Саррага

Висега обнаружил в своей комнате шуркь. Он поднял миску, осмотрел стол, кровать, но так не нашёл ни записки, ни намёка на отправителя. Внезапно самопроизвольно появившаяся еда вызывала у него подозрения, но решив, что ужин ему велел принести Ярга, комиссар заработал ложкой. Надо же. Низшие, а приготовить получилось идеально, как будто у нава… Да нет, не могло такого быть, чтобы князь собственноручно… Висега ненадолго завис, пытаясь представить Яргу на кухоньке во дворце и сам поразился абсурдности картины, после чего продолжил есть. Трапезничать, ему, впрочем, удавалось недолго. Вспомни клинок — вот и его хозяин. Тёмный князь такими вещами, как стук в дверь перед непосредственным появлением, явно брезговал, но Висега уже даже не возмущался. Научить этого нава манерам было невозможно. — Ужинаешь? — хмыкнул Ярга. — Приготовил шуркь и даже не позвал, ай-яй-яй. Висега замер с занесённой у рта ложкой, таращась на него. Прожевал, проглотил и хмуро спросил: — Это не от тебя? — Нет, — удивился Ярга. — С чего ты взял? Висега закатил глаза, пытаясь скрыть собственную неловкость по этому поводу. Действительно, чего это он… Понадеялся. — Правда, — едко согласился комиссар, — от тебя же не дождёшься… Если шуркь не от тебя, то от кого тогда? — Не знаю, — хмыкнул Ярга, протиснувшись мимо него. Князь плюхнулся прямо на его кровать и вальяжно закинул ногу на ногу. — Может… Ну, скажем… От Салтеги? — Очень смешно, — скептично фыркнул Висега. — Он спрашивал Нрагу как с тобой помириться, — с любопытством глядя на него сообщил Ярга. Даже зная, что больше всего на свете тот жаждет реакций, он не удержался и выплюнул кусок мясо с отчётливо тошнотным «буэ», а затем швырнул миску на стол. Князь запрокинул голову и рассмеялся. — Висеженька, — проворковал он с отчётливой издёвкой, — шестнадцать тысяч годочков. Гнев вспыхнул в нём мгновенно. Он знал себя: бескомпромиссный, вспыльчивый, упрямый… Но комиссар не считал, что это плохие качества. Тьма создала его таким — не продавить, не переломать — как раз потому, что те, с кем так поступить можно, на его роль совершенно не подходили. Висега представил как следует порыву и кидается на Яргу. В том положении, что он находился, его очень удобно было бы бить головой о спинку кровати, например. Кровожадная мысль показалась сладкой, но в последнее время ему случалось выходить из себя так часто, что становилось даже как-то неудобно. — Чего ты хочешь от меня? — фыркнул он. — Ты видел, что было. Я не могу его учить, у меня на него аллергия! — Вот как? Да, с моей стороны было несколько наивно ожидать взрослого поведения от собственного комиссара, тысячелетиями управляющего нашей армией. Признаю ошибку, — Ярга чуть улыбнулся. Только он так мастерски владел иглами, которые впивались в его нервы. Даже мальчишка не дотягивал. — Он безнадёжен, — Висега ударил кулаком по столу. — Просто невыносимое самодовольство, неописуемая наглость, абсолютное отсутствие уважения! — Удивительно, примерно тоже самое мне сказал старейшина моего племени незадолго до того, как я оседлал Урускура, — ответил князь, сохраняя улыбку. Она, впрочем, давно не могла Висегу обмануть, он уже по взгляду умел определить серьёзен Ярга или нет. — В этом дело? В ностальгии? — фыркнул он, скрестив руки на груди. — Птенец напомнил вам давно минувшее, мой князь? — старательно копируя чужой тон, произнёс комиссар. — Что если и так? — хмыкнул Ярга, поднимаясь с постели. — Он напомнил его и тебе. — Чушь, — отрезал Висега. — Правда? — князь неспешно обошёл его кругом, напоминая хищника, выискивающего слабые места. — А я вот давно не видел, чтобы ты дрался с таким пылом. Таким… Энтузиазмом, — взмахнул рукой он. — Просто хотел поставить его на место, — буркнул комиссар. — Не обязательно приписывать всем моим действиям какой-то особый смысл. Ты видишь то, чего нет. — А что я вижу? — вкрадчиво поинтересовался Ярга. Висега не ответил ему и тогда князь продолжил: — Когда мы с тобой впервые встретились, первое, что сделали — подрались. А потом ещё раз. А потом ты украл у меня дракона и… — Это было давно. И никак с мальчишкой не связано, — отрезал он, ощущая, что щёки его посерели. Ярга втянул носом воздух и сжал его подбородок, заставляя смотреть на себя. — А теперь ты следуешь за мной из мира в мир, из битвы в битву, — возразить снова Висега не посмел. Это был уже другой Ярга, тёмный князь, взгляд которого прошивал его насквозь. — Ты обучишь его, моя пылающая ярость. Огранку некоторых драгоценных камней нельзя доверять кому попало. — Ладно, — тихо пробормотал он, ощущая себя неуютно. — Но извиняться я не собираюсь. Всё, что с ним случилось, он заслужил. — Я рад, что мы пришли к взаимопониманию, — ответил Ярга, и прижался губами к его лбу, заставив Висегу шумно вздохнуть. — Буду ждать результатов.

