Ритуал

03.23.2004       Эксперименты над подопытным 109 провалились.       Нервная система 109-го не смогла выдержать нагрузку — пошёл процесс отторжения энергетической перестройки организма. Показатели нестабильны. Органы реагируют как на отравление: начинается внутреннее самосжигание, кровеносная система дестабилизируется. Магические каналы — разрушены.       Реакция напоминает 093-го — вспышка, спазм, а затем отказ от базовой идентификации личности. На шестой минуте началась агония. Подопытный попытался прорвать защитный контур. Безуспешно. Через девять минут — смерть.       Вывод:       Текущая версия печати несовместима с носителями нестабильной природы магов этого мира. Требуется доработка сигнального контура и снижение коэффициента поглощения. Эталон пока не найден.       Доп. замечание:       Во время распада 109-й начал бредить. Невозможно расшифровать — но оно совпадает с тем, что шептал 102-й перед разрывом каналов. Совпадение?       Я принял решение пока приостановить эксперименты с искусственным созданием новых энергетических связей в организмах подопытных. 08.07.2005       Э. назначил встречу сегодня ночью. Он жаждет результатов, которые я не могу ему дать, нужен ключ, которого в этом мире нет. Последний маг с душой проводника живёт или жил в моём мире, без него перенос неосуществим.       Нужно подготовить необходимые вещи, скорее всего придётся бежать.

***

      Расшифровка дневника заняла пять дней. Пять чёртовых бессонных ночей, в которые мне пришлось перерыть пол-интернета и вытянуть из памяти всё, что только могла вспомнить.       К сожалению, узнать больше о кольцах не вышло — он всё-таки уничтожил записи. Об этом он чёрным по белому написал в дневнике. Но даже тех знаний, что я вытащила из его работ, хватит, чтобы вернуть себя в форму. А уж сколько я узнала об этом мире... словами не передать.       Оказывается, Марлоу был знаком с Майклсонами. Вернее — с одним из них. Одной из последних записей была дата встречи с неким Э. Майколсоном. И пусть фамилия была зашифрована, сомнений не осталось. В тот момент у меня мелькнула мысль, что Элайджа может быть этим неизвестным заказчиком, но я сомневаюсь, что Томас мог связаться с Первородным, если его не заставили, конечно же. В любом случае, связываться с ЭТОЙ семейкой я не собираюсь.       Глаза уже резало от света. Воспалённые от усталости и недосыпа, они пекли так, будто в них насыпали песка. Я закрыла дневник и убрала его в ящик стола. Откинулась на спинку стула, тяжело зевнула. На часах — половина четвёртого утра. Суббота. Разобрать осталось буквально пару страниц. Потом — можно будет с чистой совестью уничтожить эту книжонку. Чтобы никто больше не позарился.       Печати, изобретённые Томасом, я уже давно переписала и спрятала в своём тайнике. Остальная полезная информация — на флешке. Копии сделаны. Системы защиты активированы.       Теперь — она моя. Не его. Не их. Моя.

***

      Девочек в школе я проверять тем же способом, что и Тая, не стала. Слишком рискованно, слишком заметно. Но в записях Томаса я наткнулась на одну интересную печать. Одно касание — и любые сторонние программы, внедрённые в разум, сгорают. Мгновенно. Сил жрёт — уйму. Работает — исключительно. Так что, к моему счастью, Кэролайн, Бонни и Елена оказались чисты. Ни следа влияния. Ни следа чужой магии.       Я проверяла их по очереди. Без шума. Без внушений. Просто — осторожно, точно, почти невидимо.       Первой была Кэролайн. Мы как раз стояли у шкафчиков перед уроком, она с воодушевлением рассказывала, как парни из нашего класса устроили шоу на химии: пока учителя не было, учинили мини-взрыв и умудрились разбить окно. Я засмеялась громко, почти искренне — для маски — и коснулась её плеча. Магия рванулась по пальцам. Вспышка. Импульс. Сканирование пошло по контурам разума, выискивая даже слабые следы внушений или вторжений. Чисто. Одна есть.       В тот же день Бонни попросили отнести стопку книг в библиотеку. Я тут же вызвалась помочь. Протянула руки, забирая часть стопки — и «случайно» коснулась её ладони. Тот же механизм. Импульс, скан. На этот раз — сопротивление. Едва ощутимое. Спящая сила ведьмы внутри неё отозвалась, напряглась, попыталась оттолкнуть магию. Но пустила. Наверное, потому, что я не желала вреда. Как я успела узнать, у магов этого мира многое строится на намерении: что вкладываешь — то и получаешь. Особенно в колдовстве. Вторая есть.       С Еленой всё вышло даже проще. На выходе из школы её задел спешащий куда-то парень. Она пошатнулась — и я подхватила её за плечи, не дав упасть. Проверка прошла автоматически. Импульс — отклик — чисто. Ни следа вмешательства. Три. Все чисты — это радовало.       Встав из-за стола, сделала небольшую разминку, разгоняя ток крови по телу, размяла мышцы. Спать хочется ужасно, но нужно ещё многое успеть до отъезда в домик. Итоговые тесты в школе, слава богу, закончились, и ходить последнюю неделю туда уже в принципе не обязательно, так что, предупредив девочек и учителей, решила всё же не оттягивать и уехать раньше.

