Глава 7. Деревня.

Прекрасная и прохладная ночь окутала город. На небе звездное великолепие, полная луна светит ярко. Лис медленно шагал по темным улицам спящего Каминска. Под нежным светом фонарей он уходил в безмолвие. За ним следовал здоровый амбал, в черных, мешковатых штанах и накидке, с маской черепа, что печально скрывала его лицо. Шаги его звучали угрожающе в вечерней тишине. Лис свернул в узкий переулок, и преследователь, словно тень, потянулся за ним, но в таинственном свете луны он вдруг исчез в темноте. Пробираясь дальше, Лис наткнулся на стену. Обернувшись, он увидел следящего с катаной в руке. — Ты преследуешь меня с шести вечера, что хули тебе надо? - спросил Лис, глядя на врага с огнем в глазах. — Твои друзья сами напросились, - сказал тёмный амбал, сбросив капюшон. Он крепко сжал копьё, ловко вертя его в руках. — Сами напросились? Устранить меня? - Лис вытянул катану, ощутив холод стали. — Пиши завещание, пока есть время, - с этими словами он подготовился к бою. — Пошёл к чёрту, дитя кумыса! — встав в стойку, амбал стал тенью Ассасина. С прыжком он взмыл над крышей, а Лис, словно ветер, последовал за ним. Ассасин сидел на корточках, держа копье, как символ власти, на плечах. Холодный ветер проникал в их сердца. Началось сражение двух тёмных душ. Ассасин ринулся вперёд с копьём, намереваясь совершить контрольный удар в горло противника. Лис увернулся, и удар пронесся мимо. Не теряя времени, он обнажил клинок, мгновенно срезав плоть с предплечья Ассасина, зазвучал крик. Ассасин, словно ястреб, подпрыгнул в небеса. В его руках возникли два кинжала, что вылетели в сторону Лиса, словно две стремительные молнии. Лис, видя их, лишь тяжело вздохнул, уверенно отбив орудия одной рукой, после чего рванул к приземлявшемуся Ассасину. Лис ударил его снизу вверх, однако Ассасину удалось заблокировать удар. Клинок скользнул по стальному копью, вокруг полетели искры. Ассасин, отступив, устремился ввысь. Лис не отставал от него, продолжая преследование. И тут Ассасин остановился, метнув копьё в Лиса, но тот, пригнувшись, избежал броска. Но стоило ему выпрямиться, как его плечо пронзил холодный металлический наконечник копья. Не чувствуя боли, Лис ухмыльнулся, сделав решительный рывок, словно стремительная стрела, выпущенная из лука. Катана оставила в груди Ассасина сквозную дыру. Прокричав от боли, он спрыгнул с катаны и со всей скорости побежал по ночной улице. Лис преследовал его с холодным лицом. Ассасин, видя это, резко остановился и ударил по машине ногой, отправив её в полёт прямо в сторону Лиса. — Какого?! — воскликнул Лис, глядя, как машина стремительно летит в его сторону. Встав в боевую стойку, он склонил голову, и когда машина была в паре сантиметров от него, мощным взмахом клинка он разрубил её на части, как будто это был небольшой деревянный брусок, а не многотонная железная машина. И стоило Ассасину моргнуть, как Лис мгновенно оказался рядом с ним, элегантно отрезав кисть его руки. Ассасин, раскрутив копьё, совершил выпад, пронзив грудную клетку Лиса, но тот ответил ударом ноги в живот, сильно швырнув его в стену, которую он разрушил своим телом. — Пхах… Не думал, что ты такой сильный... Но даже если ты выживешь, тебе не излечить раны. Моё копьё прокляло твоё тело, и раны никогда не заживут, - говорил Ассасин, в то время как его кисть отросла. — А я не ожидал, что такой, как ты, сможет швырнуть машину, а вот про проклятие ты зря, ебну тебя - и всё заебок. Познакомься с моей техникой. Лис принял боевую стойку. Засунув катану в ножны, он выставил одну ногу вперёд, стоя перед врагом лицом к лицу. Слегка склонив голову, он выпустил из своего тела пар. — Удары Демона Вано, - проговорил Лис, после чего в сторону Ассасина понеслись три точных, невероятно быстрых удара. Первый разрезал живот Ассасина, выпустив его внутренности наружу. Второй отсек руки и разрубил стальное копьё. Третий разделил его голову на две части, словно арбуз. Труп Ассасина осел на