Чужая память

      Дом Беннет погрузился в вязкую, нервную тишину. Свечи горели на полу, складываясь в круг из соли, трав и угля. Бонни лежала без сознания посреди комнаты — бледная, будто выжженная изнутри.       Шейла сидела рядом на коленях. Напротив — её старая подруга, Мэри Вуд, ведьма из северного клана: серебряные пряди, глаза цвета старого янтаря.       — Барьеры не держат, — тихо сказала Шейла, поднося ладони к груди внучки. — Энергия не течёт. Чувствуешь?       — Да, — кивнула Мэри. — Она не теряет силу. Она... впитывает её. Но это не её магия.       Бонни вздрогнула, дыхание стало рваным. По коже вновь проползли узоры чёрных прожилок, причиняя боль. На миг под рёбрами проступил рисунок — словно сеть из живых линий. Мэри нахмурилась:       — Это не ведьмовской узор. Ни один элемент не похож на плетения наших родов.       — Тогда что это? — спросила Шейла, сдерживая дрожь в голосе.       Мэри протянула руку медленно, осторожно, будто боялась спугнуть. Когда её пальцы коснулись лба Бонни, воздух дрогнул.       Комната потемнела.       Вспышка.       И обе женщины увидели.       Лес. Тьма. Чужая девочка с глазами цвета раскалённого золота стоит среди мёртвых тел.       Не ведьма. Не человек. Сущность.       Мэри резко отпрянула, хватая воздух. Шейла стиснула зубы.       — Как это вообще возможно, Мэри? Как моя внучка могла наткнуться на подобное?.. — Силы уходили, ритуал тянул жилы, а ответа всё не было. — Мы даже источник толком не видим.       — Я не всевидящая, Шейла, — глухо ответила Мэри. — Ты говорила, Бонни общается с новенькой? Это может быть она.       — Да, я подозреваю, что это она, сила в ней странная, но... если девочка ни при чём, у нас проблема: её опекуны — Локвуды. Они не потерпят, если Айра пострадает.       Шейла опустила взгляд на внучку.       — Каналы треснули. Если так пойдёт дальше — Бонни потеряет себя.       Мэри положила ей ладонь на плечо.       — Позвони этой миссис Локвуд. Скажи, что Бонни заболела, и попроси, чтобы Айра принесла домашнее задание. Девочка придёт — мы осторожно её проверим. Выбора нет: если ничего не сделать, Бонни сгорит за несколько дней.       Она потянулась к дорожной сумке, вытащила связки трав, подожгла. Гостиная наполнилась густой смесью новых ароматов.       — Хорошо, Мэри. Утром позвоню Кэрол Локвуд. Помоги стабилизировать Бонни — это пока всё, что мы можем.       Они замолчали, слушая, как в доме тихо трещит — магия не выдерживала давления. Пламя свечей вздрогнуло, будто на них дунули. Шейла провела рукой по лицу — на кончиках пальцев гудела остаточная энергия существа.       Тишина. За окном прошёлся ветер, и старый дом тихо вздохнул. Сегодня они закрыли дверь перед носом смерти. Завтра придётся снова.

***

(Айра)

