Глава 6

К концу уроков Эйприл утвердилась в мысли, что просто сбежит. За секунду до звонка она смела все со стола в рюкзак и выскользнула из класса в пустой коридор. Стараясь не сорваться на бег, она спешила к выходу, чтобы за дверьми нарваться на Уилла. Он сидел на перилах, подставив лицо ласковому, как прощание, осеннему солнцу. Эйприл в очередной раз проигнорировала сердце, пропустившее удар, раздосадованная неудавшимся побегом. — Ну что? — хрипло выдавила она, крутя кончик пряди своих волос между указательным и средним пальцем. — Я рад, что ты пришла. Уилл спрыгнул, оказавшись с ней лицом к лицу. Эйприл подметила, что он постоянно так делал, то ли преграждая ей путь, то ли загораживая собой. — У меня был выбор? — Вообще-то да, — он мягко улыбнулся. — Чудно. Эйприл вернула ему улыбку, исковеркав донельзя искрами, сыпавшимися из ее глаз, и, обойдя, пошла прочь. За спиной она услышала неразборчивые ругательства вперемешку с ускорившимся шагом. Конечно, он не собирался оставлять ее в покое. Какое-то время они шли бок о бок молча, миновав так треть пути. Это дало Эйприл время остыть. В голове она крутила кубик рубика из событий и фактов, но как она ни старалась — собрать не получалось. Подступало отчаяние, отражавшееся на ее лице надутыми губами и сведенными бровями. — Эйприл, — Уилл подступал аккуратно. — Подземелья вызывают Эйприл. Совершенно рассеянная, она остановилась посреди тротуара. — Ты хотел поговорить. Говори. — Может мы сначала… — он кивнул в сторону ее дома на другом конце улицы. — Нет! Уилл, я уверена, что я сошла с ума, — Эйприл звучала резко, но в ее голосе была слышна мольба. — Говори или я уйду. Уилл тяжело вздохнул и потер переносицу. Это было сложнее, чем он думал. Эйприл была напугана и то и дело пыталась сбежать, а он не мог ее отпустить. И приковать к себе или в безопасном месте тоже, если такое вообще существовало. Ей нужны были ответы, которые сделают только хуже — он был уверен. — Это не было шуткой, — начал он. — Прежде, чем ты снова решишь убежать, вспомни, о чем говорила ты сама. Мистер Келли. Она кивнула. Мистер Келли из ее головы не выходил. Он был той самой лишней деталью пазла, которой не было объяснений, кроме помешательства. Вся школа шепталась о смерти старого учителя естествознания. В коридоре была выставлена фото старика с добрыми глазами, ничего общего не имевшего с навевающим жути блондином, от прикосновения которого она отрубилась. Или это снова ей «показалось»? — В Хоукинсе происходят странные вещи, ты сама заметила. Уилл продолжал заглядывать ей в глаза, но она выглядела такой потерянной и отстраненной, будто совсем его не слушала. — Эйприл, если все это правда. Если с ним было что-то не так, но это видела только ты? Если ты правда была здесь раньше? — он мягко взял ее ледяные руки в свои. — Ты можешь оказаться в эпицентре самого страшного зла и даже не даешь мне тебя спасти! — Какого зла? — прошептала Эйприл. Она аккуратно высвободила свои ладони и пошагала в сторону своего дома. Что ей было делать? Усталость свалилась на ее плечи гранитной плитой. Эйприл не верила себе, как и не верила им. Истина, ей казалось, у нее под носом, но она продолжала ускользать с кончиков пальцев. Выглядело ли происходящее нормальным? Конечно нет. Были ли шансы, что все будет хорошо? В этом Эйприл крепко сомневалась. Сзади уже привычно были слышны шаги Уилла. Ему она хотела верить. Он был таким искренним. Таким родным чужаком, но ее душа рвалась ему навстречу вопреки воле. Наверное, поэтому Эйприл не прогоняла