***

Полупустая миска с непрожёванным до конца куском мяса в центре поджидала его у двери. Салтега тяжело вздохнул, поднимая её с пола. Итак, предложение мира отвергли. Не удивительно, но разочаровывающе. Он занёс то, что осталось от шурка в комнату и бросил на столе, разматывая свиток, только что полученный от службы снабжения.

Скажи мне, Салтега, для чего я тут вообще руку напрягаю?! Чтобы ты мои предостережения читал и поступал с точностью да наоборот?! Паршивец, я просто в ярости. Вот до чего ты доводишь своего командира, что за проблемный ребёнок мне достался, о Великая Тьма!

Как ты себя чувствуешь? Всё зажило? Больше он тебя не ранил? Это уже слишком…

Это как нава надо было вывести из себя, Салтега?! Ты чем вообще думаешь?! Нет, не так, ты вообще думаешь?! Как я теперь должен спать, зная, что с тобой такие вещи происходят, совсем не жалеешь меня. Зачем я вообще тебя отпустил, сидел бы сейчас в целости и сохранности… Но за такое я бы тебя сам выпорол, ты учти! Каков наглец, я просто в шоке. Скоро стану седым из-за твоих выходок, как низшие. Это же надо…

Он отложил свиток в сторону и застонал. Потёр виски и прижал послание к груди, зажмурившись. Было почти физически больно от того, что это лишь символы на пергаменте, а не слова, озвученные для него Эйгой. Салтега взглянул на миску и поджал губы. Вот же заноза. Решительно поднявшись на ноги и оставив письмо на кровати, он направился к комнате Висеги и настойчиво забарабанил в дверь. — Комиссар. Ему никто не ответил, хотя он чувствовал, что Висега внутри. Не хочет открывать ему двери? Ладно. Пусть. Салтега вернулся в свою комнату и распахнул створки, оценивая свои шансы. Перемычка между окнами была тонкой, скорее декоративной, но на один раз её должно было хватить. Шумно вздохнув, он с некоторой опаской забрался на выступ, и, прижавшись спиной к стене, осторожно, бочком стал перебираться на другую сторону. Поверхность под ногами опасно затрещала, грозя вот-вот обвалиться. Салтега планировал просто постучать в окно, но в свете быстро увеличивающихся шансов упасть, решил, что приличиями придётся пожертвовать и выбил стекло, тут же заваливаясь в чужие покои с грохотом и звоном. Осколки пребольно впились в его спину, но он только тяжело вздохнул и замер, поймав ошеломлённый взгляд комиссара, застигнутого в врасплох. До этого момента ему не приходилось видеть Висегу с распущенными волосами, босым и в нижней рубахе. В общем, максимально не готового к переговорам. — Доброго вечера? — осторожно произнёс он. Комиссар, наконец, отмер, шок на его лице сменился яростью и Салтега только успел перекатиться, собирая новые осколки всем телом, но зато избегая встречи с чужой катаной. — Стойте! — Ты!.. — почти прорычал Висега, снова занося оружие. — Я хотел поговорить! — крикнул Салтега. Остриё вонзилось в считанных сантиметрах от его бока. — Вам самому не надоело?! — Да как ты смеешь вот так вламываться ко мне?! — разъярённо воскликнул комиссар. — Вы мне двери не открыли, — прошипел гарка, пытаясь подняться. — Я не люблю, когда меня игнорируют. — Зато, смотрю, быть нанизанным на мою катану тебе понравилось! Салтега умудрился встать на колено, когда Висега попытался снова вонзить клинок ему в живот. Он обхватил лезвие двумя руками, шипя от боли и, разумеется, раня ладони. — Я пришёл извиниться! — Разрушая мою комнату? — рявкнул комиссар, но сила, которую он прикладывал для того, чтобы преодолеть сопротивление Салтеги, вдруг уменьшилась. Он шумно вздохнул, стараясь не обращать внимания ни на жуткую боль в руках, ни на плечи и спину, усыпанные осколками. — Это не входило в план, — признался гарка, опустив голову. — Ну? Говори, раз уже влез, — раздражённо фыркнул Висега, никуда катану не убирая, но, по крайней мере, перестав давить на него. Салтега пробежался взглядом по его лицу и шумно вздохнул. Говорить то, что он собирался сказать, ощущалось почти физически больно. — Я не должен был… сравнивать вас с низшими. И проявлять к вам неуважение, — он угрюмо взглянул на комиссара, — хотя вы бросили меня одного в лесу истекать кровью, а потом вообще ухо мне откусили. — Да что ты! — злобно начал было Висега, но он постарался тут же его перебить. — Но я действительно хочу у вас учиться! — Салтега пронзительно взглянул на комиссара снизу вверх. — Я хочу исправить свой недостаток. Хочу быть полезным семье. И я знаю, что никто другой не сможет дать мне опыт, который можете дать вы. Висега поджал губы. Его строгое лицо казалось