      Сначала я подумала, что уснула. Потом — что потеряла сознание, когда миссис Вуд коснулась моего лба. Но это был не сон — это память, тянущая внутрь, как омут. Дыхание стало чужим. Сердце билось не в моей груди.       Я — девочка. Лет семь, может, восемь. Бегу по залитому светом коридору, вдали звучит смех — тёплый, живой. Чьи-то руки поднимают меня, кружат, и грудь распирает счастье.       — Эри, не так быстро! — мамин голос.       — Мама, а мы пойдём сегодня в парк?       Тёплые пальцы. Запах булочек с корицей. Каштановые волосы и добрые глаза.       Свет гаснет. Теперь я знаю её имя.       Миг — и холод. Сырость. Мне на вид пятнадцать. Я стою перед зеркалом в длинном коридоре. На мне форма — чужая, слишком тяжёлая. На стене эмблема: две пересекающиеся линии, как звёздный узор. Тело дрожит не от страха — от осознания: детство кончилось.       Кто-то окликает. Миг — и я уже в большом зале, выстроенная в ряд с другими. Напротив — старый мужчина с жёстким взглядом и холодным тоном. Страх сковывает тело, но в голове одна мысль: выжить.       Вспышка — резкая, как удар в висок. Я втягиваю воздух, и мир меняется.       Большой особняк. Дождь. Я — взрослая. Волосы стянуты в тугой хвост. Рядом — молодой парень: высокий, мягкая усмешка, цепкий взгляд. Я называю его по имени: Виктор. Держу за руку. Он что-то шепчет, трогает ладонь. Мы входим в богато обставленный дом в гостиной, всё как будто замирает. Он гладит мою щёку, прижимается лбом к моему. Внутри разливается тепло. Это — любовь?..       — Не забывай, зачем мы здесь, — шепчет он.       Я улыбаюсь ему в губы:       — Ради нас.       Он целует. Я обнимаю его за шею, прижимаюсь ближе, чувствую, как колотится его сердце, как крепкие руки смыкаются на талии.       Улыбка гаснет.       Кровь. Крик.       Мои руки дрожат; клинок в ладонях пускает по телу горячие разряды. Слёзы комом в горле. Виктор отступает.       — Прости, — говорит она. Или я. Боль за боль.       — Не смей, — отвечает он. В глазах — не страх. Отчаяние.       Я всаживаю клинок прямо в сердце — молча, не проронив ни слезинки, глядя, как закрываются глаза человека, которого любила. Он мог вырваться — это заклятие не удержит искажённого долго. Но Виктор не сопротивлялся. От этого больнее. Я падаю на колени у его тела и беззвучно оплакиваю три года нашей жизни — три года любви, сгоревшей в огне разожжённой им ненависти. Мир рушится.       Я отшатываюсь — будто это мои руки держали клинок.       Вспышка.       Комната. В центре — парень, привязанный к креслу. Лица почти не видно — только глаза, полные ужаса. Эри стоит рядом. Молчит. Внутри — только боль, отчаянная, пожирающая всё светлое. Чужой голос приказывает. Она не хочет.       Я не хочу поднимать руку. Но тело не слушается.       Холодная сила струится по пальцам. Я касаюсь его висков — и комнату разрывает нечеловеческий крик. Я ныряю в его разум и вытаскиваю всё, что он помнит.       Слёзы текут по щекам, но в голосе — только сталь.       «Не смотри на меня так. Я тоже умираю».       Очнулась в своей комнате — вся в холодном поту, руки дрожат. В голове гул, будто тысяча голосов шепчут разом. И среди них — один отчётливо знакомый:       «Ты теперь — я».       Я хватаюсь за голову. Под кожей вспыхивает чужая, дикая энергия — как ток. Сила бьёт изнутри, зрение двоится. Рыдания рвут горло, дыхание сбивается. Последняя сцена застревает в глазах — и реальность стирается. Я уже не понимаю, где я, а где — Эри.       Дверь распахивается.       На пороге — бабушка. За ней — высокая женщина с посеребрёнными волосами.       — Она снова, — шепчет Шейла, хватая меня за плечи. — С каждым разом сильнее.       — Это уже не воспоминания, — глухо отвечает гостья. — Она проживает её жизнь. Неси отвар. Пока не найдём решение — Бонни нельзя спать.       Ночь тянулась бесконечно.

