Олень на заклание

Под конец пира молодых проводили вверх в покои. Эймонд должен был пройти готовится к первой ночи к себе, а потом зайти к ней.  Ханисса укутала плечи в розоватую вуаль, она смотрит с волнением на статуэтку Девы. -Его уже долго нет. Может позвать, госпожа?-сказала Енира. -Нет-чуть не с воплем ответила Ханисса. -Иди, я сама управлюсь. Он скоро придет. За служанкой закрылась дверь. Енир –подруга и служанка, была всего на пару лет старше, переживала за свою госпожу Баратеон, будто это у нее, Енир, сегодня свадьба. Ханисса мерила шагами комнату, бормотала молитвы, которые плохо помнила. Ночь становилась все темнее, холод сквозь приоткрытый балкон охлаждал кипящую от мыслей голову девушки. Когда на небе уже показались полоски зари, она сняла вуаль, распустила косу, легка на кровать и тут забылась сном.  Эймонд сидел уже наверное час в кресле, просто наблюдал и ждал когда она проснется. Сейчас он разглядывал хрупкую фигуру, спящую рядом на кровати с поджатыми ногами. На ее лице была застыла тревога и опухшие дорожки, будто она плакала. Он просто сбежал в бордель, чтобы не быть с ней, с бастардкой. Он даже не хотел в тот вечер женщину, но невольно в его мыслях всплывали зеленые глаза и заливистый смех жены. Сидя в стороне, он все равно чувствовал этот манящий запах разгоряченного ото сна тела. Как бы смеялся сейчас над ним Эйгон, если бы он узнал, что его брат так и не вкусил самый вкусный фрукт садов Баратеонов, который отдали ему. Ее глаза подрагивают, Ханисса открыла глаза и приподнялась на руках. -Просыпайся, скоро придут. Она услышала его тихий, но твердый голос и начала кипеть. Злость и непонимание не давало вымолвить не слова. Тут же в дверь стучат. Эймонд взял со стола рядом небольшой нож и  немного порезал руку у запястья. Кровь просочилась из раны, оставляя пятна на простыне. -Что ты делаешь?- только смогла вымолвить девушка, хотя прекрасно все поняла. Эймонд быстро перевязал платком ранку и спрятал под рукав камзола. Дверь открылась, впуская септона и мать принца. Они поздравляют уже мужа и жену. Алисента одобрительно улыбается, когда септон пройдя к кровати видит пятна и кивает королеве.   Буквально в первый раз в жизни в Ханиссе просыпается хваленое Баратеоновское бешенство и ярость, когда она оборачивается на мужа и видит его губы, застывшие в довольной полуулыбке, что-то отвечающего септону. Эймонд посмотрел на нее, ее зеленые глаза горели гневом, как у Вхагар, когда она была не в духе. Ханисса схватила рядом лежащий плащ и выбежала из комнаты. Уже добежав до рощи за замком, она почувствовала, что ее босые ноги замерзли от росы, а плащ, накинутый на плечи, с гербами Таргариенов. Присев на ближайший камень она пыталась отдышаться и подумать. Еще было ранее утро и  щеки холодил прохладный воздух. Она сидела, склонив голову, как вдруг чувствует на ладонях капли. Только мгновение спустя она понимает, что это ее слезы. Девушка смотрит на свой пояс и думает удавиться на ближайшем дереве. Но тут послышались шаги. -С вами все хорошо, Ханисса?- раздался голос Эйгона в нескольких шагах от нее. Он пытался разглядеть ее лицо и будто прочесть ее мысли, Ханисса глубоко вдохнула и подняла глаза на него. -Да, я просто устала, в замке душно, Ваше величество. -Неужели Эймонд не давал передохнуть всю ночь, что вы так устали? Он не обидел вас? -Нет, ваше величество. Я сейчас вернусь -Хорошо, позовите охрану, если вас куда-нибудь потребуется сопроводить. А я все- таки поспрашиваю детали вашей ночи у Эймонда… -Он все равно Вам соврет. -с горькой улыбкой ответила она.  Когда Эйгон уже скрылся за воротами, Ханисса заметила в роще прекрасного оленя, как на гербе Баратеонов. Она не сломится, она Баратеон, и не таких драконов, как этот спесивый одноглазый принц, приручали.