непроницаемым, но глаза, всматривающиеся в его собственные, выдали, что впервые за всё время его действительно слушали. — Нас уже нельзя исправить. Ни вас, ни меня. Я не вижу варианта, при котором между нами всегда был бы мир. Но я мог бы стараться, если бы постарались и вы. Я прошу вас. Не только как комиссара, но и как старшего брата. Научите меня. Он умолк, посерев от собственной речи. Разве это не было постыдно для гарки? Для нава в целом — умолять? А его слова так и звучали и потому он чувствовал себя униженным и хуже всего то, что унижение это происходило от него же. Было ли что-то, чего бы он не сделал ради достижения цели, не знал даже сам Салтега. Висега после продолжительного молчания фыркнул и убрал катану, заставив его облегчённо вздохнуть и опустить окровавленные руки. Теперь, когда ему не приходилось удерживать внимание на угрозе, основным ощущением осталась боль, и под её-то влиянием он встал не слишком-то устойчиво. — Завтра в том же месте, — произнёс Висега. — Выметайся. И позови кого-нибудь, чтобы он убрал этот бардак. — Да, комиссар, — тяжело вздохнул он и направился к дверям.

***

За шесть тысяч девятьсот девяносто семь лет до прибытия на Землю.

Салтега возвращался к себе покоцанный, но совершенно довольный собой. Рана на его щеке ещё кровоточила, а походка была не твёрдой, тем не менее, эти мелочи не могли уменьшить его радости от небрежно брошенного комиссаром «пойдёт». Он посетил купальню, сменил си’шэ и заплёл косу набок. Теперь ему частенько приходила идея укоротить их, просто чтобы посмотреть пойдёт ли ему. Надел перстень, проткнул иглой мочку уха, чтобы нацепить небольшую серьгу, отлитую в виде треугольника и нацепил заколку в виде пера из золотого берилла. Всё то время, что он провёл с первым арнатом, Салтега медленно, но верно приучал окружающих к такому себе, хотя его братья и не одобряли подобного излишества. Брайденга и Мирсга, с которыми он проводил больше всего времени, вообще перестали замечать его украшательство, Эрильга только неодобрительно покачивал головой и временами тяжело вздыхал. Но, конечно, оставались ещё старики, которые активно высказывали своё, между прочим, абсолютно непрошенное мнение. Закончив прихорашиваться, Салтега направился в лагерь. Он задолжал братьям несколько партеек в джи и теперь со спокойным сердцем мог заставить Брайденгу психовать из-за того, что ему никак не удавалось победить. — Вот и он. А мы уже решили, что комиссар тебя опять так отделал, что ты встать не можешь, — хмыкнул гарка, завидев его. — Тьма, не стой на солнце, мы слепнем от блеска твоих побрякушек, — проворчал Шахига, выкладывая на разлинованную доску перед собой резные фишки. — Дорогие мои братья, — покачал головой Салтега, мстительно улыбнувшись, — запомните это мгновение как момент, когда я решил, что сделаю вас обоих так унизительно, что вам захочется плакать. — Я молчал, — вскинул руки Мирсга. Он уселся рядом с Брайденгой, ожидая пока они с Шахигой закончат свою партию. У каждой фишки были свои узор и форма, каждая обладала определённым свойством. Комбинации фишек могли дать разнообразные эффекты, например, круглая голубоватая в руке Брая «река» и белая, вырезанная в форме чётырех слившихся кристаллов «холод» на несколько ходов замораживали три ближайшие расположенные на поле фишки Шахиги. Тот раздражённо цокнул языком и, обьединив «бурю» и «драконий жар», мало того, что растопил скованные льдом клетки, но ещё и вывел из игры «непроходимые джунгли» Брайденги. — Ши’раск, — выругался тот. — Ну погоди, я тебе устрою. — Ага. — Конечно. — Ты и в прошлый раз так говорил, — поддакнул Салтега, подперев щёку ладонью. — А потом додумался объединить «свирепого зверя» с «ядовитыми испарениями». — Я думал, это значит, что зверь будет выдыхать яд, а не что он отравится и умрёт, — застонал Брайденга. — Ну ошибся, ну с кем не бывает! — Ни с кем, кроме тебя, такого не бывает, — усмехнулся Шахига. — Сал, а это не твой цветочек там бежит? Салтега нахмурился и повернул голову. В самом деле, встревоженная Ай-ва бежала к нему, ловя недоуменные взгляды. Он поднялся на ноги, хмуро взглянув на любовницу. — Что случилось? — стреаталка вцепилась в его плечи и повисла на нём, тяжело дыша. Салтега прижал её к себе, закрывая от недовольного взгляда Брайденги — по мнению гарки спать с низшими было всё равно, что сношать животное. — Я не знаю, — наконец выдала Ай-ва, чуть отдышавшись. — Но лес кричит. Там, — она указала рукой в сторону. — Мы