Глава 2

      Люмин некоторое время лежала в постели, ее мысли лихорадочно соображали, и она обдумывала риски и последствия своего плана по краже денег собственной матери. Желание курить было сильным, но она знала, что должна быть осторожна. Она села в постели, тихо встала и на цыпочках вышла из своей комнаты в коридор.       Сердце колотилось в груди, когда Люмин, стараясь двигаться бесшумно, медленно пробралась к прихожей. Её шаги гулко отдавались в тишине дома. Потратив пару секунд на то, чтобы прислушаться к звукам за дверью, она нежно повернула ручку и приоткрыла дверь.       Мать спала, ее тихое дыхание было едва слышно. Люмин шагнула к вешалке в углу коридора на мягких носках, направившись прямо к сумке, где мать держала свой кошелёк, но также там висела и куртка отчима, в которой тоже могла лежать хоть какая-то копеечка.       Люмин осторожно начала рыться в сумке в поисках наличных, которые могла бы взять. Она двигалась как можно тише, стараясь не производить шума, который мог бы насторожить кого-либо в доме. Пальцы Люмин коснулись чего-то мягкого и кожистого, и она поняла, что это мамин кошелёк. Она осторожно вытащила его, ее сердце бешено колотилось в груди, а ладони вспотели от волнения. Расстегнув молнию на кошельке, она дрожащими пальцами вытащила пару купюр и быстро вернула кошелек обратно, желая как можно скорее уйти с места преступления.       Она на цыпочках прошла в свою комнату и как можно тише закрыла за собой дверь, надеясь, что никто не услышал её. Включив ночник, Люмин взглянула на сумму, которую взяла и не смогла разглядеть в темноте. В её руках было две тысячи, и Люмин ужаснулась, понимая, что это слишком много, но возвращаться обратно в коридор, чтобы поменять купюры и подвергнуть себя риску быть обнаруженной, не хотелось. Она не могла избавиться от чувства вины за кражу, но желание закурить было сильнее ее совести. Тем более этих двух тысяч должно хватить ей на продолжительное время, и ей не придется ломать голову, где достать деньги на сигареты снова…       Немного успокоившись, она подошла к окну и приоткрыла его, впуская в комнату свежий ночной воздух. Взгляд её скользил по темным силуэтам деревьев за окном, и ей на мгновение показалось, что кто-то наблюдает за ней из-за кустов. Сердце замерло, и Люмин поспешила задернуть штору.       Она быстро нашла пачку сигарет, спрятанную в ящике стола, и дрожащими руками достала последнюю. Поднеся огонёк зажигалки к концу сигареты, после глубоко затянувшись, она ощутила, как напряжение понемногу отступает. Однако мысли о случившемся никуда не делись.       «Что же будет, если узнают? — думала Люмин, выпуская клубы дыма в открытое окно, наблюдая, как они расплываются и исчезают. — Меня прибьют».       Она снова взглянула на деньги и почувствовала, как тревога постепенно отступает, уступая место никотиновому облегчению.       «Она сама виновата, — решила в своё оправдание Люмин. — Если бы она мне давала карманные деньги, то я бы не пошла на кражу».       Закончив с сигаретой и выкинув окурок в окно, она снова взяла телефон, чтобы написать о своем сбывшемся плане Тарталье.

@Lumine

Теперь у меня есть деньги, так что всё в силе

01:40

@Tartaglia Серьезно? Я думал, что ты невинная и правильная девочка хотя бы в плане своей совести, я удивлен. Очаровательно… 01:45

