Смоки

Добро пожаловать в Лос-Анджелес 1932 года, страну Голливуда, джаза и Великой депрессии. Да, это были дикие времена. Очень, очень дикие времена… В 30-е годы про Лос-Анджелес говорили то же самое, что и про Лас-Вегас сейчас: если у тебя всё хорошо и ты не ищешь приключений, значит, ты что-то делаешь не так. В прошлом в мире, включая Америку, было много голода и бедности. Люди теряли свои дома, работу и даже родных. Страна была в плохом состоянии, но город Лос-Анджелес как-то держался. Может быть, это было из-за кино, может быть, из-за солнца. Или, может быть, люди просто надеялись, что всё станет лучше. Америка была настолько бедна, что даже такая маленькая африканская страна, как Камерун, захотела ей помочь. Камерун! До какой степени Америка должна была опуститься?! Это уму непостижимо! Но даже несмотря на это, Гувер, блин, нашёл деньги на Олимпийские игры! Представляете? Правительство тратит деньги не на войну и не на тюрьмы! Люди, конечно, были бы рады его разорвать, но кто бы им позволил? Богатые? Могущественные? Коррумпированные? Нет, нет и ещё раз нет. Им было что терять. Когда приближались Олимпийские игры, город стал другим. Он был забит людьми со всего мира, и в воздухе висело напряжение. Хотя Великая депрессия ещё продолжалась, на минутку показалось, что всё будет хорошо. В те времена, когда кантри и выступления в стиле «блэкфейс» были ещё популярны, а ЛГБТ-сообщество по-прежнему считалось преступным… В Олимпийской деревне жила небольшая семья из двух чёрных собак. Заботливая мать-чистокровный шотландский терьер… .и ее собственный сын, дворняжка, которого сразу после рождения скромно назвали Смоки. ———— — Это и есть твоя семья? — спросил Шусс с насмешкой. — Ты что, не понял? — спросил Смоки. — Просто слушай молча, всё. ———— Короче, моя семья жила рядом с одним из домов в Олимпийской деревне. И за что нам такая честь, спросите вы? Что ж, это произошло случайно: я там родился! Короче, я там родился аккурат в день, когда его начали строить — 2 января 1932-го. И эти странные люди типа как знак свыше увидели. И стали меня уважать! Я дворняжка, во мне намешано много всякого: шотландский терьер, бульдог и ещё австралийский келпи. В общем, я — настоящий коктейль. Я был очень любознательным щенком. Иногда моё любопытство доходило до крайности. Однажды я забрался на груду кирпичей и упал в свежевыкопанную траншею. Моя мама так беспокоилась обо мне, что целую неделю не отходила от меня ни на шаг! Но я не был против. Я уже привык к этому. Ведь я был её любимцем. Я был очень игривым щенком. Мог часами гоняться за своим хвостом, а потом, устав, сворачивался калачиком на тёплом животе своей мамы и засыпал. Она ласково вылизывала меня, её шершавый язычок приятно щекотал мои уши и шею. Иногда, когда рабочие были рядом, они угощали меня остатками еды и давали попить воды из своих фляжек. Я всегда чувствовал себя особенным, когда они это делали. Я всегда был дружелюбным. Увидев людей, я вилял хвостом и прыгал от радости, надеясь, что они меня погладят. Иногда они отвечали мне взаимностью, а иногда нет. Но я никогда не обижался на них. Я был просто счастлив быть рядом. И самое важное, я был очень спортивным. Я был быстрее всех собак в Лос-Анджелесе! Я мог прыгать выше других собак. Иногда, когда у сотрудников был перерыв, они позволяли мне поиграть с ними. Мы играли в «принеси палку» или они бросали мне мяч, и я бежал за ним. Когда я ловил мяч, они смеялись и подбадривали меня. Я так сильно вилял хвостом, что он, казалось, вот-вот отвалится. Разумеется, все эти качества свидетельствовали об одном: я был символом этой деревни. Тталисманом. Я воплощал в себе её дух и душу. Когда на меня надели плащ с олимпийской символикой, я был удивлен. Я попытался понять значение слова, написанного под ним: «ТАЛИСМАН». И вот, я спросил свою маму, которая была умной и иногда говорила на сленге 20-х годов: — Мам, а что значит «талисман»? Она усмехнулась, её чёрный носик дёрнулся. — Знаешь, ты задал интересный