Глава II: Воспоминания

      Скрежет. Медленный, тихий, будто старая ржавая машина пробирается сквозь время. Он проникает в самую душу, вызывая нервное подёргивание. Кабина лифта поднимается, но для него, сидящего внутри, время замедляется до бесконечности. Он нетерпеливо подёргивает ногой, щёлкает ручкой сумки. Каждый звук в этой тишине резонирует, отдаваясь эхом в напряжённой тишине. Его глаза бегают по стенам лифта, но замечают только мерцание лампочки над головой. Он ждёт, но нетерпение его пожирает. Сердце стучит в ушах, словно барабан, отбивая ритм его страха, радости, волнения – всех чувств, что смешались в один коктейль тревожного ожидания. Он сжимает кулаки, чтобы сдержать себя. Шум стихает, лифт дёргается, и вот – он уже на месте. Двери открываются, и его мир снова наполняется звуками. Но в тишине лифта, в его скрежете, он почувствовал не только нетерпение, но и страшный, охватывающий его страх перед неизвестным, перед тем, что ждёт его за этими дверями.       Лучший агент президента, шёл по коридору, его шаги были резки, почти бег, направленный в самый конец. Туда, где находился корпус отряда Альфа, гордость и оплот национальной безопасности. Он не обращался внимания на других людей, которые замирали при виде его бестактности, их взгляды, полные любопытства и беспокойства, скользили по его фигуре. Наконец-то, он открыл первую дверь, проход через комнату отдыха, где царила тишина и аромат свежезаваренного кофе, витал в воздухе. Солдаты отряда Альфа, расположившиеся за столами для бильярда, лишь могли гадать причину такой взволнованности и быстроты, которую он демонстрировал. Он был словно шторм, пронёсшийся по их мирной гавани, оставив после себя лишь шлейф беспокойства.       Ещё одна комната, заполненная картами и документами, и коридор остались позади. Покрутив дверную ручку, он вошёл в комнату Криса Редфилда, человека, который всегда был готов встать на защиту страны, человека, которого он уважал и ценил. В комнате пахло кожаными креслами и духами, которыми пользовался Крис. Оперевшись на стол и сверля его взглядом, стоял Пирс Ниванс.       — Леон, — произнес Редфилд, встав из-за стола, где он был погружен в изучение карт и документов. Он подошёл ближе и протянул руку, а тот охотно пожал её.       — Как получил весть, сразу же приехал, — ответил Леон, его взгляд скользил по комнате, будто он хотел запомнить каждый её уголок, чтобы потом, в случае необходимости, использовать эти знания в своих целях. Его взгляд остановился на фигуре, сидящей посреди комнаты.       Я сидела на стуле, моем тюремном троне. Мои руки и ноги были скованы цепями, словно я была закована в вечные оковы, а на шее красовался ошейник, оснащённый шокером на пульте управления, от которого веяло угрозой и безысходностью. Я сидела спокойно, прожигая взглядом каждого из них, словно я была хищницей, наблюдающей за своими жертвами. Но смотря на прибывшего мужчину, уголки моих губ невольно поползли вверх, моя улыбка была хитрой и зловещей, словно я знала какую-то тайну, недоступную им. В голове до сих пор царил хаос, но большинство воспоминаний уже вернулись и я знала, кто этот мужчина и зачем он здесь. Кеннеди подошёл ближе, присев на корточки и смотря на меня. Мужчины переглянулись между собой.       — Роксана... — Он произнес это имя, будто вкус старого вина, пропитанного горькой памятью. Его голос был достаточно громким, чтобы его услышали и остальные, он словно бросил вызов судьбе, подтверждая, что она все еще жива, что его надежды не были тщетными.       — Роксана? — Прошептал Крис, его взгляд, словно пронзительный луч света, скользил по моему лицу, пытаясь разгадать тайну, которую скрывали мои глаза.       — Рада видеть тебя, Леон, — прошептала я, моя улыбка была горькой, словно плоды, сорванные слишком рано. — Правда, место встречи весьма... Неподходящее. Да и я выгляжу так, будто сбежала из психбольницы. Мне явно не идут эти железки, — я подёргала руками, слушая их неприятный лязг.       — Крис, почему на ней наручники и этот странный ошейник? — Леон встал, его фигура была словно выкованная из стали, его взгляд был холодным, но в нём проскальзывало беспокойство.       — Она оказывала сопротивление при попытке вывести её, — Пирс ответил первым, наконец-то выпрямившись, его слова были саркастичны, словно он пытался защитить свою позицию. — Она опасна.       — Опасна? — Леон посмотрел на него с легкой ухмылкой, его взгляд был насмешливым, словно он видел Пирса насквозь. — Если бы она и правда была опасна, вас бы уже давно не было в живых. Эти цепи для неё, разве что тонкая нить, которую легко порвать.       Пирс замолчал, его слова застряли в горле, словно кость в горле у птицы. Он смотрел в мою сторону, его взгляд был пустым, словно он смотрел на пустоту, на бездну, которую не мог понять. Я лишь улыбнулась ему, но моя улыбка несла в себе не угрозу, а лёгкую насмешку. Я не хотела вызывать страх, я не хотела быть чудовищем, которого все боялись. Крис долго прожигал меня взглядом, словно пытался разгадать тайну, спрятанную в моих глазах. Его взгляд был тяжелым, словно камень, брошенный в бездну, он искал ответы, которые не мог найти. А после, протянул Леону ключ, ключ, который мог освободить меня от этих оков, которые сковывали не только мои руки и ноги, но и мою душу. Наконец-то, я смогла встать, мои ноги были ватные, но я ощущала не боль, а облегчение. Я разминала затёкшие кости, радовалась возвращению жизни, возвращению себя. Я чувствовала, что снова могу двигаться, что снова могу дышать полной грудью, что снова могу быть свободной. Я выдохнула, посмотрев на них. А когда Кеннеди потянулся к ошейнику, я поймала его руку.       — Пускай он будет. Мало ли, что со мной сделали. — Мой голос был твёрд, как сталь, он не дрожал, не искал оправданий. Я была готова к битве, к борьбе, к тому, чтобы защитить себя, чтобы доказать свою правоту. Он без лишних споров отступил назад, словно понимая, что перечить мне - значит рисковать. — Сколько меня не было? Кажется, в мире воздух стал чище. Вероятно, прошло несколько месяцев, да и тут ничего не изменилось, да и...       — Прошло четыре года. — Слова агента, словно огромный камень, упали на мои плечи, раздавив мои надежды на то, что время прошло незаметно.       Я развернулась, мой взгляд был устремлён в его глаза, я искала в них ответ, искала подтверждение или опровержение. Не понимая, шутит он или говорит правду, я чувствовала, как в моем сердце, словно раскаленный металл, разлилось негодование. Их лица, словно зеркала, отражали мое недоверие. Четыре года... Четыре года, которые я провела в заточении, в неизвестности, в то время, как мир жил своей жизнью, в то время, как я была лишена всего, что было мне дорого. Я долго молчала, смотря в окно на окрестности Вашингтона. Так много поменялось, город жил своей жизнью, как и люди.       — Только один вопрос. Альберт Вескер жив? — Я повернулась, смотря на Леона.       — Нет, — Редфилд выступил вперёд, — я убил его четыре года назад в Западной Африке.       — Как ты попала туда? Кто смог поймать тебя? — Вопросы штормом посыпались на меня и я не знала, как на них ответить.       — Я... Я искала его. Он был нужен мне, он знал то, что для меня важно. Информация, я гналась за ней по его следам. Я тоже была в Африке, в пещерах. Он поймал меня в центральном зале пирамиды...       "Я бежала следом за ним, сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Я знала, что Вескер здесь, чувствовала его присутствие, как змея чувствует приближение добычи. Пирамида была огромной. Множество ходов и комнат, ловушки и заражённые люди. Я двигалась по узким коридорам, огибая громоздкие статуи, проверяя каждую дверь, каждый угол, надеясь найти его. Внезапно, тишину прорезал резкий звук, словно кто-то ударил по металлу. Я обернулась и увидела его. Вескер стоял в дверном проёме, его глаза светились холодом, а на губах играла легкая, зловещая улыбка. — Ну, вот ты и пришла, — произнес он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась угроза, словно он уже предвкушал мою гибель. Дальнейшие действия не заставили долго ждать. Я бросилась на него, достав пару кинжалов. Старалась задеть или ранить его, но лишь уходил от моих атак. — Ты так же неуклюжа, как и раньше, — прошептал он, его слова были полны презрения, словно он смотрел на маленького, беспомощного ребёнка. Я знала, что он пытается задеть меня. Хочет вывести на эмоции, злость и нанести коронный удар. — Ты злишься, — произнес он, его улыбка стала шире, — это твоя слабость, ты не умеешь контролировать свои эмоции. Он уклонился от удара и, схватил меня за руку, развернул, бросив на пол. Я почувствовала резкую боль в спине, но быстро поднялась, словно пружина. — Я не злюсь, — произнесла я, сжимая рукояти кинжалов, — я