Восга

— Нисколько не удивлён, — фыркнул Висега, пронзив его тяжёлым взглядом. — И даже догадываюсь, кто зачинщик. — Мы были обеспокоены сложившейся ситуацией, — постарался объяснить Салтега как можно спокойнее. — Которая не обострилась бы, если бы вы не лезли не в своё дело, — отрезал комиссар. — Всыпать плетей. Всем троим. Про Мирсгу, конечно, ни один из них не упомянул. — Со всем уважением, — подчеркнул он, приподняв брови, — но вы не можете этого знать. Если бы мы не пошли с низшей, она бы действовала самостоятельно. Воплощение Илунги напугало хавумашцев. А когда низшие боятся, предугадать их поведение сложно. Что, если бы они решили навредить ребёнку? — Тогда бы они сдохли подобно псам, которыми они и являются, — фыркнул Висега. — Нам было бы легче судить об этом, если бы ты всё же назвал имя, — процедил Ярга. Скрыться от его пронзительного взгляда было невозможно. Салтега чувствовал себя отвратительно от того, что утаивал даже часть правды от своего князя и ещё отвратительнее от того, что утягивал за собой ещё и братьев. Но ни Шахига, ни Брайденга не выдали его. Низшая значит низшая, ни один из них и глазом не моргнул, когда он утаил имя, чтобы защитить Ай-ву. — Я не могу, — повторил он, опустив взгляд. — Я дал слово. Ярга шумно вздохнул, выдавая своё раздражение. — Твоё слово ценнее, чем безопасность нашего Источника? — Знание имён не поможет его обезопасить. Если уж на то пошло, эти стреатальцы наоборот, помогли нам обнаружить брешь, мой князь, — ответил Салтега, сцепив руки в замок. — Очаровательно, — едко произнёс Висега. — И ты позволил её расширить до дороги прямиком к Источнику. Я аплодирую. — Если мы сделаем то, что необходимо, то это будет неважно, — нахмурился он. — Хочу заметить, — вмешался Саррага, до того не проронивший ни слова, — я считаю предложение Салтеги довольно здравым. Разрушим связь стреатальцев с той местностью и захватим территорию вокруг неё, чтобы сбить местных с толку. — А что будем делать со свидетельницей? — медленно произнёс Висега. Салтега похолодел. — Мы не доводили её до самого конца, это вовсе не… — Тихо, — велел Ярга, поднявшись из-за стола. В кабинете воцарилось напряжённое молчание, и только лицо Висеги выражало удовлетворение. Князь шумно вздохнул, прикрыл глаза и постучал пальцем по столешнице. — Речь идет о безопасности нашей семьи. Конечно, я бы предпочёл, чтобы мы решили этот вопрос раз и навсегда. — Понимаю, — бесцветно произнёс он, глядя в пол. — Ты можешь гарантировать, что самка, которую ты так защищаешь, тем или иным образом не причинит вреда? — Я… — он сглотнул, не пряча своих сомнений. Ярга обогнул стол и присел рядом с ним. Ястребиные глаза глянули на него с таким пониманием, что ему стало стыдно. Князь осторожно сжал его подбородок, заставляя посмотреть на него. От его пальцев по лицу Салтеги словно побежал жидкий огонь. Он чувствовал его прямо под кожей. Встреча взглядов ощущалась как падение, словно пол под Салтегой разверзся и готов был его проглотить. — Я понимаю, — мягко произнёс Ярга, поглаживая большим пальцем его щёку, — ты не хочешь предавать оказанного доверия. Вина поселилась в центре его груди, затопила лёгкие, не давая вздохнуть. — Посмотри на них, — князь повернул его лицом к Шахиге и Брайденге, — они здесь, с тобой. Молчат ради тебя. Разве их преданность не стоит жизни какой-то аборигенки? Салтега переглянулся с братьями и увидел лишь мрачную решимость. — Тебе даже не нужно участвовать в этом. Только назвать имя, — увещевал Ярга, вернув фокус на себя. — Ты не сделаешь этого для нас, Салтега? Для своей семьи? — Я… — горечь осела у него на языке. Вина была всем и он был виной, когда покачал головой. — Я взял ответственность за неё. Если вам угодно наказать низшую, накажите меня. Как бы Эйга посмотрел на него сейчас? С разочарованием, из-за того, что он оставил имя Ай-вы в тайне? С