вопрос. Талисман — это как бы то же самое, что и оберег, понимаешь? А оберег — это такая вещь, которая приносит удачу чему-то или кому-то. Ну, понимаешь, в старые времена у людей были всякие штуки, которые приносили им удачу. Некоторые до сих пор ими пользуются. — Так, значит, я приношу удачу? — спросил я, виляя хвостом. Моя мама улыбнулась с гордостью. — Да, дорогой. Понимаешь? Ты — талисман этой деревни. Ты — воплощение её духа и души. И ты приносишь удачу всем, кто здесь живёт, работает или даже приезжает в гости. Ты — сердце и гордость этого места. И теперь, с этой накидкой, они хотят показать всем, как сильно они о тебе заботятся и как много ты для них значишь. Я гордо выпрямился. — Я обещаю, мам! Я буду лучшим талисманом НА СВЕТЕ! — я завилял хвостом, показывая свое волнение. — Я заставлю эту деревню гордиться мной еще больше!» Могучие звёзды видели всё это: как империи то поднимались, то рушились, как короли рождались и умирали, как история то наступала, то отступала. Но даже они не могли не восхититься мной — маленьким псом, талисманом этой деревни. Я был всего лишь песчинкой в этом мире, но моё присутствие здесь несло надежду и стойкость, которые были чисты, как горный воздух. И вот я появился, и началась история талисманов Игр… Прошло уже несколько месяцев. Я заметно подрос. Моя шёрстка приобрела красивый тёмно-серый оттенок, а мои когда-то крошечные лапки стали сильными и массивными. Рабочие по-прежнему ласково обращаются со мной, и я по-прежнему с удовольствием играю с ними. Но сейчас есть нечто большее. Это чувство заставляет моё сердце биться чаще, а хвост вилять ещё быстрее. Однажды боссы этих игр увидели меня. — Какой удивительный пёс!» — воскликнул один из них. — Почему мы не сделали его талисманом Игр? Он просто идеален! Вот так я стал талисманом этих игр. Теперь я был больше, чем просто собакой. Поэтому я ходил на стадионы. У меня была возможность стоять под американским флагом и ощущать гордость. Я познакомился со всеми спортсменами и запомнил их имена. Я был в центре внимания! Люди хотели сделать со мной селфи, поговорить и даже просто прикоснуться ко мне. Я был душой этих Игр! ———— Пес настолько погрузился в свои воспоминания, что уже перестал рассказывать… — Вот это да! — воскликнул Чак-Мооль. — Ну расскажи хоть про какого-нибудь спортсмена того времени! Ну пожалуйста! Я просто сгораю от любопытства! Ягуарёнок аж подпрыгивал от нетерпения. Смоки проснулся, но сразу же понял, чего от него хотят. — Что ж… — подумал он, — я встретил одну из лошадей спортсменов. Его звали Уран, он, кажется, приехал из Италии, но служил верой и правдой спортсмену из Японии. — А кто был его хозяином? — спросил Шусс. — Жеребец сам пришёл?» — Его владельца звали Такеичи Ниши, — сказал Смоки, кивнув. — Барон Ниши, полковник барон Ниши… Да, он определённо был профессионалом своего дела. Я чувствовал это, наблюдая за тем, как он управлял Ураном, как они двигались вместе, словно одно целое. Они были командой, воплощением единства и силы. — Он японец? — спросил Капа с восхищением. — Наш парень — победитель? Хотел бы я увидеть, как он соревнуется! — Он сделал это хорошо! — ответил Смоки. — Он был бесстрашен на ринге, а Уран всегда был рядом, чтобы поддержать его. Я помню один особенный день: они выполняли сложное упражнение, но Уран слегка споткнулся. Однако Ниши не сбился с ритма. Он быстро восстановил контроль, и они закончили выступление с ещё большим задором, чем когда-либо. Толпа была в восторге! Это был незабываемый момент… Да, Уран был быстр, но Секретариат всё равно быстрее. Все были в восторге. Хотя они и раньше видели невероятные примеры мастерства и командной работы на Играх, эта игра заставила их затаить дыхание. — Интересно, жив ли он сейчас? — спросил Такучан. Смоки печально опустил голову. — Увы, дитя мое, он погиб в битве при Иводзиме… Печаль наполнила зал. — И… Уран? — спросил Капа. — Уран тоже умер, но через неделю после смерти Ниши. — Ой… Это… так… печально… Голос Такучана затих. Остальные