Глава 3. Неделя 1. Добро пожаловать на Бокас-дель-Торо

К моменту, когда выдохшиеся Романова с Котовым умолкли (и то лишь потому что у обоих закончился лексикон, а употреблять слова не по одному разу Марьяна, как филолог, позволить себе не могла), остальные участники съёмочного процесса успели: трижды сходить в туалет (каждый), перекусить, попытаться угадать будущего победителя шоу (восемь раз, и ни разу имя не повторилось), сдуть и надуть нарукавники (тоже восемь раз), высказать ещё несколько порций претензий в адрес Александра Шепса (Мэрилин Керро), столько же раз промолчать в адрес Мэрилин Керро (Александр Шепс). — В смысле — прямо сейчас улетаем? — услышав объявление Марата, захлопала глазами опомнившаяся Марьяна и переглянулась со своим соперником. — Мы же даже не поели ещё! — Надо было оставить их здесь, а самим давным-давно уже лететь, — веско высказалась Шевченко. — Можно подумать, этот Витас &§#~* и цаца ?(+%& нам на острове много пользы принесут. Я вот лично не хочу там ходить и в кустах на этих двоих натыкаться. А он её однажды напялит, помяните моё слово! — Надежда Эдуардовна! — давясь от смеха, едва-едва проговорил Марат. Впрочем, его голос утонул в дружном гоготе экстрасенсов. — ©&#№$! — экспрессивно выдал Котов и отвернулся. — Да я ни в жизнь к ней не притронусь, даже если она будет последней женщиной на земле! — Вы злая, обидчивая и мелочная бабка, Надежда Эдуардовна, — выдала раскрасневшаяся от злости Романова. — А никакая не мать драконов! — Надежда Эдуардовна, не берите в голову, — махнула рукой Якубович, с уважением глядя на старшую ведьму. — Марьяна просто ваш хейтер. И она захихикала. В унисон Ольге захихикали Лиза Петрова и Александр Шепс. Прошло ещё не меньше получаса, прежде чем эта неуправляемая толпа готова была грузиться в вертолёты. Зато что было хорошо: в процессе броуновского движения экстрасенсы сами перетасовались между собой, и Марату не нужно было их распихивать по винтокрылым машинам. — Ну, — бодро начал он последнее напутствие, — ни пуха… — Марат, а вы правда сказали, что на этом шоу кто-то найдёт свою любовь? — поинтересовался вдруг старший Шепс. Так, а этому кто сценарий слил? — Да, Саш. Стоило Марату это подтвердить, как экстрасенсы все заулыбались и дружно покосились на Александра Шепса и Мэрилин Керро. Александр дёрнулся и несколько зловеще ответил: — Ну-ну. Вы увезёте отсюда больше экстрасенсов, чем привезли. — Главное, Саш, чтобы не меньше, — хохотнул Марат над удачно получившейся шуткой. — Ну всё, ни пуха вам, ни пера! Экстрасенсы, вразнобой ответив кто «К чёрту!», кто «С Богом!», подхватили свой багаж и в лучших традициях бараньего стада попытались взять вертолёты штурмом. Вышло не очень. Молодецкая удаль Олега Шепса, вместе с чемоданом залихватски заскочившего в кабину одной из винтокрылых машин, чуть не опрокинула вертолёт. Слава Богу, тот устоял (вся съёмочная команда перекрестилась). — Если они так будут постоянно, мы не то что за полгода — за пятилетку не управимся, — глубокомысленно произнёс режиссёр в наушнике Марата. — А бюджет не резиновый! Глядя на то, какой крик подняли экстрасенсы, пытаясь выстроить очерёдность залезания в вертолёты (у них просто не было баллов, чтобы передать друг другу), Марат не мог не согласиться. — Господа экстрасенсы, так вы вещи с собой не берите! — крикнул Марат, увидев, что Гецати уже посадил Надежду Эдуардовну на чемодан Райдос и пытался вот так поднять в вертолёт. Судя по вылезшим из орбит глазам, Гецати должен был вот-вот надорваться. — В смысле? — воскликнул Левин, прижав чемодан к сердцу. — Их же отдельно доставят в ваши племена. Вы разве правила не читали? Группка из Виктории Райдос, Мэрилин Керро, Никиты Турчина и Марьяны Романовой, которые очень хотели понаблюдать, как свой багаж будет запихивать в вертолёт