Часть 2

«Не бывает такого одиночества, которое

невозможно было бы разделить»

Валери Перрен

      Они покидали город Ветров на рассвете, когда все ещё спали. Только шустрые зяблики да взъерошенные голуби порхали туда-сюда, начирикивая молитвы каким-то своим, незнакомым людям богам. Стоя перед внушительными воротами города, Кэйа думал, что всё это уж больно походило на сон. Он нередко путешествовал. Бывал в Ли Юэ и в Сумеру, но это ведь было совсем другое. То были командировки. Короткие поездочки, из которых он непременно возвращался, а теперь… Он пообещал себе, что не станет об этом думать. Вдыхая свежий, ещё прохладный, воздух, он подметил, что выйти пораньше было хорошим решением. Никто из них не хотел прощаться. Вольный народец не отпустил бы Люмин без предварительной пирушки, а это, как известно, для Монда дело затяжное. А он… Он зашёл в Орден с утра пораньше, чтобы предупредить Джинн об уходе. Кажется, она немного расстроилась, но возражать не стала. Похоже, он подкинул ей лишней работёнки. Ничего, у него работа не пыльная. Найдут какого-нибудь дурака. Их в Мондштадте много.       Больше ему оповещать об уходе, как выяснилось, было некого…       Разве что малышку Кли. Но это он оставил на магистра — не любил детских слёз. Странное дело, ведь взрослые, зачастую, придают этим слезам куда большее значение, чем сами дети. Если смотреть по Кли, ей хватило бы получаса, чтобы совершенно забыть об огорчившем её факторе. Наверное, это потому, что у неё было много того, на что она могла бы переключить внимание. И друзья, и увлечения, и обязанности… Другое дело, когда у тебя ничего нет. Тогда, даже забывая о проблеме через час, снова вспоминаешь о ней тут же, потому что думать больше попросту не о чем…       Путешественница копалась в рюкзаке под стенания Паймон, потерявшей какую-то безделушку, без которой идти не хотела. Летающая кроха напоминала Кэйе одного из бардов в таверне. Такого же шумного и ребячливого. Что ж, значит, он быстро к ней привыкнет. Люмин же была похожа на Дилюка. Такая же немногословная, добрая и бескорыстная. На этом список их схожестей можно было закрывать. Они были разными, совершенно разными, но Кэйа отчего-то всё равно искал в них общие черты… Но не находил, и успокаивался. Из головы никак не выходил вчерашний вечер и их прощание. Какое-то нелепое и до смеху ироничное. Покидая таверну, Кэйа остановился у стойки бара и бросил привычным задорным тоном короткое «Я ухожу».

«Надеюсь тебя здесь завтра не увидеть,» — послышалось ему в ответ.

      Потеряшкой оказалась маленькая коробочка с цветочными лепестками, собранными на память о городе Ветров. Ухватив своё сокровище, Паймон тут же растворилась в воздухе. Люмин поднялась с земли, отряхивая белое платье. Бодрости ей было не занимать, хотя они ушли из таверны почти одновременно, в четвёртом часу ночи. Кэйа хмыкнул. Что-то подсказывало ему, что скучать ещё долго не придётся.       — Что-то не так? — заметя его смешок, поинтересовалась девушка. — Ты передумал?       — Я? С чего бы? — он глядел на неё лукавым прищуром. — Ты сама предложила мне идти с тобой, так что, придётся терпеть моё общество. Так просто ты от меня точно не отделаешься.       — Вот и хорошо. Будет кого напрягать дрова таскать. От Паймон, знаешь ли, в этом деле толку мало! — театрально закатила глаза Люмин, и Кэйа рассмеялся.       Две одинаково длинные тени покидали Мондштадт на рассвете, как и положено отголоскам ночи. Они уходили тихо, незаметно для спящего города. И только бродячий бард глядел им вслед с высокой городской стены. Мелодичный, почти детский, голос лёгким ветерком всколыхнул зелёные кроны деревьев, и усеянные листьями ветви зашуршали, провожая путников в дальнюю дорогу:

— Прощайте… Да хранит вас ветер.