на мгновение замолчали, погрузившись в свои мысли. — Ну, по крайней мере, у нас есть ты, Смоки, — наконец сказал Чак-Мооль, пытаясь нарушить молчание. — Ты живое доказательство того, что животные могут быть гораздо большим, чем просто работники или домашние питомцы. Ты повидал мир, познакомился с удивительными людьми и стал частью чего-то действительно особенного. — Это точно. ———— Но всё равно Игры закончились. Последние соревнования прошли, и церемония закрытия тоже была. Все спортсмены уже расходились по домам, поглаживая меня по голове. Они завели новых друзей, побили рекорды и поделились друг с другом своей любовью к спорту. У них был дом. Но куда мне было идти? — Куда тебя деть, пёсик? — спросил один из работников. — Тебе здесь нельзя, это запрещено. И тут… Мимо проходила пара. — Дорогой, ты только посмотри на этого щенка! — воскликнула дама. — Заберём его домой, а, Кларк? Он такой милый, и он тут совсем один!» Это была блондинка в черном платье. Мужчина, стоявший рядом с ней, был высоким, с волевым подбородком. Их глаза светились добротой и любовью. — О, дорогой, мы бы с радостью взяли тебя к себе домой! — воскликнула женщина.— Видишь ли, мы всегда мечтали о собаке… — Она повернулась к работникам и представилась: «Кстати, нас зовут Кларк и Синтия Смит». — Синтия, не нужно так говорить! Мы должны хотя бы спросить кого-нибудь, всё ли в порядке», — с тревогой оглядываясь по сторонам, произнёс Кларк. — Да брось ты! — воскликнула Синтия. — Он не собирается кусаться. Смотри, какой он дружелюбный! — Ну, ладно… Я думаю… — замялся работник. — В общем, если вы пообещаете, что будете хорошо о нём заботиться. Он у нас давно, мы все к нему привыкли». — Да не парься ты так! — успокоила её Синтия. — Мы будем к нему как к родному относиться. И еду ему самую вкусную, и постель самую мягкую, и внимания, и любви — сколько хочешь! — она опустилась рядом со мной на колени и ласково погладила меня по голове. — С ним точно всё будет хорошо! — Может, заедем в магазин? — предложил Кларк. — Надо купить корм для собаки и всё необходимое для нового дома. — Да! — сказала Синтия. — А ты нас здесь подождёшь, ладно? — добавила она, глядя на меня с улыбкой. Кларк кивнул. — Мы скоро вернемся. Просто оставайся здесь и присмотри за нашими вещами, хорошо, песик? Он почесал меня за ухом, а я в ответ завилял хвостом. Синтия немедленно побежала, Кларк последовал за ней. Моя мать подошла ко мне. — Они что, хотят найти тебе новый дом? — спросила она. — Они такие милые, понимаешь? — Да, мне они тоже понравились, — сказал я. — Думаю, они будут хорошо обо мне заботиться. — Значит, так и есть, — добавила мама. — Но я хотела бы спросить тебя кое о чем… Итак, если какой-нибудь тупица будет иметь что-то против тебя из-за твоей внешности, что ты ему скажешь? Или ей? — Я… скажу ему, чтобы он замолчал? — ответил я. — Молодчина! — сказала мама, похлопав меня по плечу. — Быстро схватываешь! И вот мои новые хозяева забрали меня. Так началась моя новая жизнь… Ну, почти. Какая-то часть меня всё ещё испытывала беспокойство, словно я забыл что-то важное. Но что именно, я не мог понять. Это был роскошный дом. В гостиной стоял старинный граммофон, а в углу уютно потрескивал камин. Стены были украшены картинами и полками с книгами, а в одном из углов даже находилась небольшая библиотека. Синтия и Кларк спали в просторной и удобной кровати, а в их спальне был уютный балкон, с которого они могли любоваться видом на сад. В то время они были обычными людьми. Кларк был хозяином дома и отвечал за финансовое благополучие семьи. Синтия же занималась домашними делами: готовила, убирала, ухаживала за садом. Поскольку у них не было детей, я стал их единственным ребёнком. И когда я был юнцом меня всячески баловали. Я спал на мягкой и уютной кровати в своей комнате. Мои блюда всегда были самыми вкусными. Прошло почти два года. Поначалу мне всё нравилось, но потом стало скучно. Не было никаких занятий. Сад был слишком маленьким, чтобы его исследовать. Дом тоже