***

      Дорога заняла меньше времени, чем я рассчитывала.       Остановив машину на обочине у самого леса, я заглушила мотор и вышла. Палящее солнце пробивалось сквозь густые ветви, создавая на земле узоры солнечного дождя. Лёгкий ветерок трепал листву, принося с собой запах мха, сосны и влаги. Чисто. Свободно. Настояще.       Вещей я взяла немного — только самое необходимое, что могу унести. Дом находился примерно в трёх километрах от трассы. Я завязала волосы в высокий хвост, закинула рюкзак на плечи и направилась по едва заметной тропинке в глубь леса. Когда-то я уже шла по такому же пути. Только тогда лил ливень. У меня было другое имя. И я была не одна.       Воспоминания, как тени, скользили между деревьями. Они не спрашивали разрешения — просто приходили. Мы шли на тренировку. Смешно — сегодня я здесь по той же причине. 20 апреля 2015 года. Пятый курс Академии.       С утра лил дождь, не собираясь останавливаться. Порывистый ветер срывал капюшоны, забивал за воротник. Холодный, колючий, с запахом мокрой листвы и железа. Мы стояли у края тренировочной площадки, граничащей с лесом. Нас было шестеро: три парня, три девушки.       Среди них — я.       Накануне Вик предупредил меня, что тренировка будет не из лёгких. Поэтому я спрятала в сапог нож и взяла с собой пару ловушек. Мы выстроились в ряд перед куратором, молча, выжидающе.       Мужчина, стоящий напротив, был — с первого взгляда — сказочно красив. Светлые волосы, резкие черты, голубые глаза. Высокий, подтянутый. Он мог бы сойти за эльфа из детской сказки.       Если бы не его характер.       Холодный. Безэмоциональный. Разъедающий.       Он окинул нас взглядом и заговорил ровно и чётко:       — Здравствуйте, адепты, — произнёс он ровным тоном, будто читал лекцию, а не отправлял нас на охоту. — Сегодня ваша задача — обнаружить и устранить четыре цели. Заключённых. Среди них серийные убийцы, насильники, террористы и каннибал. Мы дали им шанс уйти отсюда живыми в том случае, если кто-то из вас не справится; тот, кто поймает и устранит последнего, получит дополнительный выходной.       На секунду воцарилась тишина. Только дождь и раскаты грома. Кто-то из ребят нервно сглотнул. Стоящий рядом парень сжал кулаки. Я — нет. Я уже знала, что за этим стоит.       Он продолжил:       — Цели будут сопротивляться. Некоторые из них вооружены. У них нестабильная психика и ничего, кроме инстинкта самосохранения. Считайте это боевым допуском. Первый, кто сбежит, исключается. Первый, кто дрогнет, — убит. И запомните: сегодня вы не союзники, а конкуренты. Вопросы?       Вопросов не было. Ни у кого. Мы знали правила.       — У вас время до темноты, с заходом солнца тот, кто не устранил ни одного заключённого, займёт его место на следующей тренировке.       Девушка с другой стороны от меня поёжилась, шокировано смотря на куратора; я стояла спокойно, безразлично, мне уже приходилось быть там, где никто не хотел оказаться.       Выждав небольшую паузу, куратор продолжил:       — Сейчас я распределяю вас по секторам старта. Лен — точка старта ручей, Элис — холм на восходе, Мередит — северный склон, — продолжил куратор, не отвлекаясь ни на капли дождя, ни на испуганные взгляды. — Винсент, Саймон — вы вдвоём, западный сектор. Винсент — берег реки, Саймон — овраг в пяти километрах от границы. — Он ненадолго замолчал, взгляд остановился на мне. — Эрена — восточный гребень. — Тон не предполагал обсуждений. — Разойтись через три минуты. Карты — в браслетах. Сигналы отключены. Связи — нет. Только вы. И они. Удачи.       Он повернулся и ушёл, не оборачиваясь.       А мы стояли. Ещё секунду. Или две. Потом начали двигаться. Кто-то слишком резко. Кто-то — с дрожью в пальцах. Я — спокойно. Чётко. Словно просто вышла на очередную пробежку по маршруту.       