Глава 7

Весна 1986

Громко хлопнув дверью маминой машины, Эйприл пошагала прочь, с трудом удержав руку в кармане, чтобы не показать неприличный жест. Хоть она и начала оттаивать к Хоукинсу с приходом весны, отношения с матерью казались испорченными окончательно. Не то чтобы раньше между ними было много нежности — Розмари была карьеристкой и никогда не скрывала, что рождение Эйприл единственное в ее жизни, что пошло не по плану. Сама Эйприл подозревала, что вторая вещь все же была — ее отец, но лишь от того, что это позволяло Розмари беспрепятственно продолжить работать, когда ее ребенку не было и месяца.  О том, чем занималась мать, Эйприл знала мало. Только то, что она связана с медициной или что-то вроде того и, что она требует вечных разъездов. Последние полгода она вовсе жила в Нью-Йорке, участвуя в важном государственном проекте, отзванивалась раз в месяц и просто не существовала - так считала Эйприл. Она давно смирилась, что мама не приходила на детсадовские постановки, родительские дни и часто пропускала ее дни рождения. Если она была ей неважна, то почему Эйприл должно было быть не все равно на нее? В глубине души она даже надеялась, что Розмари не вернется. Останется на другом конце страны, чтобы больше не быть для них с отцом напоминанием о их ненужности.  Она вернулась в декабре. Эйприл тогда вздохнула с облегчением — мама требовала немедленного развода и объявила о своем скором переезде в Индиану. По работе, конечно же. Тогда Эйприл не подозревала, что развод будет скорейшим и оглушительно громким. Громче него был только скандал, когда ей пришлось узнать, что она отсудила единоличную опеку.  К рождеству Эйприл была за две тысячи миль от города, где оставила детство и всю свою жизнь. Она хотела к отцу, к подругам, в свою родную школу. Вместо этого - маленький невзрачный Хоукинс вдобавок с тошнотворно-приторным поведением матери, делавшей вид, что они настоящие мама и дочь, а не две малознакомых родственницы. Розмари даже вызвалась возить ее в школу по утрам, хотя это больше напоминало ультимативное принуждение и служило плодородной почвой для очередного скандала.  — Что-то стряслось?  Знакомый голос вытянул Эйприл из-под гнета мрачных мыслей. Рука обернулась вокруг ее талии и она почувствовала, как Уилл, подошедший сзади, уткнулся носом ей в плечо. Весь мир превратился в сущую мелочь.  — Ты подкрадываешься, — улыбаясь ответила она, притормозив.  — А ты не ответила на мой вопрос, — подразнил он в тон.  — Потому что не хочу, — вздохнула Эйприл.  Уилл поднял взгляд и улыбнулся — той самой улыбкой, которую она научилась узнавать издалека. Руки легли на её талию уверенно, как будто другого варианта просто не существовало. Эйприл обвила его шею, прижимаясь ближе. С ним всё становилось проще. Тише. Мысли переставали толкаться, а воспоминания — ранить. Она ловила себя на том, что именно рядом с Уиллом Хоукинс перестал быть городом, куда её привезли против воли. Он стал местом, где у неё было «мы». Где были вечера, смех, разговоры вполголоса и ощущение, что её здесь ждут. Уилл наклонился и легко коснулся губами её носа — он делал так всегда, когда хотел её рассмешить или напомнить, что всё будет хорошо. Они так и стояли, смотря друг в другу глаза, которые Эйприл шутливо скосила, все еще прижимаясь носом к его губам, растянувшимся в улыбке.  — Знаешь, — тихо сказала она, — если бы не ты, я бы так и ненавидела этот город. Уилл чуть крепче обнял её и улыбнулся где-то у её виска. Эйприл фыркнула и уткнулась лбом ему в плечо, чувствуя знакомое тепло и то самое спокойствие, которого с ней никогда не случалось.  — Тогда хорошо, что я здесь, — просто ответил он. Эйприл закрыла глаза. Она до сих пор не могла дать точного обозначения тому, что между ними происходило. Весна и юношество? Но она до ужаса боялась, что это закончится. Казалось, что без него в городе кончится весь воздух — и тогда она пропала. Без его рук и невинных поцелуев мира не станет.  — Матерь божья, Уилл, ты что, водишься с какими-то тупыми девками?  Ударить Майка за бесцеремонность казалось единственным правильным решением.  — Эй, полегче, — начал Уилл.  — Ты же понял, о чем я! — он поднял руки в капитулирующем жесте. — Эйприл, не бери на свой счет, просто старая шутка.  — Да? Смешно, — саркастично бросила она.  — Очень! Ты бы видела его в фиолетовом колпаке…  — Помолчи же ты! Уилл пихнул Майка в плечо и тот залился смехом. Эйприл взглянула на него, как на помешанного.  — Чего это они? — Уилл кивнул в сторону школьного крыльца, переводя тему.  Чуть в стороне, у самого края парковки, Макс и Лукас стояли друг напротив друга. Уилл рассказывал, что раньше они все были близки, а сейчас Макс переживает не лучшие времена и отдалилась от всех. Эйприл довелось с ней лишь коротко поболтать пару раз, одноклассница впрямь была нелюдимой. Винить ее в этом было невозможно, Эйприл сама с трудом сломила в себе неприязнь к всему живому. Она считала, что Макс просто нужно время.  Ребята были достаточно далеко, чтобы расслышать слова, но достаточно близко, чтобы увидеть остальное. Макс резко жестикулировала, рывками закидывала ремень рюкзака на плечо, будто собиралась уйти и передумывала в последний момент. Лукас держался напряжённо — спина прямая, кулаки сжаты, губы сомкнуты в тонкую линию. Это была не обычная перепалка. — Они… — начала Эйприл, но замолчала. Уилл тоже смотрел туда. Его шаг замедлился, пальцы на её ладони едва заметно сжались. Макс что-то сказала коротко и резко. Лукас сделал шаг к ней, но она тут же отступила, словно между ними пролегла невидимая черта. Через секунду она развернулась и пошла к школе, не оглядываясь. Лукас остался стоять, глядя ей вслед, будто не решался пойти за ней. — Похоже, всё плохо, — тихо сказал Майк.  Уилл кивнул, но не сразу отвёл взгляд. В его лице промелькнула тень беспокойства, то самое выражение, которое появлялось у него каждый раз, когда он чувствовал приближение чего-то неправильного. Эйприл это заметила, хотя он ничего не сказал. Они пошли дальше, но ощущение, тонкое и неприятное, как заноза, осталось с ней. Чувство безысходности, исходившее от парней, казалось, передалось ей. Эйприл знала, что Уилл тоскует по своим друзьям, как наверняка по ним скучали и Майк с Дастином.  Эйприл сделала ещё несколько шагов, но вдруг поймала себя на странном ощущении, будто звук вокруг начал приглушаться. Смех, голоса, хлопки дверей машин не исчезли, но словно отодвинулись куда-то дальше, стали плоскими, ненастоящими. Она оглянулась. Школьная парковка всё ещё была на месте. Уилл шёл рядом, говорил что-то — она видела, как движутся его губы, как он слегка наклоняется к ней, но слова не доходили. Между ними будто возникло тонкое стекло. Воздух перед ней дрогнул. Сначала она подумала, что это просто холод, утренний туман, обычная дымка, поднимающаяся от асфальта. Но она была слишком густой, слишком медленной. Серебристая, почти незаметная, она стелилась у самых ног, цеплялась за кромки курток, за края рюкзаков, но никто, кроме Эйприл, не обращал на неё внимания. Люди проходили сквозь неё, не замечая. Дымка поднималась выше, обволакивала колени, талию, грудь. Эйприл хотела позвать Уилла, сжать его руку крепче, но пальцы вдруг ослабли, а тело стало странно тяжёлым, будто она проваливалась не вниз, а внутрь себя. Последнее, что она увидела, как Уилл всё ещё идёт рядом, всё ещё говорит, всё ещё живёт в этом утре, которое от неё медленно ускользает. Мир стих окончательно. И воспоминание сомкнулось вокруг неё, как туман, в который делают шаг — и дороги назад уже не видно. Она упала, глотнув горького воздуха. — Ауч!  