Глава I: Бензин, пиво и древесина

If long-sufering propriety is what they want from me,

They don't know how you haunted me so stunningly

I choose you and me

Religiously

Taylor Swift — Guilty As Sin?

Джейсон не может — а может, просто не хочет — заткнуться, и Крисси с трудом подавляет зевок. Место рядом пустует, и если она завалится на него и уснёт прямо посреди выпускной церемонии, ей непоздоровится. Зал благоговейно внимает, видя в обыкновенном старшекласснике своего рода мессию — новую гордость школы, а то и всего города; в будущем, вспоминая о Хокинсе, все будут гордо говорить, что именно здесь родился неописуемый Джейсон Карвер. Великий баскетболист, меценат, а может, президент — большие амбиции для большого балобола. Когда Джейсон в третий раз за пять минут сказал «большие возможности», с задних рядов послышался сдержанный смешок. Словно кто-то долго сдерживался, а потом всё же потерял контроль над собой — но всего на мгновение, и быстро принял хотя бы внешне адекватный вид. Кто-то на ряду Крисси недовольно вздохнул, иные заскрипели стульями и заозирались, а у неё в этом не было ровным счётом никакой необходимости. Крисси и так знала, что позволить себе такое мог только Эдди Мансон. Здорово, что он сегодня здесь — в ту ночь он не раз упоминал, что надеется выпуститься с третьей попытки и, надо же, — видимо, его мечта сбылась. Вплоть до этой секунды Крисси не сомневалась, что не общалась с ним по вполне разумной причине, но теперь задалась вопросом, почему. Да, он знал то, чего не должен был; она наговорила много того, что хотела бы взять назад, но, в конечном итоге, не произошло ничего плохого. Джейсон вещал и дальше, будто ничего не случилось. Самоуверенный, непробиваемый, как скала — и такой же холодный. Незаметно сама для себя Крисси тяжело вздохнула; те, кто её услышал, наверняка решили, что она растрогалась от шестиминутного монолога бойфренда. Почему-то до сих пор не бывшего. А ведь казалось, что она всё для себя решила; тогда всё казалось просто и понятно — в отличие от его пространной, затянутой речи. Быть может, дело в «витамине кей», а может, в том, в чём Крисси боялась себе признаться. Она склонила подбородок к левому плечу, пытаясь увидеть. Она не могла ошибиться, но была бы рада промашке. Увы, ни черта подобного — это Эдди Мансон. Такой же, каким был тогда. С наглой обаятельной ухмылочкой, облаками колючих тёмных волос и карими, удивительно добрыми глазами. Да, прошла всего пара месяцев, и всё же, ей хотелось, чтобы что-то изменилось. Что-то, кроме тупой выпускной шапочки, нахлобученной кое-как и то и дело норовившей покинуть его буйный затылок. Тогда, быть может, Крисси перестала бы ощущать себя так, словно в углу этого актового зала можно найти ответы на все вопросы, терзавшие её уже третий месяц. Ничего ведь не случится, если она повернётся ещё немного… — Как я выступил? — шепнул Джейсон, появившийся будто из ниоткуда и вырвавший Крисси из задумчивости. Она должна бы благодарить его, но вместо этого лишь поджимает губы и, пытаясь переиграть их в улыбку, отвечает: — Неописуемо. Джейсон не чувствует фальши, это не в его стиле; лишь самодовольно улыбается и тянется к ней за невесомым поцелуем. Следуя старой привычке, Крисси не отстраняется, но и глаза не закрывает, и её взгляд продолжает блуждать по размытой периферии, выискивая сам не зная что.

