Глава 13. Наш последний день

Навляется в уже знакомую рощу. Ее душа поет, в стуке сердца она слышит радость. И так хорошо! Будто возвращается в настоящий дом. Пусть она и по-прежнему не имеет право называть это место домом… Оно роднее ей, чем все по ту сторону долины. Чем все в этом мире, если подумать… И тут же отвлечься на легкую боль в щеке. Снова царапина от ветвей леса ее беспокоит, но скоро Шеат увидит знакомые места, и все станет хорошо. Но что-то ветер внезапно пробуждается, говоря ей: «Я в тебе не разочарован, все случилось так, как я хотел». Она невнятно ему отвечает, все понимая, и ускоряет свой шаг. Срываясь почти на бег. Срываясь туда, где она чувствовала себя в безопасности… Роща всегда защищала ее, но от чего? От судьбы? Или своими попытками приглушить эту связь она лишь разжигала желание? Знать бы ей ответы, которых нет… Вскоре Шеат находит дом, где она прожила несколько месяцев. Дом Тумана… Но когда она покидала его, то он выглядел более оживленным и цветущим. И крыша была цена, и в окнах был свет, а не трещины и провалы… — Алан! — зовет его Шеат, думая о плохом. Вдруг нашли, убили его, замучили?.. — Алан… Он приходит к ней спустя несколько минут в обличии тумана – густого, непроглядного и… Такого сильного. По-настоящему непобедимого. По-настоящему опасного. Шеат восхищенно вздыхает, наблюдая за обращением Тумана в человека. Алан встречает ее тепло, обнимая так крепко, что на секунду у Шеат прерывается дыхание. То ли от радости, то ли от его силы, с которой его руки окружают ее. Она отвечает ему тем же, попутно целуя его лицо. Нежно. Ласково. Так влюбленно. Вернуться к нему, к ее Туману, было хорошим решением. Лучшим. Самым правильным на свете, после первого побега, приведшего к их знакомству. — Шеат, — тяжело дыша, говорит Алан. Он смотрит на нее с восхищением и необычайным трепетом во взгляде. — Да? — Ты мне нравишься. Признания в чувствах Шеат точно не ждала. Она удивлена до глубины души, поражена до глубины сердца. Когда между ними возникла эта привязанность? Во время пикника, отдыха у качелей или во время первого поцелуя? Она и вспомнить это не может – все в душе трепещет, приятно и сладостно волнуется… — Ты знал, что я вернусь? – Спрашивает она, выводя на его груди непонятные узоры. Алан целует Шеат в макушку и подхватывает ее на руки, как невесту. Она не сопротивляется – да и зачем? — Темный лес… – Алану с трудностью даются эти слова, но без них он не может жить, как и без чувств к Шеат. – Он решил нас связать, еще давно. Но ты это чувствуешь, не так ли? И она чувствует их связь – чувствовала, когда шла сюда, когда слышала голос ветра. Ее душа будто тянется к Алану и к темному лесу. Но разве это не почти одно и тоже? — Ты был прав: я никогда не слышала ветер. Я слышала проклятый лес с самого детства. Он выбрал меня, но для чего? Почему именно мы? — Мне бы самому знать. — Алан улыбается уголками губ. — Но если есть темный лес и роща в виде деревьев, и есть я… То должна быть роща, как человек. Шеат лишь смутно понимает, к чему он ведет, говоря про них и ту сторону реки. И эти мысли ей почему-то нравятся, приносят удовольствие, будоражат сознание. Но признаться себе — она не человек, она не ведьма, она избранная проклятого леса — всё же сложно. — Ты хочешь сказать, что это я? — Она качает головой и меняет тему разговора. — Они мне снились в обличье людей. Женщина и мужчина… Они танцевали, объятые страстью. Иногда с ними танцевала я. Они любили друг друга так сильно… Но в своих чувствах к тебе я не уверена. Прости. Шеат приятно вспоминать те картины сознания: они наполнены глубокой привязанностью, приятными ощущениями, волшебством и теплом. Но от собственного признания становится горько на душе, и больно. — Я никогда не видел сны. — Признается Алан. — Но после того, как ты ушла, они начались. Рощи не было, но лес говорил со мной о любовных делах. Советовал, как