      Поход в ближний Ли Юэ как-то естественным образом продолжился в Инадзуме, а потом и в Сумеру… И вот, где-то за барханами широкой пустыни, уже высился величественный Фонтейн… Пожалуй, не осталось такого человека во всём Тейвате, который не слышал бы о юной путешественнице и её спутниках хотя бы раз. Сложно было представить команду гармоничнее — яркая, словно Солнце, девушка, дарящая тепло и надежду даже, казалось бы, в самых безвыходных ситуациях; неотстающая от неё ни на шаг маленькая Луна; и тёмно-синий Небосвод, что пугал и завораживал одновременно.       Люмин довольно быстро нашла общий язык с капитаном кавалерии. Да и могло ли быть иначе? В конце концов, подстраиваться под других людей было чуть ли не его профессией… С Кэйей было легко разговаривать, но его невозможно было разговорить. Можно было говорить ни о чём и молчать обо всём на свете… За весь их длинный путь она ни разу не пожалела о том, что позвала его с собой.       На самом деле в тот день она должна была уйти одна. С делами, державшими её в Мондштадте было покончено, и она могла с чистой совестью заниматься поисками брата, наверняка такого же затерянного в этом мире, как она сама. Ей следовало уйти сразу после победы над Двалином, сразу после того, как Венти сказал, что ничего не знает о её близнеце. Но разнёсшийся молниеносно слух об объявившемся в городе герое привёл к тому, что на неё обрушился целый шквал просьб самого разного характера… «Монстры осаждают Спрингвейл! Нужна твоя помощь!», «Помоги выбрать подарок моему мужу! У такого героя как ты точно отменный вкус.», «А у меня котёнок на дереве застрял…» Жители Мондштадта напоминали детей, совсем беспомощных и даже ленивых. А ведь в городе действовал целый рыцарский штаб!       И всё же, каждый раз тяжело вздыхая на новые и новые придумки местных жителей, Люмин делала то, о чём её просили. Они с братом проделали вместе огромный путь, и каждый из них знал — если можешь помочь — непременно помоги. Это был негласный закон, правило, которое они оба соблюдали. На то были свои причины… Конечно же были. Но пусть они остаются там, далеко в прошлом… Итэр тоже не маленький ребёнок и наверняка в состоянии позаботиться о себе самостоятельно. Конечно, где-то там он тоже должен был её искать. Поэтому их встреча могла немного и подождать…       Как и следовало ожидать, поднятый вокруг Люмин ажиотаж постепенно сошёл на нет. Люди свыклись с ней и им попросту наскучило придумывать ей новые поручения. Дело оставалось за малым — незаметно проследить за делегацией из Снежной, приехавшей на праздник Ветряных цветов, по просьбе Дилюка. Именно с докладом о проделанной работе она пришла в таверну, где и повстречала Кэйю.       С капитаном они общались мало. Он тоже иногда давал ей поручения, причём всегда до странного лёгкие. Кэйа не трудился посвящать её в свои планы, и порой только в конце миссии она узнавала, что играла роль приманки или даже полностью была отвлечена от по-настоящему важных дел. С тем, с чем ему действительно нужна была помощь, Кэйа справлялся сам… И неважно идёт ли речь о работе или о том немом грузе на его душе, что он уже очень давно за собой влачил.       Холодный взгляд огненно-красных глаз обратился к ней не сразу. Стакан в руках Дилюка, уже скрипевший от чистоты, казалось, должен был вот-вот треснуть под напором влажной тряпки. Дилюк провожал брата взглядом. И кто его знает, чего он не хотел больше, чтобы тот услышал их разговор или чтобы он по пьяни свалился с лестницы… Однако Кэйа с успехом справился с этим препятствием и вскоре исчез где-то на втором этаже.       — Невозможное создание… — раздражённо выдохнул хозяин Таверны, оставляя, наконец, бедный стакан в покое.       — Что-то случилось? — спросила Паймон.       — Нет, — покачал он головой. — Уж точно ничего нового.       — Ох, Паймон кажется, что Кэйа слишком много пьёт! — свесив ножки со стола, она перелистывала странички тоненького меню.       — А Паймон слишком много ест…       — Эй, это другое! — вскрикнула девчушка, прижимая меню к себе, чтобы у Люмин и мысли не было его отобрать. — Обычно люди так много пьют или от боли, или от безделья! И судя по тому, как Кэйа развязно себя ведёт, никогда нормально не выполняет свою работу и вечно смеётся, первый вариант не имеет к нему никакого отношения. Что думаешь, Люмин?       Девушка пожала плечами, наблюдая за тем, как Дилюк дрожащей рукой потянулся к полке с такими же чистыми стаканами, что и предыдущий. Очевидно, всё было не так. Она это понимала. Они оба это понимали. Кэйа, никогда не был бездельником. Просто никогда никому ничего не объяснял и не говорил, будто оставляя часть себя в вечной тени. Почему-то самую светлую, самую честную часть. Он каким-то необъяснимым образом умудрялся оставаться чужим для большинства жителей Мондштадта, что не задумываясь звали его своим сыном, братом, внуком, ведясь на сладкие речи и притворную улыбочку, но при этом для Люмин, с которой он толком никогда не общался, он будто приоткрывал завесу тайны, так цепко сковывающую его судьбу. Может быть, она видела это потому, что он этого хотел, может, потому что они были похожи… Похожи? Что общего может быть у неё с капитаном кавалерии? Люмин не знала, да и имело ли это значение…       Закончив разговор с Дилюком, она отправилась на второй этаж. Девушка никогда не считала себя божеством, способным вершить судьбы людей, но если она могла что-то сделать, если могла хотя бы просто постоять рядом, она это делала. И сейчас не исключение. Странная мысль закралась в голову. Что если позвать его с собой? В конце концов, разве не он позволил ей об этом подумать? Хотел ли он этого с самого начала? Словами он бы никогда ей об этом не сказал.       «Глаза всегда честнее слов» — частенько поговаривал Кэйа и улыбался, прикрывая веки, будто пряча за ними настоящего себя. Отчего-то эти слова засели в памяти девушки и, сталкиваясь с ним раз за разом она всматривалась в его глаза. В его одинокое око, то отведённое в сторону, то смотрящее дерзко, даже слишком, то прикрытое в полуприщуре. Глаза никогда не врут. Глаза Кэйи подвирали.       Непростительная ошибка для мастера лжи — раскрывать её самостоятельно, показывать свои слабые места. Но он делал это. Делал слишком мало перед кем. Могла ли она после этого откровения пустить всё на самотёк?       — Идём со мной.       Вырывается как-то само собой и на душе почему-то становится легче. Она не знает о нём ничего, кроме того, что что-то душит его изнутри, и того, что он на самом деле добрый человек. Если его брат скрывал добрые поступки в тени, то Кэйа запихивал их ещё глубже. За свет лучезарной улыбки, за тень холодных глаз, там, где никто их не увидит, там, где сидел он настоящий наедине со своими мыслями… Он может отказать ей. Конечно же может. И это будет его право… Но он соглашается, и льдинка его глаз глядит со слишком очевидной благодарностью.