одобрением, из-за того, что не дал в обиду кого-то, кого приручил? Салтега не знал. Мягкость Ярги исчезла, он отстранился, фоня раздражением. — Позвольте заметить, мой князь, — подал голос Саррага, — что если мы собираемся исполнить план с сожжением леса, гибель стреаталки только навлечёт ненужные подозрения. Ярга, резко повернул к нему голову, смерил советника недовольным взглядом и втянул носом воздух. — Похоже у тебя талант, — едко произнёс он, вернув своё внимание Салтеге, — внушать всем вокруг, что они твои союзники. Князь шагнул к нему и навис, словно хищный зверь. Его сила стала дискомфортно подавляющей, заставляя его поёжиться от побежавших по спине мурашек. — Я должен доверять тебе, чтобы позволить командовать арнатом. Как я могу это делать, когда ты отказываешься выдать мне кого-то столь ничтожного? — Как бы вы могли доверять мне, если бы я просто назвал вам имя того, кто доверился мне? — тихо спросил Салтега. — Этот пхоров язык, — проворчал Висега, наблюдая за ними. — Все извернёт в свою пользу. — Я чувствую, что так правильно, — добавил он, стараясь не обращать на ремарки комиссара внимание. — Вам кажется, что это пустое упрямство и глупость, но ведь, я уверен, когда вы пошли за Урускуром, точно так же считали и ваши старшие братья. А мы всё же здесь. Ярга поджал губы и он знал, что попал в точку. — Мой князь, это всего лишь одна низшая. Я прослежу, чтобы она не стала проблемой, — мягкие, просящие интонации, тот самый взгляд, которому не могли противостоять ни его командир, ни учитель. Салтега склонил голову, демонстрируя покорность всем своим видом. Князь вернулся за стол. — А если она станет? Что тогда? — Я сам убью её, — глухо отозвался гарка. — И принесу вам её голову. — Вы же не?.. — встрепетнулся Висега. — Как это можно?! Из-за какого-то животного! Ярга развел руками. — Очевидно, наш младший брат привязался к своему питомцу, — вкрадчиво произнёс он. — Свернем этой голубке шею — и он может расплакаться. — Будто кто-то из этих стоит слёз, — дёрнул плечом комиссар. — А даже если и так, то что с того? Через год уже и не вспомнит о ней. — Ошибаетесь, — устало вздохнул Салтега. — Ты должен понимать, на какую огромную уступку я иду, — медленно произнёс Ярга, сверля его взглядом, — позволяя ей жить. Первый и последний раз. Какой долг ты будешь нести на себе. — Спасибо, мой князь, — ответил он, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Не благодари меня раньше времени. Тебе ещё предстоит узнать, как твоя драгоценная стреаталка будет смотреть на тебя, после сожжения её любимого леса. Салтега сглотнул.

***

Ночь вступила в свои права. Темнота заставляла многих существ прятаться, опасаясь за свою жизнь. Норы и дупла, ветви деревьев, всё, что могло стать убежищем в любое другое время, сегодня превратилось в смертельную ловушку. Висега неодобрительно покосился на него, но ничего не сказал, подготавливая дракона к полёту. Салтега молчал, чувствуя себя опустошённым, озябшим. Он покорно забрался в седло, наблюдая за тем, как комиссар силится усмирить ящера, недовольного его присутствием. Драконы его не любили. Ни раньше, ни сейчас. — Веди себя прилично, чудище, — проворчал Висега, хлопнув по чешуйчатой шее. Дракон притих, выпустив струйку дыма изо рта. Ожидание было мучительно для всех них. Салтега видел, что комиссару не терпится взлететь, точно так же, как Маливусу не терпится обрушить на лес пламя, но они ждали сигнала. Князь хотел превратить это в настоящее зрелище. — Хватит, — вдруг с отчётливым раздражением выдал Висега. — Простите? — тускло переспросил он, решив, что, видимо, пропустил часть реплики, пребывая в своих размышлениях. — Не заслужил ещё моего прощения, — хмыкнул комиссар. — Когда ты так долго молчишь, возникает подозрение, что в твоей голове планируется очередная выходка. — Что вы хотите услышать? — вздохнул Салтега. — Мы