***

Это мама представила их с Джейсоном друг другу — давно, если вообще не в прошлой жизни. Он обладал всем, о чём могла мечтать хорошо воспитанная девушка из благополучной семьи — симпатичной мордашкой, выученными манерами и совершенно безоблачным прошлым. Крисси не волновало, если он говорил чепуху, пока они хорошо смотрелись на совместных фотографиях. В выпускной год это почему-то особенно важно; никто не может объяснить, почему, но никто об этом и не задумывается, принимая как должное. Никто, кроме Эдди, заставшего её врасплох вопросом: — А что, поддерживать победителей теперь стало утомительно? До этого она сказала, что его помощь потребовалась ей из-за усталости — чувствовала себя обязанной и видела, что ему правда интересно. Надеялась, что Эдди просто отстанет, как обычно делал Джейсон, но он спрашивал дальше, строил из себя гостеприимного наркодилера. А может, просто хотел её отвлечь, когда эффект прошёл, и прежняя тревога вернулась в удвоенном размере. Как бы то ни было, Эдди смотрел настойчиво и серьёзно, не собираясь отставать, и Крисси обронила: — Нет. — Зря она надеялась, что этого будет достаточно, Эдди даже не моргнул. Она отвернулась — его любопытство казалось чрезмерным, словно кипяток на травмированной коже. Но она всё же продолжила: — Просто я давно не чувствую себя победителем. Эдди усмехнулся — но без издёвки, скорее тоскливо; и Крисси повернулась к нему, чувствуя непреодолимое желание узнать, что его беспокоит. Их взгляды столкнулись и, похоже, её сочувствие его немного смутило. По крайней мере, так ей показалось, когда лицо Эдди застыло, а он сам немного отшатнулся. Всего на пару сантиметров, но она заметила; любая мысль о новом предательстве сейчас ранила больше, чем обычно. Наконец он пояснил упавшим голосом: — Должно быть, это жёстко. Крисси поджала губы, облизнула их и отвернулась. Подогнула ноги, обнимая себя за колени, упёрлась в них лбом и закрыла глаза. В самом деле, что она хотела услышать? Из-за чего чувствует неловкость и ищет в себе слова, которые могли бы лучше донести её мысль? Да и в чём она вообще, эта мысль? Мозги напоминали настольную лампу, на которую набросили плотную тёмную ткань. С прорезями в виде чудищ, норовивших сцапать её и полакомиться коротенькой чирлидерской юбочкой, противно хлюпая и причмокивая. Мысли тонули в пустоте. Эдди казался последним оплотом здравого смысла — маяком, освещающим, хоть и слабо, чёрную бездну её тревог и страхов. Она не видела, но услышала, что Эдди сел рядом: твёрдая джинса его жилетки коснулась её плеча. На его поясе зазвенели стальные цепочки, а унизанные кольцами пальцами звонко бряцнули друг о друга. Вблизи Эдди пах бензином, пивом и древесиной, и Крисси поёжилась, вспомнив о Джейсоне — таком стерильном, словно целуешь скальпель, а не человеческие губы. — Когда мы играем в ДнД, мы часто проигрываем, — заговорил Эдди тихо, почти себе под нос. — Верь или не верь, но… мир ещё ни разу на этом не кончился. — Он помолчал, словно размышляя, стоит ли говорить дальше. Крисси повернула к нему голову, опираясь на колено щекой, будто пытаясь сказать: пожалуйста, продолжай. — В последней кампании команда оказалась один на один с Векной. Это страшный типчик без левой руки и глаза, адово опасный, он может смести команду за секунду и лишить вас всего, чего вы добились… — На одно мгновение Эдди замолчал, будто увидел в её глазах нечто, что заставило его отвлечься. Ей стоило бы отвернуться, чтобы он не дай Бог не подумал ничего такого, но она не захотела. Эдди заговорил тише: — И всё зависело от двух бросков. Выбиваешь двадцатку — и ты герой для целой вселенной. Если нет, тогда… — Судьба целого мира зависит от одной случайности? Эдди снова замолчал, и на этот раз его размышления заняли куда больше времени. Как странно они, должно быть, смотрелись со стороны. Как странно, что ей было так плевать. — Да, — наконец ответил он с нервной усмешкой. Прошло несколько секунд, и на его лице застыла спокойная улыбка. — Не знал, что ты играла в ДнД. — Не играла, — Крисси пожала плечами и вытянула ноги перед собой. Откинула голову на комод, изучая потолок, ещё недавно