всё это слышим. Ваши не разрешают нам туда ходить, но… Но вам-то можно. Пожалуйста, пойдём. Что-то случилось. Салтега переглянулся с братьями. Шахига состроил жалобные глазки. — Может, хотя бы сначала доиграем? Я почти победил! — Ты что, не слышал? — обрадованно отозвался Брайденга, встав. — Надо идти. Лес кричит… А как это? — он повернул взглянул на Ай-ву. — Лес живой, — пояснила та, прижимаясь щекой к груди Салтеги. — Древо говорит с древом, листва шепчется с травами, а ветер разносит песни цветов. Это все знают. — Ну, если все знают, — едко произнёс Шахига, убирая фишки. — То, тогда, конечно. Пойдём. Ай-ва взяла его за руку и потянула за собой. Её тревога заставляла Салтегу хмурится. Будь это любой другой низший, он проявил бы равнодушие, но он следовал принципу — любая связь — это ответственность. Каким бы кратковременным ни был роман, пока он не завершён, он отвечает за безопасность своего партнёра. Так его учил Фрисга. Гарка, правда, сравнивал низших с прирученными животными, но это не существенные детали. — Просто интереса ради, — хмыкнул Мирсга, — если это так всех встревожило, почему никто не обратился с этим к князю? — Мы не знаем что это. Мы не можем подойти, нам нельзя. Лесу там и раньше было нехорошо… Но сейчас ему очень-очень страшно и он кричит… — Ай-ва шмыгнула носом и запрокинула голову, чтобы проморгаться. — Я боюсь вашего царя. Другие боятся вашего царя. Я подумала, вдруг мы сможем всё решить с вашей помощью. — Нет у нас никаких царей, — презрительно бросил Брайденга. — У нас князь. — Тише, брат. Едва ли они улавливают разницу, — гораздо более добродушно отозвался Шахига, отодвигая в сторону крупные листья, мешающие пройти. — Мы посмотрим, что можем сделать, — пообещал Салтега, взяв её за руку в качестве поддержки. — Расскажи нам подробнее. — Когда ваши только прибыли, — вздохнула Ай-ва, — часть леса отгородили. Нам запретили подходить. Те, кто пытались узнать, что там, были казнены, — сожаление сквозило в голосе низшей. — Что бы там ни происходило, природе это на пользу не идёт. Это похоже на… Угасание. Когда мой дедушка умирал, чувство было такое. Ты знаешь, что ничего не можешь с этим сделать и мучение длится и длится, а помочь никак не можешь. Но сейчас стало ещё хуже. Салтега пнул в сторону небольшой камень. Часть леса находится под запретом для низших. Чтобы ни находилось там, оно угнетает всё живое вокруг себя, а теперь и вовсе привело к какому-то обострению. — Цвет мой, тебе, скорее всего, придется остаться и подождать нас рядом с тем местом. Стреаталка посмотрела на него с ощутимым разочарованием. — Но я ведь буду с вами. — Это приказ князя. Или комиссара. Или советников. В любом случае, мы не станем нарушать его, чтобы провести тебя внутрь, — отрезал Мирсга. — К тому же, там может быть опасно, — подхватил Шахига, но куда как более дружелюбно. — Я не прощу себе, если такое прекрасное личико пострадает. Салтега сжал руку любовницы чуть сильнее и наступил ему на ногу. Гарка возмущенно глянул на него и закатил глаза. — Засранец. — Держи свою катану подальше от моих ножен, — хмыкнул он, вызвав смешок у Брайденги. — Твои ножны, брат мой, меня не интересуют, — отмахнулся Шахига. — Не отрицаю, что ты симпатичный, но… — Вы двое просто ужасны, — покачала головой Ай-ва. — Как мальчишки из моей родной деревни, которые только-только созрели. — Созрели? Может, выросли? — предположил Мирсга. — Нет, — низшая покачала головой. — Мои родичи созревают. Как нежановые плоды. — Я нежан садовый, пупырчатый, лиловый, — пробормотал гарка, убирая от лица ветки. — Чёртовы деревья. — Деревья ни в чём не виноваты, они пустили здесь корни задолго до вас, — фыркнула Ай-ва. — Вы просто грубияны, вот они вам и не помогают. — Как деревья могут нам помочь? — буркнул Брайденга. — Просто. Надо их попросить. Стреаталка отцепила его руку и подошла к ближайшему дереву. Под удивлёнными взглядами гарок, она обняла широкий ствол и что-то зашептала в самую кору. –… Ясно, — скептично выдал Шахига. — Все идём обниматься с деревьями. Брай, чур, обнимает вон-то бревно, — гарка указал на давно сваленный кем-то ствол ярукха. — Иди ты, — фыркнул Брайденга. — Между прочим… Что именно «между прочим» они так и не узнали, потому что Ай-ва резко отскочила от дерева. — Он согласен. Сейчас передаст всему остальному лесу и нас доведут до нужного места. Гарки все как один посмотрели на него с изрядной долей скептицизма, заставив почувствовать неловко. Салтега пожал плечами, не желая