не представлял интереса — это был просто дом. В это время мои хозяева уехали по делам. Я наслаждался джазом, слушая его с граммофона. — Гррр, я скоро умру здесь от скуки! — прорычал я, ударяя по патефону. Игла заскребла по пластинке, издавая громкий скрежет. Тогда я решил взглянуть на звёздное небо. Я задумался о созвездиях, в частности, о созвездии Геракла. Да, я помню, как меня тогда очень вдохновил этот человек… Он был таким сильным, таким решительным… Я мечтал путешествовать, как он. Мне хотелось познакомиться с новыми собаками и людьми, узнать больше о культуре разных стран. Это было моей заветной мечтой. Но вот я здесь, в этом унылом доме, и всё, что я делаю, — это сплю и ем… Это просто несправедливо! Я должен исследовать этот мир и искать приключения! Но… как? И вот появилась моя мама. — Привет! Не скучал без меня? — спросила мама, слегка запыхавшись, вбегая в сад. — Я подумала, тебе, наверное, тут одному скучно, понимаешь? — Не волнуйся, мама, у меня всё хорошо. А что у тебя с желудком? Ты съела что-то не то? — спросила я, заметив, что у неё вздулся живот. — Да не переживай ты так! Скоро у тебя будет три новых брата и сестры. И все разного пола! Мальчик, девочка и… Так, а кто третий? Как бы то ни было, я позволил маме войти в дом. Ей, кажется, это понравилось. Интересно, видела ли она раньше всю эту роскошь? И вот, пока мама отвлеклась, я пробрался из дома через окно. В моей голове созрел ужасный план: я хотел покончить с собой, чтобы встретиться с Гераклом. Сначала я наслаждался свежим воздухом, а затем, закрыв глаза, побежал по дороге. Вокруг было темно, и дул прохладный ветер. Я думал, что это мой последний путь. На дороге стояла машина. Может, мама уже видела, что я бегу, и хотела остановиться… но мне было насрать. Машина подъехала, фары ослепили меня, и я почувствовал удар. Я больше не мог бежать. Да. Я умер. Хотя — эй! — может, это и не было самоубийством. Может, это было днем. Но это определенно было в апреле 1934 года. Я просто не помню, как это произошло. Только что я был жив и здоров и перебегал дорогу, а в следующий момент..... ———— Слушатели Смоки испытали неловкость… — Так ты хочешь сказать, что мы сейчас разговариваем с ходячим трупом? — сказал Шусс. — Да, в какой-то мере, — ответил Смоки. — Но когда ты умер, по тебе, наверное, скучали? — спросил Капа. — Да, это так. Обо мне даже писали в газетах… хотя в газетах писали обо мне довольно много. Вот, возьми. Он вручил Капе записку. В ней говорилось:

СМОКИ, ОЛИМПИЙСКИЙ ТАЛИСМАН, МЕРТВ

Он Был Всего Лишь Маленькой Черной собачкой, но Он Сделал Для Всех Гораздо Больше

Для Распространения Доброй Воли Среди Всех Спортсменов

На Деревне, Чем Любой Выступающий

Смоки, друг каждого спортсмена в Олимпийской деревне, мертв.

Неприметная маленькая черная собачка, которая была официальным талисманом Деревни во время Олимпийских игр, попала под колеса автомобилиста, который мчался без остановки. Если он читает это, он знает, что убил маленького человечка, у которого были друзья в сорока странах. Смоки был единственным жителем деревни, который говорил на всех языках. Он использовал универсальный язык жестов — просто вилял хвостом. Он родился 2 января 1932 года, в тот день, когда под руководством Х. О. Дэвиса, Дика Дональдсона и Фрэнка Миллера были начаты работы на месте Олимпийской деревни. Он вырос, пережил пару переломов ног, позировал со всеми спортсменами, яростно лаял на собак, собиравших автографы, и носил одеяло, на котором были приколоты медали, булавки и значки многих стран. После Игр он был подарен Кларку Смиту и стал таким же домашним животным, как и все остальные. такой же семьей, какой он был со спортсменами и персоналом «виллидж». Ни один житель деревни не сделал больше для распространения международной доброй воли и дружелюбия, чем Смоки. Возможно, он отправился дальше, чтобы еще раз поиграть с полудюжиной жителей деревни, которые присоединились к олимпийским играм Древней Греции в каких-нибудь далеких охотничьих угодьях.