Александр Шепс, в унисон застонали и выругались. — А я читал! — сверкнул улыбкой Александр. — Мошенник! — донеслось из толпы. *** Безымянный остров архипелага Бокас-дель-Торо был прекрасен в своей невинности. Лазурные волны, становясь абсолютно прозрачными у самого берега, омывали пляж из нежнейшего белого песка. Мирно шелестели листья пальм, изредка какой-нибудь поспевший кокос с мягким стуком катился по стволу на землю. Там он раскалывался, окропляя песок своим молоком, на две идеально ровные половины. Перекрикивались на своём птичьем стайки белых и разноцветных попугаев, лениво потягивался, греясь на солнышке в послеобеденном сне, пятнистый красавец ягуар, а где-то в зарослях, похрюкивая от удовольствия, закусывало ананасами небольшое стадо кабанов. Идиллия. Два вертолёта, произведённых в хрен знает каком году прошлого столетия и до этого дня не особо видевшие в своей жизни ремонт, ревели как тираннозавр на последнем издыхании. Как тираннозавр на последнем-последнем издыхании. Как тираннозавр на самом последнем-вот-сейчас-помру-прощай-земля издыхании. Если бы кто-нибудь мог посмотреть на них со стороны, он бы даже обнаружил сыпавшиеся болты, но на счастье находившихся внутри древней техники экстрасенсов и Марата никто из них этого не видел. Впрочем, у них имелись свои проблемы. Транспортные вертолёты были-то транспортными, но на десять-одиннадцать человек конструкторы их не рассчитывали. Максимум на пять. Вероятно, превышенная вдвое максимальная вместимость и была причиной того, что транспорт буквально разваливался на ходу... Лететь участникам экстремально-эзотерического шоу пришлось как шпротам в банке: вплотную друг к другу. Ангелина Изосимова упиралась носом куда-то в подмышку Владу Череватому, Мэрилин Керро была прижата к стенке вертолёта, а несчастный Турчин оказался сплюснут между бюстом Шевченко и пятой точкой Гецати. Пилоту второго вертолёта повезло немного больше, потому что у него на коленях летела Ольга Якубович, но это очень расстраивало Олега Шепса: он хотел обогнать вертолёт с братом, а если пилот увлекался фигуристой Якубович, то и лететь начинал… фигуристей. Относительно комфортно во всём этом бедламе чувствовал себя только Максим Левин: он единственный отказался расставаться с багажом и с помощью таинственного чемодана организовал себе более-менее приличный клочок свободного пространства. Оставалось лишь догадываться, что мечтали сказать (или сделать) прижатые к нему Райдос и Романова: первой Левин чемоданом норовил выбить глаз, а со второй — стащить топ. — Ааа, помогите! — внезапно заголосила Керро. — Меня Шепс домогается! Присутствовавшие в вертолёте экстрасенсы, несмотря на тесноту, дружно повернулись к Шепсу, который звездой распластался по стенке кабины пилотов в диаметрально противоположном направлении от Керро. — Не знала, что у тебя такие длинные руки, Саш, — посмеиваясь, тихо сказала Ангелина, распластанная поверх Шепса, и повысила голос: — Он вообще-то в другом вертолёте! Завывания из хвоста кабины мигом оборвались, наступила... нет, не блаженная тишина. Наоборот, очень хорошо стали слышны треск, скрипы и скрежет, который издавала летающая колымага. — Говорите, мы застрахованы, Марат? — недобро сощурился на того Череватый. — А от чего? От необходимости отвечать (а в перспективе — получить порчу какую или даже проклятие) ведущего спасло то, что, проскрежетав особенно громко, вертолёт вздрогнул и завис на месте. — Виходит! — на ломаном русском прокричал со своего места пилот, и дверца пассажирской кабины поползла в сторону. — Приплыли, @%$&№, — заявила Кузнецова, но поскольку она говорила без микрофона, её никто не услышал. — Если это пять метров, то я — победительница «Сильнейших». Никаких пяти метров до поверхности моря, разумеется, не было. Просто арендованные вертолёты