[002] «Маяк»

      — Алё? Это агент Крѝсталл.       Когда трубку подняли, по ту сторону звучала тишина, поэтому Рэйчел заговорила первой. Это обычное дело в их организации. Звонила она своему шефу, но ответить мог, например, его секретарь, поэтому она представилась.       — Агент Крѝсталл? — послышался голос её шефа, — Одну минутку.       Рэйчел потёрла уставшие глаза, вздыхая. Она на взводе со всей этой ситуации, со сломавшейся субмариной, с этим Себастьяном, будь он трижды проклят. То ли ещё будет?       К слову, шефом был её старший брат. И, несмотря на родственные связи, они говорили друг с другом в официально-деловом стиле, соблюдая субординацию. На работе, всё-таки, они не брат и сестра, а шеф и подчинённая.       Шеф, мистер Крѝсталл. Они с Рэйчел родом из одного и того же города и судьба у них сложилась похожим образом, однако между ними были кардинальные различия. Мистер Кристалл окончил школу с золотой медалью, а вскоре переехал учиться в Великобританию — он выиграл в международном конкурсе по английскому языку, благодаря чему ему выпала возможность учиться в соответствующей стране в качестве приза. Уже находясь в Великобритании, с помощью своего расчётливого и великого ума и знакомых мистеру Кристаллу удалось пробиться в МI6. Впрочем, с его навыками это неудивительно, там ему самое место.       Рэйчел не может похвастаться такими заманчивыми качествами. Школу она закончила с одной тройкой (по английскому в аттестате стоит твёрдая четвёрка), а после, сразу же после получения аттестата, собрала вещи и переехала к своему старшему брату, который уже два года как пускал свои корни в Великобритании. Он принял её в свой дом, так как отношения у них всегда были довольно тёплые для брата и сестры.       Чтобы не отставать, Рэйчел тоже продолжила обучаться — поступила в айти-колледж, потому что она считала, что программисты нынче востребованы, да и нравилась ей подобная специальность. Дружит с техникой. Ну, а как она оказалась в МI6 — вопрос с вполне очевидным ответом. Но всё же нельзя сказать, что Рэйчел устроилась на такую нелёгкую работу только благодаря связям. Нет, это не так. Без навыков программирования и приличной физподготовки её бы точно туда не взяли.       — Рэйчел, я здесь, — обратился к ней шеф на русском языке, вернувшись к телефону. Для них, как знающих родной язык, лучше общаться так во избежание недопониманий, — Где Вы? Ваша геолокация не отображается нигде! Мы все тут на ушах стоим.       — Шеф, у нас ЧП. Честно, я до сих пор под впечатлением и, возможно, в состоянии аффекта.       — Что случилось?       — Ситуация… субмарина вышла из строя, её вынесло у берегов Норвегии, остров Кинн, как показывает геолокация на телефоне. И ещё, я вернулась не одна.       — Так, подождите, я ввожу данные… — в трубке было слышно, как шеф яростно стучит по клавиатуре, видимо, записывая адрес, который указала Рэйчел, — Подождите, Вы не одна?       — Нет, шеф, — голос Рэйчел дрогнул. Она чувствовала нарастающее чувство вины и понимание, что теперь она столкнётся с последствиями той вольности, которую она допустила, встретив Себастьяна и решив помочь ему обрести свободу. А тем более… шеф. Он точно её отчитает за подобное, пусть не по телефону, но в живую точно. «Делаю то, что должно, а там будь, что будет,» — порешала Рэйчел, особенно когда пути назад уже давно как нет, — На заброшенном маяке, где мы были вынуждены остановиться до выяснения обстоятельств… Там сейчас находится… Агент Солас.       В трубке стало мертвецки тихо.       — Кто?.. — переспросил шеф, надеясь, что ему послышалось.       — Себастьян Солас, — Рэйчел заговорила тише на полтона, чтоб их разговор не могли подслушать чьи-либо любопытные уши, — Вы помните его, шеф. Три года назад он был ложно приговорён к смертной казни.       — Я… я помню, агент, — мистер Крѝсталл тяжело, вдумчиво вздохнул, убедившись в том, что он не ослышался.       — Выяснилось, что документы, подтверждающие, что приговор был приведён к исполнению, — фейк. Он сейчас не рядом, я ушла искать связь… - были и другие причины, почему Рэйчел ушла в город, но о них она скажет чуть позже, чтоб не сбивать с мысли ни себя, ни шефа, — Но у меня есть все доказательства того, что он жив. Ещё с «объекта» я отсылала Вам фотографии. Они должны были отправиться, как только я вошла в зону действия сети.       Шеф поверхностно слушал подробности того, как она встретила этого Себастьяна. Но шеф тут же вышел из состояния глубоких раздумий в озлобленном настроении.       — А какого чёрта Вы, агент, не обсудили это со штабом? Что за вольности?       Вот оно. По телу девушки прошлась лёгкая электрическая волна страха, волнения. Ну не возвращать же его обратно, в самом деле, шеф!       — Простите, шеф, я пыталась связаться с базой по рации, но это не представлялось возможным ввиду отсутствия подключения. Поэтому… допустила вольности. На то есть веская причина.       — Какая?!       — Солас готов оказать содействие в спецоперации. Он уже предоставил мне достаточно компромата на Urbanshade, и, можно сказать, что первая часть задания более, чем выполнена. И есть ещё кое-какое обстоятельство…       — Ну не томи же, — надрывался шеф.       В дальнейшем разговоре Рэйчел старалась дать как можно больше деталей в отношении Себастьяна и того, что с ним сделала организация Urbanshade. И закончила тем, что облик того бывшего агента описать на словах сложно, проще увидеть всё своими глазами. Во время её рассказа шеф крепко, лихорадочно держал телефонную трубку в запотевшей от волнения руке.       — Кто-то ещё знает об этом? — после непродолжительного молчания выдал мистер Кристалл.       — Нет, шеф.       — Хорошо, допустим. Вам… требуется медицинская помощь?       — Требуется. У Соласа после прибытия на поверхность сильно заболела голова. Вот ещё почему я выбралась в город. За медикаментами.       — А без медикаментов никак не обойтись? — перебил её шеф. Говорил он крайне обеспокоенным голосом, его нервозность была практически нескрываема. За медикаменты он волновался, видимо, потому что боялся, что это может не помочь Себастьяну, а навредить, что его нужно «брать исключительно живым».       — Никак: я бы сказала, он в критическом состоянии. Так что мне нужно поторопиться, шеф. Когда прибудет помощь?       — В течение суток, — сперва помолчав, видимо, просматривая базу данных на компьютере, пробубнил ответ мистер Кристалл, — Я уже направил по вашему адресу группу оперативников с медиками. Просто подождите.       — Есть, шеф.       — Слушайте меня внимательно, агент, — заговорил шеф со всей серьёзностью, которой только может обладать человек, — Не высовывайтесь без надобности. Особенно… С-соласа никто не должен видеть. И знать о нём, его состоянии и местонахождении тоже никому нельзя. Каким бы ни было его состояние, не обращайтесь за помощью к кому-либо, кроме штаба. Это приказ.       — Вас поняла, шеф. И ещё… Винс? — Девушка обращалась уже не к своему шефу, а к старшему брату. Винсенту Кристаллу.       — Что?       — Меня кроет… — так Рэйчел говорила о начинающемся неприятном периоде её психологического состояния.       — Кхм… — откашлялся мужчина, — Это из-за Соласа?       — Я не знаю.       — Он представляет для тебя опасность?       — Нет, — соврала Рэйчел, — Но настрой у него далеко не позитивный.       Мистер Кристалл протяжно вздохнул. Кажется, новость о воскресшем Себастьяне выбила его из колеи.       — Рэй… Просто… Дождись помощи… Потерпи… Ты же сильная, — шеф тяжело вздохнул, однако его тембр заметно смягчился, — Сделайте всё от вас зависящее, чтобы Urbanshade не обнаружили вас. Я сделаю всё, чтобы подмога пришла как можно скорее. Отписывайся, докладывай обстановку по мере возможности. И не забывай про сахар.       — Не забуду, Винс… Спасибо. Конец связи.       — Конец связи.       Рэйчел повесила трубку, после чего, не застревая на месте, помчалась в ближайшую аптеку.       На её карте лежало достаточно денег, чтобы хорошо закупиться. Кстати о карте, да, Себастьян вернул ей ту карту, которой она пыталась расплатиться за фонарик. «Ей нужнее». В первую очередь, она приобрела таблетки от головной боли, какие-то другие обезболивающие, жаропонижающие, и ещё таблетки для нормализации давления; а ещё седативные, которые прописывал ей врач. Предполагалось, что она выпьет их по возвращении домой, но раз уж так вышло, пришлось купить новую пачку, пока не стало совсем плохо.       Фонарик хорошо помог ей, пока она шла до города. Светить телефоном не очень хорошая идея, так как это жрёт заряд, каждый процент которого на вес золота. Единственное, Рэйчел всё время опасалась того, что посветит в темноту и луч фонаря попадёт на чёрного осьминога с белым лицом, который до жути ненавидит свет. Слава Богу, их Рэйчел не прихватила на субмарине. Они навсегда останутся в Hadal Blacksite.       Она задумалась над тем, как её брат, по совместительству шеф, был обеспокоен новостью о внезапном возвращении к жизни бывшего агента Соласа. Он прямо-таки был обескуражен. Ей показалось, он был в панике. Почему? Логично предположить, он опасается того, что он может разрушить всю репутацию МI6 и правительства, а дальше, что называется, «полетят головы». Может быть, есть какая-то другая причина его волнения. Может, это он от радости? Рэйчел помнит, что шеф был знаком с Себастьяном, какое-то время мистер Кристалл был и его шефом тоже. Но не до такой же степени, чтоб так реагировать на его возвращение? Он не такой эмоциональный.       Голова Рэйчел слишком уставшая для столь глубоких раздумий. Остановилась на том, что, вероятно, шеф просто не хочет, чтоб вместе с Себастьяном появились разного рода проблемы, неприятности. Юридическое воскрешение человека тоже такой себе геморрой. Да и считается ли он человеком теперь?       Ватные ноги понесли её в продуктовый магазин. Вот там она уже по большей части брала на себя: сок вишнёвый, содовую, упаковку сахара, пачку зефира; хлеб, печенье. Часть всего этого есть в её сухпайке, но сахар лишним для неё никогда не будет. Две бутылки воды ещё купила.       Рэйчел не уверена, можно ли Себастьяну есть те или иные продукты. Может, стоило захватить ему креветок? «Ладно, если что, в море рыбки себе наловит,» — с лёгкой издёвкой мыслила девушка. А вообще можно с ним и сухпайком поделиться, на двоих может быть и хватит. Да и нечего объедаться на ночь глядя.       Ещё ей нужно будет провести с ним беседу на тему того, есть ли у него какие-то иные планы на воле. И донести до его сведения, что куда-то сбегать, теряться и подобное ему же хуже, а не МI6. Рано или поздно его отыщут это раз, а ещё без помощи МI6 он никогда не вернётся к нормальной жизни на земле — это два. И ему небезопасно быть самому по себе. Хотя Рэйчел надеется, что он и сам всё понимает. Ну или поймёт.       Путь от города до маяка лежал длинный. Хотя городом это назвать можно лишь с натяжкой. Скорее, посёлок. Есть магазины, немного маленьких частных домов. Их стиль немного напоминает Данию… Рэйчел даже спустя пять лет спустя той трагедии в Дании помнит, какие там были дома, хотя и видела она их мельком.       В чужих окнах не горел свет, а местные фонари были крайне тусклыми, Луна и то ярче светила. Девушке всё время казалось, что за ней наблюдают, хотя она прекрасно знала, что в округе все спят, как никак время уже позднее, два часа ночи. Фармацевт в аптеке даже поинтересовалась, что это молодая девушка, ещё и в военной форме, делает в их захолустье в столь поздний час, одна. Девушка ответила коротко: она на учениях. Без лишних подробностей. Аптекарша бросила на неё странный взгляд и больше ни о чём её не спросила, будто встретилась с прокажённой. Агенту стало не по себе: вдруг она сказала что-то не так?       Остров Кинн был освещён только в населённой его части. За пределами города в основном царила кромешная тьма, какая обычно бывает ночью в безлюдных местах. Свет звёзд на небе и Луны не так уж и помогал, особенно когда их закрывали облака. Иногда, однако, на пути встречались палатки. И даже в них свет не горел, а костры дотлевали, угольки светились красным, неярким светом. «Неужели кому-то правда нравится устраивать кемпинг в такой мороз?» — подумала Рэйчел, потирая замёрзшие ладони. Она была в тактических перчатках, но и с ними пальцы подзамёрзли. Как там Себастьян себя чувствует… окоченел там небось. Рэйчел ускорила шаг.       В самом населённом пункте было довольно скудно, в местных магазинах только товары первой необходимости, ширпотреб, а хлеб и выпечку и вовсе разобрали. Немного домов, обособленных друг от друга, местами, где растаял лёд и снег, образовались большие грязные лужи, которые в говнодавах Рэйчел только и пересекать.       Это был не типичный остров, который привыкла представлять Рэйчел исходя из фильмов и стереотипов. Рельеф горный, с частыми подъёмами и спусками, всюду пустыри и поляны; немного деревьев лысых, поскольку весна только началась и они не успели обрасти листьями. Неоднократно Рэйчел натыкалась на кустарники, вернее, то, что от них осталось после зимы, на их острые веточки, которые, не будь она одета в плотную униформу, расцарапали бы ей всю кожу. Быть может днём, залитый солнцем, этот остров более привлекательный, нежели под жалким лучом фонарика.       