реализуем твой план. Ты разве не должен быть доволен? — спросил Висега, погладив дракона по шипастой голове. — Я доволен. — Я вижу, — скептично отозвался он. В тёмное небо взвилась шаровая молния. — Эру, Маливус! Салтега только успел вцепиться обеими руками в седло. Дракон резко оторвался от земли и издал полный радости громогласный рёв, которому, немного погодя вторил Нертус. Ветер засвистел у него в ушах, пока ящер набирал высоту. Хлопки кожаных крыльев были оглушительными и напоминали раскаты грома. Висега на мгновение повернулся к нему — дикая, полная любви к обретённой в небесах свободе улыбка украсила его лицо, делая его до боли красивым, а затем комиссар отвернулся, корректируя взятый драконом путь. Атонга — ещё один всадник первого арната — пролетел совсем рядом на Эргесе, молодом драконе в несколько раз меньшем, чем Маливус. С другой стороны их догоняли Нертус под управлением Ярги и Дайона, единственная самка, которой управлял Сенесга. Она была уже стара и кожа её обвисла под массивной челюстью, а клыки потеряли былую остроту. Тем не менее, её огонь был так же смертоносен, как и прежде. Они разделились у самой башни. Внизу советники окружили защитным куполом Источник — не то, чтобы Тьму можно было просто сжечь. Но строение, которое использовали для её сдерживания — вполне себе. — Стрекх, Маливус! — воскликнул Висега. Чистое упоение звучало в его голосе. Дракон втянул воздух и, склонив голову, обдал струёй пламени ближайшие деревья. Огонь охватил тяжёлые ветви, с треском поглощая зелень. По трём сторонам от них происходило то же самое. Оранжевые всполохи появлялись тут и там, быстро разрастаясь. Дым осел в его лёгких, вызвав неприятное першение. Пожар разрастался. Ветер подхватывал огонь, разносил его от дерева к дереву, там, где ещё не успевали проходиться всадники. Висега направил Маливуса на юг, поливая пламенем лес. Салтега молчаливо наблюдал. Там, под ними, утекала жизнь. Не только растения, но и зверь, и птица. Ему стало жаль их, но такова была жизнь во всей её несправедливости. Сверху немым укором на них взирала Яска — местная луна, розоватая, безжизненная, покрытая трещинами, предвещающими будущую катастрофу. Не сейчас, и не в ближайшее тысячелетие, но однажды грозящаяся взорваться, что бы тому ни было причиной. Огонь с их стороны достиг выбранной точки. В этом месте языки пламени сомкнулись на втором защитном поле как гигантские челюсти, выискивая лазейку. Облизав едва заметную глазу преграду, они затем сползли вниз, к земле, пожирая травы и кустарники, не щадя тех, кто пытался найти спасание у корней. Большое старое дерево отчаянно затрещало, пылая, и повалилось. Салтеге почудилось на мгновение, что при этом оно издало болезненный стон, и он отвернулся. План действительно принадлежал ему и он должен был ощущать себя на вершине, как частенько бывало раньше, но сегодня дёгтя оказалось больше, чем мёда. Висега отдал приказ, и Маливус снова выдохнул огонь, проходясь повторно по выжженным участкам на случай, если там хоть что-нибудь уцелело. Такова была цена. Только так они могли сохранить свои секреты. Ярга и Сенесга, похоже, устроили целое соревнование. Их веселья Салтега разделить не мог, а потому уткнулся взглядом в спину комиссару, чтобы не видеть как они пламенным вихрем уничтожают то, что ещё можно было спасти. Он сам предложил это. Эйга сказал бы ему, что он должен иметь мужество смотреть своим поступкам в лицо. Хорошо, что Эйги здесь не было. Они совершили ещё три круга над этой частью леса, сея смерть и разрушение. Наконец, всё было кончено. Не осталось и шанса, что в ближайшее время им придётся беспокоиться о том, что кто-то из стреатальцев сможет отслеживать состояние Источника. Всё, что останется здесь к утру, — выжженная равнина с редкими обугленными стволами на много километров вокруг. Висега направил дракона обратно к лагерю.