***

      Сон не шёл — магия внутри шептала, беснуясь, будто кто-то тянет тонкие нити — то, на что не обращала внимание. Бонни не просто видит мою память: она вбирает в себя часть меня... Я долго смотрела в потолок, пока за окном серел рассвет. Дом — слишком тихий — давил на уши. Ни одного постороннего звука.       Тело ломило от усталости. В висках вибрировал знакомый гул — она видит.       Я встала, босиком дошла до окна. Мистик Фоллс просыпался — мирный, почти безупречный в своей иллюзии безопасности. Но под гладью — гниль. Я чувствовала, как она шевелится. Вчерашний разговор с Еленой крутился в голове, как незакрытая петля. Теперь она знает. Я не позволю братьям Сальваторе использовать её в своих играх.       Сжав кулаки, выдохнула и села на пол. Ладони — на колени, глаза — закрыты. Тело стало лёгким. Внутри — холодная тишина.       Я шагнула.       Астрал встретил вспышкой и звоном в ушах. В этот раз пространство было плотнее — будто я вошла туда, где меня не ждали. Местные ведьмы раздражают: берут на себя слишком много.       Энергия Деймона — острое железо, тёмное, с примесью огня и крови. Стефан — тише, глубже: вязкая вода с илом. Два хищника под масками воспитанности.       Я пошла по их следам сквозь пространство, покинув тело, пока не ощутила знакомое место. Поместье Сальваторе. Проезжала мимо пару раз.       Они сидели у камина, между ними искрила напряжённость. Я остановилась у двери — в астрале её нет. Для них я невидима.       — Она — двойник, — ровно произнёс Стефан, наливая виски. — Кэтрин появится. Нужно только подождать.       — Подождать? — усмехнулся Деймон. — Или подтолкнуть?       — Не смей.       — Почему? Потому что ты всё ещё играешь в благородство? — Голос старшего был мягким, в нём сквозила хищная насмешка. — Ты используешь девчонку, Стефан. Так почему злодей — я, а не ты? Насколько помню, именно ты предложил сделать из Гилберт приманку.       Стакан хрустнул в его руке. Пламя качнулось.       — Потому что ты, Деймон, не войдёшь к ней в доверие. Она ребёнок, школьница. Она не станет верить двадцатишестилетнему бабнику.       — А может, она тебя зацепила, м-м? С чего вдруг тянуть время? По плану, я ещё пару дней назад должен был разнести слухи о двойнике, торчу в соседнем штате, как дурак, жду звонка «дорогого братишки»... Маленький Стэф заинтересовался? Или уже влюбился? Колись, иначе я продолжаю план, как и договаривались.       Стакан в руке Стефана осыпался осколками на дорогой ковёр.       — Ты ничего не понимаешь. Понаблюдай — узнаешь, почему я не спешу. Приятных снов, Дей.       Он резко поднялся и ушёл наверх, оставив Деймона у камина.       Я стояла в стороне и чувствовала, как поднимается глухое раздражение. Они уверены, что всё под контролем. Что Елена — пешка. Что Кэтрин — цель. И что никто не видит, как гниёт корень их игры.       — Прекрасно, — выдохнула я.       Деймон резко поднял голову. Его взгляд метнулся прямо в мою сторону.       — Кто бы ты ни был, — сказал он тихо, лениво, — не советую подглядывать.       Астрал содрогнулся. Пространство лопнуло изнутри. Я успела только выдохнуть — и провалилась обратно.       Очнулась на полу, хватая воздух. Тело дрожало, по коже прошёл ток. На ладонях — тёмные прожилки, ползущие вверх, тянущая боль расползалась вместе с ними по рукам, чего раньше не было. Списав на влияние этого мира, я с кряхтением старухи поднялась. Позже разберусь. Сначала нужно решить насущные проблемы.       — Чёрт... Он почувствовал. Как?       Солнце уже встало. День только начинался, а я — по уши в дерьме. На кухне заварила кофе и начала раскладывать: первое — память читают, силы крадут; второе — Деймон слишком силён, к нему не лезем; третье — Елена в реальной опасности: пустят слух — у меня пара дней, не больше. Слишком много желающих выслужиться перед Клаусом.       Значит: договориться с Сальваторе или вывозить её из города к чёрту. И Виктор... пока молчит, но надолго ли? Сталкиваться с ним — последнее, чего хочу.       Отпив кофе, поплелась собираться в школу. Курить хотелось так, что першило в горле.       Купить сигарет? В этом дурдоме я либо закурю, либо сопьюсь. Хихикнув от собственных мыслей, наслаждаясь вкусом кофе, поднялась обратно в комнату.