Рэйчел бодренько преодолела весь путь, можно сказать, в своих раздумьях ей показалось, что она дошла до маяка быстрее, чем предполагалось. Да и она старалась идти быстрее, не забывая про то, что кое-кто нуждается в её помощи.       Да, на заброшках жить ей досель не доводилось. Мороз, нет воды, один сплошной дискомфорт. Хоть костёр разводи, лишь бы согреться.       Здание маяка имело цилиндрическую форму. Несмотря на свою заброшенность, внутри, как и снаружи, всё хорошо сохранилось. Ни одной проломленной или обвалившейся стены, окна пыльные, но не разбитые, двери не сняты с петель.       Она прошла вовнутрь, в главном зале никого не было. Либо Себастьян ещё наверху, в спальной комнате, либо он… Сбежал? Хотя казалось бы, зачем?       На первом этаже маяка было не так интересно: стол, стулья, пустые шкафчики. Удивительно, но древесная лестница чувствовала себя относительно хорошо. Пол был местами проломлен и весь захламлён песком, камушками, грязью и пылью. Ни одна лампочка не работала, что не удивительно. Сквозь пыльные окна был виден далёкий свет пароходов, бороздящих северное море, и мелькающий луч действительно работающего маяка на другом конце острова, который отсюда разглядеть можно только ночью, по свету.       На первом этаже есть пара комнат, одна из них — кладовка, а другая скорее не комната, а проход между помещениями. Всего у маяка было три этажа, а уже над третьим этажом — место, где должна светить огромная лампа, для которой это здание и возведено. На третьем этаже ничего нет, кроме окон, круглых стен и покрытого слоем засохшей соли с гнилью старая сдутая лодка, которая вообще непонятно каким образом оказалась аж на третьем этаже.       Поднявшись по лестнице, она не услышала никаких звуков, шумов. Неужто всё-таки убежал?       Спальная комната, в которой Рэйчел предложила остаться Себастьяну на время её отсутствия, представляла собой кривой планировки комнатку с высоким потолком, но узкую по длине, ширине. В ней было всего одно крохотное окошко, чтобы посмотреть в которое Рэйчел нужно пригнуться, а Себастьяну так вообще лечь. У западной стенки лежал старый матрас, накинутый тёплым, плотным, как дома у бабушки, одеялом в серо-синюю полосочку. Пыли, грязи очень много, как и везде.       Зайдя в спальню, Рэйчел застыла от стремительно растущего страха. Холодок припал ко лбу, когда она увидела Соласа, лежащего на матрасе, бездыханного. Она бы точно услышала его дыхание. Комната ведь маленькая…       Выругавшись, Рэйчел подлетела к матрасу, где лежал труп. Попутно она уже представляла, как будет отчитываться перед шефом, возможно ей предстоит посидеть в камере допросов и точно не следователем. Представляла и похороны. И также уже успела продумать, как делать дефибрилляцию в полевых условиях. Как в мультиках, утюгами. Да даже их тут нет, заброшка! Какое мед оборудование? У неё только обезболивающие и седативные, как это запустит сердце? Тогда… Нужно хотя бы проверить для начала, есть ли смысл его реанимировать.       Рэйчел потянулась к Соласу руками, чтобы перевернуть. И только она это сделала, иллиций на его голове мгновенно зажёгся, а голубые глаза распахнулись и осветили комнату.       — Руки прочь! — вскрикнул он, оттолкнув Рэйчел от себя. Не так сильно, чтоб она вообще улетела, но достаточно, чтоб тактильного контакта между ними больше не было.       Рэйчел шёпотом произносила по очереди все ругательные слова, которые знает, переводя дыхание после испуга. Она медленно моргала, про себя смеясь, до чего странная и неловкая ситуация вышла.       Дефибрилляция… Непрямой массаж сердца, да? Может, она просто не услышала его дыхание, вот и всё. Переполошилась без повода. Проспаться ей надо хорошенько.       — Извини, я думала, ты умер, — объяснилась Рэйчел, а голова уже кружилась от усталости и нервов.       — Хм. Опять? — Себастьян напомнил ей об их первом диалоге после пяти лет «разлуки». О том, что и Рэйчел, и все думали, что он мёртв. И тут опять. Юмор? Юмор.       Рэйчел отреагировала смущённой улыбкой. И тут же перестала улыбаться, вспомнив, что она до сих пор сидит вроде как на чужой постели.       Не переглянувшись, Рэйчел встала с неё и метнулась к двери, собираясь уходить.       — Как ты себя чувствуешь? — вдруг остановилась Рэйчел, таки вспомнив, зачем пришла.       — Головокружительно, сейчас сдохну от того, как мне хорошо, — Себастьян всё по-прежнему пребывает в сарказмах.       На пороге в комнату лежали пакеты с покупками. Рэйчел присела у одного и вытащила одну за другой пачки с медикаментами.       Вернувшись к его кровати, в этот раз взглядом «спрашивая разрешение на приближение к его Величеству», Рэйчел положила рядом с ним все таблетки. Все. При виде Соласа в любом моменте времени, отныне, она будет немного выходить из себя. Руки трясутся, чувствует себя неуютно, постоянно ощущает непроходящее напряжение рядом с ним. Рэйчел чувствует, что это взаимно, и это только подкрепляет в ней это заведомо неприятное отношение к Себастьяну и ломает самоуверенность. Так будет, пока не привыкнет к его новой сущности, которую она и раньше-то не особо хорошо знала. Хотя агент надеется, что и привыкать не придётся, и они расстанутся сразу же, как она передаст его в «надёжные руки».       — Так. Я дозвонилась шефу со своего телефона. Я рассказала ему о тебе, обо всём. Шеф сказал, что отряд с медпомощью приедет за нами в течение суток. Нужно ждать здесь. Пока их нет, вот, таблетки. Может помогут, — произносила Рэйчел сухо, практически безэмоционально, но на ней была немного грустная физиономия. Она стояла смирно, почти не шевелилась. Так и напрашивалось: «Вольно, солдат».       — Понятно, — коротко ответил Себастьян, но он явно хотел сказать что-то большее. И не говорил, зная, что «планы заранее не выдают, а то не сбудутся».       Рэйчел, однако, считала по его глазам, что он что-то затеял. Как ни в чём не бывало, Солас принялся просматривать то, что ему принёс агент. Тогда же она вспомнила про седативные, и только она потянулась, чтобы их выхватить, Себастьян уже держал их в руке.       — Эм, а это от чего? — спросил он, разглядывая описание к таблеткам. Рэйчел в миг выхватила пачку из его рук, прибрав её себе в карман.       — Это не тебе, — ответила Рэйчел так, чтобы и не сказать, что именно ей назначен этот препарат. Кажись, Себастьян не успел всё-таки прочесть, для чего они, и бросил укоризненный взгляд на Рэйчел. Ишь, женщина-загадка.       Честно, она бы с радостью бы уже ушла. Себастьян лежит на матрасе, его хвост, блин, по всей комнате, она стоит, мнётся, как попрошайка, брошенка. Неуютно. Но она помнила, что предстоит ещё один довольно серьёзный разговор.       — Солас, я ничего не говорю, но мне нужно сказать тебе кое-что, — начала Рэйчел. От настолько странного, неграмотного говора названный закатил глаза, это было понятно даже с отсутствием у него видимых зрачков.       Он снова потянулся за сигаретами в карман куртки. Рэйчел бы хотела почитать ему нотации о том, как это нежелательно в его состоянии… но задумалась, что и сама скоро закурит от всего мрака, происходящего вокруг.       — Мне жаль, но, как бы тебе того ни хотелось, полной свободы ты пока не получишь. Пожалуйста, пойми это. Ты…       — Ой, бля-ять… — Себастьян закатил глаза во второй раз. Рэйчел вздрогнула от перебившего её речь матерного слова, — Не утруждайся. Я знаю, как я выгляжу. И что на людях я не могу вот так гулять. Это ты хотела сказать?       Рэйчел нахмурила брови. Но держала себя в руках, старалась проявлять к нему снисходительность. Всё-таки, у него и так жизнь не сахар, да и голова раскалывается, кто будет любезничать на его месте? Ну, мог бы хотя бы не грубить. Она всё-таки пытается ему помочь.       Скорее всего, всё это объяснимо отсутствием между ними доверия — и со стороны Рэйчел, и со стороны Себастьяна. И оттого напряжение, вечная ссора. К сожалению, заполучить это доверие словами практически невозможно.       — Я рада, что ты всё понимаешь. Просто хотела убедиться, что ты ещё в своём уме, — пожала плечами девушка.       — Убедилась? — съязвил Солас, закуривая сигарету. Но тут же вздохнул, понимая, что перегибает палку.       — Да, полагаю, — Рэйчел подбиралась ближе к выходу из комнаты.       — Это хорошо… — Солас старательно минимализировал агрессию в своём тоне, что выходило относительно неплохо. Но всё же по его виду не скажешь, что он прям спокоен, добр.       На какое-то время Рэйчел зависла на одном месте, уйдя в свои мысли. Отследила, что с каждым вдохом сигареты Солас заметно успокаивается, и как будто по нему видно, когда головная боль усиливается, а когда ослабевает. И всё же от его иллиция исходит очень приятного оттенка свет. Такой… приятный глазу, вот именно. Есть свет такой, от которого глаза устают в самом буквальном смысле. А от этого наоборот, расслабляются. Может, на нём Рэйчел и залипла. А когда отлипла, про себя подумала: «Вот так рыбки и попадаются на приманку удильщика».       В целом вся эта бомжеватая атмосфера обрела некую романтичность. Не в любовном плане, а скорее эстетичном. Горький запах никотина, сочетаемый с ночным морским бризом, морозная свежесть в воздухе, тёплый огонёчек в крохотной комнате на одиноком заброшенном маяке вдали от общества, где только он и она. И ночь. Когда Рэйчел скрылась под водой было утро. Вернулась только поздней ночью.       Заглянула в телефон, чтобы посмотреть время и наличие новых сообщений. Судя по двум галочкам в мессенджере, шеф просмотрел присланные ею фотографии. На них была и лаборатория, и документы, и Себастьян, и тот странный компьютер… и всё, что может сфотографировать телефон. Телефон заряжен на 51 процент, это не плохо и не хорошо. Нужно быть экономнее.       Солас уже принял таблетки, которые дала ему Рэйчел. По сути, её миссия на сегодня выполнена и можно отправляться на заслуженный перерыв.       — Ты есть хочешь? — спросила она ненавязчиво, опасаясь, что получит в ответ очередную язву, грубость.       Себастьян устремил на неё свои неоново-голубые глаза, нахмурившись. Он уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать… как на всю комнату, как гром среди ясного неба, заурчал живот, решив ответить за него.       Волей случая напряжение между ними сразу ослабло. Рэйчел закрыла рот рукой, сдерживая смех, в то время как Себастьян, глупо улыбаясь, стряхивал с почти выкуренной сигареты пепел. Третьей, младшей рукой он погладил свой живот, из-за чего Рэйчел ещё больше захотелось смеяться.       — Ну, зато честно, — прокомментировала Рэйчел, на что Солас ответил лёгкой усмешкой, — Тогда я сейчас вернусь.       Смешно стало, вероятно, по большей части из-за того, как неожиданно и резко стало легче на душе. Такая нелепая ситуация привнесла лояльность в их взаимоотношения, что определённо послужит началу чего-то нового, хорошего. Наверное?       Агент спустилась вниз по лестнице, недоверчиво держась за поручни, прямиком к своему рюкзаку, который она положила под стол, чтобы не таскать его с собой в город. На спинку стула она повесила свой жилет, нашпигованный гранатами, патронами и прочим. Она всё подсвечивала фонариком, но в мыслях крутилось желание позвать Себастьяна, чтоб тот поработал лампочкой. За лакомое вознаграждение, разумеется. Но он ведь болен… Постельный режим должен быть соблюдён, и он быстрее пойдёт на поправку. Повозится с неудобным фонариком, ничего страшного.       Покопавшись в куче прихваченных документов, флешек и всего остального, что она утащила с лаборатории, она вытащила упакованный сухпаёк. Он рассчитан на одного человека, но на несколько приёмов пищи, а значит разделить его не будет проблемой.       — Итак, сегодня у нас… — разговаривала сама с собой девушка, прокручивая в руках бумажно-полиэтиленовую упаковку сухого пайка в поисках текста с меню, — Суп-пюре, мясо с бобами, тунец в майонезе…       Рэйчел читала вслух слова, за одно тренируя английское произношение, которое у неё и так ни к морскому чёрту.       «Состав дополнительного питания: батончики мюсли, пакетик с сухофруктами, печенье, шоколад, арахисовое масло. В качестве питья идут растворимый кофе, сухие сливки, чай в пакетиках, растворимый какао, сахар, энергетический напиток, а также спички, ложка, дезинфицирующие салфетки, жвачка, леденцы, таблетки для очищения воды, бумажные салфетки…»       Дочитав до конца, она услышала шорохи, доносящиеся с верхнего этажа. Она мельком повернулась, застав в лестничном пролёте Себастьяна, издалека наблюдающего за ней. Таблетки, кажись, подействовали, почувствовал себя лучше. Он скрестил две главные руки в груди, немного сгорбившись, вероятно, от холода.       — Не хочешь посветить мне? — обратилась она к нему, воспользовавшись случаем.       