оказались настолько старыми, что пилоты боялись лететь слишком низко — иначе был риск упасть и разбиться от потери тяги. Во втором вертолёте тоже шло обсуждение высоты десантирования, однако Олег Шепс, выглянув наружу, авторитетно заявил, что до воды даже не пять метров, а меньше. — Почему они тогда выглядят как все двадцать? — сощурился Краснов. — Потому что зрение проверять надо! Я никогда не ошибаюсь! — Ну, господа экстрасенсы, кто первый? — опомнился в первом вертолёте Марат. От мысли, что ему самому придётся сигать наружу, ноги подкосились, но, спасибо толчее, упасть Марат не упал. — Саш, может, ты? Или в конце пойдёшь, как вишенка на тортике? — Так эта скотина здесь! — взвизгнула Мэрилин и с напором, достойным лучшего применения, рванулась в глубину салона. К несчастью для неё, путь Мэри пролегал мимо открытой дверцы наружу. История так и не сохранила ответ на вопрос, сама ли она оступилась или ей магически помогли, но в следующую секунду Мэрилин Керро уже с визгом и матами летела вниз, в море. И летела. И летела. И летела. Дождавшись приглушённого «Плюх», Руденко кое-как высвободил руки и принялся считать высоту вертолёта на пальцах — в уме было слишком сложно. — Здесь не пять метров, а двадцать как минимум. — О, Саша прыгнул, — прокомментировал плюх во втором вертолёте Левин. — Только он один ни черта не боится. Александр Шепс действительно прыгнул, немного погодя после падения Мэрилин Керро. Во-первых, чтобы убедиться, что она жива, а во-вторых, выбираться из вертолёта как-то надо было, пилот наотрез отказался снижаться хотя бы на метр-другой. От такого известия Олег Шепс мучительно скривился (он должен был высадиться первым, ну, по крайней мере, вперёд брата) и локтями пробил себе путь к выходу, попутно впечатав-таки Викторию глазом в угол чемодана Левина. Ну хотя бы Череватого он опередит! Буквально за три процента до него из первого вертолёта с развесёлыми матюками выпрыгнул Влад Череватый. Экстрасенсы посыпались в океан, как горох из прохудившегося мешка. Кто-то падал камнем, как Марьяна Романова (впрочем, не факт, что ей не придал ускорения Юлий Котов), кто-то — планировал на надувшемся как парашют платье в стиле Ангелины Изосимовой. Но все про себя мысленно говорили спасибо Александру Шепсу за подаренные нарукавники, на которых они всплывали как поплавки на поверхность. Вслух же не прозвучало ни слова благодарности. Надежда Эдуардовна Шевченко, щурясь, стояла посреди освободившейся кабины вертолёта и смотрела вниз. Топтавшийся рядом Константин Гецати, с его точки зрения взявший над ней шефство, тоже посмотрел вниз, а затем, надувшись от негодования, повернулся к Марату. — Это как понимать? Пожилому человеку тоже падать с такой высоты? А тем более, женщине! Это не по-мужски! Ответить ему Марат попросту не успел. Шевченко неожиданно одарила Гецати взглядом а-ля «Это кто это тут пожилой человек?!», подошла к распахнутой дверце и с оглушительным воплем: — Джеронимо! — бомбочкой сиганула вниз. Большая часть экстрасенсов к этому времени, отплевавшись от солёно-горькой морской воды, уже двинулась к берегу, видневшемуся впереди метрах в трёхстах. Большая, но не все: Елизавета Петрова, только что десантировавшаяся из второго вертолёта, едва-едва успела всплыть на поверхность. Ненадолго — приводнилась Шевченко аккурат на неё. — Вот так зло победило добро, — неожиданно философски заметила Николь Кузнецова, когда обе женщины скрылись из виду, и тоже взяла курс на берег. К замершему в ожидании проблем острову уже подплывала первая группа экстрасенсов. Впереди, изображая из себя лопасти катамарана на максимальной человеческой тяге, плыл Олег Шепс. Он так стремился поскорее добраться до берега, что пролетел мимо плавающей платформы, на которой были сложены все материалы для зажжения факела. Пришлось