***

Мирсга взглянул на него с облегчением, хлопнул по плечу и поспешно вышел из комнаты, оставляя наедине с молчаливой низшей. Ай-ва сидела на кровати, обхватив колени руками и отказывалась на него смотреть. Салтега, немного выждав, сел рядом. — Я слышала, что они сказали, — угрюмо выдала стреаталка. — Дракон вызвал пожар. Твоя семья считает нас такими глупыми? Вы что, не контролируете своих драконов? Гарка тяжело вздохнул. — Они подчиняются далеко не всегда и не всем. Например, каждый раз, как я приближаюсь к дракону, тот пытается что-нибудь от меня откусить. — Твой друг сказал, что меня ударил дракон. Хвостом. По голове… Что за чушь?! — взбешённо воскликнула Ай-ва, стукнув кулаком по кровати. Цветы в зелёных волосах стали ядовито-фиолетовыми. — Ты должен сказать мне правду. — Даже если правда будет стоить тебе жизни? — отстранённо спросил Салтега, откинувшись на подушки. Вопреки расслабленной позе, в его теле царило напряжение. Ай-ва наконец удосужилась посмотреть на него. Растерянность, обида, злость — её эмоции менялись так быстро, что организм не успевал реагировать и менять цвет бутонов. Она демонстративно отодвинулась от него, очевидно не желая мириться со сложившейся ситуацией. — Послушай меня внимательно, — без особых эмоций произнёс Салтега, прекрасно ощущая невысказанные обвинения, повисшие в воздухе. — Ты даже представить не можешь, насколько близка была к смерти вчера. Насколько всё ещё близка. Стреаталка шумно втянула носом воздух. — Пообещай мне, что больше не пойдёшь туда. И никого не поведёшь за собой. Она не ответила, и он резко сел, прижавшись к её спине. — Ай-ва, я не шучу. Я пытаюсь улучшить твоё положение, но для этого ты должна помочь мне… Пожалуйста, — Салтега ткнулся носом в её затылок. — Моя семья должна видеть, что ты готова сотрудничать. — Чего ты хочешь? — горестно спросила низшая. — Что я скажу другим? — То же, что передал тебе Мирсга, — практически прошептал он. — Там живёт один старый дракон, оставшийся без любимого всадника, оттого плохо контролируемый и практически всегда злой. С привычкой жечь всё вокруг, отчего ваш лес и пострадал. — Ты требуешь, чтобы я солгала им, — прошипела Ай-ва, пытаясь отстраниться. Салтега остановил её, притянув обратно. — Нет. Ты скажешь им правду, которую услышала от нас, — поправил гарка. — Это будет наша ложь. Не твоя. Стреаталка надолго замолчала, настолько напряжённая в его руках, словно он собирался причинить ей боль, а не защищал, как мог. Она могла согласиться с ним, но Салтега уже знал, что её доверие было утрачено, что ничего не будет, как прежде. — Я скажу, — убито согласилась Ай-ва, а затем отцепила его руки и встала, подарив ему взгляд полный разочарования, от которого у него внутри всё сжалось. — Почему твоя семья пытается уничтожить всё прекрасное, что приснилось Спящему? Она не стала ждать ответа, а сразу направилась к дверям и оставила Салтегу одного, глядящего ей вслед. Гнев боролся в нём с чувством вины. Он спас её. Он уничтожил то, что она так любила. Перекатившись на живот, гарка уткнулся лицом в подушку и застонал.

***

Лагерь трещал о прибытии Парги. Его братья вообще очень любили посплетничать между собой вопреки тому образу, который они пытались внушить всему миру — непоколебимость, аскетизм, немногословность. Но скука была неизлечимой болезнью, от которой страдали все, живущие дольше двухсот лет. Салтега отправился на поиски Эрильги, снедаемый тоской. Последние два месяца Ай-ва избегала его, а он — свою прежнюю компанию, хотя братья не один раз пытались вовлечь его в беседу. Он знал, что они сочувствовали ему, но для него их эмоции были что кость в горле. Ему нужно было пережить это самому, обдумать и осмыслить всё без посторонних. Помощник оказался в своём шатре, ругающийся с кем-то из службы снабжения, если судить по жетону. — …Как это вообще понимать?! Ты хоть представляешь чем это грозит? — Я всё прекрасно понимаю, — мрачно отозвался снабженец, — но факт есть факт. Она просто ушла под землю. Буквально. — Кто ушёл под землю? — мгновенно заинтересовался он, практически подкравшись к Эрильге. Тот, похоже, был слишком зол, чтобы пугаться и вместо этого указал пальцем на их сородича. — Вот он заявляет мне, что изъятая нами крупная партия обсидиана взяла и провалилась под землю! — Рассказываю как было! — рыкнул снабженец, уши которого тоже заострились. — Нет у меня его. Что мне теперь сделать? Утопиться? — Пойти и рассказать об этом комиссару, — едко ответил Эрильга. По лицу сородича Салтега понял, что этого-то ему бы очень хотелось избежать, возможно потому