Часть 7

- Я предлагаю на следующий день после конца учебного полугодия, то есть двадцать девятого, поехать ко мне в загородный дом и отпраздновать там Рождество, - Мона смотрела на подруг глазами, в которых блестела надежда. - Ты уладишь отпуск со своей работой? - подняла одну бровь Аяка. - Да, - улыбнулась Мегистус. - Конечно. - Я с радостью соглашусь, - первая произнесла Ёми, оголив свои зубы широкой улыбкой. - Я спрошу у своей мамы, - улыбнулась Камисато. - Но уверенна, она разрешит. - Я уже бегу собирать вещи, - обрадовалась Фишль, после чего Мона засмеялась. - К нам на зимние каникулы приезжают занудные друзья, - огорченно произнесла Аяка , но после резко улыбнулась. - Поэтому это еще один повод согласиться. - Отлично! - радостно сказала Мегистус, и дальше девушки стали обсуждать, что нужно купить из продуктов, и как ехать в загородный домик. ** Мона, зайдя в колледж, быстро протиснулась между толпой студентов и принялась снимать с себя верхнюю одежду. Настроение у девушки было не из лучших, уже с утра ей не везло: пролила кофе, забыла выключить утюг, отчего ей пришлось возвращаться домой, обожглась резким напором горячей воды в душе. Девушка ненавидела двадцать шестое декабря каждого года, она просто выживала в этот день. Тяжело выдохнув, когда, открыв шкафчик, Мона не успела поймать выпадающие учебники, девушка собрала их с пола и аккуратно положила на место. Взгляд брюнетки упал на какой-то конверт. Сердце замерло, девушка робко потянулась за ним, сначала проведя пальцем по конверту. Мона взяла письмо в руки и с интересом открыла его, ведь оно пахло женскими духами, так что мысли о том, что конверт подложил Скарамучча пропали моментально. На письме было написан небольшой текст с поздравлением, который Мона решила прочитать потом, так что убрала конверт в свою сумку и, взяв нужные учебники, направилась в аудиторию, но сразу же остановилась. Чувство, которое сейчас ощущала брюнетка не передать словами. Оно было слишком двояким: ненависть и тепло смешались в глазах девушки, отчего их голубой цвет потемнел. Дыхание перехватило, при каждом выдохе и вздохе оно "дрожало". Кожа покрылась "бугорками", а по спине прошелся холод. Руки тряслись, девушка не знала, как реагировать на то, что сейчас произойдет. И вот, шаг, два, он уже совсем близко. Мона сжала руки в кулаки и поджала под себя губы, чтобы не показывать свой, окончательно растерянный, вид. Парень подошел тихо, но быстро, не сводя своих глаз с девушки. Он ядовито улыбнулся, и заставил поднять глаза брюнетки на себя. - С Днем Рождения, Мегистус, - сказав это, Скарамучча протянул мне большой букет кроваво-красных роз. Она долго смотрела на них, боясь подойти. Вроде стоят в вазе, такие красивые и нежные, но в то же время грубые и опасные. Они передавали эту атмосферу, тяжелую и невыносимую, этот букет давил на Мону так же, как и его покупатель. Обычные цветы, казалось бы, но то, что чувствовала Печать логотипа от фабрики от них девушка нельзя было назвать спокойствием и обыкновением. Чувство тревоги овладевало брюнеткой все больше и больше, когда она рассматривала нежные лепестки, к которым боялась прикоснуться, боялась обжечься от их холода, который Скар вложил в каждый цветок, в каждый лепесток. Эти розы скрывали какую-то тайну, пугали своей загадочностью. От Скарамуччи можно было ожидать чего угодно, этот букет не был обычным, он имел "черный" смысл, который должна была уяснить девушка. Они, будто, пахли кровью, вызывали в голове именниницы только плохие мысли. Райден хотел заставить Мегистус "умереть" от собственного страха перед ним, от моральной усталости и слабости перед его непробиваемым настроем, перед его силой. Заставить ее принять свое поражение, принять то, что она проиграла и отдаться парню полностью. Отдаться телом и душой. Принадлежать только ему и быть только его, не трахаться и даже не разговаривать с представителями мужского пола. Она не из таких, он знал это и, то ли привязался за это, то ли так возненавидел, что был близко к тому, чтобы влюбиться. Он не умел любить и не хотел учиться, не считая это нужным. Скарамучча любил видеть в глазах Моны испуг, когда он отдавал ей записки, преподносил гадкие сюрпризы и приходил в ее дом, нарушая ее покой. Он любил видеть ее злость, от которой голубые глаза будто