ни признавать, что слова низшей звучат как бред, ни поддерживать братьев в их насмешках над его партнёршей. По земле вдруг побежала дрожь. Он прижал к себе Ай-ву, чтобы помочь ей удержаться на ногах. — Что ты сделала? — терпеливо спросил он, в то время как Брайденга и Шахига похватали катаны, а Мирсга явно был готов ударить стреаталку заклинанием. — Попросила проводить нас, — бесхитростно выдала Ай-ва. — Смотрите. Она указала на деревья. Прямо на их глазах старый могучий бушул вытянул свои корни из земли, заставив их пооткрывать рты. Медленно неловко покачиваясь, древо двинулось куда-то в сторону, а вслед за ним двинулись и соседние. — Мать моя Тьма, — пробормотал Мирсга. — Они всегда так могли? — Конечно. Они же живые, — пожала плечами Ай-ва. — Просто они не любят двигаться и делают это очень редко. — А драться они умеют? — на всякий случай поинтересовался Брайденга, всё ещё не убирая катану. — Не знаю. Я их никогда о таком не просила. — И что? Теперь они будут следовать за нами? — уточнил Салтега. Ай-ва взглянула на него с укором. — Чем ты слушаешь? — ласково пожурила она, — Они не любят ходить. Но они согласились построиться так, чтобы нам было легче идти. В самом деле, достигнув определённого положения в пространстве, деревья переставали двигаться, хотя создаваемый их перемещениями шум не прекращался, а просто становился дальше и тише. Лес. Она перестроила для них весь лес. Салтега улыбнулся ей и притянув её ладонь к губам, поцеловал. Лично ему эта маленькая демонстрация силы очень даже пришлась по вкусу. — Прекрасно, дорогая. Сколько ещё в тебе секретов? Стреаталка покрылась нежным румянцем. — Меня сейчас стошнит, — сообщил Брайденга, недовольно глядя на них. — В другом месте миловаться будете. Пойдёмте, пока духи леса милостивы к нам. — Нет никаких духов леса, — не поняла Ай-ва. — Не обращай внимания, — попросил Салтега, приобняв её за талию. — Он шутит. Но в самом деле, неожиданно появившаяся тропа, организованная специально для них, позволила группе двигаться гораздо быстрее. Но не быстрее, чем если бы среди них не было низших, конечно, о чём ему всю дорогу напоминали раздражённые взгляды братьев. Однако он не чувствовал ничего странного или чужеродного. Они приближались к запретному месту, но Салтега не ощущал никакого дискомфорта. Даже скорее наоборот. — Ужасно, — вздохнула Ай-ва, привлекая их внимание к какому-то кусту. — Посмотрите. Ветки растения почернели и иссохли. Немногие оставшиеся на них листья росли странными, непропорциональными, непонятного буровато-серого цвета. Девушка легонько погладила куст и поджала губы. — Так не должно быть. Он ещё совсем молодой, а так истощён… И это, — она подняла с земли сухой серый лист, — это даже не болезнь. Он просто вырос таким, каким вырости не должен был. Запретная зона. Угнетающее воздействие. Мутации. Салтега нахмурился и взглянул на братьев. Разгадка практически вертелась у него на языке, но ему никак не удавалось поймать тень мелькнувшего подозрения. Они продолжили путь под причитания Ай-вы, забравшей с собой засохший лист. С каждым преодолённым метром угасание леса становилось всё более очевидным, пейзаж всё более безжизненным, а гарки — всё более напряжёнными. Наконец, отрицать очевидное стало невозможно. Энергия, буквально витающая в воздухе, ласкала кожу, тихий шёпот зазывал к себе. Брайденга хмуро взглянул на него через плечо. — Близко, — холодно произнёс он. К сожалению, гарка был прав. Лихорадочно размышляя, прикидывая варианты, Салтега позволил Ай-ве выйти немного вперёд, а затем ударил её по затылку. Девушка моментально обмякла и упала бы на землю, если бы он не подхватил её на руки. — Серьёзно? — приподнял бровь Шахига. — Или так, или нам бы пришлось её убить, — довольно резко ответил он, прижимая низшую к себе. — Что будем делать? — спросил Мирсга, прижавшись. — Вернёмся? — Да. Давайте оставим вот эту чудесную дорожку прямиком к Источнику без присмотра, никого не уведомив о том, что местные панику поднимают, — едко ответил Брайденга. — Сразу видно — светлый ум. — Вам не интересно, что происходит? — прервал ссору Салтега. — Я ни разу в сознательном возрасте не видел Источник. С ним, должно быть, что-то происходит, раз лес стал так реагировать. — Это не наше дело, — покачал головой Мирсга. — С Источником должны взаимодействовать советники. Лично я не горю желанием развоплотиться. Повисло тяжёлое молчание. Тьма созидающая, Тьма разрушающая. Все, конечно, слышали, что норов у Великой