Ночь тяжелого дня. (Бенджамин Брайан Брэдшоу/Барбара Вивиен Брукс-Гилберт)

21 ноября 2005 год

Ливерпуль, Великобритании, графство Мерсисайд

Какой ужасный вид! Убрать тела!

Подумать можно — битва здесь была.

Уходим! Залп из всех орудий!

Это закончилось. Я дочитал эту пьесу. Я Бенджамин Брайан Брэдшоу ненавижу Шекспира. Откидываю книгу на кровать и потираю переносицу. Это было ужасно. В жизни бы это бесплатно не прочел. Но в мой жизни была одна несносная девчонка, которая в эту субботу будет играет Офелия, в школьной постановки. Барбара Вивиен Брукс-Гилберт… Маленькая зараза. Я заразился этим вирусом очень давно. Примерно в 5 классе, когда миссис Адамс посадила меня за одну пару с самой красивой девочкой класса. С тех пор мы друзья. А с 14 лет чуть больше. Ну как больше. Мы типа парень и девушка. Я скидываю с себя одеяло и подхожу к окну. Мышцы ломит. Остатки сбитой температуры в виде слабости и больного горла отнимали желание курить. Вижу, из окна моей комнаты девушку. Она в короткой клетчатой юбки и с расстёгнутым черны пальто. На ногах черные ботинки на толстом высоком каблуке. Длинные каштановые волосы развевает ветер, а лямка рюкзака вечно спадает. Она скрывается под козырьком моего дома. А я улыбаюсь, ожидая открывающую дверь. Проходит несколько минут и дверь открывается. - Эта сучка Мэлони забрала мой триумф! Барбара влетает в мою комнату. Рюкзак летит на пол, за ним следует и пальто. Она проходит к кровати и падает на неё. Я поднимаю пальто и вещаю его в шкаф. - Бенни, ты представляешь?! Меня сняли с роли. Мистер Браун сказал, что я не чувствую роль. – Барбара поднимается на локтях. – Ты представляешь?! Я разбита. – Она снова откидывается на матрас. Я ухмыляюсь и ложусь рядом с ней. Мы смотрим друг другу в глаза. Мои темно-карие, почти черные в её светло-голубые. С пятого класса эта девчонка жила в моей голове. И сейчас ее длинные, темные волосы струятся волнами по одеялу. Они часто слегка растрепаны, как будто она только что выбежала на улицу после долгих размышлений или ночных приключений. Впалые щеки ещё красные от мороза. Игривая родинка на правой скуле так и просит поцелуя. Она задумчива, кусает пухлые губы, и морщит свой маленький вздернутый нос. Барбара расстроена. - Мне жаль, Бар. Ты так старалась над этой ролью. Черт я бы мог подарить тебе утешительный поцелуй. - Как ты себя чувствуешь? Рональд сегодня целый день бег за мной, выпытывая, как ты себя чувствуешь. Я сорвалась и накричала на него. Думаю, он обиделся. – Барбара проводит рукой по моим темным волосам. Она мягко, массирует кожу голову своими длинными выкрашенными в черный цвет ногтями. От этого я начинаю мычать от удовольствия. – М? Бенджамин, как мой кот себя чувствует? - Кот отлично себя чувствует сейчас. Но до этого было не очень. Такое чувство, что выкурил пачку сигарет за раз, а после выпил кипяток. Горло болит ужас. И кстати я прочитал «Гамлета». Это было ужасно. – Я снова мычу от удовольствия. - Я теперь тоже ненавижу эту пьесу. Ради этой роли я отказалась от проб на Райна Петкова. – Она поднимается с кровати, и я недовольно мычу. Барбара скидывается с себя жилетку с эмблемой нашей школы и остается в голубой рубашки. Это ненадолго. Она растеривается пуговицы на рубашке, а после подходит шкафу. Худые ноги Барбары смотрятся ещё хрупче в массивных ботинках. А черные капроновые колготки с короткой юбкой подливают масло в огонь. Из шкафа она достает мою белую футболку с человеком-пауком. Спустя еще мгновения она снимает свою обувь и всю оставшеюся одежду. Оставаясь в моей футболке и белье. В таком виде, итак хрупкая как хрусталь Барбара ставится ещё меньше. Ростом она была примерно 5, 2 фута. Я был чуть больше 6 фунтов. Я не был качком, но какой-то массой мышц я мог похвастаться из-за работы на стройки этим летом. - Ты не против, если я останусь у тебя? – она снова заползает на кровать, где я уже уютно устроился под одеялом. – Твоя мама уже мне разрешила, так что твой голос мало что решает кот. – Барбара целует меня в щеку и заползает под одеяло. – У тебя на ужин запеченная рыба и картофель, кстати. - Дома что-то случилось? – я провожу рукой по спине Барбары когда та устаивается у меня под боком. Фамилия Барбары Брукс-Гилберт. Она была нежеланным ребенком у подростков, которые ещё не закончили школу. Ее матери было 16, а отцу 17. Они не были никогда женаты. Ни до рождение