он и пришёл к помощнику, вместо того, чтобы, как и следовало, доложить о происшествии иерарху. — Давайте я. — Дурак? — бесхитростно спросил Эрильга, повернув к нему голову. — Он же тебя так «любит». Лучше уж, раз ничем не занят, помоги собрать шатёр для военного совета. — Военного совета? — навострил уши Салтега. — Да. Комиссар отдал распоряжение вчера вечером, как прибыл рука, — вздохнул помощник, потерев переносицу. — Найди Ромгу, он тебе всё расскажет. А ты, — голос Эрильги стал звучать сердито, — идёшь со мной. Чего встали как вкопанные? Эру! И хотя ни один из них не был драконом, повиновались оба. Ромга нашёлся вместе вместе с Минисгой и Атонгой, вбивающими в землю шесты. Зрелище было что надо, учитывая, что все трое сбросили свои си’шэ, оставшись в одних штанах. Салтега позволил себе несколько минут любования, всячески сопротивляясь желанию дёрнуть Ромгу за косу. — Помощь нужна? — осведомился он, всё же подойдя ближе. Гарки переглянулись, а затем Атонга кинул ему верёвку. — Сделаешь растяжки между шестами. Салтега понятливо кивнул и приступил к работе. Растяжки были необходимы для укрепления конструкции, в конце концов, никто не хотел бы, чтобы ему на голову упал полог. В большинстве новых шатров крыша и стенки представляли собой единое целое, но здесь, как и в других старых образцах, они скреплялись шнуровкой. — Я раньше никогда не бывал на военном совете, — вздохнул он, соединив центральный шест с одним из боковых. — Должно быть, то ещё зрелище. — Нас, простых гарок, на них всё равно не пускают, — пожал плечами Минисга, сдув со лба прядь волос. — Но что можно сказать с уверенностью, так это то, что с каждым разом нужно всё больше и больше места. — Лишь бы поворчать, — хмыкнул Ромга, затягивая бечеву в стыке крыши и одной из стенок, — радоваться надо, что семья больше становится. — Я очень этому рад, но вы вообще помните какое напряжение в воздухе витает каждый раз, когда проводятся советы? — Это потому, что по пустякам их не собирают, — пояснил Атонга. — В прошлый раз это была эпидемия. — Эпидемия? — удивлённо переспросил Салтега. — Да. Среди драконов, — пожал плечами гарка. — Ра’алок, самка из третьего арната подхватила какую-то заразу в одном из миров. Успела заразить двух самцов из седьмого и всех своих. А те ещё нескольких из второго и десятого. Они покрывались язвами, становились жутко агрессивными и неуправляемыми. Сначала их отделили от всех остальных, а потом князь приказал перебить всех заражённых. Салтега покачал головой. — Кому-нибудь известно, когда прибудут командиры? — Не-а, — пожал плечами Ромга. — Но по опыту скажу так: чтобы собрать всех требуется около двух дней из-за того, что тем командирам, чьи арнаты находятся дальше всего, нужно совершить несколько переходов, а не один. — Кто-то из вас участвовал в таких? — с интересом спросил Салтега. — Мне приходилось однажды, — вздохнул Атонга. — Это очень выматывает. Ты пойми, мало того, что технология несовершенна, так ещё и чем дальше строится переход, тем он нестабильнее. Расстояние между мирами бывает таким колоссальным, что строить портал между ними настоящее самоубийство. Поэтому, как правило, в таких ситуациях путь дробят выходом в каком-нибудь срединном мире. — Звучит не слишком удобно, — нахмурился он, закончив с растяжками. — На практике — так же, но это лучше, чем быть разорванным порталом. Салтега только тяжело вздохнул и взялся помогать Ромге шнуровать стыки. В отличии от братьев, он лелеял надежду попасть на военный совет — разве Висега не готовил его в командиры? Это был бы полезный опыт. Но больше всего, конечно, ему хотелось увидеть Эйгу.

***

Целый день он провёл как на иголках, в ожидании. Ему хотелось верить, что он сможет понять сразу, когда это произойдёт, но на деле всё вышло иначе. Командир не был ни первым, ни пятым, кто вышел из портала в установленном месте. С каждым разом, когда чувства подводили его Салтега становился всё мрачнее. И всё же, наконец, этот момент настал. Гарка вскочил на ноги, как только увидел его, ещё слегка дезориентированного переходом, и, наплевав на чужую реакцию, бросился к Эйге и налетел на него, как маленький ураган. Казалось, за одно мгновение он прошёл путь от мрачной усталости к абсолютному счастью. Командир охнул, приняв на себя весь вес его привязанности, и слегка покачнулся. Ему было всё равно насколько смешно это смотрелось, он вцепился в чужие плечи и прижался своей щекой к его. — Неужели скучал по мне, негодник? — хмыкнул Эйга, поглаживая его по спине. Было, впрочем, абсолютно понятно, что он нисколько в этом не