его. Пускай идет за ней, зайдет в дом. Она все равно планировала рухнуть, как только переступит порог. Этого не произошло. Дверь захлопнулась с задержкой — Уилл зашел следом. Она скинула рюкзак и медленно, неизвестно зачем, с выражением на лице полного блаженства, граничащего со скорой истерикой, побрела на кухню. Гостиную днем Эйприл терпеть не могла из-за цветастых занавесок, некрасиво преломлявших солнечный цвет, и боялась, что такая мелочь станет последней каплей. — Остановись, Эйприл, тебе некуда бежать. Наверное, третий круг вокруг обеденного стола был лишним. Уиллу пришлось взять ее за плечи и зафиксировать перед собой. Этим движением он остановил заевшую кассету в ее голове, крутившую одни и те же факты, с каждым новым повторением казавшиеся все более сумасбродной бессмыслицей. От ее взгляда, такого загнанного, потерянного и пустого, у него сжалось сердце. Но он должен был усадить ее на край стола и потом произнести все то, о чем он мечтал, чтобы она никогда не знала. Уилл опёрся руками о стол рядом с Эйприл и некоторое время молчал, гипнотизируя зазубринку на поверхности стола, словно подбирая слова. Эйприл не торопила его. — Я не знаю, с чего начать, — наконец сказал он. — И, если честно… я не уверен, что ты меня не прогонишь. — Попробуй. Он посмотрел на неё внимательно, будто ища признаки насмешки или недоверия. Не нашёл. — Когда я был младше, — начал Уилл тихо, — я пропал. Все думали, что я умер. Но я был в другом месте. Эйприл нахмурилась. — В смысле — сбежал? Уилл покачал головой. — Нет. Это был… другой мир. Похожий на наш, но неправильный. Холодный и пустой. Мы называем его Изнанкой. Он говорил спокойно. С полным смирением, что звучит безумно. — Там что-то живёт, — продолжил он. — И иногда оно находит способ дотянуться сюда. Эйприл почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Дотянуться. Это слово целиком изобличало склизкое чувство, напоминавшее холодные пальцы покойника, который пытается тебя ухватить. Чувство, с которым она жила. — Оно делает это с людьми? — осторожно спросила она, вспомнив Бекку. Уилл медленно кивнул. — Его зовут Векна. По крайней мере, так мы его называем. Он на секунду замолчал. — Я чувствую его. Не всегда, но когда он рядом — я знаю. Эйприл сглотнула. — А сегодня? Уилл поднял на неё глаза. — Сегодня я почувствовал то же самое, что раньше. Я погнался за этим чувством — и нашел тебя в школьном туалете. Эйприл замерла. Остановила нервное болтание ногой и перестала барабанить пальцами по столу. Ей было страшно, хотя она совсем не хотела в этом признаваться. Она могла гнуть свою линию, признать, что больна, а остальные просто сговорились, чтобы изощренно поиздеваться. И выгнать Уилла. Но как она могла? Как она могла выгнать Уилла, если все это время ей хотелось схватить его за руку и почувствовать опору. Почувствовать, что она не одна. Эйприл опустила глаза и шмыгнула носом, часто заморгав. Ей показалось, что слезы не должны были войти в привычку. Даже если какое-то неведомое зло хочет ее достать. — Звучит так, будто я часть проблемы. — Или часть решения, — тихо сказал Уилл. Она устало усмехнулась. Возможно, никто над ней не издевался. Просто захолустный городок сошел с ума. И она вместе с ним. Вместе — не так страшно. — Я не знаю, верю ли я во всё это. Но… — она сделала паузу, — я верю тебе. Уилл выдохнул, словно всё это время держал воздух в лёгких. — Этого достаточно, — сказал он. — Я бы рассказал тебе больше, но не хочу тебя пугать. Она покачала головой и звонко рассмеялась, вложив