не сласть и предугадать, когда она будет милостива, а когда разгневается, нельзя. Первородная, необузданная, она давала жизнь, но она же и забирала. Тела погибших было принято возвращать ей, они растворялись в непроглядной черноте, чтобы однажды, как рассказывали им старшие, получить новую жизнь и новое имя. — Возьми Ай-ву, — наконец, решил Салтега, — и возвращайся в лагерь. Скажи Эрильге, что мы пошли дальше. — А что сказать твоей ненаглядной по поводу неожиданно появившейся у неё шишки на затылке? — спросил Мирсга, осторожно переняв у него драгоценную ношу. — Скажи… Дракон хвостом ударил, — он пожал плечами. — Стреатальцы с ними не контактировали никогда, стратегии их поведения им незнакомы. — Пф. Дракон хвостом ударил, — повторил Брайденга. — Это надо записать. Вот спросит комиссар, что это у Салтеги атаковать так плохо получается, а мы ему — да его ж просто дракон хвостом ударил, вот не исцелился до сих пор, бедняга. — Точно, — подхватил он, сжав плечо гарки, — вот Брайденга очередную партию проиграет, а мы такие — это его дракон хвостом ударил. По голове. До сих пор не исцелился, бедняга. И между прочим, Висега сказал, что у меня стало получаться гораздо лучше. — Так и сказал? — не поверил Шахига. — Сказал, что пойдёт. В переводе с его языка я большой молодец. — Ладно. Возвращайтесь скорее, — велел Мирсга, поудобнее перехватив низшую. Салтега проводил его взглядом, затем повернулся к остальным братьям. — Идём? — Угу. Без необходимости поддерживать Ай-ву он легко обогнал братьев, и, хитро взглянув на них, побежал. Шахига выдал возмущённое: «жульё!» — и устремился следом. Салтега в ответ ускорился, перепрыгнул большой камень, оставшийся посреди образованной отступившими деревьями дороги. — Двигаетесь как одна низшая. У неё не было ноги, — крикнул он, посмеиваясь. — Сейчас мы догоним и ноги не будет уже у тебя, — воскликнул Брайденга. Ответить он не успел — какой-то слабенький, но неожиданный аркан прилетел ему прямо в грудь и он повалился на спину, отлетев на несколько метров назад. Салтега поморщился от боли в груди, рядом с ним застыли настороженными статуями братья. — Что вы тут устроили? — недовольно спросил, очевидно, один из дежурных. — Другого места для игр не нашлось? — Никаких игр, — прохрипел Салтега, силясь сесть. — У нас тренировочная пробежка с соревновательными элементами для поддержания интереса. — Тьма, ты когда-нибудь затыкаешься? — Шахига несильно пнул его в ногу. — Мне ваши пререкания слушать не интересно, — дежурный скрестил руки на груди. — Вы периметр нарушили, пускай Саррага решает, что с вами делать. — Да ладно, — застонал Брайденга, — мы же ничего не сделали. Может просто отпустишь нас? — Я бы может и отпустил, но сигнальные чары накладывал не я, — гарка пожал плечами. — Так что поднимайте увечного с земли и бодренькой походочкой — за мной. — Эй, — возмутился Салтега, но на него никто не обратил внимания, только Шахига и Брайденга подхватили его под руки и буквально потащили за дежурным. — Кстати, что за Саррага? — Один из советников, — шепнул Шахига. — Так это же отлично. Заодно спросим у него насчёт Источника. — Идиот, — в один голос вздохнули гарки, разве что не отпустив его рук. И на том спасибо. Салтега лично не видел ничего критичного в том, что он поинтересуется происходящим, в конце концов, они не посторонние. — Советник, — дежурный уважительно склонил голову перед фигурой в балахоне. — Вот, поймал нарушителей. Саррага повернул к ним голову. Как и все, кто постоянно и близко взаимодействовал с Источником, он был изменённым. Золото его глаз не показывало ярость, а оставалось с ним всегда. Тёмно-серая кожа, покрытая наростами вызывала отвращение, которое Салтега старательно скрыл за любопытством. Когтистые пальцы скользнули по капюшону, а затем сбросили его с головы. — И что же понадобилось юным гаркам на запретной территории? — голос советника напомнил ему песок, скатывающийся подобно маленькой лавине вниз по дюне, увлекающей за собой всё больше и больше песчинок. — Вы знаете о тесной связи стреатальцев с природой, советник? — вместо ответа выдал Салтега, отцепив руку Шахиги от своего плеча. — Молодой, наглый и высокомерный, — Саррага подошёл ближе, разглядывая его. — Устраивает беспорядки и сбивает с пути остальных. Ты, должно быть, Салтега. Комиссаровы россказни, не иначе. — Да, это я, — он с вызовом взглянул в жёлтые глаза, но не нашёл никакого отклика. — Мы пришли, потому что к нам обратились местные. Он нарочно