Глава 7.

===

      Адриан чувствовал себя потерянным в тумане собственных эмоций. Вчерашнее оцепенение, прерванное неотвеченным звонком Феликсу, взорвалось внутри него неконтролируемой яростью. После этой эмоциональной вспышки он ощущал себя выжатым лимоном и корил себя за детское поведение перед Маринетт.       Но её очаровательная неуклюжесть и искренность заставили его улыбнуться впервые за долгое время. Было странно осознавать, что он всё ещё способен на искреннюю радость.       Теперь он боялся своих эмоций иначе, чем раньше. Они стали непредсказуемыми и хаотичными, как сентисущество после удара катаклизмом. Он старательно избегал слова на «М» — из уважения к Ледибаг и Маринетт.       Мысли роились в голове: не пора ли уже принять свою судьбу? Может, он просто драматизирует, затягивая период скорби? Маринетт, казалось, не считала его реакцию преувеличенной, но она была слишком добра ко всем.       «Прочувствуй свои эмоции,» — звучало так просто, но внутри бушевал настоящий ураган чувств. Потребовалась бы вечность, чтобы разобраться в этом водовороте мыслей и эмоций. Намного проще было оставаться эмоционально пустым.       Выкрикнуть всё наружу казалось правильным решением в тот момент. Сейчас же, шагая к дому Маринетт, эта идея представлялась невозможной.       — Можно задать личный вопрос? — её голос прервал поток его мыслей.       Адриан повернулся к подруге, заметив её нахмуренные брови. Он уже решил, практически в тот момент, когда приземлился на её террасу, что расскажет ей всё, о чём она спросит. Он был ей должен хотя бы это. Возможно, это было опрометчиво, но он заметил, что озвученные мысли меньше его преследовали.       Были вещи, о которых он втайне надеялся, что она спросит — чтобы она могла развеять его страхи, в которых он тонул. Но начать этот разговор самому он не решался.       — Конечно, — ответил он.       — Как думаешь, твой отец использует тот предмет? — она деликатно опустила очевидное «чтобы контролировать тебя».       — Да, — ответил он без колебаний. В этом он был абсолютно уверен.       От этой мысли его тошнило. У Адриана не было ни малейших сомнений, что отец контролировал его, когда это отвечало его целям. Если существовала возможность контроля, она непременно оказывалась в руках его отца. Адриан осознавал это ещё до того, как узнал правду о своей природе.       — О… — выдохнула она едва слышно.       Затем решительно добавила: — Мы вернём его.       «Вернём» — странное слово в данной ситуации, ведь Адриан был уверен, что никогда не владел этим предметом. И всё же он оценил этот жест. Решимость в её голосе была именно тем якорем, в котором он так отчаянно нуждался.       Это была ещё одна причина, почему Маринетт была такой… особенной. Она воспринимала тот факт, что жизнь Адриана зависела от какого-то предмета, как нечто совершенно нормальное. Сам Адриан так не считал. Разве это настоящая жизнь, когда твоё существование привязано к неодушевлённому предмету? Даже если бы он получил его, ему пришлось бы всю жизнь охранять его. Какая ужасная судьба.       Внезапно его телефон зазвонил.       Дрожащими руками он достал его из кармана, одновременно надеясь и страшась, что это Феликс. Руки тряслись так сильно, что он чуть не выронил телефон, но Маринетт успела поддержать его.       Они замерли, обменявшись тревожными взглядами, прежде чем он взглянул на экран.       Сердце Адриана рухнуло в бездну.       Это было намного хуже Феликса.       — Я не могу… — Адриан судорожно хватал воздух. — Мой отец! Я не могу…! — Он задыхался от паники. Руки тряслись всё сильнее.       — Тебе не обязательно отвечать, — произнесла Маринетт, хотя в её голосе тоже слышался страх.       Но он должен был ответить. Если он не хотел вызвать подозрения отца, у него не было выбора.       Адриан не знал всех тонкостей отношений между сентисуществами и их амоком. Не понимал, что именно отец мог заставить его сделать, мог ли он управлять им на расстоянии. У Ледибаг наверняка были бы ответы, если бы он догадался спросить вчера. Он надеялся, что сможет оставаться незамеченным благодаря помощи Натали — он не ожидал, что отец свяжется с ним так скоро.       — Адриан, пожалуйста, дыши! — умоляла Маринетт, затаскивая его в пустой переулок.       — Просто сбрось звонок, мы что-нибудь придумаем, обещаю! — В её голосе звучало отчаяние, но он застыл в нерешительности.       Адриан попытался завершить вызов.       Дрожащий палец предал его, нажав кнопку ответа.       Маринетт ахнула, а Адриан почувствовал, как растворяется в пустоте.       