Асфальт был холодным и шершавым, ладони обожгло мелкой крошкой гравия. — Чёрт… — вырвалось у неё. Фонарь над парковкой мигнул, и свет растёкся по лужам неровными пятнами. Был поздний вечер, когда школа кажется чужой, почти заброшенной. Но в некоторых окнах еще горел свет, а тишину полупустой парковки  разбавляли приглушенные звуки из глубины здания — в школе был матч.  — Ты как? — тут же оказался рядом Уилл, присев на корточки. Дастин суетился позади, что-то говорил слишком быстро, Майк бурчал, что надо было идти аккуратнее, а Эдди стоял чуть в стороне, опершись о фонарный столб, и смотрел на всё это с кривой, почти нежной улыбкой. — Это боевое ранение, — хмыкнул он. — Почти по канонам. Эйприл хотела рассмеяться. Всё было до боли знакомым: их голоса, интонации, даже запах сырости и старого асфальта. Она уже тянулась принять помощь Уилла, когда внутри что-то щёлкнуло. Она вдруг поняла, что чувствует каждую царапину слишком ясно. Что вечер не просто тёмный — он застыл, как декорация. Звёзды над головой не мерцали. Фонарь мигал с одной и той же паузой, снова и снова. — Подождите, — сказала она, и собственный голос прозвучал глухо, будто из-под воды. Никто не остановился. Уилл всё ещё держал её за руку, но прикосновение стало странным, как воспоминание о нем, а не оно само. Эйприл подняла взгляд на его лицо — и на секунду ей показалось, что он не смотрит на неё, а сквозь неё. Она медленно поднялась, оглядываясь. Парковка была слишком чистой. Даже боль в колене перестала пульсировать, а существовала ровно, как пункт сценария. — Я сплю, — тихо сказала Эйприл. Или вру себе. Фонарь над ними мигнул ещё раз. — Ладно, герои и раненная принцесса, — сказал Эдди, хлопнув ладонями, будто подводя итог вечеру. — Предлагаю спасительную миссию: развезти вас по домам до того, как ваши родители решат, что вас похитили культисты. Он махнул ключами, и металлический звон прозвучал слишком громко в ночной тишине. Машина стояла у самого края парковки, темная, почти сливавшаяся с тенью деревьев. Эйприл сделала шаг следом за остальными — и снова ощутила это странное сопротивление воздуха, будто воспоминание нехотя пускало её дальше. У машины уже кто-то был. Девушка прислонилась к пассажирской двери, скрестив руки на груди. Свет фонаря падал на неё неровно, выхватывая светлые пряди волос и зеленую форму чирлидерши. Крисси. Эйприл знала это имя. Не потому что помнила, оно было как подпись под фотографией. — Привет, — сказала Крисси, улыбнувшись Эдди. Улыбка была заученной. Ее напряженность выдавали аккуратные пальчики, комкавшие кромку юбки.  — Эй, — ответил он мягче, чем секунду назад говорил с ними. — Я же говорил, что заеду. Он обернулся к ребятам, почесал затылок, чуть виновато улыбаясь. — Слушайте… мы с Крисси сначала кое-куда заскочим. Я обещал ей… — он на секунду замялся, словно вспоминая нужное слово, — кассету. Да. Кассету. Эйприл нахмурилась. — Я потом подкину вас, честно, — добавил Эдди, уже открывая дверь машины. — Пять минут, максимум десять. Ребята переглянулись. Уилл бросил на Эйприл короткий тревожный взгляд. Она хотела что-то сказать, но снова не смогла понять, что именно не так. Они поехали. Дорога к дому Эдди была короткой и тёмной. За окнами мелькали одинаковые деревья, одинаковые заборы, будто мир зациклился на одном и том же фрагменте. Эйприл смотрела на отражение в стекле и вдруг заметила, что её лицо кажется чуть смазанным, как на плохо проявленной плёнке. Дом Эдди выглядел обычным для трейлерного парка — одноэтажный, с крыльцом, освещаемым мерцающей тусклой лампочкой. Света внутри не было. — Я быстро, — сказал он, выходя и придерживая дверь для Крисси. Она шагнула за ним, оглянувшись на секунду. Их взгляды встретились, и Эйприл вздрогнула: в глазах Крисси мелькнул страх. Тихий, давящий ужас.  Дверь захлопнулась. Прошло, может быть, несколько секунд. Может целая минута. Время снова стало вязким, тянущимся, как сироп, обволакивающий Эйприл.  Крик стряхнул наваждение. Рваный, надломленный, он прорезал ночь, ударил по ушам так, что Эйприл вздрогнула всем телом. Звук был повсюду сразу. — Что это?.. — выдохнул Дастин, выбираясь из машины.  — Дастин! — крикнули они с Майком вслед, но он уже был на ступенях дома.  Уилл молчал. Эйприл ощутила это чересчур остро. Страх парализовал ее, когда Уилл завалился на ее плечо. С трудом повернувшись, она увидела его запрокинутую голову и глаза. Совершенно белые глаза. Как она ни старалась, тело ее не слушалось. С ее губ не слетело ни звука. Все вокруг начало давящие трещать, словно вся архитектура этой реальности начнет обваливаться кусками, посыпая голову пылью. 

***

Осень 1986

Эйприл села на кровати, хватая ртом воздух, которого совсем не было в легких. Сердечный ритм отдавал пульсацией в виски, покрывшиеся холодной испариной. Она приложила руки к груди, пытаясь успокоиться. Это была всего лишь ее комната в тусклом свете ночника и эхо долгого страшного сна, хруст костей из которого все еще стоял в ее ушах.  Нужно было срочно добраться до кухни и смочить пересохшее горло. На нетвердых дрожащих ногах Эйприл поднялась из постели. Руки от локтей до кончиков пальцев ныли. Ей пришлось приложить усилие, чтобы повернуть ручку двери. В доме было светло. Это насторожило ее и она пошла по коридору на носочках, ступая как можно тише.  С каждым шагом нарастал гомон голосов, с каждым шагом что-то внутри Эйприл крошилось. Фраза «Это не может быть правдой» густым комком подкатила к горлу. Конечно же, может. Ей пора было с этим смириться.  Она остановилась за углом, сглотнув густую слюну, прежде чем совсем на немного высунуть свой нос. Дыхание перехватило, легкие снова ощущались полными песка. Ее собственным дом был полон людей в костюмах, среди которых был до боли знакомый доктор. И ее мать.  Эйприл юркнула обратно и прижалась спиной к стене, зажав рот рукой. Ее грудь разрывалась от эмоций. От всего, что ей казалось потерянным. Мать все это время казалась ей чужой, но на самом деле Эйприл ее… ненавидела?  Этот груз заставлял хотеть лишь одного — рухнуть на колени и молить об избавлении. Возможно, о смерти. Но Эйприл продолжала вдавливаться лопатками в холодную стену, тихо всхлипывая.  — Эйприл. Голос матери раздался неожиданно близко. Она подняла голову и увидела, как та вынырнула из гостиной, сохраняя напускное спокойствие. За её плечом появился доктор Бреннер, если он представился ей тогда настоящим именем. Её ноги подкосились, и она осела на пол. — Ты очнулась, — сказала мать, опускаясь перед ней на колени. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Слова прозвучали фальшиво. Эйприл всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Мать замерла на секунду, слишком короткую, чтобы кто-то другой заметил, но Эйприл — заметила. Потом осторожно обняла её, прижимая к себе. — Моя малышка, — сказала она твёрдо. — Ты здесь ни при чём. Как ты себя чувствуешь?  Эйприл покачала головой.  — Все в порядке, — она была уверена, что ее ложь звучала неубедительно.  — Тебе нужно вернуться в постель, — Розмари погладила ее по голове. — Пока мы тут со всем разберемся… Ты не должна этого видеть.  Мать ещё что-то говорила — обещала, уговаривала, уверяла, но слова проходили мимо. Эйприл почти не помнила, как снова оказалась у себя в комнате. Дверь закрылась с мягким щелчком, отрезая её от голосов, шагов и чужого присутствия в доме. Ванная встретила её резким светом. Она наклонилась над раковиной и включила воду. Холодная струя ударила по ладоням, брызги попали на щёки. Эйприл плеснула водой в лицо раз, другой, пытаясь смыть ощущение  чужого сна, чужих рук, чужого крика. В зеркале на неё смотрела она же. Бледная, с красными глазами, с тонкими следами на шее, которые уже начинали темнеть. Эйприл сглотнула и отвернулась, опираясь обеими руками о край раковины. — Соберись, — прошептала она, не зная, кому именно. Она вышла обратно в комнату и почти сразу замерла, успев задрать свою футболку лишь наполовину, чтобы переодеться.  Тихий стук по стеклу сначала показался совсем нереальным. Сердце ухнуло куда-то вниз. Мысль вспыхнула мгновенно и холодно: что-то страшное вернулось за тем, что не успело взять. За ней.  Эйприл сделала шаг, потом ещё один, пока не упёрлась коленями в кровать и замерла напротив окна. Тишина растянулась, вязкая, как перед грозой. Осторожный стук повторился, словно тот, кто был снаружи, тоже боялся. Она заставила себя одернуть занавеску. За стеклом, в полутени двора, она различила знакомый силуэт. Потом второй. Сердце снова сорвалось в бег. Уилл. Рядом с ним — Майк, переминающийся с ноги на ногу и оглядывающийся по сторонам. Эйприл была не в силах сразу поверить. Мысль билась в голове, настойчивая и пугающая: это не может быть настоящим. После всего она больше не доверяла собственным глазам. Но Уилл поднял взгляд и увидел её. Он не улыбнулся, в его взгляде было столько тревоги и надежды одновременно, что у неё перехватило дыхание. Эйприл прижала ладонь к стеклу. Ей так хотелось распахнуть окно и броситься к нему, уткнуться лицом в его куртку, убедиться, что он тёплый, что он настоящий. Что это не очередной обман памяти.  Боже, Уилл в ее памяти был… кем он был для нее? Она закрыла глаза на секунду, делая глубокий вдох. Если это сон, подумала она, пусть хотя бы этот будет добрым. И медленно подняла окно, прижав указательный палец к губам. Рука Уилла тут же потянулась к ней, и Эйприл вложила в нее свою.  Это было самой паранормальной вещью в Хоукинсе. Уилл Байерс и его прикосновения, от которых ей начиналось казаться, что она ничему в этом мире не по зубам.  — Тихо, — прошептала она. — Я не могу говорить.  Майк плечом подвинул Уилла и тоже целиком появился в окне.  — Что случилось, черт возьми?  — Бекка, — одними губами прошептала она, оглядываясь. — Она умерла. Здесь.  От стука вздрогнули все трое. Эйприл отскочила, как ошпаренная, выпустив спасительную руку Уилла из своей. Головы парней скрылись за окном за долю момента до того, как распахнулась дверь. В проеме стояла Розмари со стаканом молока и тарелкой печенья. Отчего-то эта картина навевала на Эйприл ужас.  — Тебе жарко, дорогая? — она продолжала говорить все тем же фальшивым тоном, от которого бежали мурашки по спине. — Я принесла тебе перекусить, ты сегодня многое перенесла… — Да, спасибо, — ответила Эйприл быстрее, чем требовалось, и нервно обтерла вспотевшие ладошки об футболку. — Это то, что мне нужно.  Мама шагнула ближе — это огромных усилий стоило пригвоздить себя к полу и не попятиться. Казалось, что ее руки - кислота, которая оставит на щеке ожог.  — Поговорим утром.  Эйприл проводила ее кивком. На еду она даже не взглянула, бросившись к шкафу. Она натянула на себя пару кед и кофту, хотя не была уверена, что в домашних шортах стоит разгуливать поздним сентябрем, но это волновало ее в последнюю очередь. Она щелкнула дверным замком, на всякий случай выигрывая себе время, и рванула к окну.  — Вы должны увести меня отсюда.  Парни переглянулись, но подали руки, чтобы помочь спрыгнуть. Майк кивнул в сторону забора на ее заднем дворе, и они сорвались с места. Отодвинув кривую дощечку, пролезли в щель друг за другом. Уилл схватил ее за руку, утягивая за собой. Они бросились бежать.  Эйприл не чувствовала ни ночной прохлады, ни тяжелого дыхания, ни мелких веток царапавших ноги, пока они пробирались через густые заросли. Она вообще не понимала, где находилась. Глаза застилали слезы, обжигающими дорожками текшие по ее щекам.  Дом вырос из темноты внезапно. Майк распахнул заднюю дверь, впустил их внутрь и тут же захлопнул за собой, повернув замок. В доме было темно и тихо — родители уже спали. Они прошли на цыпочках через гостиную, и Майк без лишних слов махнул рукой в сторону лестницы вниз. Подвал. Эйприл замешкалась всего на секунду, прежде чем спуститься следом. Ступени скрипнули, и свет щёлкнул, лампа под потолком разогнала тени, открывая комнату. Запах пыли, картона и старой краски ударил в нос — странно знакомый. Стол с картой, расставленные стулья, полки с коробками, плакаты на стенах… Всё это отозвалось внутри эхом. — Я здесь никогда не была, — вырвалось у неё, скорее себе, чем им. — Но… — она запнулась, оглядываясь. — Кажется, будто была. Уилл бросил на неё быстрый взгляд. В его лице мелькнуло что-то похожее на понимание. Майк тем временем уже доставал рацию из рюкзака. Он присел на край стола, привычным движением повернул колесо громкости и поднёс рацию к губам. — Майк вызывает Дастина, — прошептал он. — Дастин, ты меня слышишь? В рации зашипело. Секунда. Другая. Эйприл поймала себя на том, что задержала дыхание. — …Дастин здесь, — раздалось наконец, сквозь помехи. — Я слышу. Где вы? Майк выдохнул, напряжение в плечах чуть ослабло. — Мы в подвале. Всё пошло не по плану, — он взглянул на Эйприл и Уилла. — Нам нужно поговорить. Срочно. Рация снова зашипела, и Эйприл вдруг почувствовала, как знакомое ощущение сжало грудь. Она уже стояла здесь, уже слышала этот шорох помех, уже знала, что дальше будет хуже.  Не в силах успокоиться, она ходила взад-вперед по комнате, покусывая большой палец. Ее ноги вечно приходили в движение, когда она нервничала.  — Бекка умерла, — начала она. — Она пришла ко мне ночью, напала на меня и…  На глазах снова выступили слезы и дыхание сбилось.  — Мы знаем, — коротко отрезал Майк, чтобы не заставлять ее продолжать. Уилл сидел на стуле, уперевшись локтями в колени, будто ему было очень тяжело.  — Я почувствовал, — тихо добавил он.  Не зная, куда себя деть, Эйприл плюхнулась на диван. Ей нужно было рассказать им все. Она знала, что одной не справиться. Без них. Без Уилла.  