Глава 1

      Люмин лежала на заднем сиденье машины, ощущая, как всё плывет перед глазами, не чувствуя к себе ничего, кроме отвращения. И укоризненный взгляд сине-фиолетовых глаз, глядящих на неё через зеркало в автомобиле, не придавал облегчения.       — Я же много раз тебя предупреждал, чтобы ты так не напивалась, Люмин, — с тяжёлым вздохом сказал он, продолжая следить за дорогой.       Отвечать не было ни сил, ни желания. Она прекрасно знала, что снова доставила Скарамучче проблемы, и он был вынужден бросить все свои дела, чтобы приехать за своей непутевой младшей сестрой…       Всё, что она могла сейчас делать, — это молча смотреть в потолок машины, стараясь не заплакать. Мир вокруг становился всё более размытым, и в голове пульсировала пустота.       — Тебе надо взять себя в руки, Люм, — сказал Скарамучча, его голос стал мягче, но в нём всё ещё присутствовала строгость. — Нельзя так продолжать, ты же знаешь, какие могут быть последствия.       Она знала, что это правда. Сказывались не только последствия житейских проблем, но и тени прошлого, которые продолжали преследовать её, тянули обратно в темноту. Но сейчас ей было слишком сложно признать свою вину и взять ответственность за свои поступки.       Скарамучча слегка приподнял бровь, взглянув на неё через зеркало заднего вида. Он видел, как сложно ей сейчас, но не желал показывать жалость. Ведь именно жалость и снисходительность делали её ещё слабее, а ему так важно было её укрепить.       — Прости, — едва слышимо прошептала Люмин, следя за пляшущими тенями, которые играли на стёклах двери.       Скарамучча на мгновение закрыл глаза, испустив с губ тяжёлый вздох. Холодный ветер проникая через приоткрытое окно, словно обнимал её, принося с собой тихое осознание того, что путь, который она выбрала, медленно разрушает её жизнь и всех, кто её окружает.       — Прости… — повторила она громче, потому что в единственном слове пыталась вложить глубокий океан боли и страха, тянущих её на дно.       — Что на этот раз произошло? — наконец, нарушил молчание Скарамучча, его голос был усталым, но всё же не лишённым мягкости.       Люмин закрыла глаза, стараясь унять головную боль и собрать мысли в кучу. Звуки сливались воедино, и ей казалось, что она плывёт, не в силах удержать себя на плаву в море собственных эмоций и алкоголя. Её душу терзало чувство вины, но слова отказывались рождаться.       — Это не имеет значения, — наконец прошептала она, едва размыкая губы. — Всё равно ничего не изменишь.       Скарамучча бросил на неё короткий взгляд, но не стал больше настаивать. Он знал, что в такие моменты лучше не давить на сестру, давая ей пространство и время для осмысления. Однако раздражение всё же поднималось в нём комком, который он старался задушить.       Машина тихо скользила по мокрому асфальту, как призрак, оставляя за собой лишь слабые вспышки света. Скарамучча хотел сказать что-то ещё, но не нашёл подходящих слов. В его голове крутились вопросы, на которые он, вероятно, никогда не получит ответов. Прошло уже два года с тех пор, как мать Люмин и отец Скарамуччи соединили свои судьбы, и они с Люмин стали сводными братом и сестрой, но она до сих пор не всегда желала раскрывать ему свою душу, несмотря на то, что у них были весьма тёплые отношения.       — Мы уже почти приехали, — произнёс он тихо, словно опасаясь разбить её хрупкое состояние.       Машина въехала в знакомый двор, и Скарамучча быстро вышел, обойдя машину, чтобы помочь ей выбраться. Люмин медленно поднялась, тяжесть в теле давала о себе знать. Когда она почувствовала, как тёплая рука брата поддерживает её, внутри что-то защемило.       — Спасибо, — прошептала она едва слышно, но так, чтобы он услышал.       Скарамучча лишь кивнул, помогая ей перейти через двор к их подъезду. Когда они вошли в квартиру, с кухни послышался голос Амины — его мачехи и родной мамы Люмин:       — Я думала, ты дольше шляться будешь, дрянь мелкая! — мать выглянула в прихожую и резко смягчилась, увидев Скарамуччу. — А, и ты приехал? Проходите скорей. Как хорошо, что ты её привёл, я так волновалась. Как же — девушка посреди ночи одна ходит!       Скарамучча ничего не ответил и проводил Люмин в её комнату, помогая ей лечь в постель. Он укрыл её одеялом и сел на край, глядя на её бледное лицо. Его сердце было наполнено противоречивыми чувствами — заботой и опекой, смешанных с отчаянием и беспомощностью.       — Иногда мне кажется, что ты нарочно заставляешь меня переживать за тебя, — с грустью и усталостью проговорил он, поглаживая её по волосам.       Люмин не ответила. Её глаза закрывались, и она погружалась в легкую дремоту, в надежде, что наутро всё будет иначе. Но Скарамучча знал, что проблемы просто так не уйдут, и что, возможно, она на следующую ночь вновь вернётся ко своим старым привычкам. Он встал и тихо вышел из комнаты, закрыв дверь за собой.       — Тётя Амина, — обратился он к мачехе. — Что произошло опять? Вы снова поссорились?       — Ты же знаешь, какая Люмин трудная и эгоистичная, она не думает ни о ком, кроме себя, — с тяжелым вздохом начала объясняться она. — Я пыталась ей донести мысль о важности хорошей учёбы в школе, особенно, когда ей в конце года сдавать экзамены. Но она, как всегда, вспылила и убежала из дома. Вот что с ней делать?       Люмин, слыша разговор матери и Скарамуччи из своей комнаты, лишь горько усмехнулась. Мать всегда переворачивает всю историю так, что она самая лучшая мама на свете, а это она, Люмин, неблагодарная. Однако она «забыла» упомянуть, что несколько часов назад не просто пыталась донести до дочери мысль о важности учебы, а ударила её по лицу школьным дневником, в которой за сегодняшний день красовалась «двойка», и Люмин была просто вынуждена сбежать из дома.       