Но он всё ещё был здесь, и звонок соединялся. Поэтому Адриан сделал то, что умел лучше всего.       Он надел привычную маску — маску идеального сына, с ровным дыханием и прямой осанкой. Полную противоположность бушующему внутри урагану эмоций; он сам не понимал, как ему это удавалось.       Как всегда, отец включил видеосвязь, поэтому Адриан должен был выглядеть безупречно. Он слегка сдвинулся, чтобы Маринетт осталась за кадром. Она застыла рядом, прикрыв рот рукой, с расширенными от ужаса глазами.       При виде отца его затошнило.       — Адриан, — произнёс отец своё обычное холодное приветствие.       — Отец, — механически ответил Адриан.       — Я не давал тебе разрешения оставаться в доме твоей… «подруги». Не думай, что сможешь и впредь так себя вести только потому, что больше не занимаешься моделингом. Я жду тебя дома через десять минут, где я буду знать, что ты в безопасности. — Каждое слово было пропитано холодом и контролем, без единой капли родительской заботы.       Адриан вспомнил слова Маринетт о том, что нужно бороться за себя, и решил попытаться снова. — Я не могу, отец. Я всё ещё с друзьями, и на сегодня у меня нет никаких дел по расписанию.       Отец приподнял брови, одним этим жестом заставив Адриана почувствовать себя ничтожным.       — Возвращайся домой немедленно, Адриан. — Это был не просто приказ, а проявление абсолютной власти.       Внезапно Адриан почувствовал, как его воля ускользает. Он опустил голову и произнёс: — Да, отец.       Маринетт издала приглушённый звук протеста. Её рука отчаянно махала перед ним, но он не мог заставить себя посмотреть на неё.       — Хорошо, — продолжил отец. — Раз у тебя так много свободного времени, значит, ты можешь больше усилий приложить к китайскому или фехтованию. Не трать время впустую, Адриан, я учил тебя лучше.       — Да, отец, — повторил он, склонив голову в знак полного подчинения.       Маринетт выхватила телефон из рук Адриана как раз когда его отец завершил звонок. Если она и пыталась что-то сказать, было уже поздно.       — Адриан! — воскликнула она, хватая его за плечо.       Адриан встретился с ней взглядом, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Прости, Маринетт. Я должен идти домой.       — Что… нет! Адриан!       — Отец разозлится, если я не приду домой, — произнёс он автоматически. Он понимал, почему говорит это, но не мог остановиться.       — Нет, — прошептала Маринетт, и ужас в её голосе разбивал сердце. Он знал, что это случится рано или поздно. Эта пугающая ситуация стала слишком тяжёлой для неё. Она уйдёт, и так будет лучше для всех.       Адриан повернулся к выходу из переулка. До его дома оставалось совсем немного; путь, который он знал наизусть.       — Я иду с тобой, — решительно заявила Маринетт, шагая рядом с ним.       Искра надежды мелькнула в его груди, но он подавил её. — Нет смысла, Маринетт. Нам никогда не переубедить его, — пробормотал Адриан. Отец был прав, возвращая его домой. Он смотрел себе под ноги, сгорая от стыда.       Маринетт рядом с ним захлебнулась словами. — Я… мы… нет! Адриан, нет. Мы не собираемся его переубеждать! — Каждые несколько шагов ей приходилось подпрыгивать, чтобы поспевать за его широким шагом.       Она схватила его за руку, пытаясь замедлить, но это не помогло. Не было смысла оттягивать неизбежное. Он всё равно придёт к тому же месту назначения.       — Мы будем бороться! Я выскажу ему всё, что думаю! Я… я позвоню Ледибаг! Она может сразиться с ним! И получить помощь! Юридическую помощь, это не может быть законно. — Она уже просто выплёскивала слова, и это причиняло Адриану почти физическую боль. Он не хотел быть причиной её страданий.       — Я почти уверен, что нет юридических прецедентов для магически созданных людей. И как несовершеннолетнего, отец имеет право держать меня дома.       — Это нелепо! — воскликнула она, но не смогла опровергнуть его слова. — Адриан…       Они были уже почти у его квартала.       — Не заходи внутрь, — попросил он. Если отец разгневан, он ни за что не позволит Адриану привести друга домой.       К тому же, Адриан не хотел, чтобы Маринетт видела, как он превратится в безвольную марионетку, когда его отправят в комнату.       — Не говори так, — яростно прошептала она.       Адриан беспомощно посмотрел на неё. Она никогда не сможет понять всю глубину контроля его отца.       Что-то в его взгляде заставило её отступить. Она всё ещё крепко сжимала его руку, но качнулась на шаг назад.       — Сбеги.       — Что?       — Ты пришёл домой. Выполнил его требование. Когда окажешься в своей комнате, просто уходи. Хоть через окно, если придётся. Я могу пробраться снаружи и помочь тебе. — Её глаза горели решимостью, бросая молчаливый вызов не согласиться.       В её словах действительно был смысл. Такое случалось бесчисленное количество раз, и он всегда находил способ ускользнуть. Когда отец думал, что он дома, он почти никогда не посылал никого проверить его местонахождение. Именно эта слепая уверенность позволяла ему так легко быть Котом Нуаром.       Адриан почувствовал укол стыда, что не подумал об этом очевидном решении сам.       Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Хорошо.       Маринетт замерла с приоткрытым ртом, явно не ожидая, что он действительно согласится так легко. — А что если ты вообще не пойдёшь? Мы можем уйти прямо сейчас, — предложила она с надеждой, внимательно изучая его лицо.       — Я должен идти домой, — произнёс он, чувствуя, как эти слова сами рвутся наружу. — Но я знаю, как выбраться. Не заходи на территорию, отец или Натали могут заметить тебя через камеры наблюдения. Дай мне немного времени, чтобы всё выглядело правдоподобно, и я встречу тебя через квартал.       Её глаза вспыхнули стальной решимостью. — Хорошо. Если ты не выйдешь в течение часа, я позову героев.       Адриан тихо хмыкнул, и лёгкая, почти призрачная улыбка тронула его губы.       До его дома оставалось лишь пересечь улицу. Здесь пути их должны были разойтись.       Маринетт поняла это без слов. Она неохотно разжала пальцы, отпуская его руку.       — Если увидишь Натали, ты должен спросить её, — настойчиво произнесла она.       Эта мысль ударила его как молния — он даже не подумал об этой возможности… Он не был уверен, хватит ли у него храбрости.       — Или хотя бы подумай об этом, — добавила она мягче, заметив его явные колебания. Адриан выдохнул дрожащий вздох в ответ.       Светофор переключился на зелёный, загорелся сигнал перехода. Больше не было причин медлить. Адриан не мог найти нужных слов прощания. Вместо этого он молча передал Маринетт пакет с новой одеждой.       — Просто вернись, — повторила она свои вчерашние слова, вкладывая в них всю свою веру в него.       Адриан сглотнул комок в горле, заставляя себя кивнуть.       Затем он решительно шагнул на пешеходный переход.

===

      Натали открыла дверь, когда он поднялся по лестнице. Адриан внимательно наблюдал за ней, пытаясь уловить отголоски той ярости, что видел в тот день, или любой признак, что что-то изменилось.       Она оставалась такой же сдержанной, как всегда. Коротко кивнула, когда он переступил порог. Обычно она могла отчитать его за проступок, но сейчас хранила молчание. Натали лишь указала рукой в сторону кабинета его отца.       — Твой отец ждёт тебя в своём кабинете, — произнесла она безэмоционально.       Сердце Адриана колотилось так сильно, что казалось готово выпрыгнуть из груди. Он не хотел видеть отца. Страх сковывал каждое движение.       И всё же он заставил себя подойти к двери кабинета и толкнуть её, увидев отца за его привычной кафедрой.       Мужчина едва удостоил сына мимолётным взглядом. — Ты дома, хорошо. Теперь иди в свою комнату и занимайся на пианино. Завтра я найду время обсудить твоё поведение.       В этот момент Адриан осознал, что мог бы возразить. Ему не приказали играть на пианино, только предложили. В краткий миг тишины Адриан решил уйти без сопротивления — так будет легче сбежать позже. Иначе отец мог превратить это в прямой приказ, которому он не смог бы противиться.       — Да, отец, — произнёс он покорно. — Простите, — добавил Адриан для убедительности.       Его отец удостоил Адриана ещё одним коротким взглядом, молча принимая извинения. — Можешь идти, — отпустил он.       Адриан приложил все усилия, чтобы не выбежать из комнаты бегом.       Натали всё ещё стояла в фойе, когда он вышел. Это был бы идеальный момент для выговора, но она снова промолчала. Вместо этого она последовала за ним к его комнате.       Это был идеальный момент, чтобы задать вопрос — он понимал это, и его руки снова начали предательски дрожать. Он эгоистично пожелал, чтобы Маринетт была рядом и могла придать ему сил.       Они шли в тяжёлом молчании, пока Адриан не достиг двери своей спальни. Кровь так шумела в ушах, что ему было трудно сосредоточиться на чём-либо.       — Адриан, — наконец заговорила Натали, когда он переступил порог комнаты.       Может быть, она сама всё расскажет, подумал он с проблеском надежды.       — Да, Натали?       