Медленно, не спеша, Солас пополз по лестнице вниз, так же с недоверием держась за поручни. Рэйчел выключила свой фонарик, когда появилось более адекватное освещение. Интересно… а его иллиций нагревается, когда светится?       Агент уже начинает мало помалу привыкать к Себастьяну, к его особенностям. Приходится привыкать. В какой-то мере они даже полезны, та же лампочка… во всём есть плюсы. Но минусов, конечно, гораздо больше в его ситуации. Рэйчел хотела спросить, каково ему в новом теле, лучше ли ему, чем раньше, или хуже, и насколько… Многие вопросы, реально интересующие людей, обычно бестактные.       Одну за другой Рэйчел вытаскивала из пакета упаковки с едой. Среди них был завёрнутый в серебристую фольгу пакет с супом, на котором была отметка с рыжим текстом «тыква».       — М… — сморщилась девушка, отложив суп в сторону. Что-что, а вот тыкву она просто терпеть не может, — Это твоё будет.       Себастьян наклонился и рассмотрел пододвинутый к нему пакет. Краем глаза она заметила, что тот тоже сморщился при виде тыквенной отметки.       — Тебе же… можно такое есть? — спросила Рэйчел мягким голосом.       Она боялась, как бы она не траванула его от незнания. Кто знает, может, с его «новым телом» появились и какие-то особенности в питании?       — Не запрещено, — фыркнул Себастьян с досадой. Как будто не рад, что наконец поест. По идее с голодухи и не такое покажется деликатесом. Подумаешь, тыковка.       — А это моё, — довольно улыбаясь, Рэйчел придвинула к себе пакет с тунцом в майонезе. Также она присвоила себе всё сладкое из дополнительного питания.       Её «ужин» с виду выглядел больше, чем у Соласа, но на деле его был куда сытнее, ведь он не состоял из всяких батончиков и леденцов, а из супа и мяса. Их обоих устроил такой расклад, слава Богу, за еду не подрались.       Процесс разогрева был довольно специфичным для человека, который до этого никогда не имел дело с едой быстрого приготовления. Для того, чтобы разогреть суп, нужно было достать его высушенную часть из упаковки, ту, что в пластиковой тарелке. На дне упаковочного пакета приготовлена небольшая белая подушечка, которая как раз и будет разогревателем. Её нужно залить водой, затем накрыть тарелкой с супом и ждать. Упаковка начнёт дымиться, так как в той подушке начнётся химическая реакция с выделением тепла. Так пища и подогреется за десять минут так, что ещё остужать придётся. Аналогично со всеми остальными упаковками еды.       — Ну что? Съедобно? — поинтересовалась Рэйчел, наблюдая, как Себастьян поедает ненавистный ей (или даже им обоим) суп, с трудом орудуя пластиковыми приборами большими из-за мутации руками.       — У меня снова голова заболела, — вздохнул он, доев последнюю ложку.       — Потерпи… ешь, главное, и выздоровеешь, — успокаивала она его, как маленького ребёнка. Тот увёл взгляд куда-то в сторону, — А можно вопрос?       — …Ну попробуй.       — А как ты… ну… что ты ел там всё это время? — Рэйчел имела некоторые предположения на этот счёт, например, что в той лаборатории могла остаться какая-то еда, разумеется… или та же рыбка в море, которую можно отловить при желании.       Себастьян вопросительно посмотрел на неё, искра вспыхнула в его голубых глазах.       — Трупы, — ответил он сурово. Рэйчел перестала есть и с ужасом уставилась на удильщика, у которого зловеще замерцал иллиций, — Людей поубивали. Они издевались над нами… а потом настала наша очередь.       В тени его лицо обрело черты морского монстра. Агент уже с трудом могла разглядеть его прежние, человеческие черты, вместо них остался лишь её ночной кошмар. Когда он говорил, Рэйчел видела его острые, как у акулы, зубы, добавляющие ему чудовищности.       И всё же недостаточно правдоподобно, чтобы напугать Рэйчел до поседения.       — Ну и как, вкусненько? — вытирая рот салфеткой, невозмутимо продолжила она разговор.       Поняв, что его раскусили, Себастьян широко улыбнулся, спрятав жуткий оскал за дурацкой улыбкой, и его иллиций снова светил ровным, тёплым светом, вовсе не страшным.       — Явно не хуже этого супа, — ответил он с игривостью.                    Рация всё ещё отказывалась возвращаться из мира мёртвых. Рэйчел и разбирала её, и собирала обратно, и батарейки шерудила — ничего не помогало. Себастьян предположил, что дело в его шифраторе — крупная махина у него на спине, закреплённая как рюкзак или как у улитки раковина. Этот причудливый аппарат имел несколько разъёмов, зелёных лампочек и довольно большое вентиляционное отверстие на вершине. В целом напоминает такой себе переносной компьютер. И выполняет он функцию глушителя. То есть в пределах такого-то радиуса не работают радио, сотовая связь, и рации в том числе. Рэйчел предложила отключить этот шифратор, но Себастьян наотрез отказался: Urbanshade могут определить его местоположение. В недоумении агент лишь пожала плечами, будучи слишком слабой и уставшей, чтобы спорить.       Однако не такое уж и плохое место выбрала судьба для выброса субмарины. Берег моря, безлюдье, старый маяк, уединение с природой. И в воздухе не чувствуются городские запахи, вроде выхлопных газов, угля, котельных, мусора — всё это перебивается солёным, свежим морским воздухом. Так и чувствуешь, как очищается организм.       Рэйчел смотрела в даль Атлантического океана и представляла, что где-то там, в конторе МI6, происходит неистовая свистопляска. Позвонить тем, вызвать тех, подготовить то-то, то-то… Она думает, они сейчас ещё и обзванивают всех родственников Соласа, которые думают, что он давно не жилец. Агент не знает его родственников, но точно знает, что они есть. Были, по крайней мере, пять лет назад. Или не обзванивают? Наверное, будет логичнее повременить с подобными новостями. Лучше для начала «раздобыть» самого Себастьяна, доставить его в безопасное место, а уж потом «радовать» семью.       Агент отправила Соласа отсыпаться на второй этаж, сославшись на его неудовлетворительное состояние. Сама осталась караулить.       Где-то час может она продержалась в сознании, то сидя на стуле и обнимая себя, чтоб согреться, то делая обход по зданию, чтобы взбодриться. Непринятая вовремя таблетка уже давала о себе знать в виде накатившего чувство усиливающейся тоски, как тяжёлый груз валящий её на землю. Похоже на лень, но нездоровую, неестественную. И мысли всякие лезут… отвлекающие, досаждающие. И не скрыться от них нигде, лишь в шуме морского прибоя.       