Слёзы подступали к глазам, смешиваясь с чувством несправедливости и внутренней боли. Её раненные чувства, казалось, кричали внутри неё, но снаружи Люмин старалась сохранить видимость спокойствия. В этот момент Скарамучча то ли из жалости, то ли из настоящего сочувствия, сказал:       — Может, стоит с ней быть помягче? Она ещё подросток, ей всего лишь шестнадцать лет, у нее могут быть свои трудности, — голос Скарамуччи был удивительно мягким, и от этого Люмин стало теплее на душе.       Мать в ответ лишь фыркнула, её лицевая маска показной заботливости начала таять, открывая жёсткость и раздражение.       — Трудности? У всех нас трудности! Это не повод вести себя как истеричка и убегать из дома. Она должна научиться держать себя в руках, — холодно парировала она, но затем снова смягчилась: — Я просто хочу, чтобы она поняла, Скар, что я делаю все это ради неё. Учёба — её будущее, её шанс на лучшее. Я должна быть строгой, иначе она не справится.       Люмин, услышав эти слова, почувствовала, как гнев вскипает в её груди. Как она могла быть такой двуличной? Как могла настолько перекрутить реальность? Она с трудом сдерживала желание выскочить из комнаты и высказать всю правду. Она знала, что это лишь усугубит ситуацию, тем более в её опьяненном состоянии всё, что она могла бы сделать — упасть и разбить себе нос. Да и тем более мать снова начнёт свою версию событий, создавая очередную цепочку лжи.       — И всё же, будьте с ней помягче, пожалуйста, Люмин — ранимая девушка, хоть и скрывает это, — порекомендовал Скарамучча мачехе и встал из-за стола.       Люмин услышала, как его шаги приближаются к её комнате и затаила дыхание, чувствуя, как учащается её сердцебиение. Как бы ей хотелось, чтобы Скарамучча всегда был рядом с ней, но она знала, что это невозможно. Он учится в университете в соседнем городе и живёт в общежитии, и сейчас ему нужно ехать обратно, чтобы завтра прийти на учёбу. Как бы она хотела рассказать ему о том, какие нежные чувства питает к нему, но не могла. Влюблённость в сводного брата — это неправильно, стыдно, неуместно и запрещено… и всё-таки, когда он был рядом, её сердце парило в облаках, а подростковые мечты разливались как пёстрыми красками акварель. Люмин знала, что должна подавить эти чувства, спрятать их под надёжным замком в глубине своего сердца.       — Можно войти? — вслед за стуком в дверь тихо спросил Скарамучча тем голосом, который заставлял Люмин дрожать от волнения.       На мгновение она заколебалась, но все же пригласила его войти. Скарамучча медленно открыл дверь, и их взгляды встретились. Она увидела в его глазах тёплую заботу и мягкость, что рождало в её груди маленький огонёк надежды, хоть она и понимала, что всё это самообман. Она села на кровать, придвинув к себе ноги и обняв подушку.       — Люмин, я поговорил с твоей мамой. Она сказала, что ты снова вспылила на ровном месте. Но я знаю, какой она может быть… — сказал он, присаживаясь на край её кровати. — Поэтому хочу услышать твою версию. Что произошло?       — Всё в порядке… — еле слышно ответила она. — Не переживай.       Да, она скрывала от него, как жестоко с ней сегодня обошлась мама. Люмин не хотела, чтобы Скарамучча опять переживал, она и так вынудила его приехать из другого города, хотя ему завтра рано вставать в университет. Да и если она расскажет ему правду, ничего не изменится. Возможно, станет даже хуже. Люмин не могла не думать о том, как его лицо омрачилось бы от горечи и беспокойства, если бы он узнал истинную причину её глубокого уныния. Она слишком хорошо знала, насколько он раним в таких ситуациях.       Люмин устало вздохнула, опустив голову в подушку, чтобы спрятать свои слёзы. Скарамучча сидел рядом, напряженно глядя на неё. В его глазах она видела беспокойство и нежность, и это лишь усилило её желание уберечь его от всех проблем. Его присутствие давало ей немного утешения, как теплый плед, который оберегал от холодного ветра ночи.       — Люмин, я вижу, что что-то не так, — тихо сказал он, протянув руку, чтобы коснуться её плеча. — Ты знаешь, что можешь мне доверять.       Её губы дрогнули в слабой попытке улыбнуться, но слёзы предательски покатились по щекам. Скарамучча осторожно вытер их тыльной стороной ладони и аккуратно обнял Люмин, прижимая её к себе. Как же не хотелось ей разрушить этот спокойный момент темными рассказами о сегодняшнем конфликте.       — Всё хорошо, правда, — прошептала она, но сама даже не поверила своим словам. — Просто тяжёлый день. Я получила «двойку» по истории и из-за этого немного поругалась с мамой. А потом… Меня просто позвали друзья на тусовку, не могла отказать. Я не хотела так сильно напиваться, чтобы беспокоить тебя…       — Всё в порядке, — прошептал Скарамучча. — Если что-то случится, если мама или мой отец будут как-то плохо с тобой обращаться — пиши или звони, сразу приеду, ладно?       — Договорились, — кивнула она, зная, что соглашается на это каждый раз и не сдерживает обещание. — Думаю, ты можешь ехать, час ночи на часах, а тебе завтра в университет.       — Постарайся вести себя прилично, и я очень прошу — брось ты этот алкоголь, это тебя ни к чему хорошему не приведёт. Если тебе тяжело, лучше мне позвони и выплесни эмоции.       — Я постараюсь… — неуверенно сказала Люмин. — Скар… Можно тебя попросить о небольшом одолжении? У тебя не будет сигаретки? Мои закончились…       — Люмин, нет. Я в прошлый раз ещё сказал, что в последний раз даю тебе сигареты, ты пообещала, что после этого бросишь курить, и что это опять?       — Я не могу… — беспомощно сказала Люмин.       — Можешь, просто не хочешь. Я знаю, что ты упрямая и сильная девушка, не надо принижать свои способности. Больше никаких сигарет, ладно?       — Угу…       — Ну всё, я тогда поехал…       Как только Скарамучча скрылся за дверью, Люмин взяла со стола свой телефон и включила экран, заставивший её прищуриться в темноте от яркости. Она нашла диалог с Тартальей — ее знакомым, которому уже было девятнадцать лет, что так любезно соглашается покупать для Люмин продукцию, доступную только совершеннолетним гражданам, и написала:

