбудить бабушку; к счастью, её тихий храп доносился из соседней спальни. Выйдя на задний двор, я тяжело вздохнула. Лесная кромка темнела всего в нескольких десятках метров от дома. Тропинка, едва заметная в свете луны, шла прямиком к опушке. Терять было нечего: сна не было и близко. Я шла медленно, ноги в тапочках касались влажной травы. Шум листвы успокаивал моё воспалённое сознание.       — Не спится? — раздался спокойный мужской голос, стоило мне только подойти ближе к лесу. Я устало прикрыла глаза. Страха не было. Я знала, кого увижу, когда обернусь. Знала, потому что этот ночной кошмар теперь не оставлял меня и в жизни.       — Что ты здесь делаешь, Эдвард? Я обернулась. Он стоял у старого дуба, почти сливаясь с тенью, но даже в темноте я видела его взгляд — тот самый, от которого замирало сердце. Сейчас же внутри поднималась только усталость. Всё вокруг нас было нереальным, чем-то, чего быть попросту не может. Но вопреки всему он стоял передо мной: высокий, с хорошо сложенным для подростка телом и цепким взглядом медовых глаз. Сравнивать их с Феликсом было невозможно. Эдвард олицетворял что-то совершенно звериное, но притягательное; Флетчер же был солнцем с вечной улыбкой и озорством в глазах. Я прикрыла глаза, потому что даже воспоминания о юноше сейчас были ещё слишком свежей раной. Каллен же всё это время отчего-то сильно хмурился, всё больше теряя человеческие черты.       — Семь месяцев я задавалась вопросом: действительно ли ты выбрал кого-то ещё или просто моё подсознание снова играет со мной в причудливые игры, — мой голос прозвучал хрипло. Я констатировала факт. Он горько усмехнулся, оттолкнувшись от дерева и двинувшись на меня. Если он хотел быть пугающим — у него выходило на все сто, но я не собиралась отступать. Если он думал, что я буду легкой целью: я собиралась его разочаровать.         — Ты тоже времени зря не теряла, да, Энни? — между нами не осталось воздуха. Он встал вплотную: я чувствовала запах леса и видела мелкие капли росы в его волосах.  Меня прошибала молния всякий раз, когда он сокращал моё имя до такого интимного обращения.        — Не понимаю, о чем ты, — я закатила глаза, желая сделать шаг назад, но его рука тут же дернула меня ближе. Холодные пальцы с силой сжали моё запястье.       — Даже сейчас сравниваешь меня с ним, правда ведь? Я не тяну на идеального бойфренда, принцесса?  Он подтрунивал надо мной, зло скалясь, и не позволяя прервать зрительный контакт.  Внутри всё оборвалось. Липкий страх затопил сознание. Мы были слишком далеко от дома, чтобы Эдвард смог без лишних усилий утащить меня за собой. Но его слова пугали ещё больше. Я сглотнула, лихорадочно ища глазами путь к отступлению. Можно было попробовать ударить его в пах и со всех ног нестись к дому, громко крича.       — Господи, Анна, — Эдвард с досадой покачал головой, криво усмехнувшись. — Я не собираюсь тебя убивать.       — Тогда отпусти руку, ненормальный. Я зло дёрнулась, и он, к моему удивлению, подчинился, даже отступив на шаг. Мы стояли друг напротив друга, а мне казалось, что реальность не может быть такой кинематографичной. Он был бумажной фигуркой, ожившей во снах, лишь выдумкой в моей голове, которая по воле судьбы сейчас буравила меня тяжёлым взглядом.       — Знаешь, это даже обидно, — держать язык за зубами я никогда не умела. — Ты выбрал Свон? Серьёзно? Это недоразумение, у которой две ноги левые, а в глазах вселенская тоска, будто она барышня в беде, ожидающая принца. Это такой позор, Эдвард, даже не бэдбит. Он прикрыл глаза, явно борясь с желанием сказать мне пару «лестных» слов. Мне же этот выпад принёс неописуемое моральное удовлетворение. Я видела, как дёрнулся его подбородок, и знала: я задела что-то глубоко внутри, потянула так сильно, что сейчас боль топит его так же, как и меня.       — Обидно понимать, как сильно я ошибался в отношении тебя, Анна, — он говорил тихо, иногда переходя на шипение, и каждое его слово стучало во мне набатом. — Кажется, я тоже слишком сильно полагался на сны, рисуя счастливый миг нашей встречи. Как думаешь, счастлив ли я сейчас, видя тебя такой эгоистичной, злой и лишённой всякого чувства такта? Может быть, Белла не идеальна, но у неё есть сердце — в отличие от тебя. Тут я не сдержалась. Сложившись пополам, я громко захохотала. Это был ужас, облечённый в истерику. Слёзы брызнули из глаз, воздуха не хватало, а я не могла остановиться.       — Сердце? — выдавила я сквозь смех, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Ты говоришь мне о сердце? Я шагнула к нему вплотную, чувствуя, как отступает страх.       — Ты обвиняешь меня в отсутствии сердца? А что же внутри тебя, Эдвард? Пустота? Ты пришёл сюда не потому, что тебе больно. Ты пришёл потому, что тебе одиноко. Потому что твоя идеальная Белла не смогла заполнить ту дыру, которую ты сам себе вырыл. И вот ты тут, очевидно рад, что наши сны вышли из-под контроля и превратились в форменный кошмар. Последние слова я уже кричала, с силой тыча в него пальцем. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то живое — боль.       — Разве не ты выбрала Феликса? На секунду я замерла. Откуда он мог знать его имя? Как? Но секундное замешательство прошло под натиском эмоций.       — Я выбрала бы кого угодно, лишь бы этот человек был рядом! — зло бросила я. — Потому что думать о тебе — значит вечно жить в ожидании чего-то нереального. Ты вообще это понимаешь? Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе, но выходило скверно. Меня трясло так сильно, что ноги грозились подкоситься в любую секунду. Я прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам снова текут горячие слёзы. И совершенно внезапно почувствовала, как Эдвард притянул меня в объятия. Одна его рука сомкнулась на моей талии, а второй он начал медленно гладить меня по голове, успокаивая, как маленького ребёнка.       — У меня на руках ни одной выигрышной карты, Энни, — шепнул он мне куда-то в макушку. — И я знаю, что облажался. У меня не было слов. Я неподвижно стояла, оперевшись на него всем телом, и все ещё не находила ни одного приличного повода, чтобы продолжить этот диалог.  Все, в чем я была уверена, так это в том: что мы оба сломанные души, которые забрели в этот мир, чтобы колечить хороших людей.  Эдвард сильнее прижал меня к себе, снова коснувшись моих волос губами. Не поцелуй, а отчаяние.        — Лучше бы тебе выбрать Свон. Ветер шевельнул листву над нами, и на мгновение мне показалось, что даже лес замер, слушая мои слова. Я смотрела ему в глаза и видела там отражение только собственной боли.       — Уходи, — тихо сказала я. — И не приходи сюда больше.  Я высвободилась из его объятий и молча пошлепала к дому, чувствуя, как меня знобит от холода. Дойдя по крыльца, я все-таки обернулась, но у кромки леса уже никого не было.  Под светом луны все это предстало обычным миражом, и я бы очень хотела, чтобы так оно и было.