Часть 6

- Ёми, - девушка тяжело выдохнула, сохраняя спокойствие. - Я сама решаю, что мне надеть, чем питаться, что пить. Сама решаю куда идти и чем заниматься в свободное время. Я сама решаю, когда я хочу чего-то и даже сама решаю, когда мне идти в душ. Так почему это ты решила за меня? - показывая экран телефона подруге, на котором было сообщение о том, что Фишль рада, что Мона пойдет на Рождественскую вечеринку , гневно произнесла Мегистус. - Моночка, - в глазах блондинки, читалось чувство вины. - Ну ведь ты бы все равно согласилась. - Нет, Ёимия! - зло вскрикнула брюнетка, но тут же затихла. - Я не собиралась даже ногой туда ступать. - Тогда я бы все равно уговорила тебя, - губы девушки дрогнули в милой улыбке. - Ёми, - закрыла глаза Мегистус. - Ты невыносима. - Прости, - опустила взгляд та, но ее лицо все так же озаряла такая светлая, девичья улыбка. - Пошли уже, - выдохнула Мона, будто подруга была горем в жизни девушки, после чего они обе рассмеялись, а рука девушка потерла макушку подруги, как бы предупреждая о том, что она ее простила, но так делать больше не стоит. Мо не могла долго обижаться на Ёми, такова была натура ее подруги: любопытная и нетерпеливая. Девушки шли по коридору колледжа и обсуждали все на свете. Казалось, темы на сегодня никогда не кончатся. - Мон, - вдруг потускнела Ёиммя. - Как ты будешь отмечать Рождество? Та задумалась, ведь она не думала над этим вопросом. Наверняка, подруги проведут этот праздник с семьей, но у Моны не было семьи, так что она вообще не собиралась как-то отмечать. - Почему так грустно спрашиваешь, Ёми? - улыбнулась девушка, а на душе будто кошки скребли от обыденного осознания того, что она одинока. - Мои родители уезжают , - поясняла подруга. - Я остаюсь одна на время праздников. - Приходи… - начала Мона, но тут же замолчала и остановилась посреди коридора. - У меня есть идея! - -Что ты задумала? - глаза Ёимии засияли, девушки снова продолжили идти по коридору. - Может, позвать, - с улыбкой на лице озвучивала свою идею Мо, как замедлила шаг. За поворотом к лестнице она увидела пару, которая целовалась возле стены. Скарамучча властно держал лицо девушки в своих руках, на которых выступали вены, а его губы требовательно кусали губы партнера. Мегистус на секунду остановилась, будто, с обидой рассматривая то, как юноша двигает своими холодными руками и мягкими губами. Пускай, Мона ненавидела Скарамуччу, она не смогла оставить это без внимание, ком из слез завязался в ее горле. - Кого позвать? - встала перед лицом брюнетки Моны. - А, - Мегистус опустила глаза и ушла с того места быстрым шагом. - Я озвучу это позже. Хотелось плакать. Не от того, что ее несуществующую "любовь" предали, как обычно плачут девушки этого колледжа, а то того, что в какой раз, Мона почувствовала себя использованной и брошенной. Собственными глазами видеть, как тот, кто приходит к тебе во снах и в реальности тогда, когда ему захочется, чтобы уталить свои желания, просто "съедает" какую-то другую. И не больно от какой-то, опять же, несуществующей "измены", а от того, что нет ответа на вопрос: - Зачем я ему? Мегистус тихо открыла входную дверь и сразу же почувствовала его присутствие. Его настроение передавалось ей, невозможно было не ощутить этой тяжелой атмосферы. Она боязно закрыла дверь и, не раздеваясь, тихо зашагала на кухню, но там никого не оказалось. Гостинная тоже была пустой, а вот из спальни девушки уже дул холодный воздух. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, а ноги подломятся и охладевшее от слабости и страха тело, упадет на пол. Мона медленно, пошатываясь и замерла, когда на белой простыне увидела черный, как сажа, конверт. Окно в спальне скрипело и хотело закрыться обратно, но его открыли нараспашку, совсем недавно, в квартире было ужасно холодно. /- Он был здесь.