тротуар. Побеждённый, он обратился в пепел, как и его копьё. — Ариведерчи, мудила, — произнес Лис, убирая катану в ножны, с интересом наблюдая, как его раны начинают зарастать, — надо бы найти длиноносых, спрошу, че за мудила. * * * Компания совершенно разных на вид людей, и не очень, сидела в ресторане «Владимир-Антон» в городе Мария. Это заведение славится тем, что они самые первые изобрели величайший рецепт печеного картофеля по-деревенски. — О нет, я в деревне.., - проговорил Кирилл, схватившись за голову. — Да ты ахуел! - Егор ударил Кирилла. Но оба не почувствовали боли. — А ну цыц, оба, я хочу жрать. Я потратил слишком много концентрации на троих бездарей. Нам две порции! - сказал с улыбкой Дан, и его заказ принял обоятельный мужчина с кудрявой, чёрной бородой. — Троих? Но их же было всего двое, - тихо проговорила Милка, в уме пересчитывая противников. — Когда вы ушли, подключился еще один еблан, одетый в латные доспехи, окутанный мраком и постоянно орущий. И вообще, вы, олухи, мешались под ногами и были мишенью для Ассасина, мне приходилось вас прикрывать, - Дан широко зевнул, после чего его острые уши начали двигаться, — ну так вот, я вам дам свитки с техниками, вы их выучите и станете хоть чуточку не бесполезными, наверное. — Не мешали мы, мы помогали чем могли, - недовольно пробубнила Милка, сложив руки на груди. Заказ принесли, и когда тарелку поставили и Милке, Дан стремительно пододвинул её к себе. — Мешались, не будь вас там, я бы смог убить их, использовав всего лишь взрыв, - Дан начал поедать запечённый картофель в сметанно-майонезном соусе, набивая полный рот и громко чавкая. — Как некрасиво, мог бы заказать и другим, - послышался голос со стороны. Это оказался уже знакомый священник Родион, что сел рядом с Даном, напротив Милки, Егора и Кирилла. Когда священник сел рядом с Даном, маг нахмурился, отодвинувшись подальше с демонстративно громким скрипом стула, продолжая жадно поедать картофель. Все это время рядом с Родионом ходил мужчина пухлого телосложения с большим крестом на груди. У него были серые волосы и короткая борода, а на лице висели очки, которые ранее были на Родионе, а в его руках был плюшевый, маленький тюленьчик. — Отец Родион? - спросила Милка, глаза ее сияли. — Да, здравствуйте, рад снова видеть вас, - сказал спокойно Родион, гордо улыбаясь. — А я нет, - буркнул Егор, отвернув голову в сторону. С его высказыванием согласился Дан, начавший кивать, пока из его рта на стол летели куски картошки. — Ох, забыл представить. Поприветствуйте Владислава, моего дорогого отца в Господе. Ранее, кстати! Главного патриарха Марийского округа, - сказал Родион, указав на Владислава, тот скромно поклонился. — Батюшка, а грех аниме смотреть? - спросила Милка. — Ну, Нацуме Акацуки в принципе - ничего, остальное - дело вкуса, - ответил Владислав, поглаживая Тюленьчика, — ох, так вы уже знакомы с моим сыном? Отлично. — Ничего не отлично. Вы, святоши, истребляли магов десятилетиями, обвиняя их в Ереси, вас же ещё закон покрывал. Я сам чуть не попал! И вы просите у меня о помощи? - негодовал Дан, смотря на ухмылябщееся лицо Родиона. — Это уже в прошлом. Церковь упразднили, так я и отец мой больше не верны ей, - говорил Родион, после чего он сделал заказ для себя и батюшки. — Так ты предал бога мертвых? - спросил Дан, подняв бровь. — Я верен Богу живых, но не церкви, - ответил Родион. Ему принесли Картошку, запечённую с луком, сыром и сметанно-чесночным соусом, сверху было обильно посыпано красным перцем. Родион, взяв ножик, отрезал кусок, а после поглотил его, не жуя. — Вы так любите острое? - спросил Кирилл. — Люблю жгучесть, люблю это странное ощущение во рту. Такое приятное и непонятное, и мне нравится лишь картошка по Марийски с перцем. Другие острые блюда таких эмоций не дают, - говорил Родион. Спустя время принесли заказ и Владиславу, и, на удивление, Милке. — Батюшка, можно вопрос? А правдорубство - это грех? - спросил Егор. — Смертный. В аду