@Lumine

Заканчивай свои пламенные речи. Деньги есть, значит, завтра на нашем месте

01:46

***

      С утра Люмин не хотела попадаться матери на глаза, а потому встала пораньше и наспех надела школьную форму, сделала легкий макияж, после выскочив из дома в тот момент, когда мать была в ванной. Ей было страшно, что она обнаружит пропажу нескольких купюр. Люмин бегом пустилась по улице, в надежде успеть и на встречу с Тартальей, и при этом не опоздать на первый урок. Холодный воздух обжигал её щеки, а сердце готово было вырваться из груди. В голове крутились мысли о том, как она объяснит свои действия, если мать заметит исчезновение денег.       Люмин подошла к знакомому скверу и увидела Тарталью, прислонившегося к дереву у входа. Он сразу заметил ее и неторопливо подошел, его улыбка стала шире.       — А вот и ты, Люмин, как всегда очаровательна, особенно в этой коротенькой школьной юбочке, — игриво сказал Тарталья, заставив её закатить в раздражении глаза.       — Ты принес сигареты? — сразу перешла к делу она, не желая продолжать этот флирт.       — Конечно, как и обещал, — произнес он с легкой улыбкой, наблюдая, как она берет пачку. — Но ты ведь знаешь, что это вредно?       Люмин не ответила, закурила сигарету и глубоко затянулась, выпустив облако дыма в воздух. Она избегала его взгляда, стараясь не показывать своих чувств. Ей было нужно что-то, что помогло бы ей успокоиться, в то время как мысли роились в голове.       — Ты слишком беспокойная, — сказал Тарталья, прислоняясь обратно к дереву и наблюдая за ней. — Что тебя грызет?       — Это не твое дело, — резко ответила Люмин, глядя на него со скрытой болью в глазах. Она отвернулась, наблюдая за прохожими, пытаясь отвлечься.       Тарталья поднял руки в знак капитуляции, но взгляд его оставался внимательным и заботливым.       — Спасибо, кстати, — коротко произнесла она, доставая из школьного рюкзачка деньги. — Вот, тут за прошлый раз и за сегодня.       Он пересчитал деньги, и его улыбка стала несколько хищной. Убедившись, что всё правильно, Тарталья положил деньги в карман и наклонился ближе к ней, понизив голос до шепота:       — Молодец. Но ты знаешь, у меня есть небольшое... Предложение для тебя. Будешь получать свои сигаретки, при этом тебе не придется воровать у своей мамочки.       — Слушай, я понимаю, к чему ты клонишь, — холодно сказала Люмин. — Тарталья, я курильщица, может, алкоголичка, но я уж точно не шлюха, чтобы спать с тобой за алкоголь или сигареты, ясно?!       Тарталья рассмеялся, но в его глазах блеснул огонёк злорадства. Он словно наслаждался её негодованием. Люмин с прищуром смотрела на него, её глаза светились подозрением.       — Эй, эй! Люмин, за кого ты меня принимаешь? — Тарталья прижал руку к груди в преувеличенной обиде. — Если у меня есть несколько мелких проступков, это не значит, что я хочу переспать с шестнадцатилетней девочкой. Зачем мне рисковать собой? Я не притронусь к тебе в этом плане, но у тебя есть руки и ротик...       — Ты заебал уламывать меня на минет и дрочку для тебя. Нет! Мой ответ не изменился. Я не прибегну к этому, даже если у меня будет жёсткая ломка без сигарет.       Ответ Люмин был предельно ясен, но в глазах Тартальи мелькнула тень разочарования. Он сделал шаг назад, переосмысливая её слова. На мгновение показалось, что он хотел возразить, но вместо этого только пожал плечами и тяжело вздохнул.       — Ты знаешь, что я этого не хочу и не буду, — твёрдо сказала она. — Если тебе нужны какие-то услуги, ищи кого-то другого. Мы с тобой договорились о совершенно другом.       — Ладно, расслабься, — наконец сказал он, отводя взгляд. — Зачем столько драматизма? Мы же оба взрослые люди. Ладно, полтора взрослых человека, — ухмыльнулся он, но встретился с холодными глазами Люмин. — Ладно-ладно, просто забавная мысль. Не буду настаивать.       Люмин вдохнула с облегчением. Её постоянная бдительность не давала ей покоя, но, кажется, на этот раз она смогла настоять на своём.       — Но не думай, что я перестану надеяться на то, что ты когда-нибудь изменишь своё мнение. Спорю, что-то интересное из этого выйдет.       Люмин злилась на его самоуверенность, но понимала, что это его стиль. Всегда играющий, всегда тестирующий границы. Одно было ясно: в этой безумной игре она не собиралась уступать и прогибаться под него.       — Мне в школу пора, — сообщила она, взглянув на время в телефоне. — До встречи.       — Может, тебя проводить, кнопка? – с улыбкой предложил Тарталья, шагнув вслед за ней.       — Не надо, — отмахнулась Люмин. — Не хватало еще, чтобы какая-нибудь училка рассказала моей матери, что я пришла с каким-то сомнительным типом к школе.       Когда Люмин вошла в школу, ее встретили обычные неприятные зрелища - ученики перешептывались о ней, учителя бросали на нее неодобрительные взгляды. Это просто раздражало, но ей по большей части было наплевать на их мнение. Она знала, что пришла сюда не за одобрением и не за похвалой.       В классе уже сидела её единственная подруга — Синобу. Люмин до сих пор удивлялась, как они стали подругами. У неё хорошая, приличная семья, её любят, и Синобу тоже любит родителей, она всегда прилична и вежлива, в отличие от Люмин с матерью и отчимом тиранами, её вредной никотиновой зависимостью и привычкой прибегать к алкоголю в свои шестнадцать лет. Синобу была воплощением того, чего у Люмин никогда не было и что она, возможно, никогда не получит.       