Глава 12. Дивные сны

Будни дома Обскур мало чем отличаются от того, что было раньше. Ссоры, крики, скандалы, интриги, тренировки с магией... Будни дома Обскур мало чем отличаются от сущего кошмара. По крайней мере, для Шеат все именно так. Она встает с восходом солнца и идет оттачивать навыки с матерью, вновь ставшей недовольной. Весь день проходит в оковах колдовства, весь день проходит бесполезно. Шеат возвращается с восходом луны и сразу же засыпает, стоит только лечь на постель. В дивных беззаботных снах её ждёт Алан. Иногда в обличье тумана, иногда как человек. Но он всегда ей рад, рад, как никто другой во всём проклятом мире. Если он, конечно, замечает её в этих видениях, где реальность так легко смешивается с ложью, где границ между мирами не существует и существовать быть не может... Где все так ничтожно и неважно. Кроме того, что Алан ждёт её. Их связь не даёт им обоим покоя, и поэтому он сидит подолгу в её бывшей комнате, смотрит на до сих пор незаконченную и забытую вышивку, ложится на кровать и вдыхает запах, оставленный Шеат, когда спала на этой постели. Иногда он приходит в свою спальню и лежит посередине кровати и смотрит в потолок. Мечтает? Размышляет? Вспоминает? Все возможно...Чем ему еще заниматься? Люди напуганы и вряд ли пойдут по зиме в темный лес. Защищать свои территории? Туман редко появляется в это время года, когда все замирает... И холодает. Алан начинает носить шарф и пальто. Шеат нравятся перемены в нем – с ними он становится красивее и мужественнее... И живее. Также часто во сне он идет к качелям, чтобы отдохнуть там. Отвлечься от скуки и мыслей о том, что ему не хватает Шеат. Она не знает – видит ли он гостью снов по-настоящему, но иногда Алан смотрит в ее сторону и улыбается. И от этой улыбки на душе Шеат расцветает нежность. Вновь. И в этот раз она не завяла, столь стремительно покинув мир... В дивных беззаботных снах ее ждут светлая роща и проклятый лес. Иногда Шеат гуляет по их тропинкам, заглядывает в тайные, но живописные места, и говорит с кем-то невидимым, неизвестным. О жизни, о судьбе, о том, что с туманом всегда идет под руку холод, а сейчас его нет. Шеат всерьез размышляет над ответом для этого вопроса, но, прежде чем сказать его собеседнику, она просыпается. Всегда. И днем уже не помнит те слова, которые должна была произнести, и как бы не пыталась найти что-то в памяти, там оказывалась туманная пустота, темный необъяснимый провал, когда все остальное не забывается... Иногда – вернее, чаще всего – роща и лес принимают человеческий облик. И тогда лес влюбленно целует рощу, обнимая ее, закрывая сильной, крепкой спиной, словно защищая. Словно клянясь в вечной любви, словно не желая расставаться ни на миг. И роща цепляется за лес, переплетаясь с ним, целя в ответ, будто любя. Будто не желая, чтобы он ее отпускал, будто клянясь в взаимности чувств... А Шеат смотрит и не понимает к чему эти сны. Такие жаркие, такие бессмысленные... Ведь лишь всего пару раз роща и лес вспоминают, что она где-то рядом, смотрит на них. Лес отвечает ей тем же и манит рукой. «Подойди, не бойся», - читает Шеат в его взгляде. Щека, где был порез, начинает болеть, гореть, противно ныть... И даже то, что роща ей нежно улыбается, не облегчает страдания. И тогда они начинают танцевать. Роща, лес и она. И ничего другого, чужого в их мире. После этих снов у Шеат открывается тот самый порез, и на подушке остается кровь. Странно... Она не расчесала царапину – на руках и под ногтями сукровицы нет. Но рана-то открытая... Прожив еще несколько дней в родовом поместье, ощутив всю безысходность и безнадежность ситуации, Шеат решает уйти. Ей не место здесь... Тем более, она начала лунатить по ночам. Лес, Алан. Все смешивается в голове. Шеат удается понять только одно – она не вернется. Она уйдет без прощаний, она уйдет молча и бесстрашно в самую холодную ночь. Она очнется только перед самой рекой и скажет: — Леса, ждите меня! Алан, я возвращаюсь к тебе!