Глава 9

      Понедельник начался с мелкого, противного дождя, который барабанил по окнам класса, словно пытаясь усыпить и без того вялых учеников. Учитель истории монотонно бубнил что-то о промышленных революциях, расхаживая вдоль доски, но мысли Люмин были в другом столетии. И даже в другой галактике. В её голове выстраивалась сложная стратегическая карта, где главными фигурами были её лучшая подруга, сумасшедший Итто и, конечно, Скарамучча.       Люмин скосила глаза на соседнюю парту. Синобу сидела с идеально прямой спиной, аккуратно записывая конспект разноцветными ручками. Её почерк был безупречен, как и она сама. Но Люмин, знавшая подругу лучше, чем кто-либо, заметила детали: Синобу то и дело замирала, глядя в одну точку, а уголок её губ иногда подрагивал, словно она сдерживала улыбку. Или вздох.       Люмин вырвала листок из тетради и быстро нацарапала записку: «Спорю на сотку, ты думаешь не о Наполеоне, а о том, как Итто орал на колесе обозрения».       Она ловко подпихнула записку под локоть подруги. Синобу вздрогнула, быстро накрыла листок ладонью и скосила глаза на учителя. Убедившись, что угрозы нет, она прочитала послание. Её щеки предательски порозовели, но она тут же написала ответ и вернула листок.       «Я думаю о контрольной по физике. И о том, что ты мешаешь мне учиться».       Люмин закатила глаза.       «Врушка. Я видела, как ты на него смотрела в парке. Признавайся, он тебе понравился?»       Синобу долго смотрела на записку. Ручка зависла над бумагой. Наконец, она написала одно слово, но потом зачеркнула его так сильно, что почти порвала бумагу.       «Он… забавный. Но это ничего не значит».       Прозвенел звонок, спасая их от историка и необходимости переписываться. Как только они вышли в коридор, направляясь в столовую, Люмин взяла быка за рога.       — «Забавный», значит? — переспросила она, подстраиваясь под шаг подруги. — Синобу, это классическое начало любой романтической комедии. Сначала «он забавный», потом «он милый», а потом вы уже выбираете имена для хомячков.       — Люмин, прекрати, — Синобу вздохнула, поправляя лямку рюкзака. — Ты же знаешь. Итто — это… ходячая катастрофа. Он громкий, он постоянно влипает в неприятности, у него своя банда. А я? Мои родители упадут в обморок, если узнают, что я просто стояла рядом с ним.       Они заняли свой привычный столик у окна. Люмин открыла йогурт, задумчиво глядя на подругу.       — А если забыть о родителях? — спросила она серьезно. — Вот просто представить, что их нет. Что бы ты чувствовала?       Синобу замерла с сэндвичем в руках.       — Если бы их не было… — она опустила глаза. — Он искренний. Знаешь, в нашем мире все такие… сложные. Пытаются казаться кем-то. А Итто — он как открытая книга. Если ему весело — он смеется. Если грустно — он… ну, наверное, ломает что-то, но делает это честно. Мне с ним легко.       — Вот видишь! — Люмин хлопнула ладонью по столу, заставив пару первоклашек за соседним столом подпрыгнуть. — Искра есть! Химия есть!       — Но реальность тоже есть, Люмин, — грустно улыбнулась Синобу. — Мой отец проверяет мой телефон. Мама контролирует время прихода из школы до минуты. «Курсы, репетиторы, домой». У меня нет времени на свидания с хулиганами.       — А кто говорит о свадьбе? — Люмин наклонилась ближе, переходя на заговорщический шепот. — Синобу, тебе шестнадцать. Ты отличница, гордость школы. Тебе не кажется, что ты заслужила немного… жизни? Настоящей, а не по расписанию?       — Кажется, — тихо призналась Синобу. — Иногда мне хочется просто сбежать.       — Так давай устроим тебе маленький побег! — глаза Люмин загорелись. — Смотри. Всего одно свидание. Просто попробовать. Если он будет вести себя как идиот — встанешь и уйдешь, и мы закроем эту тему навсегда. Я даже сама ему морду набью за тебя.       — Но как? — Синобу покачала головой. — Я не могу просто уйти гулять.       — А для чего нужны лучшие подруги? — Люмин хитро прищурилась. — Скажем твоим предкам, что нам задали огромный проект по биологии. Или что мы готовимся к городской олимпиаде. Что нам нужно заниматься вместе пару раз в неделю. У меня дома.       — Врать родителям? — Синобу напряглась. — Люмин, я не умею… У меня на лице всё написано будет.       — Это не ложь, это… стратегическое планирование во имя психического здоровья, — отмахнулась Люмин. — Ты приходишь ко мне, оставляешь рюкзак, переодеваешься, если надо, и идешь гулять с Итто на пару часов. Я прикрываю тылы. Если твои позвонят — я скажу, что ты в туалете или мы вышли за маркерами.       Синобу молчала, обдумывая план. Это было безумие. Это было против всех правил, которые ей вбивали с детства. Но… внутри неё проснулось то самое чувство, которое она испытала на колесе обозрения, когда Итто держал её за руку, чтобы она не оступилась. Чувство, что мир может быть ярче.       — А Итто? — спросила она с сомнением. — Он же не сможет держать язык за зубами. Он разболтает всей школе.       — О, это беру на себя, — усмехнулась Люмин. — Я проведу с ним инструктаж. Если он пикнет — я его уничтожу. И он это знает.       Синобу посмотрела в окно, где дождь смывал серую пыль с асфальта. Ей вдруг захотелось тоже смыть с себя эту серую пыль идеальности.       — Ладно, — выдохнула она, поворачиваясь к Люмин. — Один раз. В среду. У меня как раз отменился репетитор по английскому.       — Да! — Люмин едва сдержалась, чтобы не заорать от радости. — Ты не пожалеешь! Обещаю, это будет лучшее… ну, или самое запоминающееся свидание в твоей жизни!       — Надеюсь, не последнее, — пробормотала Синобу, но уголки её губ поползли вверх в настоящей, озорной улыбке.       Люмин почувствовала прилив триумфа. Первый шаг сделан. Синобу в игре. А значит, у Скарамуччи появился конкурент.