— Значит, ты внес больший вклад, чем любой из нас… — Восхитился Чак-Мооль. — ¡Hermoso! — Но если ты мёртв, — начал спрашивать Такучан, — то как ты оказался здесь живым? — Это интересная история, — сказал Смоки. ———— Когда меня сбила машина, я ещё не сразу умер. Душа покинула меня, когда из меня вытекла вся кровь. Теперь у меня была возможность увидеть себя со стороны. Я лежал там, на дороге, и мое тело было неподвижно. Мне стало грустно. Не за себя, а за них. За людей, которые любили меня, заботились обо мне и сделали частью своей жизни. Они будут скучать по мне. Они будут горевать. Мне хотелось сказать им, что я все еще здесь, присматриваю за ними, что я этого не делал. И вот… Я почувствовал, как меня обдувает ветер. Я побывал во многих местах: в Аризоне, Нью-Мексико, Техасе, Луизиане, Миссисипи, Алабаме и Флориде. Я также пересёк Атлантический океан и посетил Европу. Мне удалось увидеть Эйфелеву башню, Колизей, Пизанскую башню и многое другое. Но внезапно я осознал, что стремительно возвращаюсь на Землю. Моё падение было невероятно быстрым. Я закрыл глаза, готовясь к удару о землю. Я стоял на вершине горы Олимп. Она была белой, словно снег, и укутана облаками, которые создавали ощущение тёплого и мягкого одеяла. Воздух был бодрящим и свежим, а ветер шелестел в кронах деревьев внизу. Это зрелище было потрясающим, и я не мог не испытывать благоговения и удивления. Внезапно я увидел… Зевса. Он был красив по-своему, находился в расцвете сил, поэтому не выглядел стариком, как обычно изображают. Его каштановые волосы были аккуратно подстрижены, а борода — вьющаяся. Глаза, такие же карие, как и волосы, смотрели внимательно и уверенно. Он был одет в простую белую тунику и сандалии. В руке он держал скипетр с молнией. А на плече у него сидел огромный орёл. — Приветствую тебя, путник! — громогласно произнёс Зевс, и его голос разнёсся эхом по горам. — Ты первый смертный, кого я вижу за долгие годы. Чем я обязан такой неожиданной чести? Я понятия не имел, что ответить. Я никогда не ожидал оказаться здесь, среди богов. — Ну… я… право, не знаю, — пробормотал я, внезапно ощутив себя маленьким и незначительным перед лицом такого могущественного бога. — Тогда как ты здесь оказался? — спросил Зевс, погрузившись в размышления. — С какой бабой ты разговариваешь на этот раз?! — спросил женский голос. Это была Гера, его жена и сестра. Она была очень красива, а на её плече сидел павлин. Но у этой бедной женщины были тёмные круги под глазами, она выглядела уставшей. — Да не баба это! — возмутился Зевс. — Это путешественник! Путешественник, который сам пришёл на Олимп!.. Или не сам?» — Да ладно, я же видела, как ты со смертными мутишь! Короче… КАКОГО ЧЕРТА?! Она посмотрела на меня. — Ты что, с ума сошёл? — заорала она. — Ты что, решил с собаками спать?! С чего ты взяла? — спросил Зевс. — Я не собираюсь с ним спать! Да, именно тогда я понял эту грустную истину: Зевс не был лучшим примером для подражания. Он не испытывал любви к Гере, его привлекали другие женщины. От одной из них родился Геракл, и Зевс не ограничивался только женским вниманием, Ганимед подтвердит. — Бабник! — возмутилась Гера. — Ты что, думаешь, я не вижу, что ты привёл сюда кого-то? Я что, дура, по-твоему? На ее дикий крик собралось множество других богов… Посейдон, бог морей, со своим трезубцем и гиппокампом… Деметра, богиня урожая, с пшеницей и свиньей, все еще оплакивающая Персефону… Аполлон, бог Солнца, со своей лирой и вороном, поющий песни и дающий свет… Его сестра Артемида, богиня Луны, с ее верной ланью, держит в руках лук и стрелы… Грозный бог нетрадиционной резни Арес, который больше походил на карлика и потому восседал верхом на