Она помедлила секунду, машинально крутя кольцо на пальце. Адриан никогда раньше не замечал за ней нервных привычек; может быть, она действительно собиралась открыть ему правду.       — У тебя завтра утром фехтование. Если ты хочешь пойти сам, я надеюсь, ты не опоздаешь.       Адриан застыл с открытым ртом в замешательстве. Это было… странное заявление. Натали никогда не предлагала ему ходить куда-то самостоятельно, и даже если бы предложила, она бы никогда не допустила возможности опоздания. Ничто никогда не оставлялось на усмотрение Адриана, даже такие незначительные детали.       — Эм, да, спасибо, — неуверенно ответил он. Натали кивнула, затем развернулась, чтобы уйти, её поддерживающие скобы тихо зажужжали при движении.       Он почти сделал это. Адриан почти задал вопрос, но слова застряли в горле. Теперь Натали была уже на полпути вниз по лестнице. Когда у него будет другой шанс? Как он объяснит Маринетт, что упустил такую возможность? Он никогда ничего не мог сделать правильно.       Дверь захлопнулась за Адрианом с неожиданной силой, заставив его вздрогнуть. Он не хотел закрывать её так резко.       Адриан тяжело опустился на кровать, его мысли метались как в лихорадке из-за всего произошедшего. Он точно знал, что отец использовал предмет, чтобы заставить его вернуться домой — до прямого приказа у него не было ни малейшего желания возвращаться. После того требования «немедленно вернись домой» что-то изменилось, словно Адриан просто передумал. Внезапно отец оказался прав, и как его сын, Адриан должен был подчиниться его воле. Он не почувствовал никакого физического принуждения. Не было никакой невидимой нити, тянущей его домой против воли. Всё казалось абсолютно естественным. Даже сейчас Адриан не мог уловить никаких различий в своих ощущениях, кроме того факта, что его мысли изменились и оставались изменёнными, пока он не вошёл в парадную дверь.       Это пугало до дрожи. Как он мог доверять собственному разуму? Когда мысли были действительно его собственными, а когда — навязанными отцом?       Шелест фольги за спиной так напугал Адриана, что он чуть не подпрыгнул на метр. Обернувшись, он увидел Плагга, разворачивающего круг камамбера.       — Прости, — сказал Плагг, откусывая огромный кусок ароматного сыра. — Ну, всё прошло не так уж плохо.       Адриан рухнул спиной на кровать, стараясь держаться подальше от сырного амбре. — Как я буду со всем этим справляться?       — Оставаться у Маринетт было тяжело, — проскулил Плагг, игнорируя вопрос Адриана. — У них только обычный магазинный сыр. Где изысканность? Где утончённый вкус?       Адриан бросил на друга косой взгляд. — Ты что, рылся в их холодильнике?       Плагг фыркнул. — Я что-то не помню, чтобы ты недавно баловал меня сыром, — парировал он, и Адриан мгновенно почувствовал укол вины. Он оставлял немного от ужина вчера вечером и обеда сегодня для Плагга, но квами никогда не был доволен, если это не была его любимая еда. — Но нет, я не рылся ни в каких холодильниках, спасибо большое. Маринетт оставила вчера вечером сыр и крекеры. Она, наверное, думает, что ты съел весь сыр и ни одного крекера как полуночный перекус.       Его довольное хихиканье только усилило смущение Адриана. На Плагга можно было положиться в том, чтобы сделать любую ситуацию ещё более неловкой.       — Прости, что во всём этом нет серебряной сырной подкладки, — произнёс Адриан с горечью.       Он не хотел осуждать друга, но Плагг всё же отложил свой недоеденный кусок, и воздух между ними стал тяжелее.       — Я не силён во всей этой «утешительной» штуке. Сахарок в этом лучше. — Квами Ледибаг. — Но ты уже знаешь всё, что я мог бы сказать.       Адриан ждал, надеясь, что Плагг всё равно продолжит. Сам Адриан больше ни в чём не был уверен.       Квами тяжело вздохнул, паря в воздухе над головой подопечного. — Слушай, малыш, это не конец света. У тебя есть настоящий друг, который помогает тебе, у тебя есть Ледибаг, которая занимается делом. У тебя есть я, и ты знаешь, что я не откажусь от тебя ни за что на свете. Ты лучший Кот Нуар из всех, что у меня были. Ничто в тебе не меняется только потому, что ты узнал о своей связи с предметом. Посмотри на меня! Я привязан к этому кольцу, и я наслаждаюсь жизнью!       Адриан устал плакать, но искренние слова Плагга всё равно вызвали слёзы. Ему жизненно необходимо было услышать это именно от своего квами. Страх никуда не делся, но Плагг помог взглянуть на некоторые вещи в новом свете.       