использовал множественную форму, чтобы снять ответственность с Ай-вы, и, братья, конечно, это заметили, но ни Шахига, ни Брайденга не стали его исправлять. — Стало быть, ты говоришь от лица этих… созданий? — с отчётливым отвращением спросил Саррага. — Нет, — качнул головой Салтега, — я беспокоюсь не за них, а за проблемы, которые они могут принести, если продолжить в том же духе. — О каких проблемах идёт речь? — Они чувствуют, — серьёзно произнёс он, упрямо глядя советнику в глаза, хотя это вызывало просто ужасный дискомфорт. — Их связь с лесом столь крепка, что каждое дерево в округе, каждый куст или травинка это, по сути, их шпион. И сейчас все хавумашцы, находящиеся достаточно близко ощущают… Что лес кричит. Это привлекает внимание. Саррага потёр крючковатыми пальцами подбородок. — И что с того? — изрёк советник. — Они ничего не смогут нам сделать. — Только что одна из низших проложила дорогу прямо к Источнику, просто попросив об этом лес, — заметил Брайденга. Гарка стойко вынес недовольный взгляд Салтеги. Спасибо, что хоть обошёлся без имён. — Мы не знаем, о чём ещё они могут просить. — В любом случае, неприятно быть застигнутыми в врасплох, — поддакнул Шахига. — Нам сказали, что они ощущают воздействие. Лес умирает. — В этом нет ничего необычного, — проворчал Саррага, — Тьма влияет на любой вид жизни рядом с собой. Не все и не всё имеет достаточно сил, чтобы выдерживать её концентрацию. — Да, но ведь сегодня что-то изменилось, не так ли? — уверенно рассудил Салтега. — До сих пор лес угасал тихо, как больной низший. А сегодня процесс ускорился. Стал болезненным. Почему? Саррага раздражённо дёрнул уголком рта, продемонстрировав клык. — Возвращайся к дежурству, — велел советник с интересом слушающему гарке, который привёл их сюда. Было видно, что ему любопытно, но возражать нав не стал, только тяжело вздохнул и зашагал прочь. — А вы идите за мной. Салтега переглянулся с братьями. Брайденга чувствовал в основном тревогу. Хотя ему нравилось участвовать вот в таких небольших приключениях, он совсем не был готов рисковать своим положением или каким-никаким одобрением комиссара. Шахига проявлял куда больше любопытства и наказаний боялся меньше, вероятно, потому, что многочисленные амурные авантюры и побеги из лагеря на свидания не всегда оказывались незамеченными. Они последовали за Саррагой и каждый следующий шаг ощущение присутствия нарастало. Сначала оно скорее манило их, воздух будто стал более густым, но это не мешало. Кожу начало слегка покалывать. Совсем немного погодя, по спине у него побежали мурашки, а в животе поселился неуютный холод. Он хотел идти дальше, его тянуло вперёд, за Саррагой, и в тоже время его охватил страх. У Салтеги не получалось рационализировать его, причин бояться не было, но дыхание его сбилось, а сердцебиение ускорилось. — Зачем они здесь? — без особых эмоций спросил другой советник, имени которого он не знал. — Пускай посмотрят, — так же пресно отозвался Саррага. Шахига вдруг ухватился за его локоть. Салтега не стал оборачиваться, но теперь он знал, что страх, испытываемый им, терзал и других. Он позволил брату спрятаться за ним, никак не комментируя это. — Это?.. — Хранилище, — пояснил Саррага. — Проще работать, когда есть какое-то пространственное ограничение. — Выглядит убого, — отстранённо подметил Салтега, разглядывая старое каменное строение, похожее на невысокую башню. — Внешнее не всегда совпадает с внутренним, — отрезал второй советник. — А камень подходит больше, чем дерево. Насколько быстро Тьма бы пожрала любую из хижин или аккуратных небольших домиков стреатальцев? От этой относительно безопасной мысли Салтега как-то незаметно для самого себя перешёл к мысли о том, как быстро бы она пожрала его? — Оставайтесь здесь, если не хотите встретить последствия, — велел Саррага, продолжив свой путь. — Сегодня особенный день, не будем омрачать его ненужными жертвами. Салтега взглянул на Шахигу. Тот пожал плечами. Брайденга неловко переступил с ноги на ногу, и всё они как-то незаметно сбились в кучу, словно это могло им помочь в случае, если что-то пойдёт не так. Они ощутили присутствие ещё одного нава и дружно повернули головы к ещё одному изменённому. Он проигнорировал их присутствие, выдав лишь сухое: «время». Саррага кивнул и накинул на уродливую голову капюшон. Затем советник чинно двинулся к башне. Салтега шумно сглотнул, сцепив руки в замок. Присутствие Источника в такой близости отзывалось во всём теле. У него