Синобу была отличницей, участвовала во всех возможных кружках и всегда находила время, чтобы выслушать Люмин, поддержать её. Люмин часто задумывалась, как Синобу удаётся сохранять спокойствие и уверенность в любых ситуациях, но никогда не решалась спросить напрямую. Она видела в Синобу что-то недосягаемое, но именно это притягивало её и давало надежду, что и в её жизни возможно что-то светлое.       — Доброе утро, Люмин. Ты как? — тихо спросила Синобу, её голос звучал с заботой и искренней заинтересованностью.       — Нормально, — ответила Люмин, хотя её внутренний мир был далеко не так прост.       Синобу умела чувствовать настроение подруги, поэтому не стала настаивать, лишь незаметно коснулась её руки, словно передавая свой покой и уверенность.       Звонок на урок вернул их к реальности. Люмин достала свои учебники, готовясь к очередному скучному дню в школе. Но рядом с Синобу даже самые унылые уроки казались менее невыносимыми. Она тайком взглянула на свою подругу и подумала, как ей повезло встретить такого человека. Кто знает, может, однажды и она сможет избавиться от своих демонов и стать столь же сильной, как Синобу.       — Синобу, — шепнула Люмин, отвлекая подругу от урока. — Итто к тебе подкатывал ещё?       — Ага... Достал уже, неугомонный, — она покачала головой и тяжело вздохнула.       Итто был главарём школьной банды Аратаки. Все, что они делали, — хулиганили и дурачились, но Итто давно уже пытался покорить сердце Синобу. Чем-то этого хулигана завлекла симпатичная отличница, которая сразу после занятий, как хорошая девочка, идет домой, а не шатается по городу, как это делает обычно он. Но Синобу считала, что Итто ей не подходит, и вообще, ей рано думать о парнях.       Каждое утро, когда Итто заходил в школьный двор, он искал глазами Синобу. Она всегда приходила рано и перед уроками сидела на скамейке в фойе школы, читая очередную книгу. Её серьезное лицо и сосредоточенность придавали ей особую грацию, которую он не мог не замечать. Он часто пытался подойти к ней под разными предлогами — то домашнее задание спросить, то книгу одолжить.       Каждый день после школы Итто придумывал новые и новые способы, как бы произвести впечатление на Синобу. Он устраивал показательные номера с друзьями из банды, показывал, какой он крутой и смелый, а иногда даже пытался быть романтичным, чем часто вызывал у нее смешки. Но Синобу оставалась неприступной.       — Спасибо, Итто, — говорила она ему, когда он подсовывал ей очередной букетик полевых цветов. — Это мило, но мне правда неинтересны такие вещи.       Его друзья, наблюдая за этими сценами, только посмеивались и подбадривали Итто, уверяя, что у него всё получится. Но дни шли за днями, а сердце Синобу оставалось недосягаемым. Но он не сдавался...       Вот и сегодня, стоило Синобу выйти из класса, как Итто уже стоял под дверью и, увидев её, дал знак своим парням, чтобы те заиграли мелодию на гитаре, несмотря на то, что сильно фальшивили, а Итто запел: «Ты идеальна, ты ходишь в белом пальто. Неприкасаема, как электрический ток… Ты все зачёты сдаешь только на «пять». Ты учишь до поздно, ты не ходишь гулять...»       Но Синобу лишь вздохнула с легкой улыбкой, закатив глаза, и прошла мимо. Она знала, что Итто не остановится на этом, и, признаться, ей начинала нравиться его настойчивость. В её сердце всё-таки что-то дрогнуло. Может быть, потому что никто и никогда не видел в ней столько прекрасного, как этот неуклюжий парень с гитарой.       Итто, вглядываясь в удаляющийся силуэт Синобу, подумал о том, как сложно было бы отступить сейчас, когда он зашёл так далеко. Вдохновленный ее утренней улыбкой, он решил, что не остановится. Завтра будет новый день и новая песня, и, возможно, в один из этих дней она наконец услышит его сердце за смешной музыкой.       — Эй, мне его уже жалко становится, – усмехнулась Люмин. — Может, дашь ему шанс, м?       — Люмин, мои родители не одобрят такого парня... — призналась Синобу, потупив взгляд в пол.       – Ну что ты такое говоришь? — изумилась Люмин. — Твои родители такие понимающие, они не будут ограничивать тебя в этом плане. В конце концов, это твоя личная жизнь.       — Это так кажется на первый взгляд, Люмин. На самом деле, мои родители очень строгие. Отец обещает чуть ли не с оценочным листом встречать моего будущего парня, и не дай бог он не пройдет хотя бы под одному пункту. Вот так и живем...       — Слушай, давай вот что решим: на выходных приедет Скарамучча. Мы могли бы все вместе пойти в парк аттракционов: я, ты, Скарамучча и Итто. Хотя бы пообщаетесь вне школы, может, он тебя зацепит? — не унималась Люмин.       – А ты не сдаешься и полна энтузиазма, да? — усмехнулась Синобу. — Ладно, твоя взяла, давай попробуем.       Люмин радостно подпрыгнула и включила телефон, чтобы написать Скарамучче и предложить ему пойти в парк аттракционов на выходных, но вдруг увидела сообщение от отчима и нервно сглотнула, ибо текст сообщения гласил следующее: Для меня никто У матери из кошелька пропали две тысячи. Я знаю, что это ты спиздила, неблагодарная сука. Дома нас ждет серьезный разговор