\ Пронеслось в голове Моны, и она, тяжело вздохнув, посмотрела на конверт. Она знала от кого он и сразу почувствовала его энергетику, когда зашла в дом, это невозможно было перепутать с чем-то иным, это принадлежало только ему. В этой тягости и холоде можно было почувствовать запах его одеколона, который Мона уже давно запомнила и не смела воспринимать его, как чей-то чужой аромат. Голова разболелась. Этот черный цвет конверта так прекрасно характеризовал его отправителя, что не было сомнений, что он от кого-то другого. Достав черный листок, девушка отложила платок в сторону и прочитав белую надпись, отбросила бумагу с сторону. /Нехорошо так наблюдать за теми, кто занимается малыми любовными утехами, Мегистус. Ты завидуешь ей. Завидуешь, потому что вчера, на ее месте, стояла ты и отвечала на мой поцелуй. Ты ответила на него, глупая девчонка!\ - Я ненавижу тебя, Райден! - всхлипнула Мегистус и, сдерживая слезы, упала на кровать, совсем забыв о том, что она в верхней одежде и о том, что в ее комнате сквозняк, от которого она вновь может заболеть и при этом, остаться в покое. Он смотрел на ее фотографию. Смотрел и пальцем проводил по ее темным волосам и тонкой талии. По ее попе, и по ее груди, которая в жизни вздымалась при каждом вздохе девушки и опускалась при выдохе. Он провел по ее щеке, которая даже на случайной фотографии, о которой та понятия не имела, была покрыта легким румянцем. Его губы расплылись в довольной улыбке, и, взглянув в открытое окно Мегистус, в котором горел свет, юноша завел мотор и улыбнулся, когда вновь услышал эту фразу, ласкающую его слух: - Я ненавижу тебя,Райден. *** - Что уставились? - грубо спросил Скарамучча, снимая куртку. - Что случилось? Где Вы были? - строгим тоном спросила Аяка, заинтересованно смотря на парней. - Сейчас не до расспросов, - сквозь зубы процедил Скарамучча и, взяв друга под плечо, повел его в гостинную. Скар уложил парня на диван, а сам потянулся к шкафу, из которого вытащил аптечку. Смочив ватку перекисью, Райден начал обрабатывать ранения друга, а Мона, быстро топая ногами по полу, пошла к морозильной камере и, взяв оттуда лед, завернула его в тряпку и приложила к щеке парня, на которой красовалась красно-бордовая гематома. - Завтра тебя ждет множество вопросов, - сказав это так, чтобы это услышал только Скар, Мона мельком взглянула на Райдена и вновь перевела взгляд на Аято ,который кокетничал с Томой. Девушка растянулась на черной простыне, закрыв глаза и тяжело дыша. Мысли о недавних событиях не покидали ее голову, заставляя страдать и уничтожать саму себя изнутри. Если бы ею заболел город, то уже через несколько минут листья бы почернели, а очертания солнца полностью бы стерлись из-под серых туч. Но сейчас Мона смогла отвлечься, смогла перевести в своей голове тему страданий на более интересную, и еще более мучительную. Вопрос о том, что случилось с Райденом в его жизни, отчего вся его доброта и искренность стерлись и исчезли без следа? Чем занимается Скар, и где он выплескивает весь свой гнев, отражающийся в его глазах? С кем дерется и кого колечит? В голове Моны появился план о том, как можно хоть немного узнать о жизни Скара, и этот план мог погубить ее, погубить без остатка, но она собиралась рискнуть. Мегистус собиралась проникнуть в комнату парня сегодня вечером, проникнуть туда, куда ей строго-настрого запрещал входить парень. Именно сегодня вечером, как сказал тот, у него планы, от которых он отделается только посреди ночи. - Я узнаю о тебе все, чего бы мне это не стоило, - прошептала Мона и закрыла глаза. Как только Скар уехал, девушка взяла в свои руки перчатки и натянула их, чтобы не оставить за собой никаких улик, не оставить даже отпечатков пальцев, уж слишком строго Скарамучча запрещал девушке заходить в его комнату, что не могло заинтересовать Мону еще сильнее. В ее планах было найти что-то, что вернет Мегистус в прошлое Райдена и расскажет, почему парень так обозлился на мир вокруг себя, перестал принимать и отдавать доброту и искренность, скрыл свое светлое эго за широкой спиной темного. Положив руки на ручку двери в комнату парня, Мегистус тяжело вздохнула и прикрыла глаза. - Расскажи мне о своем хозяине, - будто бы заклинание сказала брюнетка и отворила дверь в "ее главный запрет".