в этот звук всю свою нервозность. — Напугать? Думаешь, у тебя не получилось? — Я не хотел… — Уилл смотрел на нее с сожалением, словно сам держался на волоске. — И я должен был предупредить, пока не знаю, как защитить. Потому что почти уверен, что ты с этим связана. Ты не сумасшедшая, Эйприл. И ты не должна думать, что с тобой что-то не так. Она сидела на краешке стола, а Уилл стоял рядом, уперевшись в него руками. Эйприл не удержалась, придвинулась ближе и накрыла его ладонь своей. Он потупил взгляд. — Я уже слишком много потерял, — от того, как его голос сорвался на всхлип, у Эйприл сжалось сердце. — Я не могу снова… Она смотрела не на Уилла, а куда-то мимо — в окно, на сереющее небо, будто переваривала всё сказанное. Потом она медленно выдохнула и повернулась к нему. — Иди сюда, — сказала она негромко. Уилл замер на секунду, словно не был уверен, что правильно расслышал. Потом сделал шаг ближе. Эйприл протянула руку, ухватила его за рукав — и подтянула к себе. Он оказался слишком близко, и на мгновение оба застыли. А потом она обняла его. Не крепко. Ладони легли ему на спину, между лопаток, пальцы сжались в ткани кофты, будто проверяя, что он здесь, настоящий. Лбом она уткнулась ему в плечо. — Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что рассказал. За то, что… вообще это выдержал. Уилл осторожно вдохнул, словно боялся спугнуть момент, и только потом обнял её в ответ. Неловко, но искренне, прижимая к себе чуть сильнее, чем собирался. Она почувствовала, как он дрожит. Совсем немного. — Ты не обязан был, — добавила Эйприл. — Но я рада, что ты это сделал. Он ничего не ответил. Только склонил голову, и его щёка коснулась её волос. Объятия ничего не обещали, — успокаивала себя Эйприл. Дружеская поддержка, которая нужна была им обоим. Но она ничего не могла поделать с приливающим к щекам румянцем от непривычного ощущения тепла так близко. Она сидела на столе и он стоял у нее между ног и она прижималась к нему всем телом. Ее захлестнуло чувство, что это слишком неправильно. Почти интимно. Но оно было гораздо слабее того покоя и безопасности, что давали его руки, прижимающие к себе. Щелчок замка раздался внезапно. Эйприл вздрогнула и резко отстранилась. Уилл тут же сделал шаг назад, будто они оба одновременно вспомнили, где находятся. Она поспешно слезла со стола, одергивая футболку, и неловко улыбнулась — скорее себе, чем ему. — Это мама, — сказала она тихо. Шаги в коридоре, шорох ключей, и мама вошла на кухню, усталая, с растрёпанными волосами, но всё ещё собранная, как будто рабочий день никак не хотел её отпускать. — О, привет, — сказала она, заметив Уилла. — Мам, это Уилл, — сказала Эйприл. — Он из школы. — Уилл, — повторила мама и кивнула, задержав взгляд на нём на секунду дольше, чем требовала вежливость. — Рада познакомиться. Уилл неловко улыбнулся. — Здравствуйте, миссис Хейс. Он выглядел чуть напряжённее обычного, но кто вообще не чувствовал бы себя странно в такой ситуации? Повисла пауза. Уилл неловко кашлянул и шагнул к двери. — Мне, наверное, пора, — сказал он тихо. — Уже поздно. — Я провожу, — автоматически сказала Эйприл. — Не нужно, — быстро ответил он и бросил короткий взгляд на её мать. В прихожей он схватил рюкзак, задержался на секунду, будто хотел что-то сказать, но передумал. Когда дверь закрылась за ним, в доме стало слишком тихо. Эйприл так и застыла с ощущением его пальцев, поглаживающих ее спину. — Ты будешь есть? — за спиной уже шумела мама. — Неа, — пробормотала Эйприл. — Я… поела в школе.