Маринетт проявила себя как лучший друг, о котором только можно мечтать. Она приняла его с такой добротой и заботой, ничего не требуя взамен. Затем была Ледибаг, на которую, он знал, всегда мог положиться. А Плагг… он раз за разом доказывал, что никогда не оставит Адриана. Плагг тоже в каком-то смысле был связан с магическим предметом. Адриан раньше не задумывался об этом, но теперь почувствовал проблеск надежды. Кто-то по-настоящему понимал его ситуацию, и этот кто-то существовал дольше, чем Адриан мог себе представить.       Он закрыл глаза тыльной стороной ладоней, пытаясь сдержать слёзы. — Я чувствую себя таким глупым и эгоистичным, — прошептал он.       Плагг застонал прямо над ухом Адриана. — Вот почему я избегаю всей этой сентиментальной чепухи. Ты не глупый и не эгоистичный, Адриан. Ты не делаешь ничего предосудительного. Я просто хочу сказать, что твоя жизнь не закончена. Это не значит, что ты должен немедленно прийти в норму.       Это так напоминало слова Маринетт. Когда же эта простая истина наконец пробьётся сквозь стену его сомнений?       — Прости, Плагг, — произнёс Адриан, ненавидя себя за то, что всё ещё чувствует эту гнетущую тяжесть внутри.       — Ещё раз извинишься перед кем-нибудь, и ты обнаружишь мой самый липкий сыр в своих дизайнерских ботинках.       Адриан отнял руки от лица с удивлённым вздохом, пытаясь понять по выражению квами, насколько серьёзна эта угроза. В процессе поисков его взгляд уловил вспышку красного цвета за огромными окнами комнаты.       Ледибаг?       Он достал телефон из кармана, открывая сообщение, полученное несколько минут назад.       Маринетт: Не выходи пока. Появилась акума.       Краткость сообщения и отсутствие привычных эмодзи говорили о том, что она писала в спешке, возможно, пытаясь найти укрытие. Он искренне надеялся, что она в безопасности.       — Ты закончил с этим сыром, Плагг?       — Да? Почему… о нет…       — Плагг, когти!

===

      У этого акуматизированного злодея была сила Талисмана Обезьяны.       Основанный на искусстве противник не доставил бы столько хлопот, если бы не был вооружён силой «Смятения», превратившим йо-йо Ледибаг в непредсказуемое оружие. Оно уже трижды отправило Кота Нуара в нокдаун, и его голова гудела от ударов.       — Может, попробуем обойтись без метания? — крикнул он своей напарнице, которая морщилась от искреннего сочувствия.       — Прости, котёнок, я всё время забываюсь.       Париж вокруг них превратился в сюрреалистичную галерею — повсюду громоздились гигантские живописные полотна, заменившие собой здания и горожан. Словно какой-то безумный куратор разбросал шедевры по всему городу.       — Там! — воскликнул Кот, указывая на двухэтажную картину, изображающую кафе. Еле заметное движение внутри живописного мира выдало местоположение акумы.       Причина трансформации была банальной — неудачник на аукционе, не сумевший перебить чужую ставку за желанное произведение искусства. И вот результат его истерики.       — Серьёзно, — проворчал Кот Нуар, тыкая своим жезлом в холст, проверяя возможность проникнуть внутрь картины (безуспешно). — Он что, не знает элементарных правил аукциона?       Едва он закончил фразу, как в Ледибаг врезалась резиновая копия Моны Лизы, и она рухнула с небес из-за неисправного йо-йо.       Теперь они преследовали Художника (какое банальное имя) пешком, Кот Нуар следовал за своей леди по пятам. Они выяснили важную деталь — злодей мог использовать свою силу превращения только покинув картину, но в остальное время оставался двумерным существом. Им требовалось идеальное чувство времени, чтобы поймать его.       — Я просто не могу понять, — размышляла вслух Ледибаг, пробегая мимо впечатляющей галереи шедевров всех эпох. — Откуда у него сила Талисмана? Как Монарху это удаётся? Я нигде не вижу обруча!       — Может, он спрятан под слоями краски? — предположил Кот, понимая всю неубедительность этой версии.       Если честно, Кот Нуар был благодарен судьбе за этот бой. Он мог отвлечься от своих проблем и полностью сосредоточиться на помощи своей Леди. Пусть он не излучал обычного озорства, но и не впадал в уныние. Он чувствовал себя полезным, и это было именно то, что ему сейчас требовалось.       Ледибаг издала раздражённый рык — явно адресованный ситуации и Монарху.       — Мне нужна помощь, — процедила она, резко останавливаясь возле фонарного столба, словно сошедшего с полотна Моне.       — Подожди! Может не стоит…! — Но Ледибаг проигнорировала его предупреждение, подбрасывая йо-йо с привычным возгласом: — Талисман Удачи!       