Часть 59 - Какие наши выборы правильные , а какие нет?

АйЭн, хмурясь, направился в сторону показа с угрюмым видом. Когда он зашёл в здание, то сразу заметил Хенджина, который, казалось, метался по холлу, озираясь в поисках кого-то. — Йени! — Хенджин бросился к нему, видимо, с надеждой в голосе. — Ты Тату не видел? АйЭн остановился и посмотрел на него с серьёзным выражением, во взгляде сквозило осуждение и разочарование. — Видел, — ответил он холодно. — Она уехала. Хенджин выглядел сбитым с толку, но АйЭн не остановился на этом. Он вздохнул, пытаясь подобрать слова, и, наконец, сказал: — Чувак, ты бы видел её… Ты просто не представляешь, как она выглядела, когда выбегала. Ей было очень больно. Хенджин, казалось, застыл на месте, ошеломлённый. АйЭн, не сдерживая больше эмоций, продолжил: — Я понимаю, что для тебя это может быть сложный выбор и всё такое… Но, если ты действительно ценишь Тату, то ты должен был быть честным с ней. Хенджин опустил взгляд, чувствуя, как напряжение и вина сдавливают его горло. — Я… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Я не знал, что всё дойдёт до этого… Не знал, как ей объяснить. Я даже не знал, что она появится здесь. Всё как-то вышло из-под контроля. — Хенджин, ты понимаешь, что она сейчас чувствует? Она доверяла тебе. Ей и так тяжело в этом мире, где все ждут от неё идеала. А ты был для неё чем-то настоящим, тем, за что она могла держаться. Она ради тебя готова на многое.... А теперь… — АйЭн замолчал, но в его глазах читалась горечь. Хенджин опустил голову, его руки сжались в кулаки. — Ты думаешь, я этого не понимаю? — его голос звучал резко, но в нём проскользнули нотки отчаяния. — Мне больно от того, что она подумала, что я её променял или ее предал. Но эта сделка с Донателлой... Это была единственная возможность для меня, для нас обоих. АйЭн покачал головой, скрестив руки на груди. — Ну да, только ей об этом ты, видимо, сказать не смог, — бросил АйЭн, бросая на него тяжёлый взгляд. — А знаешь что? Она заслуживает кого-то, кто будет её поддерживать и защищать. Ей не нужен человек, который всё держит в секрете, а потом удивляется, почему она так уходит. С этими словами АйЭн развернулся и направился в сторону зала, оставив Хенджина стоять в одиночестве, терзаемого мыслями. Хенджин остался стоять один, его взгляд упал на свои руки, которые ещё недавно касались Таты. Словно внезапно осознав что-то, он обхватил голову, чувствуя, как пустота внутри разрастается и затягивает его всё глубже. Ошибка. Он совершил колоссальную ошибку, и теперь чувствовал, как её последствия обрушиваются на него с неумолимой силой. Он снова огляделся вокруг, ища хоть какой-то путь, способ что-то исправить, но всё казалось бессмысленным. Немного спустя он решительно достал телефон, прокручивая сообщения от Таты, каждое из которых, казалось, было наполнено её теплотой и заботой. Но теперь каждое сообщение только усиливало боль. Хенджин набрал её номер, надеясь, что она ответит, что он сможет всё объяснить… но гудки остались без ответа. Он опустил руку с телефоном, понимая, что должен был быть с ней честен с самого начала. Все его оправдания, которые раньше казались столь весомыми, теперь казались пустыми. Перед глазами всплыли сцены с её глазами, полными слёз, и его собственное отражение — растерянное и беспомощное. Хенджин понимал, что ему нужно было быть на мероприятии до конца и он также пошел в зал на само шоу. Он зашел в зал и сел на свое место, едва воспринимая происходящее вокруг. Блеск софитов, музыка, шум толпы — всё это стало лишь смутным фоном для его собственных мыслей. Он набирал сообщение для Таты, изливая все, что копилось в его душе. "Тата," — его пальцы дрожали, но он продолжал, — "я тебя умоляю… Пожалуйста, мы должны поговорить. Я не знал, как тебе сказать про это. Мне нужно сотрудничать с Донателлой, это часть работы, обязательств. Да, она странно относится ко мне, но я ничего лишнего не делал. Я просто играю свою роль, понимаешь? Пожалуйста, пойми меня. Я должен был тебе сразу рассказать обо всем этом, но… просто не нашел слов." Он сделал короткую паузу, глядя на строки текста, наполненные отчаянием. Слова «Я люблю тебя» словно ожили перед его глазами, передавая всё, что он чувствовал. Не думая больше ни о чём, он продолжил: "Если всё так закончится… Я не переживу, я не смогу жить без тебя." Он посмотрел на АйЭна, который, сидя напротив, с явным укором покачал головой. Всё было очевидно: АйЭн видел, что Хенджин сделал выбор остаться ради контракта, а не ради Таты. Хенджин закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть произошедшего сжимает его грудь. Сообщение было отправлено, и Хенджин сразу почувствовал острую боль от осознания того, что этот простой текст может ничего не изменить. На экране его телефона не появилось даже индикатора о прочтении — словно Тата полностью оградилась от него, как от чего-то, что она больше не хочет видеть в своей жизни. Мысли о Тате не отпускали, вспоминая её взгляд, полные слёз глаза, её дрожащие руки, сжимающие кольцо, когда она вернула его ему. Он вдруг понял, что всё, что он так старательно выстраивал, потеряло смысл без неё рядом. И сейчас, пока продолжалось шоу, Хенджин почувствовал, как с каждым