Рэйчел походила немного по берегу, привыкнув к темноте. Прохладный ветер вымораживал щёки и все остальные открытые части кожи. Губы обветрились, а бальзама нет под рукой. Пахло водорослями, они были раскиданы сухими, завонявшими кучами по всему берегу. Где-то там стоит их субмарина, в абсолютно нерабочем состоянии. В небе изредка показываются мерцающие звёздочки. Рэйчел даже смогла разглядеть спутник, пролетающий над планетой. Для полного умиротворения не хватало только горячего кофе или глинтвейна. Быстро замёрзнув на свежем воздухе, девушка поспешила вернуться в здание маяка, где ветер не сможет её достать.       Во второй раз за ночь она сделала обход по зданию, уже совсем не подсвечивая фонариком. Спальная комната была открыта, Рэйчел могла видеть, что Себастьян, как и предполагалось, лежит на матрасе, спит, обняв себя всеми тремя руками. Да, холодрыга конечно нещадная, но во сне телу свойственно согреваться.       И она вновь не услышала его дыхания, даже подойдя к самому матрасу. Может, это тоже прикол его нового тела? Где-то Рэйчел слышала, что некоторые люди перестают дышать во сне, хотя всё ещё живы. По редким телодвижениям было понятно, что он жив, тем более, что иногда всё же дыхание едва прослеживалось. «Курить меньше надо,» — хотела она сказать ему, спящему. Странно всё это. Куда страннее посреди ночи стоять над спящим и следить за тем, как он дышит.       Обойдя всё здание, Рэйчел вернулась на первый этаж. Она бы сидела там до самого утра и ждала машины МI6, попивая содовую, но сон сразил её наповал. В таком спокойном, тёмном месте, укутанная в тёплую куртку, сытая, сон так и прёт.       Рэйчел сидела за столом и смотрела в мутное окно, когда сон окончательно её одолел.       — Просыпайся, — низким голосом приказал ей Себастьян, нависая над ней грозной скалой.       Только Рэйчел подняла голову, её схватили за шиворот, почти за волосы, и резко подняли со стула. Она даже пикнуть не успела, как её потащили в сторону окна рядом с лестницей.       Слипшимися, сонными глазами Рэйчел уставилась в окно, к которому её притащил Себастьян. Она пыталась оторвать его руки от себя, ей ведь тоже нужно личное пространство. Да и к чему вся эта… Подождите, это машины стоят?       — Это ведь не МI6, правильно я понимаю? — чуть ли не рычал Солас, пихая её ближе к окну, как кота, который наследил в неположенном месте.       За окном виднелось, что здание маяка окружило несколько чёрных внедорожников. Рэйчел пригляделась и не увидела логотипов, символик своей организации. Вместо этого она видела символы, похожие на пентаграммы…       Как у Urbanshade.       Её глаза округлились от осознания, в какой ситуации они оказались. Засада. Как Urbanshade узнали их местоположение???       — Шефу звонила, говоришь?! — Себастьян швырнул её в противоположную стену, стараясь не кричать, как бы ни хотелось.       Почему он так зол… Видимо, думает, что Рэйчел решила его сдать, и вся эта спецоперация — обман.       — Солас, я клянусь, я тут не причём! — также стараясь быть тише, умоляла его Рэйчел, но уже видела, как тот достаёт ружьё. Избавиться от «предателя», — Солас, послушай!       Со всей силы он ударил Рэйчел по голове, в темноте да спросонья она не смогла достойно увернуться. На месте удара Рэйчел нащупала кровь. Едва держась в сознании, она отползла в сторону, глазами пытаясь найти хоть что-то, чем можно отбиваться.       — А я ведь почти поверил тебе, сука, — горячо выругался Себастьян, наставив уже заряженное оружие на Рэйчел.       — Подожди, Солас, это не я, — утверждала Рэйчел, подняв руки вверх, пытаясь успокоить его и вернуть к себе доверие, — Я клянусь, я не знаю, как они нас нашли.       — Заткнись, — шипел Солас, оскалившись, — Я не верю ни единому твоему слову.       До них донёсся звук открытой двери. Себастьян продолжал держать оружие по направлению к Рэйчел, но и так было уже понятно, что стрелять в неё он вряд ли будет, лучше потратить патроны на «цель посерьёзнее», да и шум лишний создавать только привлечёт ненужное внимание.       Девушка привстала и открыла комнату позади неё. Она небольшая, задействуется как кладовая и по идее должна быть заставлена стеллажами, шкафами, но они, разрушенные в палочки, лежали снаружи комнаты на полу. Солас отвлёкся от шумов со стороны дверей и снова смотрел на Рэйчел, держа на мушке.       Рэйчел безмолвно махнула рукой, подзывая его к себе, в укрытие. В её глазах горело искренние тревога и страх, ведь если Себастьян продолжит стоять на месте, его немедленно прикончат, а время на размышление утекает, остаются ничтожные секунды. И задание будет провалено.       Может быть и не совсем беззвучно, Солас всё же подполз к спасительной комнате, и только его хвостовой плавник оказался за её порогом, агент закрыла дверь. Им невероятно повезло, если их не услышали.       Темнота, тесная комната, и это всё вкупе с наваждением и страхом. И опасностью, исходящей отовсюду. Рэйчел пыталась своим невыспавшимся и взбудораженным умом сообразить, как им выбираться отсюда. В общей сложности машин там около четырёх. В каждой от четырёх человек точно. Получается, минимум 16 человек. Против двух.       Так как места было маловато, впритык, они не могли не толкаться, пытаясь отстраниться друг от друга. Но услышали они шаги прямо там, где несколько секунд назад стоял Себастьян, и тут же прекратили всякое шевеление.       Они замерли, как вкопанные, и перестали дышать до тех пор, пока шаги не утихли за углом. Едва прислонившись щекой к груди Себастьяна, она могла отчётливо слышать, как его сердце отбивает марш в ускоренном темпе. Она пыталась успокоиться, чтоб у самой сердце не ошалело. Получилось ли? Нет.       Когда стало относительно тихо, Рэйчел начала второпях копаться в своих карманах, чтобы найти гранаты… но они все лежали в тактическом жилете, а он висел на спинке стула… из оружия у неё только пистолет в кобуре, но он здесь вряд ли как-то поможет.       Словно прочитав её мысли, Себастьян в темноте нащупал её руку и положил в неё гранату. Её же гранату. Которую он вытащил у неё из жилета, пока та не видела. Наверное, пока они готовили «ужин»…       Выяснение отношений агент отложила на потом. Можно сказать, проявила оптимизм, в том плане, что это «потом» по её мнению настанет, несмотря на всю плачевность их ситуации.       Тем не менее, он помогает ей. Видимо её поведение очень не похоже на вражеское. Значит, лучше союзничать.       Рэйчел тихо приоткрыла дверь. Себастьян тут же схватил её плечо, одёрнув от двери, не позволив ей выйти. И тут как тут из-за угла вышла вторая группа перехвата. Через тонкую щель Рэйчел видела, что они были вооружены до зубов.       