***

      Время давно перевалило за полдень, когда я дошла до дома Беннет. Здесь воздух другой — густой, пропитанный магией до последней травинки. Старый дуб у калитки шептал что-то ветру, земля под ногами будто сопротивлялась шагам.       Утром пришла Кэрол с просьбой от миссис Беннет — привезти Бонни задания. Я сразу поняла: будет весело. Весь день не отпускало дурное предчувствие. Теперь ясно почему — часть моей силы, утёкшей ночью, чувствовалась в этом доме, а меня не пускало по следу. Ведьмина защита на доме прятала след.       Я не успела коснуться двери — она распахнулась. На пороге — Шейла, та самая, чья сила ощущалась даже через порог. В её взгляде было всё: настороженность, подозрение, страх. Мы встретились глазами, и я поняла — она догадалась.       — Это Бонни, верно? Она видит мои воспоминания? — стоило сказать, как лицо старой ведьмы переменилось. Сомнений не осталось. Страх сменился яростью.       — Мы знаем, кто ты, девочка. В дом ты не войдёшь, — Шейла шагнула вперёд, закрывая проход.       — Если бы знали, — спокойно ответила я, — уже впустили бы.       Мы стояли, глядя друг на друга: она — с ненавистью и страхом за внучку, я — спокойно, понимая, что выбора у Беннет нет.       — Что ты с ней сделала, Айра? — голос дрожал, дом откликнулся на силу амулета у неё на груди.       Из-за её спины вышла седовласая женщина — старшая ведьма, подруга семьи. Энергия колючая, как сталь.       — Мы не позволим тебе войти, — твёрдо сказала она. — С того дня, как ты появилась, девочка не спит, её сила выходит из-под контроля.       Я вдохнула. Под кожей шевельнулась волна.       — Я знаю. И если не впустите — она просто сгорит. Я ничего не делала. Похоже, Бонни неосознанно коснулась моей силы — и это потянуло последствия. Я не ваш враг. Но без меня она умрёт, прежде чем сведёт с ума себя. Каналы и мозг не выдержат.       — Что ты несёшь? — прошипела старшая ведьма, вцепившись в амулет.       — Связь уже образовалась, — спокойно сказала я. — Бонни не просто видит мои воспоминания. Она тянет мою энергию. Её тело не держит такой поток. Если не стабилизировать или не оборвать правильно — она потеряет рассудок.       Шейла побледнела.       — А если просто разорвать?       — Без стабилизации — умрёт.       Тяжёлая пауза. Воздух в доме. завибрировал. Где-то что-то звякнуло и разбилось.       — Убирайся, — рявкнула старшая ведьма, поднимая руку. — Иначе сожгу тебя вместе с твоей тенью!       Я шагнула ближе. Сила сорвалась из-под кожи, ударилась в защиту дома, окна задрожали.       — Попробуй, — тихо сказала я, глядя прямо в глаза. — И узнаешь, каково это — выжигать память через астрал. Успокойтесь. Я могу уйти — мне не впервой терять друзей. А вы готовы потерять единственную внучку?       Тишина. Потрескивание свечей. Тяжёлое дыхание Бонни из глубины дома. Шейла опустила руку подруги.       — Довольно.       — Шейла!       — Я сказала: впусти её.       Женщина колебалась, но взгляд Шейлы был твёрдым. Защита у порога дрогнула, воздух стал легче.       — Спасибо, — шепнула я, перешагивая порог. — Времени мало.       Мы прошли в гостиную. На диване сидела Бонни: бледная, зрачки расширены, пальцы вжаты в виски.       — Видения усиливаются, — сказала Шейла, опускаясь рядом. — Каждый час она теряет контроль.       — Айра?.. — слабый голос. Расфокусированный взгляд проскользнул сквозь меня.       — Помогите, — сказала я. — Её нужно уложить на пол.       Мы втроём осторожно перенесли Бонни в центр гостиной. Я присела рядом, взяла её за запястья. Кожу обожгло — сила шла вспять, рвалась наружу.       — Поле нестабильно. Уже смешение энергий, — бросила я.       — Что ты собираешься делать? — недоверчиво спросила старшая.       — Стабилизировать поток. Или хотя бы замедлить.       — Это смертельно для тебя? — холодно сказала Шейла.       — Вряд ли. Но могут быть последствия, да и я уже умирала. Переживу. Держите её крепко. Будет вырываться.       Они вцепились в руки и ноги. Напряжение росло. Бонни открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Взгляд — узнающий, не из этого мира.       — Ты... светишься, — прошептала она.       — Это не свет, Бонни. Это память.       Я сжала её ладони соединяя каналы — и сила сорвалась.       Воздух загудел. Свечи вспыхнули. Шторы вздрогнули, будто их тронул невидимый ветер. Мир вокруг растаял, и мы обе — я и Бонни — провалились туда, где всё начиналось. Она видела много — слишком много. Оценивая масштаб, я хотела застонать. Мне было жаль её: никто не знает, какой след оставят мои воспоминания на её психике.       