Через десять минут — восточный гребень. Мокрые ветки хлестали по лицу. Земля под ногами срывалась в грязь, каждый шаг скользил, как на льду. Дождь усиливался. Становилось трудно дышать. Я включила первую ловушку: инфракрасный триггер с конусным выбросом магии. Развесила её на ствол дерева, прикрыв плащом. Вторая — под ногами, закопана между корнями. Третья — пока в кармане. Будет ручной активации.       «Цель — устранить. Не поймать. Не допросить. Просто — устранить». В голове звучал голос куратора. Он говорил это всегда. На каждой «боевой». И всё равно внутри гудело нечто — тёмное, упругое, словно волна, поднимающаяся из-под ног.       Куратор отступил назад молча, давая понять, что инструктаж окончен, мы разошлись тихо, каждый на свою позицию, готовясь к своей первой охоте на людей. Капли дождя били по лицу, прогоняя последние посторонние мысли из головы — только план и стратегия, в груди — пустота, никаких эмоций — они здесь помеха.       Я двигалась в глубь, обходя мшистые корни, внимательно прислушиваясь к окружающей среде, шаги были бесшумны — нас учили быть тенью, когда это нужно. Ловушку я оставила метрах в тридцати позади, если кто-то пойдет следом, его ждёт сюрприз, и не самый приятный.       Спустя примерно пятнадцать минут я заметила следы: поломанная ветка, протоптанная трава, следы крови на торчащем из земли корне дерева, кто-то шёл быстро, в панике. Я не знаю, кто из заключённых попадётся мне первым и не знаю, как остальные, сражаться вслепую я не собираюсь.       Спрятавшись, чтобы меня было сложнее заметить, присела на корточки, сосредоточилась и, отпустив ладони к земле, начала считывать энергетические следы местности. Пара адептов судя по энергии в нескольких километрах от меня свернув диагностику немного в сторону заметила нужный мне объект в паре километров. Мужчина ранен, судя по красным всполохам боли в ауре: повреждена нога. Вернувшись в реальность и вытащив нож, я поднялась и тихо последовала за ним. Дождь создавал довольно сильный шум даже в чаще леса, идеально маскируя моё присутствие.       Шаги осторожные, тихие, как у зверя на охоте. Не спеша приближаясь к объекту, вытащила последнюю ловушку. Мне хватит одного, чтобы пройти тренировку. Примерно через несколько минут я услышала хриплый напуганный голос:       — Не подходи, нет, дай мне уйти... Я тебе ничего не сделал!       Я затаилась за деревом примерно в десяти метрах. Мужчина, дёрганые движения, потрёпанная одежда, лицо в шрамах, примерно лет сорок — сорок пять на вид. Покрыт царапинами, левая нога в крови. Он упал на землю, моля о пощаде. Честно, внутри ничего не дрогнуло в тот момент, даже рада, что убью его не я. Слишком грязный, прогнивший, вся его аура пропитана кровью других. Над ним стоит Винсент, темноволосый высокий парень лет девятнадцати, сжимающий кинжал в руке.       — Я... Я сдаюсь, слышишь? — прохрипел заключённый, от ползая назад, оставляя за собой кровавую полосу. — Умоляю... я никого не трону! Я просто хотел выбраться... — Он вскинул руки в защитном жесте, всё ещё надеясь на помилование. Морвэл не двинулся, так же продолжая возвышаться над заключённым.       — Ты сам виноват, — прозвучал голос Винсента. — Помнишь, как вырезал ту семью собственными руками в подвале? Помнишь? Семь человек ты не пощадил, но ждёшь пощады к себе. Тебе дали шанс — и ты его упустил. — Голос парня звучал спокойно, безразлично.       Заключённый всхлипнул, попытался что-то сказать, но не смог. Винсент подошёл ближе, поднял кинжал, и в тот момент мужчина сорвался на крик:       — Пожалуйста, нет, я не хотел! Я не хотел убивать их, прошу, пощади!       — Всем плевать, — ответил Винсент, загоняя кинжал под ребра заключённому. Резко, точно, один удар — тело дёрнулось и обмякло. Кровь смешалась с грязью.       Я не шелохнулась, наблюдая молча. Это было даже красиво в своей жестокости. Чисто без лишних движений, без спектакля, профессиональное убийство. Винсент выпрямился, провёл рукой по своему лицу, смахивая капли дождя, и посмотрел в мою сторону.       — Эрена, ты всегда была тихой, но зря прячешься, я тебя чувствую.       Я не ответила, только молча вышла из-за дерева. Мы стояли молча, только дождь усиливался.       — Что скажешь? Думаешь, заслужил? — спросил Винс.       — Думаю, он мало мучился, — ответила я спокойно.       Парень усмехнулся нерадостно.       — Может быть, но сегодня только зачистка. Нет времени на правосудие.       Он прошёл мимо, бросив на меня последний взгляд. Один готов, осталось трое.       Я не двигалась, только провела пальцами по браслету, фиксируя смерть. Объект номер три ликвидирован, исполнитель Винсент М.       Иногда я забываю, как это — быть человеком, но сегодня мне это и не нужно. Я выключила экран и посмотрела в серое небо. Нужно выдвигаться: скоро темнота.       Картинка прошлого исчезла так же резко, как появилась. Я моргнула — и вместо серого неба над головой рассыпался тёплый полдень. Пахло пылью, старым деревом и сухой хвоей. Где-то вдалеке щебетала птица. Лес не был мёртв, но по сравнению с тем — он казался картонной декорацией. Спокойной, почти ненастоящей.       Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и с усилием опустила руку от браслета, которого больше не было. Вместо него — обычные наручные часы.       Прошло больше десяти лет, а мозг до сих пор напоминает мне о том. Я машинально стёрла влажную щёку — хотя на этот раз это был не дождь, а испарина. Рюкзак уже тянул плечо, но я даже не заметила, как перешла на автомат. Лес вокруг был другим, мягким. Не та академия. Не тот лес. Не те правила.       И всё равно внутри что-то сжалось. Тот же хруст земли под подошвами. Та же тишина, обманчиво мирная.       Я дошла до развилки — налево к озеру, направо — вверх, к домику. Мой домик. Спрятанный в деревьях, станет мне домом на ближайшие два три месяца. Я свернула направо, в сторону укрытия, и пошла быстрее. Под ногами шуршали сухие ветки, и я наконец позволила себе немного расслабиться. Чуть-чуть.       «Это просто лес. Здесь никто не охотится. Ты не на задании. Здесь нет куратора. Никто не ждёт, что ты кого-то убьёшь», — повторила про себя как мантру, до последнего надеясь переубедить свое подсознание, что я уже не там.       Когда я дошла до небольшой поляны, где в чаще скрывался мой дом, на губах сама собой появилась слабая, почти усталая улыбка. Бревенчатая конструкция с крыльцом и поленницей сбоку. Относительная безопасность. Тайник. Место, где можно снова стать собой. Или хотя бы попытаться.       Я поднялась по ступенькам, достала ключ, отпирая деревянную дверь. И только тогда, когда дверь за спиной захлопнулась, я позволила себе наконец выдохнуть по-настоящему. Дом был небольшой, но достаточно комфортно обставленный. Внутри есть всё необходимое, в доме достаточно чисто, видимо, хозяева убрали перед моим приездом. Как мне этого не хватало.       Бросив рюкзак у стены и разувшись, растянулась на кровати, глубоко втянула воздух в лёгкие. Хотелось спать, но сейчас не время: на вечер запланирован ритуал, и я готова молиться всем известным мне богам этого и моего мира, чтобы он сработал. Подняв руку к лицу, дала волю силе, позволяя ей на миг выйти за пределы тела. Совсем скоро я стану намного лучше, чем была до этого мира до сегодняшнего дня, и после этого мне уже никто не помешает начать свою жизнь.