Необычный фейерверк красно-чёрных искр вырвался из её оружия. Из этого светового шоу материализовался холст, покрытый красными и чёрными пятнами в массивной пятнистой раме.       — И что прикажете делать с этим? — фыркнула Ледибаг с небывалым раздражением в голосе.       Кот заметил, что сегодня её настроение было далеко от идеального. У них обоих выдались нелёгкие времена.       Впервые за долгое время у Кота Нуара не нашлось остроумного каламбура в ответ на её взгляд. Ему стало не по себе — казалось, сейчас его партнёрше не помешала бы разрядка обстановки.       — Никаких шуточек? — спросила она, нахмурившись.       — Прости, моя леди, я сух как стена. — Они синхронно поморщились от этой неудачной попытки.       Но даже с барахлящими силами удача не изменила им. Злодей пронёсся прямо мимо, но застыл как вкопанный, увидев картину в руках Ледибаг.       — Это моя картина! — воскликнул он, выходя из дадаистской автобусной остановки. Его шаги оставляли на холсте яркие следы, безнадёжно портя произведение.       — Что? — синхронно выдохнули Ледибаг и Кот Нуар.       — Моя картина! Та самая, которую я упустил на аукционе! — воскликнул человек-взрыв красок, приближаясь к ним без малейших признаков агрессии. Он рухнул на колени перед Талисманом Удачи Ледибаг, благоговейно разглядывая примитивную цветовую композицию.       — Кот? — подала знак Ледибаг, многозначительно кивая в сторону Художника.       Они уже определили местонахождение акумы — массивное кольцо-кисть на его среднем пальце. Пока злодей был поглощён созерцанием, Кот Нуар небрежно активировал Катаклизм и коснулся кольца, не встретив никакого сопротивления.       Маленькая чёрная бабочка лениво взмыла в небо. Ледибаг метнула своё йо-йо, чтобы поймать её, но оружие предательски отклонилось от курса и врезалось прямо в макушку Кота Нуара. Он плюхнулся на землю от силы удара, потирая ушибленное место. — Ау.       — Мне так жаль! — воскликнула его леди, её щёки вспыхнули почти в цвет костюма.       Оставив попытки поймать бабочку, Ледибаг активировала Чудесное Исцеление, предварительно забрав талисман у убитого горем коллекционера. Когда все картины вернулись к своему первоначальному виду — зданиям и людям, а злодей превратился в человека в дорогом костюме, Ледибаг наконец поймала тёмное насекомое и выпустила очищенную бабочку.       — Моя картина… — простонал жертва акумы, раскачиваясь на коленях, словно потерял самое дорогое.       — Мне жаль насчёт картины, — произнесла Ледибаг, опускаясь рядом с ним. — Эм, у вас случайно нет обруча? Такой, знаете, как диадема вокруг лба?       — Я понятия не имею, о чём вы! — взвыл мужчина. Когда он в отчаянии закрыл лицо руками, Кот Нуар заметил среди множества безвкусных украшений одно из новых колец Alliance на его указательном пальце.       Удивительно быстро. Он и не подозревал, что эти кольца уже поступили в продажу.       Этот момент напомнил ему, что работа окончена, и пора возвращаться к реальности. По крайней мере, ему не придётся возвращаться в дом. Он мог найти Маринетт и объяснить, что выбрался во время атаки.       Герои запрыгнули на крышу для традиционного прощания перед расставанием.       — Ты в порядке, котёнок? — спросила Ледибаг, внимательно осматривая его с ног до головы.       — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — уклончиво ответил он.       Его леди неопределённо хмыкнула. — Есть кое-что важное, что я должна тебе сказать, но сейчас нет времени. Может, встретимся утром вместо обычного патруля?       Ему не хотелось создавать ей дополнительные хлопоты, но Кот Нуар согласился. У него всё равно утром фехтование; он мог просто уйти от Маринетт пораньше.       — Хорошо, отлично. Спасибо, Кот Нуар.       В этот момент он вдруг осознал, как близко они стоят друг к другу. Площадка крыши была на удивление тесной. Ему даже не пришлось бы сильно тянуться, чтобы коснуться её.       Он мог разглядеть каждую веснушку на её лице, не скрытую маской. В её глазах читалась привычная тяжесть ответственности. Её щёки… покраснели?       — Я скучаю по твоим глазам, — вдруг выпалила Ледибаг. И тут же в ужасе прикрыла рот ладонью.       Ему потребовалось время, чтобы осознать её слова, но даже тогда он оставался в замешательстве. — По моим что?       Стресс в её взгляде сменился откровенной паникой. — Я не хотела этого говорить. Прости.       — Мои глаза…?       Серёжки Ледибаг запищали, и её лицо озарилось явным облегчением. — Мне пора. Увидимся утром! Удачи!       Она стремительно умчалась, оставив озадаченного Кота Нуара в одиночестве на крыше.