      Люмин закусила губу. Она прекрасно знала, что в этом «разговоре» её даже выслушивать не будут, а сразу пойдут в дело кулаки и пинки. Она закрыла глаза, ощущая, как по телу разливается холод, и пальцы непроизвольно задрожали. Все, что хотелось сделать, — это спрятаться под одеяло и никогда больше не выходить с головой на свет. Но мысль о Скарамучче произвела неожиданный эффект. Она вспомнила его насмешливый, но добрый взгляд, огоньки азарта в глазах, когда он говорил о чем-то, что действительно его интересовало. Это придало ей сил. Люмин глубоко вдохнула и попыталась обрести немного спокойствия.       — Люмин, что случилось? — обеспокоенно спросила Синобу, увидев побледневшее лицо подруги.       — Всё в порядке, пойдём скорее до кабинета, а то опоздаем на урок. Точнее, ты иди, а я в туалет сбегаю, ладно?       Люмин тут же сорвалась с места и побежала в сторону уборной. К счастью, народа там не было, и она смогла спокойно запереться в одной из кабинок, где снова достала телефон и решила не показывать отчиму, что боится его.

Люмин

Поосторожнее со словами, «папочка», а то можешь наговорить и на статью. Не боишься?

Для меня никто Ты не посмеешь пойти против меня. Не хочешь же последствий? Это ты можешь убежать к друзьям, а твоя мамаша всегда у меня под рукой, ей некуда идти. Если не хочешь, чтобы с ней что-то случилось, не рыпайся

Люмин

Как по-мужски...

Ты всегда забываешь, что ты для меня никто, чтобы поучать

Для меня никто Слишком многое себе позволяешь, девочка Мои угрозы могут перейти в действие...

Люмин

Да-да, молчу в тряпочку

Но не думай, что это просто так сойдёт тебе с рук

Для меня никто Уже сходит       Люмин закрыла диалог с отчимом и открыла телеграм, чтобы написать Тарталье. Честно говоря, она удивлялась, как он её ещё не послал куда подальше, ведь Люмин писала ему только тогда, когда ей что-то было нужно, а при встрече всегда была грубой.

@Lumine

Тарталья... Не хочешь зайти ко мне сегодня в гости? Я чувствую себя виноватой за то, как вела сегодня утром. Мы могли бы наверстать упущенное и нормально пообщаться...

09:36

      Люмин это делала потому, что знала, что если у них находится кто-то в гостях, то как мать, так и отчим становятся белыми и пушистыми, почти любящими родителями. Поэтому она решила использовать Тарталью как прикрытие... @Tartaglia Воу, какие интересные предложения пошли Прости, кнопка, к тебе сегодня не смогу. Лучше ты подваливай ко мне часиков в шесть, тут туса намечается, у другана др 09:51       Люмин прикусила губу, вспоминая, как ещё вчера извинялась перед Скарамуччей за то, что напилась, и вот опять, она собирается на тусовку... Да, она могла бы не пить, но Люмин прекрасно знала, чем это в итоге заканчивается. Однако, если выбирать между гневом отчима и гневом Скарамуччи, то она предпочла бы второе... Поэтому, написала Тарталье в ответ:

@Lumine

Я приду

09:53