***

      Время уже близилось к полуночи, когда я начала готовиться к ритуалу. Ночь стояла чёрная, полная лунного света. Несколько этапов: первый поможет закалить тело через боль, холод, агонию, физическую смерть.       Взяв нужные вещи, я пришла к озеру, расстелив покрывало начала раздеваться. Воздух был холодным, пускал мурашки по телу, сняв последний предмет одежды и оставшись полностью обнаженной, опустилась на колени. Три свечи, нож и слова, обращённые к миру. Включив фонарик, чтобы лучше видеть, я начала вырезать на руках и груди руны очищения и трансформации, а на животе — рунескрипт перерождения и усиления сути. Сжав зубы от боли, позволяя крови стекать по телу кровавыми ручьями. Это старый ритуал, магия, которая в моём мире давно изжила себя, изменившись до неузнаваемости. Сегодня я возвращаюсь к истокам своей силы, своей души как проводника.       Капли крови падали на покрывало, впитывались в ткань, в воздухе появился запах железа, характерный для крови. Я чувствовала, как тепло уходит из тела. Кожа покрывалась мурашками, будто всё существо протестовало. Но боль была правильной. Боль очищала.       «Ты должна умереть, чтобы снова стать собой».       Слова ритуала зазвучали шёпотом, как песня из другого времени. Я повторяла их, не думая, позволяя голосу течь сквозь меня. Слова — древние, из забытых языков, выученные в Академии, а может, и раньше. Я уже не помнила. Они шли изнутри.       — Agh’retha Mor Valen... Sorem kai’thru nuun...       Свечи трепетали в ответ, их пламя било в такт биению моего сердца, которое, казалось, вот-вот остановится.       Я подняла нож. Остался один порез — на уровне груди, выше солнечного сплетения. Руна, замыкающая все остальные печать, ключ, активация.       «Я отпускаю своё тело. Я отпускаю страх. Я открываю дверь».       Нож в руке казался тяжелее, чем должен быть. Лезвие холодное, гладкое, как лёд. Я зажала его крепче, прижала остриё к животу — чуть выше пупка, там, где проходила ось силы.       Сердце стучало громче дождя. Я глубоко вдохнула.       «Без смерти не будет новой жизни».       Собрав всю смелость в кулак, замахнулась.       Резко. Без колебаний. Давление. Хруст. Боль вспыхнула ослепительным светом, будто внутри меня взорвалась молния. Нож вошёл — не до конца, но достаточно глубоко. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. Тело содрогнулось, оперевшись на руки, и, с трудом поднявшись, медленными шагами я пошла в сторону озера, продолжая шепотом взывать к миру и магии.       Один шаг.       Ещё.       Я вошла в воду.       Холод ударил по ране, словно соль на живое мясо. Вода обвилась вокруг ног, потом — бёдер, талии, груди. Я всё ещё держала нож, хотя пальцы уже не слушались.       Сделала последний вдох. И отпустила себя.       Вода сомкнулась над головой. Тело исчезло в чёрной бездне, унося с собой всё, что было мной.       Айра умерла. И родилась заново.       Когда солнце уже было высоко на небе, свечи давно потухли от ночного ветра, а кровь на покрывале успела высохнуть, из озера глубоко в лесу вышла девушка. Она выглядела как лесная нимфа: рыжие длинные волосы, зелёные глаза, стройная фигура, гладкая бледная кожа. Вот только всё волшебное впечатление в этой картине портили раны на теле девушки, медленно затягивающиеся на ней. Она больше не человек, но и не зверь, она — та, кто отказался умирать, переступив черту человеческих возможностей.