Короткий взгляд на него заставил ее смутиться. В голове вспыхнули картинки их прошлого. Во что Эйприл и хотела верить, так то, что это было правдой. Среди всего должно было быть хоть что-то, что не пытается нанести ей вред. Но помнил ли об этом он? Как целовал ее в нос, как его руки обнимали ее за талию совсем не по-дружески?  Почувствовав, как розовеют щеки, Эйприл тряхнула головой, прикрываясь волосами. Раздалось спасительно шипение рации, после которого Майк молча выбежал встречать Дастина.  — Уилл, — тихо позвала она.  Он поднял на нее свой уставший взгляд.  — Я вспомнила день, когда погибла та девчонка… Крисси.  Уилл выпрямился, настороженно вглядываясь в ее лицо, но выжидающе молчал.  — А еще вспомнила тебя, — робко добавила Эйприл.  — Я не забывал.  От нетерпения, она вскочила на ноги. Ей хотелось броситься на него, ударить, встряхнуть за плечи. Что это значило вообще?  — Нет, не подумай, — Уилл поднялся ей на встречу, примирительно выставив руки перед собой. — Я помню не все. Но помню тебя. И что я тебя потерял… Эйприл замерла. Слова повисли между ними тяжёлым грузом. Она почувствовала, как внутри всё сжимается, не от боли даже, а от невозможности подобрать правильную реакцию. Радость? Вину? Страх? Всё сразу — и ничего по-настоящему. — Я… — она сделала шаг назад и упёрлась в край стола. — Я не знаю, что должна чувствовать. Понимаешь? Я смотрю на тебя и… мне не пусто. Но и не так, как, наверное, должно быть. Как было.  Она сжала пальцы, стараясь удержать голос ровным. Говорила больше от обиды. Эйприл ломала голову и гнала мысли прочь — почему ее так тянуло доверять ему? Она нашла ответ, который был так близко. Он мог ведь сказать ей хоть что-то о них.  Уилл кивнул. Не резко, не сразу, принимая каждое слово, как удар, по отдельности. — Я знаю, — тихо сказал он. — Я это понял ещё тогда. Когда ты вернулась и смотрела на меня так вежливо. Эйприл болезненно усмехнулась. — Я не хотела, — она запнулась, — ты был почти незнакомцем. И от этого ещё хуже. Он подошёл ближе, но остановился, оставив между ними небольшое дозволительное расстояние. — Я не жду, что всё станет как раньше, — сказал Уилл. — И не хочу тебя торопить. Было бы нечестно. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с духом. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что я всё ещё здесь. И что мне всё ещё не всё равно. Эйприл подняла на него взгляд. — Ты злишься? — спросил он почти шёпотом. — Нет, — она покачал головой. — С момента моего приезда… или возвращения? Мне иногда больно. Иногда страшно. Но не с тобой.  Он немного помолчал, затем добавил, чуть тише: — Если ты не можешь чувствовать то же самое сейчас… давай хотя бы будем друзьями. Пока ты снова не поймёшь, кто ты. И кто я для тебя. В его голосе не было жалости, только бесконечная боль и надежда. Эйприл сглотнула. В груди защемило так сильно, что на секунду стало трудно дышать. — Ты правда согласен на это? — спросила она. — Быть рядом и не знать, вернётся ли всё? — Да, — просто ответил он. — Потому что ты всё равно ты. Даже если пока сама этого не чувствуешь. Все внутри перевернулось. Это был ее Уилл. Но он был прав. Она должна была найти дорогу к себе, к нему. И все равно не смогла не ринуться вперед, сокращая расстояние между ними. Его руки обняли ее так отчаянно, прижали к себе, комкая одежду, поглаживая везде, где могли дотянуться. Эйприл всхлипнула.  — Я должна вернуться к тебе, — прошептала она, подняв на него глаза полные слез. — Я знаю это, Уилл.  И перед тем, как скрипнула дверь подвала, она приподнялась на цыпочках, чтобы оставить короткий нежный поцелуй на линии его челюсти.