сомневался. — Давай найдём не такое публичное место? Салтега горячо закивал, схватив его за руки и буквально потащил за собой. — Пойдём, я покажу тебе комнату. А ты видел роспись на стенах во дворце? Я попросил кухарку не добавлять водоросли в нашу еду, ты знаешь, они довольно мерзкие. Как ты? Как Аррага? Что с арнатом? А… Эйга почему-то рассмеялся. — Знал бы, что ты такой говорливый стал, прибыл бы пораньше, а то всё рассказать не успеешь. Салтега демонстративно надулся, но обижался он секунд десять, не дольше — слишком долго ждал возможности увидеть командира. Гарка затащил его в свою комнату и только там отпустил, нервно растирая запястья. Эйга цокнул языком и перехватил его руки. — Перестань, — мягко произнёс он. — Это всего лишь я. Салтега моргнул, чувствуя как слова скомкались у него на языке. Всего лишь я? Всего лишь? Как глупо это звучало. Всего лишь солнечный свет. Всего лишь вода. Всего лишь воздух. Он уронил голову командиру на плечо, вновь прижимаясь к нему, и, высвободив руки, крепко обнял его. Эйга ощущался, как беззаботность и безопасность, как возвращение домой. Салтега зажмурился. Чужая рука с неумелой лаской прошлась по его волосам. Стало тяжело дышать, и он шумно сглотнул, не понимая, как ему теперь отпустить командира. Эйга, к счастью, кажется, отпускаться и не хотел, слегка покачиваясь вместе с ним, пока его чувства не перестали быть такими сокрушительными. Салтега нехотя отстранился и указал на поднос, ожидающий их на кровати. — Хочешь перекусить? — Не откажусь. Они проигнорировали стол, усевшись бок о бок. Каждый раз, когда им приходилось столкнуться локтями, гарка ощущал эфемерное тепло, бегущее от сердца к кончикам пальцев. — Я слышал вы пожгли лес, — хмыкнул Эйга, намазывая масло на хлеб. Салтега тяжело вздохнул. У него и так кусок в горло не лез. — Ага, — мрачно кивнул он. Командир остановился, повернув к нему голову. — Рассказывай, — просто произнёс он, отложив еду. Гарка вовсе не собирался загружать Эйгу своими проблемами, но отчего-то слова сами вырвались из него так легко, как будто только этого и ждали. — Я думаю, я не смогу быть хорошим командиром арната. Салтега поразился тому, насколько болезненными были мысли, созревавшие в нём последнее время. Он взглянул на свои руки, будто они могли дать ему все ответы. — Что заставило тебя так думать? — невозмутимо спросил Эйга, прижавшись спиной к кровати. Он сжал запястье, но под пронзительным пронзительным взглядом командира отдернул руку. — Я постоянно делаю что-то не так, — вздохнул Салтега. — Думаю, я раздражаю комиссара одним своим существованием, хотя он уже привык ко мне. И… Я почти отвёл низшую к нашему источнику. Я не знал, что она ведёт к нему, но всё равно… А потом я отказался выдать её князю. Хотя так было бы лучше для семьи. Это ведь долг любого командира, действовать на благо братьев, а я… — А ты негодник, — мягко произнёс Эйга. — Не то чтобы я этого не знал. Он поджал губы. — Я плохой нав, — тихо выдал Салтега, опустив взгляд в пол. Мысль, не отпускавшая его последние два месяца. Разве не всё в нём было не так? Вольнодумство, тяга к излишеству, эгоизм… Он почувствовал ладони Эйги на своих щеках, а потом их лбы соприкоснулись. Он прикрыл глаза, боясь, что не вынесет смотреть на командира в такой момент. — Сколько братьев пострадало из-за твоих решений? — Ни одного, но… — Эта та низшая, о которой ты писал мне? С которой ты уже два года? — Да, но… — Ты уговорил Яргу, что оставить её в живых будет лучше? — Скорее это был Саррага, но… Эйга фыркнул. — Ничего из этого не делает тебя плохим навом. Молодым, неосмотрительным, слегка более самоуверенным, чем нужно, — возможно. Но не плохим. А ошибки… Мы все их совершаем. Мы так растём, так учимся. Всю жизнь. Главное всегда стремиться исправить то, что натворил. Если ты способен признать себя неправым, если ты способен сделать шаг к искуплению вины, ты уже лучше, чем множество разумных во многих мирах. Салтега чуть отстранился, разглядывая чужое лицо. Всего несколько дней. Спящий, почему так мало? Почему он просто не мог остаться здесь, в этой комнате вместе с командиром навсегда? — И, кроме того, если хочешь знать, — добавил Эйга, приподняв уголок губ, — каким бы паршивцем ты ни был бы, я горжусь тобой. Не смотря ни на что, ты талантлив, ты здесь, ты выбран самим князем, ты умеешь стоять на своём, ты амбициозен, но не лишён сочувствия. Что ещё может быть нужно наставнику? Он закрыл постыдно посеревшее лицо руками. — Хватит, — пробормотал Салтега. — Лучше ешь давай. Командир усмехнулся и впился зубами в хлеб с маслом.