возвращаться с самого прибоя. В отличие от него, Влад Череватый, который плыл быстро, но не бездумно, на плот забрался сразу же. — Вам нужно собрать всё племя! — прокричал усиленный мегафоном голос Марата. — Только тогда можно зажечь факел! Задрав голову к ещё торчавшему в небе вертолёту с ведущий, Череватый улыбнулся и от души его проклял. Древняя винтокрылая машина, пару секунд подумав, ушла в резкое пике почти до самой воды под истеричный мат Башарова сразу на двух языках — русском и испанском. Примечательно, что до этого дня Марат знал на испанском лишь одно слово — «текила». — Читеры! — заорал Олег Шепс, когда из вертолёта, на последнем издыхании поползшего вверх, вывалились ведущий шоу и Костя Гецати. Расстояние, которое им пришлось преодолеть до воды, составляло примерно сантиметров тридцать. — Жулики! Между тем, к плоту Свечей вперёд младшего Шепса добрался Артём Краснов, а до платформы Порч неожиданно Юлий Котов. Александр Шепс плыл небыстро, он то и дело кому-нибудь помогал: то Соне Егоровой, то Виктории Райдос, то Лине Джебисашвили или Ольге Якубович. Помог бы и Надежде Шевченко, но мать драконов, проявив недюжинную физическую подготовку, рассекала волны баттерфляем со скоростью олимпийского рекорда для крытых бассейнов. От помощи не отказались бы Никита Турчин, Тимофей Руденко и Марьяна Романова, но к ним старший Шепс как раз и не спешил. На самом деле, плавание удавалось эзотерической элите страны в большинстве своём плоховато. Привыкшие к свечкам, зеркалам, кинжальчикам и прочей атмосферной ерунде, пардон, прочему рабочему инструменту ручки у эзотериков были слабые, а ноги — тем более (ну кроме тех, кто носил фамилию «Шепс»). Хорошей дыхалкой могли похвастаться только Марьяна и Котов, но если Юлий уже достиг цели, то шаманка безбожно отставала. Отфыркиваясь от воды, она даже подумывала, что после шоу стоит несколько велотренировок крутить педали руками, чтобы подкачать и их тоже. Однако кое-кому водная стихия оказалась нипочём. Ангелина, чей балахон должен был только мешать, целеустремлённо двигалась к платформе и даже умудрялась на ходу раздавать советы: — Кто плавать не умеет, держитесь за насиликоненных, не утонете! Самым же продуманным на испытании оказался Левин. Он использовал свой священный чемодан как мини-доску, и работал только ногами. — Возьми Мэри на буксир! — орал ему с платформы страшно переживавший за возможное поражение Олег. — Возьми Мэри! Разумеется, произнесено это было не в прямом смысле, но Мэрилин шарахнулась от поравнявшегося с ней Левина и потопила Николь Кузнецову. — Ну #$%№@&! — выдал огорчённо Череватый. Атмосфера у берега накалялась. Экстрасенсы худо-бедно, но добирались-таки до своих плотов. Приплыла, опередив многих, Надежда Эдуардовна. С помощью старшего Шепса поднялась на искусственную сушу Соня Егорова и почти сразу же рухнула обратно в воду: платформу случайно (совершенно случайно, да-да-да) толкнула Райдос. Пристроились в фарватер за Шевченко и потому без труда доплыли Руденко и Якубович. Дима Матвеев плыл неспешно и устало, не забывая напоминать, что он чернокнижник и не может работать днём. Олег Шепс кричал и подбадривал своих соплеменников, уже не переставая; в противовес ему Череватый только загадочно улыбался и хмыкал. Взобрался наконец на платформу и Александр — после того, как Райдос уже практически охрипла от негодований на тему «Хватит помогать соперникам!» Выбившись из сил, добралась до Порч и Романова; оказавшись на твёрдой и сухой поверхности плота, она сразу же началась отчаянно жаловаться, что мокрая кожа неприятно прилипала к её собственной и вообще натирала. — Турчин, давай быстрее, &§%@*! — надрывался с плота Свеч Олег. — Если мы проиграем, я тебе лично ноги оторву! Никита Турчин в это время надрывался в воде. Он опережал плывшего