казавшийся таким ярким и любопытным, а теперь ставший блеклым, обыкновенным, абсолютно непримечательным. — На самом деле, я вообще не знаю, что это такое. Раздался сдавленный смешок — точно такой же, как на церемонии вручения дипломов — затем ещё один и ещё, пока Эдди наконец не начал содрогаться и не закрыл лицо рукой. Нервный хохот сотрясал его тело. Крисси смотрела с любопытством, не понимая, что его так позабавило; по её лицу расплылась умиротворённая улыбка, и она даже прикрыла глаза, просто вслушиваясь. Когда Эдди наконец успокоился, качая головой из стороны в сторону, он произнёс: — Да. В самом деле, с чего это я взял, что Крисси Каннингем будет интересоваться задротской настолкой, якобы связанной с дьяволом? Ты же небось по воскресеньям в первом ряду, слушаешь и внимаешь? — Не по своему желанию, — неопределённо ответила она. Нутро подстёгивало говорить и дальше, но взгляд Эдди только сбивал с толку; и она боялась сказать нечто, после чего обратного пути попросту не будет. — А где бы ты хотела оказаться, если бы могла выбрать любое возможное место? «Точно не здесь», прозвучал голос в её голове, но чей-то чужой, ей не принадлежавший. Перед глазами мигом возникли Джейсон и мама; что бы они сказали, узнав, где она и с кем? Мать думает, что она с Джейсоном на вечеринке; Джейсон уверен, что Крисси пошла домой, почувствовав себя плохо. Никто не знает, что она здесь. И не узнает, если… Она придвинулась всего на пару сантиметров, но запах дешёвого алкоголя теперь почти бил в нос. Эдди наблюдал не без подозрительности; взгляд его пугливо бегал по её лицу, а дыхание становилось чаще. Крисси остановилась, пытаясь понять, что она вообще делает. Разглядывает Эдди вблизи, понятное дело; изучает в деталях, как если бы оказалась в музее и увлеклась какой-то картиной. Но Эдди же не картина, он просто хаотичный набросок из бурлящих тёмных красок — манящий, но небезопасный. Как открытый огонь на плите, костёр в бойскаутском лагере или фейерверк, который разорвался слишком близко. Она отодвинулась и отвернулась. Зажмурила глаза, пытаясь избавиться от наваждения. Неужели ей может стать ещё больнее? — Мне отвезти тебя домой? — Эдди спрашивает осторожно, будто боится её сломать, и верно; у Крисси всё равно нет сил ответить честно. Даже понимания, что правильно, а что нет, и то исчезло. Всё как в тумане — мысли, взгляд и глаза, наполненные слезами. Она знает правильный ответ; знает, что хотела бы услышать мама, и что бы Джейсон прорычал на прощание… Эдди встаёт, начинает собираться, словно думает о том же, и Крисси, не успевая всё как следует обдумать, просит: — Я могу остаться ещё ненадолго? Это невежливо — сидеть в гостях дольше, чем тебя готовы принимать; это опасно — признавать свои истинные желания. Особенно — в тех случаях, когда ты сама не подозреваешь об их существовании. Совсем безрассудно позволять Эдди делать выводы, но это всё теряет смысл перед простым фактом: она хочет остаться. И Эдди её не отговаривает; не давит, не заставляет ничего рассказывать. Он просто остаётся рядом и, как ни странно, этого достаточно.

***

— Ты точно не хочешь поехать с нами? — спросил Джейсон, вырвав Крисси из ватного кокона воспоминаний. Он выглядел самую малость обеспокоенным, но она только покачала головой и попыталась отделаться улыбкой; Джейсон всё равно не поймёт. Она давным-давно приняла это решение; и, хотя сейчас она его всячески оттягивает, нет никакого смысла кормить его ложными надеждами. Настойчивый, предосудительный взгляд матери прожигал спину, но Крисси не обернулась, раздумывая, как бы улизнуть. Прислушивалась, пытаясь уловить его голос или смех, но из того, что Крисси успела о нём узнать, ясно лишь одно: Эдди не стал бы задерживаться и, должно быть, уже отправился праздновать со своими друзьями… В самом деле, на что она рассчитывала? Что он подойдёт и лично расскажет о своих планах на вечер? А может ещё, чего уж там, позовёт её с собой? Должно быть, она и правда сошла с ума. Но это просто мимолётное помутнение рассудка. Школа кончилась, и теперь ей не придётся переживать о недосказанностях, оставшихся между ней и Эдди Мансоном.