мигом шоу уносило его всё дальше от единственного, что действительно имело для него значение. В пустом и тихом номере отеля Тата ощущала себя отрезанной от всего мира, как будто между ней и реальностью была непреодолимая стена. Сняв с себя образ от Balenciaga и аккуратно повесив одежду, она пошла в горячий душ, который стал её спасением — горячие струи воды текли по её коже, смывая все воспоминания, всю ту боль, что она не могла выплеснуть наружу. Её сердце трещало по швам, как хрупкое стекло, и каждая капля воды будто отзывалась в ней эхом того времени, что они провели вместе. После душа, она заварила себе чай и зажгла свечи. Тата обняла свою чашку, черпая тепло, которое, казалось, утекало вместе с её воспоминаниями. Она посмотрела на экран телефона, на уведомления и увидела те фрагменты сообщений, котоые написал ей Хенджин. При виде его имени ее сердце снова йокнуло, но больше погружаться в эти чувства не было смысла. «Каждый за себя», — подумала она, стараясь обуздать дрожь в руках. У него — контракт, у неё — остатки гордости и силы держаться за свой путь. Без лишних сомнений она заблокировала контакт. Она включила свой плейлист и ей номер заполнился красивой, но такой грустной мелодией. Сев на пол между свечами, она позволила себе окунуться в воспоминания, которые нахлынули волной. Она вспоминала, как они с Хенджином гуляли по парку, его первое признание, их первый робкий, но настойчивый поцелуй, те ночи, когда он тихо прокрадывался в её комнату, их ленивые утренние завтраки, смех и доверие. Всё это казалось таким тёплым, почти нереальным, как сон, от которого её вдруг грубо разбудили. Слёзы снова набежали на глаза, и, схватившись за голову, Тата дала волю чувствам. Ей нужно было выплакаться здесь и сейчас, чтобы хоть как-то прожить и принять то, что произошло. Она думала о том, как ради него отвергла Феликса и Джейкоба, как поставила его выше всех и всего, доверив своё сердце, а в ответ получила лишь ложь и предательство. Тата знала, что её любовь к нему ещё не угасла, но именно сейчас она должна была признать, что стала для него лишь очередной жертвой мира контрактов и игры ради выгоды. Тата так и заснула на полу, с телефоном в руках, окружённая светом мерцающих свечей и скомканными мыслями, которые сменялись один за другим, унося её в глубокий, болезненный сон. В это время на показе Хенджин не мог найти себе места. Он продолжал пить бокал за бокалом, надеясь притупить внутренний дискомфорт, но алкоголь лишь добавил смуты в его мысли и разжёг тревогу. В какой-то момент ему стало невыносимо — всё, что происходило вокруг, казалось пустым и бессмысленным. В его голове пронеслись образы Таты, её глаза, её голос… и внезапно осознание её отсутствие стало слишком тяжёлым. Резко поднявшись, он почти споткнулся и направился в сторону Лили, которая стояла неподалёку, поглощённая разговором с коллегами. Хенджин нетвёрдой походкой подошёл к ней, и, собрав все силы, прорычал: — Лили! — его голос сорвался на тоне отчаяния. Лили обернулась, её глаза сузились, улавливая его состояние. Она сразу поняла, что что-то не так — за всем этим напряжением в нём был скрыт страх, и, возможно, чувство вины. — Хенджин, что случилось? Ты в порядке? — её голос был резким и серьёзным. Хенджин, едва держась на ногах, замялся, пробормотав что-то несвязное, но затем резко схватился за руку Лили, словно она могла удержать его от падения в собственные эмоции. — Тата.... Где она? — его голос был полон отчаяния. Лили взглянула на него с суровым спокойствием. — Тата уехала отдыхать в отель, — ответила она наконец. — Лили, мне срочно нужно знать, какой отель и номер. Это важно, — он смотрел на неё так, будто она была его последней надеждой. Лили оценивающе посмотрела на него, словно решая, стоит ли давать ему эту информацию. — Отель «The Excelsior Milan», номер 303, — спокойно ответила она, взвесив все "за" и "против". Хенджин кивнул, с трудом сдерживая эмоции, и поблагодарил её. Почувствовав решимость, он словно протрезвел от полученного адреса. Развернувшись, он стремительно направился к выходу, даже не замечая удивленных взглядов гостей вокруг. Хенджин вышел на улицу, глубоко вдыхая холодный ночной воздух, который слегка отрезвлял и остужал. Он быстрыми шагами направился к своей машине, когда вдруг услышал за спиной крик менеджера: — Вернись на мероприятие, Хенджин! — догоняя его, настаивал тот. Хенджин обернулся с едва сдерживаемым раздражением, пытаясь сохранить хоть какое-то спокойствие. — Я устал, — ответил он, приподняв бровь и глядя прямо на менеджера. — У меня болит голова, и я хочу отдохнуть. Я ведь выполнил свою часть договора? Менеджер с неохотой кивнул и махнул рукой, признавая, что Хенджин действительно сделал всё, что от него требовалось на этот вечер. Без лишних слов, Хенджин сел в машину и дал водителю знак ехать. Как только автомобиль тронулся, он почувствовал пульсирующую боль в висках, алкоголь давал о себе знать. — Есть что-то от головы в машине? — резко спросил он у водителя, пытаясь унять накатывающую головную боль. Водитель, не теряя времени, кивнул и достал для него аптечку, быстро находя нужные таблетки. Хенджин взял их и, не раздумывая, проглотил, запив водой из бутылки, которую ему передали.