Я собралась. Сначала — найти Бонни.       Снаружи Шейла и Мэри из всех сил держали внучку. Крик боли сменялся жалобными стонами и рыданиями — Бонни трясло, вены на сцеплённых руках девушек вздулись, чернея. Внучка захрипела, её глаза закатились, а из носа Айры потекла кровь. Она побледнела.       Они чувствовали, как переплетённые потоки магии между девушками начали развязываться, не плавно, с Христом, с болью, отражающейся на лицах по сути ещё детей. Сердца женщин рвались, но они молчали, шепча предкам о спасении.       Темнота. Крики. Большое заброшенное здание, пахнущее кровью и смерью. Девушка в тёмной форме идёт по следу — каждый шаг как приговор. Бонни видит глазами Эри. Она видит, как я вырываю сердце из груди женщины средних лет, прежде чем та успевает закричать. Когда всё исчезает, её выбрасывает в пустоту, и Бонни кричит уже сама.       Я очнулась первой. Сила внутри дрожала, возвращаясь к хозяйке, как напуганная кошка. Я выдохнула, сдерживая болезненный стон, вытерев потеки крови с лица, с трудом поднявшись, обратилась к сидящей рядом ведьме. Шейла сжимала амулет, шепча заклинания.       — Она увидела слишком много, — тихим хриплым голосом сказала я, глядя на неподвижную Бонни. — Не гарантирую, что она будет прежней. Простите. Теперь связь стабилизирована, мою силу я вернула, канал перекрыла. Если Бонни захочет, сотру воспоминания обо мне. Но выбор — за ней.       — Какой ценой? — прошептала старшая ведьма.       — В магическом плане всё будет нормально. Пусть пару дней отдохнёт. Потом я с ней поговорю.       Я поднялась. Сделала шаг к выходу — и услышала в спину:       — Я не позволю.       — Что? — Обернулась. Внутри поднялась лавина.       — Моя внучка не будет общаться с той, кто едва её не убил, — Шейла двинулась ко мне. В глазах темно. В следующий миг обе женщины рухнули на пол, крича в агонии. Сантиметр за сантиметром я распарывала их каналы, калеча.       Злости не было. Ни ненависти. Была острая, поющая сила — азарт. «Убей. Накажи. Не позволяй забирать твоё», — шептало внутри, разливаясь жаром. Я шагнула, усилила давление, подняла руку и сжала кулак, перекрывая кислород двум старым упрямым ведьмам, решившим диктовать мне правила. Они захрипели, закашлялись, корчась на полу.       В чувство меня вернул болезненный стон подруги. Я отпрянула, с ужасом глядя на то, что натворила. Опустила руку, убрала воздействие — и краем глаза увидела, как от кончиков пальцев вверх по коже расползаются чёрные змейки узоров, такие же, как утром. Я стиснула зубы, пережидая приступ боли.       Сердце споткнулось. То, на что утром махнула рукой, сейчас ударило в голову страшной мыслью. Я заставила себя выровнять дыхание, перевела взгляд на женщин.       — Вы ошибаетесь, миссис, — сказала тихо. — Это не я её «чуть не убила». Это вы, вместо того чтобы сразу позвать меня, притащили бесполезную подругу и потеряли драгоценное время. Это вы не пускали меня в дом, пока Бонни корчилась от моей силы. Или хотите сказать, что ещё тогда не поняли, кто я?       Я шагнула к порогу, но всё же обернулась:       — И ещё. Вы смеете запрещать чужому человеку — мне — делать выбор в отношениях с вашей внучкой. Запомните, Шейла: узнаю, что вы настраиваете Бонни против меня, — с удовольствием приду на ваши похороны.       — Что?.. Как ты смеешь, монстр! — Шейла, тяжело дыша, рванулась ко мне; Мэри успела схватить её за плечи и удержать. — Из-за тебя моя внучка могла умереть! С твоим появлением в город явились вампиры, люди пропадают, а теперь ты нападаешь на нас в моём доме!       Что-то внутри хрустнуло. Меня разобрал смех — громкий, некрасивый, до слёз.       — Прекрасно. Может, я ещё и Первородных создала? И Сайласа из-под камня вытащила?       — Что? Откуда ты..? — спросила Мэри, помогая подруге встать.       — Не важно. — Я вытерла глаза, и смех оборвался так же резко, как начался. Вспомнилась Елена. Я выпрямилась и встретила взгляд Беннет. — Вы снова не правы, уважаемая. Я — единственная, кто действительно ни при чём. А то, что я на вас «набросилась», — целиком ваша заслуга. — Я разжала пальцы, сбрасывая остатки давления с дома. — Берегите внучку.       Я развернулась и вышла, покидая чужую территорию, пока стены не начали шептать мои имя и грехи.