будет отдельный котел для правдорубов, я вас уверяю. А знаете кто будет их соседями? Это будет отдельный котёл для отринувших Бога. Берегите себя, - ответил Владислав. — Вот оно как! - воскликнул Егор. — Спасибо за информацию! - с улыбкой сказала Милка. — Вот это заявление, - ответил Кирилл, искажая голос, дабы прозвучало брутально. Скоро официант подошел вновь, неся на подносе один единственный стакан с... МОЛОКОМ. Увидев знакомую жидкость, зрачки Мирона сузились от ужаса, а дыхание прервалось, словно кто-то крепко сжал горло. Она, схватившись руками за губы, ощутила, как рвота стремительно подступает к горлу, вызывая панику. С лицом, залитым красным, полным тревоги и немого отчаяния, она внезапно вскочила с места и, словно испуганная птица, вылетела из ресторана через запасный выход. Священники проводили её встревоженным взглядом. — Что с ней? - спросил Родион, что встал из-за стола. — Она всегда такая, - ответил раздраженно Егор, смотря на священника. — Ясно, - сказал тот, сохранив свою гордую улыбку. Оставив руки за спиной, он вышел на улицу, взглядом ища Милку. Она стояла за углом, держась за живот, пока по ее бледному лицу скатывались непрозрачные слезы. Опираясь на стену, она смогла выпрямиться, глубоко вдохнув, ощупывая детали своего лица дергающимися руками. Посмотрев через спину, она увидела Родиона, тот приветливо махал рукой, следуя к ней. — Что тебя тревожит? - спросил Священник, глядя на Милку сверху вниз. Но та промолчала, отвернув голову в сторону. Родион, вздохнув, сел на крыльцо ресторана, смотря в небо, на мерцающие вдали звезды. — Перед тем как я начал заниматься миссионерством, у меня была жена. Пять лет вместе прожили, душа в душу, но она тяжко заболела во время беременности. Я тогда был еще молод, и проносил все её страдания через себя. Я видел как она чахла, все сильнее и сильнее с каждым днем. И со временем, когда прошли роды, через пару дней она умерла у меня на руках, а родилась у нас дочь. Бог наказал меня за грехи. И сейчас, я стараюсь искупить вину… “Любите врагов своих и молитесь за тех, кто преследует вас. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?" Так там было? Однажды я увидел исламиста, что прижал в переулке молодую девушку... Тогда я услышал голос, женский.. Он просил меня убить его.. Нежный, прекрасный голос бога, он шёл откуда-то изнутри, и именно тогда я понял, тогда.. когда я проламывал его череп своим ботинком, я понял, что единственное мое искупление — истребить всех тех, кто оскверняет нашу землю... Сколько церквей снесли и столько построили мечетей? Я не справляюсь со своей работой.. И никогда не увижу свою жену... - говорил мотонно Родион, не сводя глаз со звезд. Милка села рядом с ним. — А что с вашей дочерью? - робко и тихо спросила Милка. — Отдал своим родственникам. Я понял что не смогу ее воспитать один. Я не подхожу ей как отец.. - Родион затянул длительную паузу. Дрожь проскочила по телу Мирона, тьма вновь окутывала каждый сантиметр её тела, словно кокон. Когда она осмелилась бросить взгляд в темноту, оттуда на неё взирали сотни глаз. Где-то со стороны слышался неразборчивый шёпот, проникающий в ее разум, в ее сознание. Милка обняла саму себя, продолжая дрожать, пока рядом с ней сидел Родион, единственный объект, не погрязший во тьме. Схватив его за край рукава, она тяжко вздохнула, обреченно закрыв глаза. — Когда… я была маленькой, отец заставлял меня пить молоко. Много.. молока. По началу я думала, что это своеобразный вид заботы, но с каждым днем все больше и больше... Меня постоянно рвало, один лишь вид молока бросал меня в дрожь... Но он заставлял меня продолжать его пить... Каждый день, на протяжении 5 лет, я пила молоко, с вечера до ночи... Я не могла ничего сделать... Как-то, когда я в очередной раз пила молоко, я тогда плакала.. сильно, и что-то говорила.. не помню... Он встал на подоконник, открыл окно и выпрыгнул в него.. Он убился... в мясо. То день был, а жили мы на 17 этаже.. я выглянула