===

      Кот Нуар бесшумно приземлился в тени переулка недалеко от своего дома. Сняв трансформацию, он поспешил в направлении, где должна была ждать Маринетт.       Плагг возмущённо требовал сыр, но Адриан предусмотрительно припас кусочек для своего квами. Сейчас каждая секунда была на счету.       Наконец он увидел её — она сидела на скамейке рядом с его пакетами покупок, и беспокойство явно читалось на её лице.       — Маринетт! — окликнул он, чувствуя, как волна радости накрывает его впервые за этот бесконечный день.       Её ответная улыбка была подобна восходящему солнцу — такая яркая и тёплая, что могла бы отправить его в невесомость. Вау. Адриан был готов возвращаться к ней снова и снова, только чтобы видеть такие улыбки.       — Адриан! — Она вскочила со скамейки и, повинуясь внезапному порыву, заключила его в объятия. Затем, осознав свой поступок, отстранилась, оставив Адриана с щемящим чувством потери.       Между ними повисла лёгкая неловкость, пока Адриан не нарушил тишину вопросом: — Ты смогла укрыться от акумы?       — О, да. Нашла безопасное место. А ты как, всё хорошо? Я знаю, прошло много времени…       Адриан пожал плечами с деланной небрежностью. — Я справился, — ответил он просто.       Маринетт одарила его понимающей, слегка грустной улыбкой.       — Пойдём домой, — предложила она, протягивая ему один из пакетов.       Он принял его с лёгкой улыбкой. — Хорошо.       Всю дорогу Маринетт увлечённо рассказывала об атаке акумы. Несмотря на разрушительный характер происшествия, она призналась, что это было одно из самых впечатляющих зрелищ в её жизни. Как человек, влюблённый в искусство, она была очарована тем, как каждый уголок Парижа преобразился, представ в разных художественных стилях. Адриан, делая вид, что знает об этом только из новостей, не разделял её восторга. Двухмерный мир вызывал у него чувство клаустрофобии. Краски были прекрасны, но сама концепция заточения в картине казалась ему персональным кошмаром.       Но он не стал омрачать её восторг своими мрачными мыслями. Ему нравился этот позитивный, воодушевлённый настрой Маринетт. Сегодня он открыл для себя, что она может быть удивительно разговорчивой, когда увлечена чем-то. Адриан с восхищением наблюдал, как она оживлённо делится своими мыслями, и упивался звучанием её голоса.       Когда они добрались до её дома, Адриан почувствовал укол сожаления, что их прогулка подошла к концу. Теперь предстояло самое сложное — разговор с её родителями и просьба разрешить ему остаться.       — Не переживай, — успокаивала Маринетт. — Всё получится. Они невероятно добрые люди.       Бывая в их доме множество раз в обоих своих ипостасях, Адриан прекрасно знал об их доброте. Но он также помнил, каким грозным мог быть Том. Адриан молился, чтобы сегодня не столкнуться с этой стороной мужчины.       Пекарня встретила их пустотой. — Наверное, они наверху, — предположила Маринетт.       Он последовал за ней по лестнице.       — Мама? — позвала Маринетт, приоткрывая дверь в квартиру.       — Мы здесь, солнышко!       Сказать, что он нервничал, значило ничего не сказать. Момент истины настал — сейчас чужие люди будут решать его судьбу.       Возможно, он слишком драматизировал. Маринетт ведь заверила, что он может остаться в любом случае. Но Адриан не хотел продолжать прятаться после прямого отказа.       — Привет! — радостно поздоровалась Маринетт с родителями, входя в квартиру и жестом приглашая Адриана следовать за ней.       — Адриан! — воскликнули оба родителя, спеша встретить его у порога.       Они обменялись традиционными приветственными поцелуями, и что-то внутри Адриана надломилось от этой простой семейной нежности. Он постарался не выдать своих чувств.       — Как же чудесно тебя видеть, дорогой! — воскликнула Сабина, ласково обхватив его лицо ладонями. Он попытался улыбнуться, но получилось неестественно.       — Мам! — одёрнула Маринетт сквозь зубы. Затем нормальным тоном добавила: — Вообще-то, мне нужно спросить у вас кое-что очень важное.       Это привлекло внимание её родителей. Они выпрямились, переводя внимательные взгляды между Адрианом и дочерью.       — Что-то случилось? — спросил Том с явной обеспокоенностью.       Маринетт немного поёрзала, бросив на Адриана вопросительный взгляд. Он кивнул, давая понять, что она может говорить всё необходимое, лишь бы ему позволили остаться.       — Ну… да, — призналась Маринетт, заслужив встревоженные взгляды родителей. — Адриану… ему нужно где-то пожить несколько дней.       Адриан едва сдержал болезненную гримасу, вместо этого уставившись в пол.       — О господи, — выдохнула Сабина, и беспокойство в её голосе было почти осязаемым. — Ты в порядке, дорогой? Что-то произошло дома?       Да, мысленно взвыл Адриан. Но он не мог заставить себя произнести ни слова. Даже поднять глаза, чтобы встретиться с её обеспокоенным взглядом, казалось непосильной задачей.       Маринетт рассказала подготовленную днём историю. Её родители отреагировали понимающими восклицаниями и, к изумлению Адриана, без колебаний согласились приютить его.       — Правда? — прошептал он, впервые за всё время обретя голос.       Они посмотрели на него с выражением, в котором не было жалости — только забота, нежность и глубокое понимание.       — Конечно, сынок, — произнёс Том, положив свою большую ладонь на плечо Адриана. — Наш дом всегда открыт для тебя, если тебе нужно убежище.       Адриан почувствовал, как к горлу подступают слёзы. Это было то чувство, которого он не испытывал с тех пор, как его мама…       — Спасибо вам огромное, — выдавил он, едва сдерживая дрожь в голосе.       — О, милый, — прошептала Сабина, заключая Адриана в крепкие материнские объятия. Несмотря на её миниатюрность, эти объятия дарили самое сильное утешение, какое он когда-либо испытывал.       Когда первые эмоции улеглись, было решено, что Адриан может спать в комнате Маринетт при условии, что они будут вести себя прилично. Это вызвало у обоих подростков приступ смущения, но Сабина была совершенно серьёзна. Они торжественно поклялись соблюдать все правила.       Наконец им удалось подняться наверх. Родители занялись приготовлением ужина, пообещав позвать их, когда всё будет готово.       Маринетт без сил рухнула в своё рабочее кресло, как только они оказались в её комнате. Адриан занял своё привычное место на кушетке.       Какое-то время Маринетт болтала о разных мелочах, прежде чем задать вопрос, который, как он знал, мучил её весь вечер. — Удалось поговорить с Натали?       Адриан тяжело выдохнул. — Нет, я… струсил.       Маринетт отмахнулась. — Это нормально, — заверила она. — Мы всё ещё ждём ответа от Феликса. Ты хотя бы видел её?       Адриан подробно описал их короткий разговор у его спальни. Он не упустил ни единой детали — от её нервной привычки до странной формулировки слов. Маринетт была проницательной — возможно, она сумеет разглядеть то, что он упустил.       Маринетт задумчиво хмыкнула, анализируя услышанное. — А что насчёт твоего отца? Ты с ним говорил?       Адриан снова рассказал всё, от начала до конца. Говорить об отце по-прежнему вызывало тошноту, но он справился. Он даже поделился ощущениями от контроля — вернее, их отсутствием. Её лицо напряглось, когда он описал, как просто изменился ход его мыслей.       — Это чудовищная власть над человеком, — пробормотала она, нервно раскачиваясь в кресле.       Адриан едва сдержал горький смешок. — И не говори, — пробурчал он.       — И ты не заметил у него в руках ничего необычного?       Адриан покачал головой. — Он не… делал этого в кабинете. Только по телефону.       Маринетт кивнула, погрузившись в глубокие размышления.       Она долго изучала его взглядом, заставляя слегка нервничать. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она наконец.       Адриан растерянно уставился на неё. Он не был уверен, какого ответа она ждёт — у неё уже должно было сложиться довольно чёткое представление о его состоянии.       — Прости, — спохватилась она. — Наверное, этот вопрос уже надоел. Просто ты выглядишь… немного лучше, чем раньше. В твоих глазах появился огонёк.       Удивлённый, Адриан машинально коснулся лица. Если быть честным, он действительно чувствовал… больше, чем прежде. Больше страха, но также и большую готовность принимать хорошие эмоции тоже. Он не знал, что именно стало причиной — встреча с отцом и преодоление этого испытания, разговор с Плаггом, битва с акумой, вернувшая его к реальности, или родители Маринетт, проявившие настоящую родительскую заботу. Как бы то ни было…       — Я действительно чувствую себя… немного лучше.       Маринетт одарила его ещё одной из тех ослепительных улыбок. — Я так рада, — произнесла она тихо.       Адриан почувствовал, как на его лице расцветает ответная улыбка. — Я тоже.

===