***

      Айра сидела на старом поваленном дереве. Холод пробирал до костей, но ей было всё равно. Солнце давно село, уступая место ночной прохладе. В руке — бутылка дешёвого вина, рядом на мху — открытая пачка сигарет.       Огонёк затянулся, вспыхнул, осветив чёрные прожилки, проступающие на запястьях. Болело уже не так сильно. Вены темнели, будто под кожей разливалась тушь. Обычный человек этого бы не заметил — но она видела. С каждым вдохом чернота будто шевелилась, играя с кровью.       Айра глубоко затянулась, сдерживая дрожь.       — Сука... — выдохнула, глядя в пустоту.       Дым вырвался вместе со смехом, в котором не было ни капли радости, старый добрый никотин не помогал вовсе. Делая первую затяжку, новое тело легко принимало дым в лёгкие, наполняясь ядом, смешиваясь с отравой в разы сильнее никотиновой.       Ещё один глоток вина. Горло обожгло, но стало теплее. Где-то внутри всплыло воспоминание.       Крис. Первый напарник с которым они проработали не один месяц. Молодой парень со светлыми волосами и добрым смехом. Тот, кто смог остаться жизнерадостным до конца, но не выдержавший искажение. Его заперли в палате, обвязав ремнями с рунической вязью, блокирующей магию.       Только тогда она стояла в стороне и смотрела, как он ломается. Его кожа чернела, глаза стекленели, а он всё повторял: «Я контролирую...»       А потом перестал.       Она выронила сигарету, сжала голову руками.       — Нет. Нет, только не это. Я не хочу так.       Слёзы текли сами, стягивая кожу на щеках. Мир размывался — не от вина, от страха.       Телефон завибрировал. Айра дёрнулась, вернувшись в реальность, достала его из кармана. На экране — Елена.       — Да?.. — сорвалось.       — Айра, прости, что так поздно... не было времени позвонить раньше. Они дома... Тётя, Джереми... можешь прийти? — голос подруги звучал тихо, будто издалека.       Айра закрыла глаза, провела рукой по лицу.       — Да, скоро буду.       Она сбросила звонок, долго сидела неподвижно, пока экран не погас.       Потом встала, пошатываясь, откинула бутылку в сторону не забыв сигареты она ей ещё пригодятся и пошла к дороге.       Холодный воздух бил по лицу, успокаивал. Отрезвлял.       Почти.       Дорога была пуста. Местами туман стелился по асфальту, отражая свет фонарей. Айра достала ещё одну сигарету, щёлкнула зажигалкой. И в тот момент услышала звук — тихий, влажный. Повернула голову. За деревьями — фигура. Мужчина. Он стоял, прижимая кого-то к себе. Слышалось тихое, отчаянное всхлипывание, потом резкий звук ломающихся позвонков. Тело безжизненно осело на землю.       Айра застыла. Мир на секунду сузился до одного — взгляда.       Мужчина поднял голову. Его глаза были тёмные, блестящие, уголок губ размазан кровью. Он не удивился. Только усмехнулся, будто его застали не за убийством, а за чем-то обыденным.       — Что, потерялась? — спросил он спокойно. Голос низкий, ленивый.       Айра не ответила. Сделала шаг вперёд, глядя прямо спокойно. Мужчина вальяжной походкой вышел навстречу.       — Твоё имя? — выдохнул он, будто проверяя, как она реагирует.       — Эрен, — сказала она после короткой паузы. Голос дрожал, но взгляд — нет.       Он кивнул.       — Дэймон. — Лёгкая усмешка. — Судя по тому, как ты на меня смотришь, либо испугаешься, либо останешься.       — Я не из пугливых, — сухо ответила она. И добавила, почти шёпотом: — И ты не первый монстр, которого я вижу.       Он усмехнулся.       — Звучит весело. — Мужчина достал с кармана платок, неспешно вытерев остатки крови с губ. — Кто ты? Ведьма? Вампир? — спросил Деймон, неспешно приблизившись.       — Ни один из предложенных тобой вариантов, вампирчик.       — Ох, милая, ты меня интригуешь. — Деймон, подойдя вплотную, приобнял за плечи. — Тогда мы можем подружиться. Не хочешь выпить? В этом городе откровенно скучно.       Айра усмехнулась:       — Может, в другой раз. — Она отвернулась, бросив сигарету на землю.       — Не будь такой скучной, я же не убивать тебя собрался. Составь мне компанию на этот вечер. — Голос парня разливался патокой, зрачки то сужались, то расширялись.       — Прости, красавчик, но внушение на меня не действует. Найди себе на вечер другую компанию, — сказав это, Айра пошла дальше по дороге, даже не оборачиваясь.       Но он стоял и смотрел ей вслед, проводя языком по клыку, как будто только что попробовал на вкус её страх — и не нашёл его.