даже мысли путались, не говоря уже о том, что дышать стало как-то тяжело, а кожа казалась такой чувствительной, что малейшее движение воздуха стало болезненным. Саррага открыл дверь. Это было всего лишь мгновение, но его поглотил ужас. Он застыл как изваяние, наблюдая, как чёрнота поглощает фигуру советника. Он был напуган до того, что если бы не прижимающийся к нему сзади Шахига, то он, возможно, упал бы из-за потери равновесия и ватных ног. Дверь закрылась. Другие советники в один голос стали зачитывать аркан, но слова не складывались в предложения из-за шума в его ушах. Он не мог распознать их речь, хотя это был его родной язык. Брайденга с силой вцепился в его руку, наконец, не выдержав отсутствия контакта. Салтега понимал какой-то ещё не захваченной паникой частью мозга, что это ничего не даст, что даже все втроём они были ничтожны перед силой, породившей их, но ложное утешение казалось лучше, чем вообще ничего. Что это было? Что происходило прямо сейчас перед его глазами? Он не понимал, и более того, чем дольше он стоял и смотрел, тем меньше в нём оставалось разумного. Ему захотелось убежать. Схватить в охапку братьев и броситься наутёк. Его собственный мозг говорил ему, что с ним произойдёт нечто ужасное, если он останется здесь ещё хотя бы на минуту, пялясь на хлипкую дверь — единственную преграду между ним и первородной Тьмой — под низкие голоса советников, гулко и бесцветно вторящих друг другу. «Вот почему он разрешил нам остаться», — понял Салтега. Никакие слова, никакие объяснения не внушили бы им того ужаса, что они испытывали на себе прямо сейчас. Это было не поощрение. Это было наказание. Он содрогнулся, когда дверь снова распахнулась. На мгновение ему захотелось умолять сородичей, чтобы это закончилось. Саррага вышел из башни не один. Иссохшие на вид руки крепко держали маленького черноволосого мальчика, глядящего на всех большими испуганными глазами. О. О. Салтега молчаливо глядел на Саррагу, передавшего маленького нава другому советнику, который укрыл ребёнка плотной чёрной тканью. Он осознал вдруг, что страх, охвативший его, не исчез полностью, но отступил — верно, разродившись, Тьма перестала давить на них с такой страшной силой. За его спиной раздался шумный вздох, но он не смог определить кому из гарок он принадлежал. Мальчик вдруг повернул к ним голову и посмотрел прямо на него. Салтега почувствовал, как сердце пропустило удар. Его охватил трепет, нежность, какой он не испытывал никогда даже к немногочисленным низшим, в которых безрассудно влюблялся. В тот момент Салтега твёрдо знал, что если понадобится, он убьёт за этого ребёнка, умрёт за этого ребёнка. За своего брата. Мальчик отвернулся и наваждение спало, хотя он всё ещё был шокирован тем, чему стал свидетелем. Саррага когтистым пальцем поддел маленький подбородок, заставляя только что воплотившегося нава смотреть на себя. Задумчиво хмыкнул и спустя несколько мгновений возвестил: — Илунга. Рожденный под взором звёзд. Салтега с трудом заставил себя отвести взгляд, переполнявших его эмоций было так много, что ему казалось, что ещё чуть-чуть и он взорвётся. Саррага оставил других советников хлопотать над ребёнком и неспешно направился к ним, явно позабавленный их вытянутыми лицами. — Ну. Остались у вас вопросы? — усмехнулся он, довольный собой и устроенным представлением. Впрочем, на самом деле, им не пришлось спрашивать. — Мы всегда понимаем, когда Тьма готова подарить нам ещё одного брата. Как любая мать, в такой день она требует к себе особого внимания… И заявляет о себе так, что не почувствовать невозможно. Один из нас заходит внутрь, оставшиеся читают аркан, поддерживая крепость тела, чтобы уменьшить вероятность неблагоприятного исхода. И вот, — Саррага указал на маленького нава, — сегодня Навь стала на одну стрелу сильнее. Салтега сглотнул, наконец, сумев развеять туман в голове. — В таком случае, — тихо произнёс он, — мы тем более должны озаботиться отсутствием посторонних вблизи Источника. Нет никаких гарантий, что внезапное появление низших не прервёт, скажем, чтения аркана. Или что при выходе вас не застанут врасплох с ребёнком на руках. Неужели вы готовы рисковать собой или, — он метнул взгляд на нововоплощённого, — что ещё хуже, рисковать им? Саррага помрачнел. — Воистину твой язык — оружие. Что ты предлагаешь? Мы не можем перенести Источник дальше от лагеря. Слишком большой риск. — Я не предлагаю переносить Источник. Я предлагаю выжечь лес, — отчеканил Салтега.