***

Эйприл уснула, не заметив как. Ручка выскользнула из пальцев и с тихим стуком упала на тетрадь. Лампа над столом всё ещё горела, освещая недописанное уравнение и кривую строчку на полях. Когда она очнулась, в комнате было темно и непривычно тихо. Часы показывали почти три ночи. Эйприл моргнула, пытаясь понять, что её разбудило. Горло пересохло так, будто она не пила весь день. Она осторожно встала, стараясь не шуметь, и вышла в коридор. Дом спал. На кухне она налила себе воды, сделала глоток — и в этот момент раздался стук в дверь. Не громкий, но настойчивый. Будто кто-то боялся постучать сильнее. Эйприл замерла. Стакан дрогнул в руке. — Мам? — шёпотом позвала она, но ответа не последовало. Стук повторился. Сердце заколотилось слишком быстро. Она медленно подошла к двери и с опаской приоткрыла ее. На крыльце стояла Бекка. Растрёпанные волосы, пустой взгляд, бледное лицо, будто она не спала несколько дней, хотя еще несколько часов назад она выглядела куда лучше. На секунду Эйприл показалось, что это не может быть реальным. Она всё ещё спит. Это дурной сон. — Бекка? — неуверенно спросила она, приоткрывая дверь. — Что ты… всё в порядке? — Мне нужна помощь, — сказала Бекка тихо. Голос был ровный, слишком ровный. —Пожалуйста. Эйприл колебалась всего мгновение. Потом отступила в сторону. — Заходи. Дверь закрылась за Беккой с мягким щелчком. Эйприл показалось, что в кухне стало холоднее. — Что случилось? — спросила она, ставя стакан на стол. — Ты можешь сесть, я принесу… Или может тебе надо позвонить? Она не успела договорить. Обернувшись, она почти соприкоснулась носом с гостьей. Руки Бекки сомкнулись у неё на горле резко, с силой, которой не должно было быть в этом худом теле. Девчонка была немногим больше ее самой. Эйприл ударилась спиной о холодильник, воздух выбило из лёгких. — Бекка! — прохрипела она, пытаясь оттолкнуть её. — Стой! Ответом был лишь сдавленный вдох — не её, а чей-то другой, будто через Бекку кто-то дышал. Мир треснул не сразу. Свет над головой мигнул, растянулся в длинную бледную полосу, будто лампу утянули вверх, за потолок. Звук исчез, утонул, словно Эйприл погрузили под толщу воды. Давление на горло стало фоном, далёким и нереальным. Кухня изменилась. Стены потемнели, покрылись влажными, пульсирующими прожилками, будто под обоями что-то медленно дышало. Потолок стал выше, теряющимся во мраке. Воздух загустел, пахнул холодом, ржавчиной и сырой землёй. Каждый вдох отдавался болью в груди. Пол под ногами больше не был полом. Он казался мягким, неровным, словно шагать приходилось по чему-то живому. Эйприл услышала голос. Он раздавался отовсюду и ниоткуда сразу — тихий, надломленный, повторяющий её имя с разной интонацией, будто это делали несколько версий её самой. — Ты здесь. Она попыталась повернуть голову — и увидела себя. Силуэт стоял в конце кухни, вытянутый, чуть смазанный, словно отражение в воде. Он не двигался, только смотрел. Силуэт наклонил голову. И улыбнулся. Видение оборвалось так же резко, как началось. Плесень исчезла, стены вернулись на место, свет снова стал светом — тусклым, дрожащим, как новогодняя гирлянда. Воздух хлынул в лёгкие обжигающе резко. Перед ней было лицо Бекки. Глаза Бекки были пустыми, стеклянными, зрачки дрожали, будто не могли сфокусироваться. Рот открывался и закрывался, и слова, вырывавшиеся из него, звучали сразу в двух регистрах. Её собственном и другом, глубоком, искажённом. — Ты… уже была здесь, — прошептало это нечто. — И будешь снова. Эйприл почувствовала, как сознание ускользает. — Ты… нужна… — прошипело что-то из её рта. Раздался глухой удар. Ваза разбилась о голову Бекки, осколки разлетелись по полу. Хватка ослабла, и Эйприл рухнула на колени, задыхаясь. Позади стояла мама. Бекка пошатнулась. На секунду её взгляд прояснился. Зрение Эйприл потемнело, тело стало тяжёлым, как налитое свинцом. Последнее, что она увидела сквозь мутную пелену, — как Бекка медленно поднимается в воздух, выгибаясь неестественно, будто кто-то тянет её вверх за невидимые нити. Кости хрустнули. А потом — тьма.