просто хочу тебя поймать. Он рассмеялся, его смех был холоден и безжалостен, словно лязг стали. — Ты никогда меня не поймаешь, — произнес он, его слова были полны уверенности. Я снова бросилась на него, но он легко уворачивался, кружась вокруг, словно танцующий дьявол. Я пыталась его ударить, но он был слишком быстр, слишком хитёр. Но в один момент, он пропустил удар, позволяя мне нанести серию. Ещё несколько махинаций и я могла бы сбить его с ног, всадить кинжал в плечо и держать до тех пор, пока не получу ответы. — Ты не можешь меня поймать, потому что я – твоё отражение, — произнес он, его слова были словно удар по сердцу. Зрение помутилось, всё было словно в тумане. Я оглянулась, пытаясь найти выход из этой ситуации, но он был везде, словно он был частью этой пирамиды, частью этой стены, частью этого ужаса. Голос отскакивал от стен, он появлялся с разных сторон и наносил удары, ломая кости. Я упала на землю, продолжая осматриваться по сторонам. — Ты всегда была слишком наивной, — произнес он, его голос был насмешливым, — ты верила, что сможешь все исправить. Я сломаю тебя, — прошептал он, его губы исказились в дьявольской улыбке, — я покажу тебе, что ты не способна ничего изменить. Последний удар и я почувствовала, как ломается моя грудная клетка."       Я смотрела в пол, оперевшись на стол, а взгляды мужчин были направлены на меня. Резкое осознание поглотило весь мой разум, заставляя задержать дыхание. Я подняла руки, дотронувшись до грудной клетки и сильно надавив на неё. Никакой боли, словно кости никогда не были сломаны. А после, я осмотрела свои руки и поняла, что раны полученные в ходе карабканья по бетонным плитам затянулись и не оставили даже шрамов.       — Он убил меня... — я прошептала, слова были тяжёлыми, словно камни на дне моего сердца. Я смотрела на свои руки, на их гладкую, не поврежденную кожу. Внутри меня была пустота, словно вырвали кусок моей души. — Сломал мне грудную клетку и воткнул мои рёбра в лёгкие и сердце.       — Роксана? — Леон подошёл ближе, его рука легла на моё плечо, словно пытаясь успокоить бурю, которая бушевала внутри меня. — О чём ты говоришь?       — Вескер убил меня, Леон... Но почему я… Что он со мной сделал? Мои раны затягиваются. Такого никогда не было, ты ведь знаешь. — Мой голос слегка дрожал, слова вырывались из меня, словно птицы, вырвавшиеся из клетки. Речь становилась быстрее, неразборчивее, словно я пыталась успеть рассказать всё, что было так важно, прежде чем меня снова поглотит пустота.       — Успокойся. Скоро приедет Ребекка и всё станет понятно. А пока, иди в комнату отдыха, — он подтолкнул меня к двери, его взгляд был беспокойным, он словно пытался уберечь меня от того, что я сама не понимала. — И не пугай солдат.       Я вошла в комнату отдыха, мое тело было словно чужим, словно я не могла управлять им. Я упала на диван, обхватив руками голову. Мир вокруг был расплывчатым, звуки были приглушёнными, словно я находилась в глубоком сне. Но я знала, что этот сон был кошмаром, который не даст мне покоя. Солдаты стоящие рядом лишь с удивлением глядели на меня, а после пытались как-то поговорить. Я привстала, смотря на них и в их глазах я видела лишь удивление и некий страх.       — Кто она такая, агент Кеннеди? Почему было так важно достать её оттуда? — Тайна этой ситуации давила на нервы парня, словно тяжелый груз, он хотел узнать все детали, понять, что за личность скрывалась за этой загадочной девушкой.       — Это та девочка, о которой мне рассказывала Клэр, верно? Которую ты нашёл в лаборатории и спас из Раккун-сити. — Капитан сел на стул, его взгляд был внимательным, он словно пытался разгадать загадку, которая мучила его. — Да. — Он выдохнул, словно избавляясь от тяжести, что давила на его плечи. — Это она. Когда я нашёл её там, она уже была заражена, но никаких признаков не наблюдалось. Лишь спустя год, её глаза стали ярко-янтарными, словно огоньки в темноте. Изменилась форма и размер клыков, а также физическая сила и мозговая деятельность.       — Она заражена Т-вирусом? Но почему её не убили сразу же, как узнали об этом? — Слова парня были твёрдыми, словно сталь, он негодовал, не понимая, почему её не уничтожили, как и других зараженных.       — Я не позволил. Разве восьмилетний ребёнок виноват в том, что с ним сделали? Нет. К тому же, она так и не обратилась. Ребекка сказала мне, что вирус адаптировался под её организм.       — Вот что я нашёл в той лаборатории, — Крис достал из кармана смятый листок и протянул Леону. — Проект "Malum", что с латыни означает "Зло". Документ явно не старый. Инкубационный период вируса длится пятнадцать лет, хотя должен был быть один день. Что ещё ты знаешь о ней?       — Ничего. Она никогда не говорила, что стало с её родителями. Но говорила про старшего брата, который спас её утром тридцатого сентября. А после её забрали в лабораторию. — Мужчина выдохнул, массируя переносицу, словно пытаясь избавиться от головной боли, вызванной этой загадкой. — Долгое время, она была цепным псом на службе у президента. Ей было всего девять лет, когда её стали тренировать и шестнадцать, когда отправили на задание.       Редфилд сжал зубы до появления желвак, его челюсть напряглась, а на лбу выступили капли пота. Пирс лишь насупился, его брови свелись к переносице, словно он пытался сдержать гнев, который бушевал внутри него. Каждый из них знал, как проходят тренировки для подготовки к службе у президента. Обычные люди могли умереть там от сильной усталости или изнеможения, их тела бы просто не выдержали. Но речь шла о девятилетней девочке, о маленьком, хрупком существе, которое было заражено смертельным вирусом. Её жизнь была искалечена, её детство украдено, её превратили в оружие, в инструмент для достижения чужих целей.       Пирс выдохнул, его плечи опустились, словно он сбросил с себя груз. Он покинул комнату, оставляя двух мужчин наедине с их горечью, с их пониманием того, что мир не всегда справедлив. Он шёл медленно по коридору, обдумывая услышанное. Каждое слово Леона отдалось эхом в его душе, вызывая болезненные воспоминания о том, что произошло в Раккун-сити. Он вошёл в комнату отдыха, его взгляд был отрешённым, словно он был где-то далеко, в своих мыслях. Но когда услышал лёгкий смех, все его мысли разом пропали.       Я уютно устроилась на диване, поджав ноги к груди, как будто искала утешение в этом простом жесте. Вокруг меня собралась группа солдат, люди, пережившие множество испытаний, которые, казалось, легко взваливают на свои плечи тяжесть прошлого. Они сидели со мной, делясь своими историями, пока молодые бойцы стояли поодаль, прислушиваясь, но оставаясь на расстоянии. Словно в таинственной игре, бойцы погружались в воспоминания о своих заданиях, приукрашивая детали, добавляя нотки смелости и героизма к каждому своему рассказу. Я не могла сдержать тихий смех, когда они описывали, как величественно сражались с врагами или устраивали неожиданные ходы, которые позволяли одержать победу. Их глаза светились азартом, и это придавало их рассказам жизнь. Меня поражало, что никто из них не проявлял страха или настороженности в своем отношении ко мне; напротив, они стремились наладить контакт, рассказывая в доверительной атмосфере.       В то время как меня окружало это братство, ни один из них не задавал вопросов о моём внешнем виде или о том, что произошло совсем недавно. Я слушала внимательно, задавала вопросы или просто опровергала какие-то факты. Но я не чувствовала доверия к ним, я не доверяла никому. Люди всегда кажутся добрыми, а после предают или устраивают ужасные вещи. Я повернула голову, держа лёгкую улыбку от сказанной шутки и увидела парня, стоящего в дверном проёме, оперевшись на него. Он буравил меня взглядом, но казалось, его мысли были далеко от этого места. Через время Леон и Крис вышли к нам и солдаты встали, смотря на них.       — Я поговорил с Крисом. На время ты останешься тут. — Его голос был твёрд и решителен, словно сталь, пронзающая тишину комнаты. Это не понравилось мне, чувствовала, как внутри зарождается волна протеста, желание спорить.       — Что? Здесь? — Я встала, мои ноги словно обрели силу, я подошла к нему ближе, мои движения были решительными, но руки дрожали. — Я не могу, Леон. Мне нужно...       — Роксана. — От его тона по моей коже прошёлся холодок, словно ледяной ветер, пронизывающий до костей. — Ты останешься здесь, пока, я не решу все проблемы. Если Симмонс увидит тебя... Ты знаешь, что он сделает.       В его словах слышалось предупреждение, а в глазах — беспокойство. Я понимала, что он пытается защитить меня, но чувствовала себя в ловушке. Оставаться наедине с этими людьми мне не хотелось, но и снова прятаться тоже. Леон долго смотрел на меня, а после ушёл, оставив здесь.