***

      Как только обед закончился и они разошлись по кабинетам, Люмин достала телефон. Нужно было ковать железо, пока горячо.

Люмин

Рогатый, слушай сюда. Твой звездный час настал. Среда, 16:00. Синобу согласна погулять с тобой. НО. Есть условия

      Ответ пришел через три секунды, сопровождаемый кучей восклицательных знаков. Итто ДА ЛАДНО?! ЛЮМИН, ТЫ БОГИНЯ! Я ТЕБЕ ПАМЯТНИК ПОСТАВЛЮ ИЗ АЛЮМИНИЕВЫХ БАНОК! КАКИЕ УСЛОВИЯ? Я ГОТОВ НА ВСЁ! ДАЖЕ СЪЕСТЬ ЖУКА!       Люмин поморщилась и быстро набрала:

Люмин

Никаких жуков, идиот.

1. Ты молчишь об этом в школе. Никому ни слова.

2. Ты ведешь себя прилично. Никаких драк, никаких рыганий, никаких историй про то, как ты украл дорожный знак.

3. Ты моешь голову и надеваешь чистую рубашку.

4. Если ты её обидишь или напугаешь — я тебя закопаю. Понял?

Итто Понял, принял, обработал! Буду чист как стеклышко и нем как рыба (ну, почти). А куда её вести? В кино? В парк? На заброшку?       Люмин задумалась. «На заброшку» — это был бы финал отношений, не успев они начаться. Ей нужен был совет. Кто-то, кто знал Синобу лучше, чем Итто, но с кем можно было бы обсудить это без лишних подозрений. Они с Синобу редко гуляли и никогда не ходили ни в какие кафе, концерты и подобные мероприятия.       В голове всплыло имя. Скарамучча. Он ведь общался с Синобу все эти дни. Он точно знает, что ей нравится. И это отличный повод позвонить ему, якобы «по делу», а на самом деле… просто услышать его голос. И заодно убедиться, что их переписка с Синобу действительно так скучна, как она надеется.       Вечер понедельника Люмин провела в своей комнате, обложившись тетрадями для вида. За стеной было тихо — отчим смотрел телевизор, и это затишье перед бурей немного напрягало, но сейчас у неё была миссия поважнее.       Она вертела телефон в руках уже минут десять. Позвонить или написать? Написать безопаснее, но позвонить… позвонить хотелось до дрожи. Ей нужно было услышать его интонации, понять, насколько ему действительно интересна Синобу.       «Врага надо знать в лицо», — повторила она про себя свою мантру и нажала вызов.       Гудки шли долго. Первый, второй, третий… Люмин уже хотела сбросить, решив, что он занят или, не дай бог, с кем-то, как вдруг в трубке щелкнуло.       — Чего тебе, мелкая? — голос Скарамуччи звучал устало, но без раздражения. На фоне было тихо — видимо, он был в своей комнате в общежитии. — Опять денег надо? Или влипла куда-то?       Люмин невольно улыбнулась, услышав это привычное ворчание.       — Очень смешно, — фыркнула она, падая спиной на кровать и глядя в потолок, где плясали тени от уличного фонаря. — Не дождешься. Я просто решила узнать, как дела у моего любимого брата. И как там… твоя новая пассия?       На том конце повисла пауза. Люмин слышала его дыхание и какой-то шорох — наверное, он листал учебник или сидел за ноутбуком.       — Если ты про Синобу, то… нормально, — наконец ответил он. Голос был ровным, слишком ровным.       — «Нормально»? — переспросила Люмин, чувствуя, как внутри разливается мстительное удовлетворение. — Это код для «скука смертная»?       — Не неси чушь, — огрызнулся Скар, но без особого энтузиазма. — Мы переписываемся. Она очень… вежливая. Умная.       — О да, — рассмеялась Люмин. — Синобу — королева вежливости. Спорю на сотку, что на каждое твоё сообщение она отвечает «Спасибо», «Понятно» или присылает смайлик с большим пальцем вверх?       