Она не ошиблась.

      С его присоединением к отряду не так уж много что изменилось. Она так же бралась за поручения, частотой которых, оказывается, грешил далеко не один только Мондштадт. Она искала брата. Шерстила каждый уголок Тейвата, где-то останавливаясь совсем ненадолго, где-то оставалась на месяца… И вечно куда-то бежала, куда-то спешила, что-то делала… Она дарила окружающим надежду, чтобы ещё самую малость продержаться самой. Не сломаться и окончательно не отчаяться… Но, как это обычно и бывает, этого никто не замечал. Почти никто.       Капитан в самом деле превратился в её тень. Он беспрекословно следовал за девушкой, ввязывался вместе с ней во всевозможные авантюры и никогда не жаловался, будто подобный жизненный уклад был вполне привычным для него, что, конечно же, было не так. Он только отшучивался иногда, мол: «Моя милая Путешественница, чем же я таким перед тобой провинился, раз среди всех жителей Тейвата в свои спутники на пути к верной смерти от переработки ты выбрала именно меня?» А потом он брал составленный ею накануне список мест, которые нужно было посетить, и, насвистывая какую-то мелодию, отправлялся на выполнение очередного задания. Словно так и надо…       Ежедневная рутина чаще всего заканчивалась с наступлением темноты. Уставшая и в конец вымученная Люмин находила его у костра. Они не говорили о прошлом. У них было настоящее и, наверное, было будущее. Во всяком случае, завтрашний день точно был — и этого всегда хватало.