Со всех сил пытаясь не поддаваться панике, агент продумывала план отступления. Как им, вдвоём, зарубить шестнадцатерых… задача, которую ей предстоит решить здесь и сейчас. Либо уже нигде и никогда.       Когда они прошли вслед за первой группой, проигнорировав кладовую, видимо, решив, что для их «цели» эта комнатка слишком маленькая и она не будет там прятаться. Только они оказались за углом, Себастьян разжал её плечо, давая добро на дальнейшие действия. Он заподозрил, что она собирается сделать.       Выдернув чеку, Рэйчел живенько бросила её в след солдатам, не выходя из кладовой полностью. Стук от падения гранаты был слышен, этого было не избежать. Но взорвалась она раньше, чем оперативники успели сообразить, что к чему. Далее Рэйчел, вытащив свой единственный глок, выскочила из кладовой на место взрыва.       Комната была до отказа заполнена дымом, поднявшимся из недр маяка. Солнце уже начинало подниматься над горизонтом, так что нельзя сказать, что была кромешная тьма, как пару часов назад. Скорее, сумеречное освещение, крайне тусклое, но лучше, чем вообще ничего.       Почти наощупь Рэйчел отыскала труп одного из наёмников и перехватила его автомат. Им отстреливаться куда удобнее, нежели глоком. Сзади неё раздался ещё один громкий выстрел — это было ружьё Себастьяна. Затем труп мужчины свалился на пол прямо за её спиной. Его голова, даже через шлем, была размозжена в кашу, так, что Рэй могла учуять запах серого вещества его недавно работающего мозга.       Агент, проигнорировав кучу трупов, действовала практически на инстинктах, чтобы выжить самой и помочь выжить Соласу. Своему подопечному. Может быть, объективно его жизнь сейчас более важна, чем её. Высший приоритет. Она всучила ему автомат, жестами указывая ему на кладовую, чтоб он стрелял оттуда, как из безопасного места, укрытия. А себе она взяла автомат того оперативника с размозжённой черепной коробкой.       Ей было жаль его только за то, что он был так молод, а уже ступил на путь зла. «Напрасно старушка ждёт сына домой..» — вспомнилась ей одна грустная песня. Она не помнит, откуда она её знает… а знает наизусть ведь. И о как же часто она приходит на ум, когда она становится свидетелем, а то и причиной чьей-то смерти.       Ей не должно быть жаль, она это понимает. Рэйчел было очень тяжело пережить её самое первое убийство. Брат вдалбливал ей, что она действует во благо, и смерть этого человека пойдёт ей плюсиком в карму.       «Напрасно старушка ждёт сына домой; ей скажут — она зарыдает…»       Из-за угла донеслись вопли солдат и их громоздкие шаги. Рэйчел тут же спряталась за стеной, открыв огонь на поражение. От выстрелов, людских воплей, шума треска стекла и отваливающейся штукатурки заложило уши.       Ещё живой солдат, которого контузила брошенная ею граната, попытался повалить её на землю. Его перчатки из грубой ткани крепко сжали её шею, да так больно, что аж в глазах потемнело. Рэйчел стукнула его через локоть, но ему было плевать, ведь он в плотной экипировке, удары ему ни по чём. Вынув кинжал из кармана в штанах, она всадила его ему сначала в руку, чтобы тот ослабил хват, а затем в шею, вскрыв хлещущую кровью артерию. Не думая ни о чём в тот момент, кроме как «Выжить. Выжить. Выжить», Рэйчел продолжала отстреливаться по надвигающимся солдатам.       Они были одеты в чёрное обмундирование. У них была символика Urbanshade на плечах, шлемах. Их лица были скрыты под тканевой маской, а глаза — под очками ночного видения. Все они — люди, чьи-то дети, а возможно и родители, кого-то из них ждут дома. Один за другим они падали на пол. Рэйчел изо всех сил старалась искоренить в себе всякую жалость.       Прячась, она заползала в дальнюю часть первого этажа. Там было совсем небезопасно, Рэйчел легко можно было пристрелить из окна. Сквозь дробь выстрелов она расслышала неистовые вопли из комнаты с засадой Себастьяна. Её сердце сжалось в тот миг… если с Соласом что-то случится, ей придётся очень несладко.       По сути солдаты загоняли её в угол, как-то существо в подводной лаборатории, надвигались на неё чёрным, смертоносным облаком. Не исключено, что хотя бы одна пуля попала в девушку. И точно попала в её шлем, защитный жилет — она это сразу почувствовала, жгучая боль в районе попадания. Она пыталась закрываться досками от старых стеллажей, которые валялись на полу. И молилась, чтобы никто не догадался пристрелить её из окна.       Оглушительный хлопок от взрыва гранаты раздался по комнате, заставив содрогнуться словно весь мир сразу. Рэйчел потеряла сознание на пару секунд, а проснувшись почувствовала, как кровь пошла носом. Голова болела… со страшной силой. В ушах застыл звон, с каждой секундой становившийся громче. С трудом, оглохшая, она приподнялась на локти и направила автомат в воздух, продолжая отстреливаться по невидимым ею целям. Пока она не потеряла сознание во второй раз.       «Только бы он выжил…» — кружилась в голове мысль. Кончиками пальцев она чувствовала щебёнку, на которой лежало её тело, кровоточащим носом она смутно ощущала запах металла, пыли и взрывчатки.       Время замедлилось, захотелось спать. Было так тихо… но совершенно неспокойно. Агент взяла все оставшиеся силы воедино и поднялась сначала на локти, затем на колени, пока не встала на ноги полноценно. Держась за стену, она держала автомат направленным в дым, который уже начал потихоньку рассеиваться.       Полуживой солдат, укрывшийся за стеной, выстрелил в неё. Промазал, пуля пролетела прям над её левым ухом. Девушка сразу пристрелила его, уже без промаха. Хоть и руки тряслись тогда, как у заядлого алкоголика.       Двое солдат вбежали в помещение, заставив Рэйчел вжаться в стену от испуга. Она даже не слышала, как они подобрались к комнате. В ту же секунду, как они забежали, за ними следом залетел с бешенной скоростью Себастьян, схватив обоих за воротниковую часть жилетов. Одного он впечатал в стену, другого схватил руками и крепко сдавил. Солдат заверещал от резкой боли, и крик его прекратился лишь тогда, когда голова была оторвана от туловища.       Через мутный обзор в задымлённом помещении Рэйчел смотрела на всё это с округлёнными, покрасневшими глазами. Ярость, с которой Солас разорвал человека… а затем прикончил и второго, которого до этого отшвырнул в стену… У него явно переизбыток агрессии. Это было понятно ещё до «рейда», но сейчас… на это даже смотреть страшно, не только с точки зрения того, что он кому-то оторвал голову. Но и с того, что он при этом чувствовал. Что творится в его душе, что он с такой лёгкостью и бессердечностью рвёт и мечет солдат Urbanshade.       