***

(Айра)

      Елена ждала на крыльце, переминаясь с ноги на ногу и нервно кутаясь в кардиган. На часах без десяти минут полночь, когда я наконец-то дошла до её дома.       Они не здоровались. Молча заходя в дом, я будто не хотела тревожить сам воздух. На лице — ни злости, ни боли, просто усталость. Руки дрожали, но взгляд был ледяной.       Войдя в комнату сняв кожанку бросила на стул у зеркала.       — Где Дженна и Джереми?       — Они спят. И давай сейчас не о них, ты видела себя? — спросила Елена.       Она не подходила близко, видя моё состояние.       — Видела, — ровно.       — С Бонни плохо, — сказала так, как будто говорила о погоде. — Вряд ли мы с ней будем общаться ближайшее время.       — Что значит плохо? — Елена все же подошла ближе осторожно забирая с моих рук сигареты. Я даже не заметила что вытащила ее на автомате сжимая в руках.       — Её магия рвалась. Она видела мои воспоминания. Моё прошлое. Шейла чуть не убила её своими «очистками». Я пришла, исправила. Теперь выживет.       — Как?       — Не спрашивай.       Гилберт кивнула, тихо стоя рядом со мной, давая выговориться.       — А потом я встретила вампира, — добавила просто. — Деймона. Он... ужинал девушкой. Я видела.       — Боже... — Елена зажала рот руками, в ужасе смотря на меня. Мы обе замолчали, каждая переваривала своё.       — Тебе не страшно? Он не нападал на тебя?       — Нет, предложил пойти выпить, — ответила я, смотря как лицо девушки вытягивается в удивлении. — Страх — роскошь, — я усмехнулась, — если начнёшь поддаваться ему, пути назад не будет. В этом мире, так же как и в моём, ты или хищник или жертва, Елена. Запомни это.       Елена молчала.       Я посмотрела на ладонь — чёрные линии под кожей дрожали, как живые. Это расплата. Тело ломается, магия шепчет, но ты двигаешься дальше, чтобы жить. И пока я чувствую, люблю — я держусь. Пока могу говорить ровно и понимать, где хорошо, а где плохо, — я ещё человек. Даже если вру сама себе.       — Пойдем, Елена. Показывай, где спят твои родственники, сделаю всё тихо.       Она взяла меня за руку и повела по коридору, я же шла рядом, чётко приняв решение, что делать дальше.