@Lumine

Привет. Прости за позднее сообщение, ты можешь завтра купить мне пачку сигарет? Деньги достану как только смогу

01:12

Э-э… Наверное, правильнее сказать, уже сегодня

01:13

@Tartaglia Привет, кнопка Ты еще с прошлого раза мне должна 01:15       Люмин нахмурилась, вспоминая, что действительно давно обещала Тарталье вернуть долг, но так и не сделала этого. Ей было немного стыдно за свою забывчивость, но сейчас у неё не было времени на угрызения совести.

@Lumine

Да, я знаю

Просто мать денег не даёт…

01:16

@Tartaglia Эх, мелкотня, всему учить надо Не даёт — возьми сама 01:16

@Lumine

В смысле, украсть? :О

01:17

@Tartaglia Называй это как хочешь Или другой способ могу тебе предложить, но тебе он не понравится 01:18

@Lumine

Какой же?

01:19

@Tartaglia Называется «за отсос любой вопрос», малышка Люмин😏 01:20

@Lumine

…

........

Да ты чёртов извращенец!

Тюряги не боишься, рыжий?

Или забыл, что мне 16?

01:24

@Tartaglia Не боюсь А потому что я знаю, что ты меня не сдашь. Я единственный, кто соглашается покупать тебе всю ту дрянь, что ты потребляешь Твой братик Скарамучча тебе уж точно такую услугу не окажет 01:26

@Lumine

Ладно, обойдёмся пока без таких… Экстремальных методов

Я попробую стащить у матери деньги

Если получится, я тебе напишу

01:28

      Люмин выключила телефон и убрала его на тумбу, не представляя, как она могла бы украсть деньги. Если её поймает за преступлением мать или, что ещё хуже, отчим, то ей не сдобровать. Но кто не рискует, тот не пьет, верно? И не курит тоже...