кабане… Афина, богиня мудрости, с совой на плече и в доспехах, которая, хотя и была женщиной, была мужчиной… Хромой Гефест, бог кузницы и огня, со своим верным ослом, молотом и наковальней… Его жена, Афродита, богиня любви и вечной красоты, с лебедем и цветком розы в волосах… Стремительный Гермес, бог путешествий и коммерции, с кадуцеем и крылатыми сандалиями, с преданными ему аистом и черепахой… Скромная Гестия, богиня домашнего очага, вечная девственница и единственная здесь, у кого нет недостатков… И вечный пьяница Дионис с кубком вина, увитый виноградными лозами, в окружении тигра, пантеры, леопарда и козла… Все олимпийские боги были здесь. Они собрались вокруг, не сводя глаз с Зевса и Геры, на их лицах читалась смесь любопытства, веселья и озабоченности. — Всё, я больше не могу! — крикнула Гера и швырнула что-то в Зевса. Оно пролетело мимо, но попало прямо в голову Посейдону. — Ты что творишь?! — разозлился Посейдон. — Ты же могла меня покалечить! И он попытался ткнуть в неё трезубцем. Но она оказалась проворной и легко увернулась. — Не трогай мою мать, ты, гад!» — заорал Арес, выхватывая меч. Несколько других богов, в основном мужики, тоже схватились за оружие, готовые защищать Зевса и Геру. Собрание быстро превратилось в драку, где боги и богини сражались друг против друга. И тут во время битвы ко мне подходит Геракл. — О, привет, пёсик! — сказал он. — Как же ты сюда попал? — Я и сам не понимаю, как это произошло, — сказал я, зевая. — Меня только что сбила машина, и моя душа словно унеслась куда-то ветром… И вот я здесь. Геракл задумался над этим. — Слушай, может, ты что-то делал, что связано с Олимпом? Ну, хотя бы название какое-то похожее? — Ну, — начал я свой рассказ, — я был талисманом Олимпийских игр и… Но Геракл не дал мне договорить. — Олимпийский талисман! — воскликнул Гераклес, и его глаза расширились от понимания. — Точно! Ты же олицетворяешь дух этих древних игр… И ты не должен быть единственным! Полубог снова задумался. — Погоди! Немного погодя он вернулся с чем-то. Это было одно из яблок Гесперид. — Честно говоря, я там больше трёх яблок набрал… Это яблоко я уже давно с собой таскаю, — говорит Гераклес и протягивает мне фрукт. —Но для начала тебе хватит и этого. Как съешь, так сразу бессмертным станешь. Я сам недавно узнал. Я откусил кусочек яблока. Его сок был сладким и освежающим, будто жидкое золото. Проглотив его, я ощутил необычное состояние. Время, казалось, остановилось, и всё вокруг меня происходило словно в замедленной съёмке. — Теперь ты снова обрел плоть!» Сказал Гераклес, хлопая меня по спине. — А еще ты бессмертен! Да, теперь ты ОПРЕДЕЛЕННО способен выбирать новых талисманов! — И кто же мне может помочь? — спросил я. — Олимпийский дух поможет! — сказал Геракл. — «Он укажет тебе путь и подскажет, где найти новых талисманов. У тебя всё получится! И лучше начать поиски прямо сейчас, иначе здесь тебя могут убить. Я не стал долго думать и просто сбежал с Олимпа. Геракл крикнул мне: — Удачи, путник! Путь будет непростым, но я верю, что ты справишься! ———— Остальные члены Олимпийской Пятерки были в восторге. — И ты побывал во всех этих местах? — спросил Чак-Мооль. — Это, должно быть, было невероятно! — Его глаза сияли от восторга. — И каким образом! — ответил Смоки. — Увидеть весь мир бесплатно — это большое дело! — Ты нашёл там хотя бы один талисман? — с сарказмом спросил Шусс. — Или всё это было напрасно?» — Признаться честно, я так никого и не увидел, — сказал Смоки. — И я уже думал, что всё напрасно. Я устал, лапы болели от горячих песков пустыни Каракумы, я простудился от холодных ветров в Якутии и уже хотел сдаться… Но как оказалось, это было только начало».