В трубке послышался вздох, похожий на капитуляцию.       — Откуда ты?.. Да, она немногословна. Но это лучше, чем твои голосовые на пять минут ни о чем, от которых уши вянут.       — Признай, тебе скучно, — пропела Люмин, накручивая прядь волос на палец. — Тебе нужен драйв, Скар. Тебе нужен кто-то, кто может послать тебя к черту, а не извиняться за то, что ты наступил ей на ногу. Ты же со скуки помрешь с ней через неделю.       — Люмин, иди к черту, — беззлобно ответил он. — Ты позвонила только для того, чтобы позлорадствовать? Или у тебя есть реальная причина отрывать меня от курсовой?       — Вообще-то, есть, — Люмин перевернулась на живот, болтая ногами в воздухе. — Я тут решила помочь… Одному знакомому. Чисто гипотетически. Если бы парень хотел пригласить Синобу на свидание… куда бы ей понравилось? Ты же теперь эксперт по её «богатому внутреннему миру».       — А, твой Итто, — сразу догадался Скарамучча. В его голосе проскользнула усмешка. — Ну-ну. Решила играть в купидона, чтобы выиграть пари? Получается, я должен помочь сопернику?       — Может быть, — уклончиво ответила она. — Так что?       — Ну, точно не боулинг и не рок-концерты, где твой Итто обычно обитает, — задумчиво произнес Скарамучча. — Она любит тишину. Книги. Природу. Ботанический сад был бы неплохим вариантом. Там сейчас как раз какая-то выставка редких орхидей или чего-то такого. Она про это упоминала в переписке. И да, я говорю это, потому что уверен, что Итто облажается, даже с этой информацией.       — Уж поверь мне, я его подготовлю. Ботанический сад, значит… — Люмин быстро черканула это в блокнот, где уже был список запретов для Итто. — Спасибо. Ты такой полезный, когда не ведешь себя как задница.       — Всегда пожалуйста, — хмыкнул он. — Но учти, даже в раю твой Итто найдет способ всё испортить. Он же, наверное, придет в своей майке с шипами?       — Я работаю над этим, — серьезно сказала Люмин. — У нас строгий дресс-код.       Они помолчали несколько секунд. Это была та самая комфортная тишина, которая бывает только между очень близкими людьми. Люмин хотела продлить этот момент, удержать его голос в своей голове как можно дольше.       — Люмин… — вдруг сказал он, и тон его голоса изменился. Стал тише, мягче. — Как там дома?       Сердце Люмин пропустило удар. Вот она. Та самая нотка заботы, ради которой она готова была терпеть его ворчание вечно.       — Дома? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Всё нормально. Тихо.       — Отчим не буянит? Мать не достает?       Люмин прикусила губу. Сказать правду? Пожаловаться? Нет. Если она скажет, он примчится. А если он примчится и увидит, что всё не так уж страшно, он разозлится, что она его дергает. Или, хуже того, он вмешается, и отчим сорвется на ней потом.       — Нет, — соврала она. — Он почти не выходит из своей комнаты. Смотрит телек. Всё спокойно.       — Ладно, — выдохнул Скар, но в голосе все ещё слышалось напряжение. — Если что — звони. Сразу. Поняла?       — Поняла, мамочка, — съязвила она, пряча за сарказмом тепло, разлившееся в груди.       — Всё, давай. Спокойной ночи, мелкая.       — Спокойной ночи, Скара.       Она нажала отбой и прижала телефон к груди. Экран погас, но она всё ещё слышала его голос. Он заботился о ней. По-настоящему. И, судя по его тону, Синобу действительно была для него просто «вежливой собеседницей», а не объектом страсти.