Бар, ни после. В результате у Барбары двойная фамилия Брукс от матери Гилберт от отца. После рождение Барбары ее отец уехал в Лондон, а мать сбежала, оставив на попечение младенца бабушке и дедушки. Только когда Барбаре стукнуло 10 лет,  мать забрала ее обратно к себя. Тогда она уже была не Брукс, а Миллер. Так у Барбары появился отчим. Странный тип. Он часто любил пускать мерзкие комплименты в сторону Бар. При этом это часто происходило и при мне и при ее матери. С матерью Барбара часто ругалась. У них абсолютно разный характер. Барбара взрывная, миссис Миллер же напротив, спокойная. Порой складывалось чувство, что она просто под травой, поэтому ее все равно на все. Но насколько я знаю, курила она только обычный табак. - Все по-старому… Том мудак. Сегодня я видела, как он копался в бельевой корзине в моей ванной. Поэтому в эти выходные я поеду с Шарлоттой на шопинг. Мне нужно будет купить много нового белья. Ведь то я, скорее всего, выкину. Не хочу даже знать что он делал с моими трусами. – она обнимает меня за талию и шепчет в грудь. -  Кстати, можешь даже не опускать руку в мои трусы. У меня месячные начались сегодня утром. - Хорошо, буду знать. – я хихикаю над ее прямолинейностью. - Не, правда. Крови было много. Но не переживай тампон меня спас. Ну, вот так прошло мой день. Я целую ее в макушку, в знак поддержки, и постепенно начинаю потирать ее поясницу. - Продолжай так делать кот, и тогда возможно через пару дней, ты получишь, хороший минет от меня. У тебя же все еще стоит пачка тампонов в ванной? Они мне сегодня нужны. - Ты же знаешь мою анатомию. Мне они вряд ли когда-то понадобятся. Так что пачка все ещё там. Не хочешь что-то посмотреть. Мы так и не посмотрели «Одержимость», которую ты принесла на прошлой неделе. Я думаю, твои месячные и мой грипп помогут нам не отвлекаться от фильма. – Барбара поднимает голову с моей груди и смотрит в мои глаза. - Можем, но я так расстроена сегодняшней репетицией, что не могу, настоится ни на что, – она снова опускает голову мне на грудь. – Кроме лежания на груди своего парня. От такого признания мне щемит что-то в сердце. Несмотря на свой ужасный характер Барбара моя любовь. Не смотря на ее постоянные стычки в школе, в которые она втягивала и меня, я любил Барбару Брукс-Гилберт всем своим сердец. Я не был прилежным учеником. Мой средний балл C. Мне было куда интереснее проводить время со своими друзьями и девушкой, чем сидеть над учебником математике. Но в этом году нам предстояло получить GCSE и поэтому мы все «ударились» в учебу. - Можно ты заразишь меня гриппом, и мы вместе пропустим пару дней школы. – Барбара целует мою шею. – М? Можешь меня поцеловать? - Нет, Бар. Ты невыносима, когда болеешь. Как бы я тебя не любил, но болеющая Барбара Брукс-Гилберт это худшая версия моей девушки. – Я качаю головой и беру ее руку в свою. - Ах, так! А твоя мама в курсе про твою новую татуировку на спине? – она проводит ногтем по футболке в районе груди. – Ну? Я могу использовать шантаж, чтобы получить поцелуй? - А твоя мама, знает о проколе сосков? – я продолжаю игру, начатую Барбарой. Получаю легкий шлепок по руке. - Только не говори, что они тебе не нравятся. – Она закусывает губу. - Только не говори что она тебе не нравится. – я передразниваю Барбару. Бар хихикает, и крепче прижимается ко мне. - Что нового в школе? - Ну за исключение того что Шарлотта и Кэтрин весь обед обсуждали новый выход принца Уильяма, все по-старому. А ещё, Рональд поспорил с Мэттью на 5 фунтов,  что тот выпьет залпом пакет молока. - Нет! Скажи, что он этого не сделал! – я подношу руки к лицу. У Мэттью непереносимость лактозы. - Он сделал это… Но зато он оказался в плюсе. 5 фунтов и освобождение от медсестры. – она пожимает плечами. Барбара снова закусывает свои полные губ, соблазняя меня. Черт. - Ладно, поцелуи так поцелуи. – я сдаюсь, на что получаю радостный писк и руки на шее. – Но, без языков. - Справедливо. Боже. Так невинно мы давно не целовались. Я не выдерживаю первый. Черт с этим гриппом. - Вау, а как же твои правила? – Подкалывает Бар. - Черт с ними. Мы снова целуемся и этот поцелуй куда приятнее прошлого. Забыв о всех вирусах и бактериях мой язык хозяйничает во рту Барбары. - Так намного лучше. – хихикает Бар, после прижимается щекой к моей груди. Так намного лучше… Мы живем в Ливерпуле и это истории из Ливерпуля… То есть наши истории.