последним из Порч Гецати, но с каждым гребком взмахивал руками всё медленнее и медленнее. Не сказать, что Константин имел хоть какой-то шанс опередить соперника, наоборот, оратором он оказался лучшим, чем пловцом. — Турчин,*+&∆&! — взревел Олег и, плюхнувшись в воду, за шкирку зашвырнул младшего экстрасенса на платформу. Целого. Ноги он в целях экономии времени решил оторвать позже. — Чё стоите, зажигайте! Экстрасенсы, бестолково сгрудившиеся на ближней к Олегу части плота (из-за чего плавсредство чуть не опрокинулось), наконец пришли в движение и ринулись всем скопом на другую его половину. Казалось бы, что у людей, которые в ежедневной работе использовали свечи, с вопросом разжигания огня не должно было возникнуть вообще никаких проблем, но экстрасенсы предполагают, а физика располагает. Ну, или в данном случае — общая эрудиция. Все члены племени Свечей судорожно искали зажигалку или спички, не догадываясь, что коварные редакторы предоставили им кремень и огниво. — Свечи, вы не можете зажигать факел! — Марат утопил свой мегафон в море, а потому попросту орал, приложив ладони ко рту. — Почему это?! — от вопля младшего Шепса остров сотрясло до основания. — Вас девять на плоту, а должно быть десять! Племя Свечей бросило безуспешные попытки найти хоть что-то похожее на современный розжиг и огляделось, пытаясь понять, кто отсутствует. — А где Лиза? — осенило Краснова. — Какая ещё Лиза?! — дёрнулся Олег, который наблюдал, как племя Порч затаскивало на плот своего последнего участника, Константина. — Так на неё Шевченко грохнулась, — невозмутимо выдала Лина. — @@%^&%, грохнулась, — подтвердил Левин, прижимая к груди чемодан. — А она потом всплывала? — поинтересовалась Соня. Все Свечи разом посмотрели в ту сторону, где высадились неизвестно сколько времени назад. На поверхности воды действительно болтались нарукавники с Hello Kitty. Тут же, проявив поразительную синхронность, в воду прыгнули Артём и снова Олег. Петровой они достигли, кажется, раз в пять быстрее, чем оттуда же доплыли до плота. — Елизавета, цела? — озадаченно поинтересовался Краснов, глядя на блаженно улыбавшуюся женщину в белом балахоне. Олег Шепс не стал размениваться на сантименты, а просто схватил Лизу и принялся буксировать к плоту. — Елизавета? — повторил Артём ещё озадаченней, а та, проплывая мимо, внезапно потрепала его по щеке. — И тебя вылечат. И тебя вылечат, — это уже предназначалось Олегу. — И меня вылечат! Не дожидаясь, когда Лиза, подражая героине известного фильма, начнёт сдирать с себя скальп (парика-то на ней не было), Артём за руку тоже поволок её к плоту. А между тем, на платформе Порч царило беспокойное и слегка суматошное оживление. Надежда Эдуардовна в силу своего многолетнего опыта опознала кремень и огниво, и сейчас экстрасенсы по очереди, кроме ещё не пришедшего в себя после заплыва Гецати, пытались высечь искру. Получилось у Изосимовой. Она же и зажгла факел, который победоносно поднял над головой Влад Череватый. Отбирать у него факел или держаться за него вторым эзотерики не стали: никто не хотел повторения сцены «Рабочий и... рабочий», случившейся на финале первой «Битвы сильнейших». — Порчи зажгли факел! — обрадованно прокричал Марат в ладони. — Но им всё ещё нужно доплыть до берега всем племенем! Племя Порч дружно посмотрело на ведущего, а затем на берег острова. Только сейчас они, вроде бы не страдавшие близорукостью, разглядели на пляже две деревянные площадки со столбами. Одна из них, похоже, и была конечной целью их испытания. — А ведущему, @$@%@^$, правила нужно озвучивать нормально! — сматерилась Изосимова. К обоим плотам со стороны берега было привязано по одной лодке-каноэ, но экстрасенсы их не заметили. — Потухнет же! — возмутился Александр, когда Череватый собрался сигать в море прямо так, с факелом