***

      Следующий день преподнес сюрприз, которого Люмин не ожидала.       День прошел в школьной суете и бесконечных переписках с Итто, который паниковал по поводу каждой мелочи: от цвета носков до выбора дезодоранта. Люмин чувствовала себя дрессировщиком в цирке, который пытается научить медведя танцевать вальс.       Вечер опустился на город душным, влажным одеялом. Дома было на удивление тихо. Мать уехала в командировку, о чем сообщила смской, а отчим, буркнув что-то про усталость, заперся в спальне сразу после ужина.       Люмин решила воспользоваться моментом и принять душ. Она стояла под горячими струями воды, смывая с себя напряжение последних дней, и думала о завтрашнем дне. Среда. День Икс. Если всё получится, Синобу будет занята, Скара будет свободен, а она... она будет с Тартальей. Надо же поддерживать легенду. Эта мысль вызывала странное чувство — смесь волнения и вины.       Выключив воду, Люмин завернулась в короткое махровое полотенце. В ванной было жарко, зеркало запотело. Ей было лень искать одежду здесь, в духоте, поэтому она решила просто перебежать в свою комнату и одеться там.       Она открыла дверь ванной, напевая себе под нос какую-то навязчивую поп-мелодию, и шагнула в коридор.       В то же мгновение входная дверь щелкнула и открылась. Люмин застыла. Время словно замедлилось. На пороге стоял Скарамучча. В темной куртке, с сумкой через плечо, с ключами в руке. Он выглядел уставшим, волосы были слегка растрепаны ветром.       Он поднял голову, собираясь что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Его взгляд уперся в Люмин. Она стояла в полумраке коридора, освещенная лишь светом из ванной за спиной. Мокрые волосы липли к плечам, с кончиков капала вода, стекая по шее к ключицам. Белое полотенце едва доходило до середины бедра, оставляя открытыми длинные стройные ноги.       Скарамучча замер. Его глаза расширились, скользнув по её фигуре сверху вниз и обратно. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то... темное. Не братское.       Люмин почувствовала, как её лицо вспыхивает огнем. Она судорожно прижала полотенце к груди, пытаясь прикрыться, хотя оно и так держалось крепко.       — Ты... ты что здесь делаешь? — выдохнула она, голос сорвался на писк. — Сегодня же вторник!       Скарамучча моргнул, словно выходя из транса. Он резко отвернулся, уткнувшись взглядом в вешалку с одеждой.       — Я... забыл конспекты, — его голос прозвучал хрипло, будто он долго молчал. — Нужно было забрать для курсовой. Я думал, вы уже спите.       — Я в душе была!       — Я вижу! — рявкнул он, всё ещё не поворачиваясь. Его плечи были напряжены. — Иди оденься, ради бога! Ходишь тут... голой.       — Я не голая! — возмутилась Люмин, но спорить дальше не стала.       Она пулей пронеслась мимо него в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах.       Скарамучча видел её. И он... смутился? Нет, это было больше, чем смущение. Тот взгляд... От него по коже пробежали мурашки, и внизу живота скрутился тугой узел. Он никогда раньше так на неё не смотрел. Дрожащими руками она натянула пижаму — самую закрытую, с длинными штанами и дурацким принтом с котятами, чтобы максимально убить любую сексуальность.       Немного успокоившись, она вышла обратно. Скарамучча был на кухне. Он стоял у раковины и пил воду большими глотками, словно только что пробежал марафон. Стакан в его руке слегка подрагивал.       — Прости, — буркнула Люмин, садясь за стол и стараясь не смотреть на него. — Не ожидала гостей.       Скарамучча поставил пустой стакан на стол с громким стуком. Он обернулся. Теперь, когда она была одета в пижаму, ему явно стало легче, но в воздухе всё ещё висело электрическое напряжение.       — Это мой дом тоже, вообще-то, — огрызнулся он, но уже спокойнее. Он окинул её быстрым взглядом, словно проверяя, действительно ли она оделась. — Ты чего такая бледная? Не ешь ничего?       — Ем, — она пожала плечами, чувствуя себя неловко. — Просто устала. Завтра тяжелый день.       — А, твой великий план, — усмехнулся он, но улыбка не коснулась глаз. — Ну-ну. Посмотрим, на сколько хватит твоего Итто.       Он подошел к ней, направляясь к выходу из кухни, но вдруг остановился рядом. Люмин затаила дыхание. Она чувствовала его запах — уличная свежесть, табак и тот самый парфюм, который она так любила. Его рука потянулась к её голове. На мгновение ей показалось, что он хочет коснуться её лица, но он просто взъерошил ей влажные волосы. Жест был привычным, братским, но пальцы задержались в её прядях чуть дольше, чем нужно. Он не спешил убирать руку.       — Не простудись, — тихо сказал он, глядя ей в макушку. — И... высуши волосы перед сном. А то будешь как мокрая курица.       — Хорошо, мамочка, вы такая заботливая, — съязвила она, пытаясь вернуть их общению привычный саркастичный тон, но голос дрогнул.       Скарамучча хмыкнул, убрал руку и направился в прихожую.       — Я спать. Завтра рано вставать. И, Люмин... — он обернулся в дверях. — Закрывай дверь в ванную на замок. Мало ли кто придет.       — Спокойной ночи, Скара, — прошептала она.       Он ушел в свою комнату, а Люмин осталась сидеть на кухне в тишине. Она коснулась своих волос там, где только что была его рука. Кожа всё ещё хранила тепло его прикосновения. В этом доме определенно становилось слишком жарко.