***

Висега к Эйге никаких особых чувств не испытывал. Теперь, зная комиссара в достаточной мере, он мог сказать это наверняка. Однако он очевидно испытал раздражение, когда Салтега оповестил его о том, что на военном Совете будет сидеть с командиром. Это собственничество немало повеселило его: он даже не нравился Висеге, но тот имел привычку навешивать ярлыки, от которых потом с трудом мог отказаться: если он был его подопечным, значит не имел права предпочитать ему кого-то другого. Настроение комиссару изрядно подпортили не только они, но и Парга, вернувшийся с докладом об очередном достигнутом соглашении с низшими. Салтега не видел его довольно давно, но рука с тех пор совсем не изменился. До неестественности спокойный, статный Парга напоминал с виду чистый пергамент, на самом деле исписанный особыми невидимыми чернилами. Понять, о чём он думает было решительно невозможно, эта непостижимость и закрытость всё ещё казались ему скорее отталкивающими, хотя теперь, будучи взрослым, он мог поклясться, что Парга один из самых красивых навов, которых он когда-либо встречал. Правильные аккуратные черты лица, густые чёрные ресницы, длинные прямые волосы, нейтрально-доброжелательное лицо без морщинок от постоянной хмурости как у комиссара. Одежда, что была на нём, скрывала горло, v-образная кожаная вставка на груди вторила таким же на плечах, как бы отсекающим широкие длинные рукава. Спереди край ткани чуть прикрывал бёдра, но сзади материал значительно удлинялся и едва-едва не превращался в подол. — Рука изъявил желание присутствовать, — сухо произнёс Висега, не пряча своего недовольства, — несмотря на то, что военный совет это не его сфера влияния. Парга расслабленно оглядел присутствующих. — Комиссар хочет сказать, что несмотря на то, что я отвечаю за иные задачи, я так же заинтересован в общении с нашими командирами, чтобы видеть картину целиком и быть готовым прийти на помощь в любой момент, если таковая вам потребуется. Не сомневайтесь, вы важны не меньше, чем любой наместник. — Очень трогательно, — едко прокомментировал Висега. — Давайте к сути. Мы ожидаем падение мощности источника после воплощения и должны скорректировать планы в соответствии с этим. Бисга, — взгляд комиссара упал на одного из присутствующих, — докладывай. Салтега с интересом покосился на обозначенного нава, который поднялся на ноги, мимолётно кивнув. Усталый хмурый вид и скупость эмоций подсказывали, что этот командир, возможно, сам был выходцем из первого арната. Бисга передал комиссару материалы. Висега разгладил, по всей видимости, карту и разложил её на небольшом зачарованном столике — нечто подобное было и у Эйги — изображение с карты повисло прямо в воздухе, увеличенное в несколько раз. — Несколько недель назад нам удалось закрепиться в Чангу́, к этому моменту все раненые восстановились, амуниция пополнена. Через три дня мы планировали выступить в Эйтресс, он находится на пересечении фаскийского и атунного торговых путей. Кто контролирует город, тот контролирует всю материковую торговлю. — Что известно об имеющейся обороне? — без особого выражения спросил Висега рассматривая карту. — Город разделён на сектора с помощью стен. Чем ниже происхождение, тем ближе к внешней стене живут разумные. Сам Эйтресс окружён рвом, и, как нам сообщили, в воде обитают крупные хищники. Местные так же активно используют магию. Комиссар постучал пальцами по столу. — Что по драконам? — Орлок всё ещё чувствует себя нехорошо, Антара отказывается взлетать вовсе. Что-то… Словно угнетает их, — в голосе Бисги послышались беспокойные, немного печальные нотки. Наверное, он и сам был всадником, сейчас или когда-то, поэтому состояние ящеров так беспокоило его. — В таком случае, их нужно вывезти из этого мира, — вмешался Парга. — Спасибо, рука, — тут же отозвался Висега, скривившись. — Ценный совет. Оставим второй арнат с ограниченным количеством энергии и без прикрытия драконов, совершенно точно ничего плохого не произойдёт. — Приятно знать, что вы находите мои советы ценными, комиссар, однако нам известно, что некоторые миры отрицательно воздействуют на повелителей небес. Драконы это исчерпаемый ресурс, мы не можем относиться к ним халатно. К тому же, из доклада нашего брата следует, что они не вносят значительного вклада в удержании позиций по этому направлению. — Само их присутствие это значительный вклад, — едко ответил Висега. — Страх — отличный сдерживающий фактор. — Неужели комиссар считает, что без драконов гарки не способны заставить врага испытать страх? — Парга повернул голову к комиссару и приподнял бровь. — И стоит ли страх потери драконов? — Предполагаемой, — процедил Висега. — Мы можем отправить Майгу, чтобы оценить