в руке. — Я, я понесу! — оттолкнув локтем Ангелину, вперёд выскочила Марьяна Романова и от готовности выпятила грудь вперёд. Её кожаный топ угрожающе затрещал. — А вы понесёте меня! Переглядки Порч заняли меньше доли секунды. Влад сунул факел в руки Юлию Котову, а затем старший Шепс и Гецати, не сговариваясь, подхватили образовавшегося факелоносца и прыгнули в море, держа его над поверхностью воды. За ними последовали Череватый, Изосимова, Якубович, Шевченко с Кузнецовой и прикрывавшая подбитый глаз Райдос. Надувшаяся Романова осталась на плоту и, скрестив руки на груди, внезапно начала всхлипывать. — Да как вы можете? Где же ваше душевное тепло? Романова почти разрыдалась в полный голос, когда внезапно раздался уже не угрожающий, а даже-таки агрессивный треск. Сбылось предсказание Ангелины Изосимовой: топ Марьяны не выдержал и разорвался пополам. Ещё совсем недавно готовая сверкать обнажённой грудью на камеру Романова ойкнула, прикрылась ладонями и нырнула в воду. — Давайте бегом! — завопил Олег, закидывая Елизавету Петрову на плот и запрыгивая следом. — Мы должны победить! От его резких движений платформа стала ходить ходуном, помешав Артёму Краснову в свою очередь забраться быстро. Увидевший это младший Шепс исполнил на месте нетерпеливый танец с элементами брейк-данса и тверка, который одинаково можно было расшифровать как и как припадок, и как то, что ему срочно приспичило в туалет. — Быстрее, мы щас проиграем! — продолжал вопить Олег Шепс, сам при этом не прилагая никаких усилий, чтобы зажечь факел. Порчи между тем уже выбрались на берег, почему-то полностью измазавшись в песке (Марьяна — особенно), и на всех парах, словно в каждого из них вселился Александр Шепс, неслись к небольшому деревянному подиуму с столбом, завершавшимся изображением... ну, скорее всего, это всё-таки была жаба. В пяти метрах от них располагалась аналогичная платформа, где на столбе висел щит с обезьяной, но экстрасенсы из Порч были слишком занятыми людьми, чтобы смотреть по сторонам. В частности, поэтому Марат, только-только выбравшийся на берег, едва успел отпрыгнуть с их пути — эзотерики его попросту не увидели. — Стоп испытание! — заорал Марат, громкостью напугав самого себя, когда все Порчи собрались на подиуме. Факелоносец Котов по-прежнему, аки падишах, восседал на руках у старшего Шепса и Гецати. — Победило Племя Порч! Горестный полустон-полукрик Олега Шепса был слышен по всей Панаме и не только. Когда остров перестало трясти, а племя победителей, в целях безопасности упавшее ничком на пляж, отплевалось от песка, Марат не хуже Шепса помчался рассказывать им про их приз и вообще дальнейшее житьё-бытьё. За несколько часов съёмок он устал как собака и несколько раз едва не попрощался с жизнью, а потому только и мечтал, чтобы поскорее очутиться на соседнем острове, где редакция сняла гостиницу для всей съёмочной команды. Усталые, перемазанные в песке Порчи ловили каждое его слово с такими счастливыми улыбками, что Марат невольно задумался, а в своём ли они уме. Может, сошёл кто, а во всеобщем бедламе и незаметно было... Ну, или эти люди просто искренне были рады нескольким килограммам риса и макарон, бутылке подсолнечного масла, мотку верёвки, бутылке воды, пиле, двум топорам и паре ножей, которые они выиграли за это испытание. Набор, предназначавшийся второму племени, был скуднее всего на пару-тройку килограмм еды и на несколько инструментов, так что чего Олег так убивался, Марату было не очень понятно. Он мысленно перекрестился, когда довольные Порчи, нагруженные честно заработанной (неожиданно честно, Марат думал, они все друг друга перепроклянут) добычей, удалились вглубь острова выбирать место для лагеря. Только передохнуть ведущему всё равно не дали: злобно и расстроенно сопя, на берег выбралось племя Свеч.