После смерти этих двоих мир, кажись, уравновесился. Как после шторма настал штиль. Вернулся слух, хотя в ушах всё ещё звенело. Кровь до сих пор текла из носа, девушка стёрла её рукавом.       В любом случае, дрожь в руках от нескончаемых выстрелов автомата прекратилась только когда на них упал свет воспрянувшего Солнца за окном. Рэйчел сразу ощутила тепло от его лучей. До этого боялась, что в этом окне покажется смерть с автоматом, а в конце концов в него заглянуло лишь утреннее Солнце.       Сколько человек по итогу им пришлось убить? Страшно подумать. Поэтому лучше не думать вообще сейчас, а действовать.       Себастьян взял Рэйчел за запястье и вывел из здания маяка, попутно захватив её тактический рюкзак, в котором лежал весь компромат.       Они живо проскочили мимо внедорожников Urbanshade. Машины… как они приехали на остров? Возможно, блокпосты Urbanshade окружают всё северное море, в котором располагается зона Лет-Ванд. Логичное предположение… как бы тот короткий разговор Рэйчел с аптекаршей не послужил для Urbanshade наводкой об их местонахождении.       Только выйдя из здания маяка Рэйчел начала чувствовать себя нехорошо. Вероятно, она ранена, но лучше позаботиться об этом на более безопасном расстоянии от места, где только что прошёл рейд. Себастьян полз впереди неё, прикрывая глаза руками, прячась от солнечных лучей. Слишком ярко?       Несмотря на то, что вместо ног у него теперь огромный, длиннющий и широченный хвост, которым, наверное, и гвоздь забить можно, Себастьян ловко передвигался, ломая под собой колючие кустарники, совершенно не обращая на них внимания.       Нужно будет одолжить у него пару таблеток от головной боли…       — Дай, помогу, — Себастьян аккуратно выхватил из рук Рэйчел ватку со спиртом.       Рэйчел держалась и мужественно не шипела от каждого прикосновения ватки к ушибленному месту. Хорошо, в её мини-аптечке был пузырёк с этанолом.       Девушка чувствовала себя крайне истощённо. Ей ведь практически не удалось поспать. Себастьяну, наверно, тоже. Ещё этот рейд…       Он… дезинфицирует её ранения? Помимо раны от удара ружьём по голове на ней почти не было ран, скорее серьёзные ушибы, которые и сами могут зажить. Рэйчел отделалась сильным эмоционально-ментальным потрясением. Шестнадцать на двух… это жёстко. Но они справились.       Себастьян тоже был почти не ранен. Одна пуля всё же проскочила ему в хвост, и пока единственное, что они могут с этим сделать — забинтовать и дождаться, когда ему смогут оказать медицинскую помощь уже нормальные врачи. Рэйчел не знает, как он в душе себя чувствует после рейда, но полагает, что сносно.       Они далеко ушли от маяка, но не с острова. А значит им явно стоит спрятаться где-то в очень укромном месте, пока не поспеет подмога. Рэйчел попробовала позвонить шефу, но связь была… дряная. По крайней мере, она оставила голосовое сообщение.       Рэйчел взглянула Себастьяну в глаза, которые были сосредоточены на том, чтобы обеззаразить ранение на её голове, которое он сам же и нанёс. Крови, судя по ватке, предостаточно — будет шрам.       Солас нахмурен, пытается делать всё хорошо и безболезненно, и Рэйчел думает, он раскаивается таким образом. За то, что поднял руку на даму. Но она совсем не винит его: будь она на его месте, она бы убила вообще.       Серьёзно, то, как оно выглядело в его глазах: пять лет сидел в заточении в подводной лаборатории, потом пришёл агент МI6, старая знакомая, забрала на поверхность на субмарине, обещая помочь, потом субмарина странным образом оказалась не в Великобритании, как планировалось, а в Норвегии, а под ночь вместо спасательной бригады приезжает наряд Urbanshade. Все стрелки точно указывали на Рэйчел, хоть она и в самом деле оказалась не при чём.       Они столкнулись взглядами, замерев на месте, понимая, что что-то произошло. Так, случайно, они заглянули друг другу в души, перед глазами пронеслись все их совместные воспоминания, остановившись на том, где они сейчас. Они как будто… Заново познакомились.       Изучающе, Себастьян смотрел в глаза агента так, будто читал книгу. Неотрывно, внимательно. Как и Рэйчел. Внутри неё стало то невообразимо больно, то неописуемо приятно. Скорее, больно. Но она так и не поняла этого. Всему телу стало «блаженно неуютно», окутывал «приятный дискомфорт», эти несочетаемые описания как ничто другое подходили под то, что она чувствовала, глядя на Себастьяна, ощущая, как его рука прижимается к её щеке.       И ей показалось даже, что между их лицами начало сокращаться расстояние.       — Ай! — Рэйчел подпрыгнула на месте, как будто её кипятком ошпарило. Всего лишь спиртиком по ранке опять прошёлся… А столько визгу.       — Извини.       — Да ничего.       — За удар. Я думаю, ситуация предполагает, чтобы я принёс извинения.       Рэйчел отвела взгляд в сторону, хмуря брови. Он прав, ещё как предполагает. Как бы швы накладывать не пришлось. «Не делай добра, не получишь зла,» — прозвучал в её голове голос старшего брата.       — Я всё понимаю, — сказала Рэйчел, похлопав его по плечу. Он недовольно прищурился, — Надеюсь, этого не повторится. И я правда не знаю, откуда там взялись Urbanshade. Возможно, мы попали на камеры видеонаблюдения или аудиосистемы. Что угодно.       — Или твой шеф нас выдал, — усмехнулся Себастьян, убирая ватку со спиртом в аптечку. Следом он достал свежую вату и бинты.       — Даже не думай, — Рэйчел слабо улыбнулась на шутливое предположение Соласа.       Она резко начала чувствовать упадок сил, ей ужасно захотелось спать. От удара, стресса и прочих аспектов заболела голова, так что теперь и ей понадобятся обезбаливающие. Когда Себастьян перевязывал ей голову, она чуть не потеряла сознание от боли. Ещё же плюс из-за перепада давления. Как и у него. Весь этот букет отягчающих обстоятельств можно пережить вообще?       Теперь и она ощущает себя по странному, будто давление подскочило. И сердце забилось чаще. Мысленно она дала себе отрезвительный подзатыльник за то, что так расчувствовалась от прикосновений представителя противоположного пола.       Браслет на её руке завибрировал, дав понять, что причина её дурманных ощущений вовсе не чьи-то там прикосновения. Взглянув на этот браслет, Рэйчел за одно ещё и испытала сильнейший всплеск адреналина.       Сахар падает.       — Твою мать, — ругнулась Рэйчел на русском языке.