Часть 2. Гермиона.

Астрономическая башня. Он стоит у края, в пол-оборота к ней, будто сдерживая бушующее внутри стихийное бедствие, готовое хлынуть из него цунами и затопить окружающих. Окружающую. Так похожий на чёрного лебедя. Ещё недавно скользил по полу замка, словно по водной глади, рассекая воздух развевающейся мантией; сжимая её ладонь в своей. Изящен. Красив. Грациозен. Любит. Слишком трогательно. Слишком болезненно. Неумолимо жестоко по отношению к себе. Пускай, не её. Так даже лучше - не хочется становиться причиной такой разрушительной силы, но она не уверена. Но она трепещет. С собой у девушки листок пергамента; книга из его кабинета для удобства и перо, не нуждающееся в чернилах. Но картина, имеющая все шансы получиться такой неописуемо живописной, не хочет рождаться. Из под острия вышел лишь коротенький стих: Обласканные невесомым ветром тронутые призрачным светом луны, твои локоны ниспадают на плечи, цвета бездонного озера глубины. Смотришь мне в душу глазами, хранящими преданность давней любви. Верный себе и идее, принц зияющей темноты. И как девушка объяснит профессору, почему в этот раз у неё не получается рисунок? Даже лёгкий набросок. Гермионе удалось уговорить мужчину попозировать ей, вероятно, в первый и последний раз и всё ради чего? Такая возможность, и ею не воспользоваться. Видимо, забывшись, девушка испустила вздох разочарования, или преподаватель, как обычно, продемонстрировал чудеса дедукции, заметив, что она уже давно не скребёт пером по пергаменту. Напряжённую тишину его голосом прорезал вопрос: - В чём дело? Короткий миг замешательства. - У меня не получается с рисунком. - Но, что-то вы ведь нарисовали? - У меня получился стих. Она торопливо зачитала. Он внимательно выслушал. - Локоны цвета "бездонного озера глубины", или плечи? Да и волосы у меня короче. Не хочу разочаровывать, но столпом поэзии и примером для подражания вас точно не назовёшь. - Я и не претендую, честно говоря. Мужчина полностью развернулся к ней. Лунный свет играл его волосами; глаза, в силу отсутствия должного освещения казавшиеся почти полностью чёрными, словно разверзнувшиеся зыбкие омуты, посетил какой-то странный блеск. - Надеюсь, с живописью у вас лучше. И профессор сделал шаг к ней.