в окно… - Милка начала хныкать, но Родион продолжал смотреть на звезды, продолжая ее слушать, — потом.. Я начала слышать голоса и видеть тьму.. повсюду... Она хочет поглотить меня... И единственная кто спасает меня... - Мирон осеклась, но затем, будто забыв конец прошлого предложения, продолжила, — Эти раны до сих пор мучают меня... Я ненавижу молоко, его вид, его вкус, его запах, любое его упоминание, даже все похожее на молоко. — Тяжкое бремя выпало на душу твою, но Бог с тобой. Он помогает тебе, но это все, что в его силах. Мы проходим через долгое и сложное испытание, дабы достичь царствия небесного. Спасибо, что поделилась со мной. * * * Пока Родион и Милка сидели на крыльце и общались, Владислав коснулся груди Дана, а после тяжко выдохнул. — Ассасин проклял тебя, причем два раза, ты долго… не проживёшь, если, конечно, на то воля Божья, - говорил тоскливо и сочувственно Владислав. Егор, всё это время слушая их диалог, взглянул в глаза Дана, сохраняя спокойное лицо, но Дан мог заметить нити его души, что начали неистово дергаться. — Да, недолго, - согласился Дан. * * * — В смысле блять живы? - прокричал Хадо, ударяя своими лапками по подушке, на которой он сидел, — я вам всем руки вырву и засуну в жопу! — Это в жизни ты такой смелый, а что ты сделаешь мне в интернете? - спросил Даниил. — Трахну через бота, - ответил строго Хадо. — А теперь иди нахуй, - ответил Даниил, показав ему фак. Ассасин, сидя на полу, прижался к стене. — Дан сильный маг, не зря он пережил инквизицию церкви, - говорил тихо Ассасин, - а это животное, - Ассасин указал на рыцаря в чёрных доспехах, от которого постоянно исходил тусклый дым, — опоздало, еще и нихрена полезного не сделало... Рычал, орал, бился башкой, и больше ничего. Рыцарь в ответ начал громко рычать. Положив руки на стол, острые концы на его латных перчатках начали царапать стол. — Как вы меня заебали, шизофреники, - говорил Даниил, покачиваясь на стуле. — Вас было трое! А он один! Трое сука! И вы не смогли его разъебать!? - кричал Хадо. — Те трое тоже мешались... Один управляет куклами, другой открывает порталы, третья ножами кидается... - Ассасин агрессивно скрипел зубами. Даниил, услышав про ножи, приподнял голову, смотря на Ассасина слегка прищурившись, но спустя мгновение он вернулся в былое положение. — Ты еще смеешь скрипеть зубами? - недовольно, но тихо спросил Хадо, после чего Ассасина прижала к стене неведомая сила. Одна из его рук лопнула, словно пачка с соком, а его кровь разбрызгалась по всей стене. Упав на спину он начал шипеть, держась за обрубок руки, который начал заживать. — Все, пиздуйте нахуй отсюда, - закончил Хадо. — Пиздак захлопни, варежка спидозная, - сказал Даниил, а после вместе с креслом провалился в портал, напоследок показав фак. Ассасин ушел тень. Рыцарь по-человечески вышел через дверь. Хадо, тяжко вздохнув, нажал на кнопку. — Лизонька, зайди и прибери бардак, - опустив кнопку, перед ним, стоя на колене, появился столикий Ассасин, в которого влетали разные тёмные силуэты. Ростом он был всего два метра, с длинными волосами, заплетенными в хвостик, одет он был в оборванный балахон и, судя по всему, это была девушка. — Три мои личности погибли, Камоль держит путь в Сашинград. Ваня и Даня успешно доставлены в ваш загородный лагерь. Когда дверь открылась, столикий Ассасин исчез. В комнату вошла молодая девушка. Ее рост был примерно 175 сантиметров. Милая личиком, с длинными волосами коричневого оттенка, а глаза её сверкали темно-зелёным. На ней было скромное чёрное платье, подчеркивающее фигуру. Лишь в плечах различались лентовидные оттенки синего цвета. — З-здраствуйте, - сказала она скромно, крутя прядь волос. — Швабру в зубы и погнала, - ответил грубо Хадо, — пожалуйста, - это прозвучало уже более светло. — Х-хорошо, - ответила робко Лиза, и пройдя дальше по комнате, она открыла каморку, откуда достала чистые ведро и тряпку. Создав в руке сферу воды, она наполнила сосуд, обмакнув туда тряпку.