признаться в чувствах, как быть хорошим любовником… — Ты использовал его наставления? — Да. Как видишь, получилось. — Шеат крепче обхватывает его шею, скрывая смех в ней. Получилось, она не спорит. Получилось, она согласна. — А ты хочешь стать холодом тумана? Дополнить меня? Обрести со мной вечность? Шеат вздыхает, вновь удивившись словам Алана. Ей надо подумать — возвращаться домой смысла нет, да и не хочется… Оставшись здесь и став наверняка бессмертным существом, она ничего не потеряет. И поэтому её ответ твёрд и уверен: — Да, я этого хочу. – Шеат улыбается. — Наш последний день прекрасен. Но, прежде чем мы начнем что-либо делать дальше, скажи, что с домом? — Все в порядке, просто замаскирован соответствующими чарами. Пока я Туман и один, необходимо прятать его от случайного взора. Иначе бы враги давно поселились у меня… — Да, да, все логично. А какой будет наша церемония?.. — Ведьма с интересом смотрит на Алана, не зная, чего от него еще ожидать. — Темное венчание, — мягко говорит он, пытаясь не напугать свою спутницу еще больше. — Как свадьба – единство душ, но сопряженное с ритуалом превращения. И поскольку это относится к темной магии… То все понятно. Черное платье, безлунная ночь… — Что мне нужно сделать? — Честно, я никогда не совершал его… Лес создал меня из тьмы. Но с тобой все будет иначе, насколько мне известно из древних манускриптов. Ты владеешь магией и… Просто станешь другой сущностью. Это не больно, но может быть страшно. — С тобой мне никогда не было страшно. – Шеат улыбается уголками губ, и взгляд ее теплеет. Все как раньше. Почти. — Я рад, правда. Для меня это честь – быть твоей защитой. Шеат кивает и отправляться в дом, чтобы переодеться. Платье, выбранное Аланом, ей идет. Также, как и Алану его черный костюм – откуда он взялся в лесу?.. «Магия наверняка создала», — размышляет об этом Шеат, пока они идут в лес. В нем она хранит безмолвие до какого-то момента, когда все же решается поспрашивать сосредоточенного на деле Алана: — Нам не нужны свидетели? — Они и так есть. Тьма. Природа. Леса. Почти все, как у обычных… — он все еще не предпочитает произносить слово «люди». — Созданий. Разве что букет я не успел собрать, приношу свои извинения за это. — А поцелуй как часть процессии будет? — Конечно. — Тогда и не нужны мне цветы. Твоего тепла хватит. Он исполняет все ее желания поцелуем, таким легким, едва ощутимым, но способным погрузить в волшебный сон… Все остальное тоже в нем расплывается. Клятвы о холоде, тумане и долине, опустошение в душе и теле, магия, меняющая свою форму… Неподвластным взгляду движением они исчезают. Тишина воцаряется в роще на долгое время, прежде чем начинают петь свиристели к морозам. И вскоре они опускаются на Туманную долину – Шеат-холод окутывает ее белесой рябью снега, оглушает треском воздуха, но тут же утешает тихой колыбелью настоящей зимы. Река, которая свела ее с вечной любовью, замерзает. Сначала лед тонкий, но с каждой секундой после венчания он становится толще, сильнее… Шеат радостно смеется в узорах на стеклах, когда Алан-туман догоняет ее, окружает мороком, а она его – искрящимися снежинками. Они резвятся в лесах, бегут по горам, касаясь неба и земли. Для них больше нет никаких преград – ни человеческой морали с правилами, ни законов природы – они выше всего этого… Они не теряют способность материализовываться в людей, но разве им это нужно? Быть духом, хранителем, всем и ничем одновременно так хорошо… Так безгранично хорошо… Где-то вдали роща переплетает корни с проклятым лесом. Ветер нежно шелестит в их ветвях, ветер с особой теплотой передает их неслышные слова, фразы о вечности и спокойствии и том, что они не ошиблись. Они никогда не ошибаются… В чьих-то снах они танцуют в человечьих обличиях, любят друг друга искренне. В чьих-то снах они счастливые и… Неразлучные вовек. — И пусть вечность будет сладким сном.