их состояние, — предложил он. Поскольку никто из присутствующих не удосужился пояснить, кто такой Майга, Салтега с вопросом взглянул на Эйгу. Тот одними губами произнёс «учёный». Только тогда он вспомнил про трактат, который читал однажды ещё в родном арнате, подробно описывающий вскрытие и внутреннее устройство дракона Арсуза. Тогда он нашёл его тошнотворным. К тому же, всадником он так и не стал, а потому и трактат ему совсем не пригодился. — Хорошая идея, — одобрил Парга. Салтега буквально видел как сильно не нравилось комиссару соглашаться с рукой, но это было бы иррационально и, в конце концов, он кивнул. — Если он решит, что угроза их жизни существует, изымем их, — хмуро согласился Висега. — Тогда потребуется усиление… — взгляд его заскользил по присутствующим командирам. — Восьмой арнат в данный момент не занят никакой миссией. Что скажешь, Юга? Нав с длинной-длинной косой встал, уважительно склонил голову и выдал тихое, но твёрдое: «Мы готовы присоединиться к братьям, если так будет угодно комиссару». — Значит, этот вопрос решён, — впервые за всё время совета Висега звучал довольно. — Если Майга подтвердит необходимость изъятия драконов, восьмому арнату надлежит в кратчайшие сроки прибыть на Мантарас. Бисга, от тебя, в таком случае, потребуется установить маяк и скопировать для Юги материалы для подготовки. Вопросы? — Никаких, комиссар, — в один голос ответили командиры. Переглянулись между собой, одарив друг друга скупыми улыбками и сели на свои места. Висега опрашивал одного командира за другим, перекраивая планы. Так, продвижение четвертого арната было приостановлено вовсе, а седьмой получил усиление так же, как и второй. Рука больше не вмешивался в процесс и комиссар даже немного расслабился, что, надо сказать, ему даже шло — он любил своё дело, хорошо знал его, и, когда никто посторонний не вмешивался в его работу, переставал наконец фонить раздражением. Салтега, в свою очередь, старался запомнить кто есть кто и к какому арнату принадлежит. Он не встречал раньше этих навов и любопытство грызло его со страшной силой. — Девятый арнат… — резкая смена настроения не осталась незамеченной. Только что вполне спокойный Висега окатил всех присутствующих волной негодования, внешне, впрочем, выразив её только особо угрюмым взглядом. — Я получил твой запрос на перевод, Восга. Могу я узнать, что такого случилось, что ты внезапно решил сменить сферу деятельности? — Ничего не случилось, комиссар, — пока ещё командир не выказал какого либо беспокойства. — Просто я считаю, что в качестве наместника способен принести больше пользы семье, чем в качестве командира. — Не представляю, — ядовито ответил Висега, буквально прожигая глазами в нём дыру, — откуда у тебя могла возникнуть такая мысль. Парга снял с плеча отсутствующую там пылинку, и Салтега зажал рот рукой, пряча усмешку. Не слишком удачно, надо полагать, потому что рука тут же нашёл его взглядом, который ему не понравился — изучающим. Оценивающим. — Ты уверен в своём решении? — буркнул Висега. — Бросишь братьев ради сиюминутной хотелки? Он буквально почувствовал, как изменилась атмосфера на совете. Командиры ровно относились к комиссарской ругани: вероятно, каждый из них в своё время получал хорошую трёпку от него, и все старались не смущать друг друга полученными упрёками, но теперь в воздухе повисло осуждение. Восга, похоже, не рассчитывал найти поддержку среди братьев. И правильно делал. Эти навы гордились своим положением, и несмотря на грубость комиссара и мелкие дрязги, явственно и всецело были на его стороне. — Прошу прощения, комиссар. Я никого не бросаю. Уверен, вы найдёте мне достойную замену… И я с радостью помогу брату, кем бы он ни был, перенять все дела. — Не надейся, что это произойдёт в ближайшее время, — кисло произнёс Висега. — На данный момент у меня нет подходящих кандидатов. Салтега проглотил возмущение. Ну конечно, было глупо ожидать, что комиссар считает его «достойным». Эйга легонько сжал его плечо, призывая сохранять спокойствие. — Конечно, — кивнул Восга, — я понимаю, что это займёт время, особенно с учётом введённых энергетических ограничений. Разумеется, я подожду. Градус недовольства командиров несколько упал. То ли от проявленного благоразумия, то ли от исключительной вежливости в обращении к Висеге. — Что касается размещения… В шатёр ворвался гарка из службы снабжения. Он был взволнован и, в первую очередь метнулся к Парге, протянув ему свиток, а только затем, отступив, склонил голову. — Прошу прощения, комиссар, рука. Срочное послание с Эриаду. В городе Те́нгель началось восстание. Драконы убиты. Внутренний арнат пока удерживает оборону, но местных становится всё больше. Лицо Парги помрачнело.