чернели. Но любил ли он ее? Ведь ненависть и любовь, это самые сильные чувства и, по совместительству, самые схожие. Мегистус облизала свои пересохшие губы и все-таки подошла к букету. Между цветами лежала записка, которую Мона не осмеливалась взять в руки и прочитать с того момента, как зашла домой после работы. Потянувшись за запиской, девушка отдернула руку и прислонила палец к губам. - Растяпа! - выругалась брюнетка, смотря на рану на подушечке указательного пальца. Спустя какое-то время, Мона взяла эту записку и, усевшись на кресло, раскрыла ее: Мона еще раз рассмотрела букет,пытаясь найти смысл в том, что написал Скар, но кроме слов "кровь" и "красный" в ее голову ничего не приходило. - Дьявол, - шикнула девушка, когда осознала, что парень намекал на первое из вышеперечисленных слов. Она отбросила от себя эту записку, а потом нашла в себе силы и, подняв ее с пола, немедленно выкинула из окна. Букет она решила оставить до завтра. Ее мысли по поводу роз прервал звонок в дверь, отчего Мегистус напряглась и спустилась вниз. Набрав в легкие побольше воздуха, Мона взглянула в глазок и нахмурилась, после чего открыла дверь. - Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь? - любезно произнесла брюнетка, рассматривая женщину в строгой форме. - Здравствуйте, Мегистус Мона? - Да, - неуверенно ответила девушка, немного нахмурившись. -я сотрудник из службы опеки детей, - предъявив удостоверение представилась женщина, а Мегистус потеряла дар речи. - Что вы тут делаете? - как бы невзначай спросила Мона. - Как стало известно, вы уже два года живете в доме покойной бабушки совсем одна, без присмотра взрослого человека. По закону это запрещено, поэтому собирайте необходимые вещи, вы прямо сейчас отправляетесь в десткий дом, - записывая что-то на бумаге, говорила женщина. - Но вы не можете, я работаю, у меня есть деньги, я плачу за дом, никому не мешаю. Я прошу вас! - Мегистус была близка к срыву. - Знаете, сколько подростков так говорят, пытаясь избежать "переезда"? - женщина равнодушно посмотрела на брюнетку и поправила свои очки. - Даже если все, что Вы перечислили и вправду присутствует, Вы не можете здесь жить. Я дам вам время на сборы. Через год вы сюда вернетесь. - Пожалуйста, я могу предложить деньги? - со слезами на глазах говорила Мона, схватившись за голову руками. - Мисс Мегистус, времени на сборы осталось не так уж и много, - ясно дала ответ женщина, а Мона медленно отошла назад и закрыла дверь перед носом женщины. -Через час я приду за вами, - послышался голос из-за двери, после чего стук каблуков по вымощенной камнем дорожке. Мона обвила свои вымощенными руками и тихо заплакала. Этот дом слишком много значил для нее. Бабушка, которая вырастила Мегистус , как собственную дочь, жила здесь, и Мо по-прежнему чувствует ее присутствие, которое помогает девушке, прибавляет сил. Сколько брюнетка помнила себя, она всегда ночевала в этом доме, в своей комнате. Слезы капали на ламината Мона , зажмурившись, пытаясь успокоиться, еще пуще заплакала. Все навалилось в один момент, начиная от сложной учебы, заканчивая тем, что ее хотят забрать в детдом. - Бабуль, если бы ты была рядом, - девушка всхлипнула, вытерев нос тыльной стороной ладони. - Мы бы обязательно жили здесь и справились со всем, - горячие слезы обжигали кожу девушки, это был голос души, не разума. В голове брюнетки всплыли воспоминания, когда у бабушки случился инфаркт в гостинной, в которой сейчас стоит Моной. Когда четырнадцателетняя девочка звонила в скорую помощь, в истерике моля приехать быстрее, спасти родного человека. Она крепко держала пожилую женщину за руку, крича о том, что бабушка не может оставить свою внучку, она должна жить. Мона готова была отдать свою жизнь взамен бабушкиной, лишь бы эта светлая женщина была жива. Но, когда врачи приехали, оказалось поздно. Сердце уже не отбивало свой медленный ритм. Слезы текли рекой, девушка должна была выплеснуть все эмоции, которые накопились в ней за это время. После смерти бабушки прошло два года, жизнь Мегистус изменилась, и сама Мона не спаслась от этих изменений. Искренняя улыбка освещала ее лицо редко, почти, никогда. В который раз девушка разговаривала с мамой, которую никогда не видела, о которой ничего не слышала. Она не упрекала ее, ведь не знала, что произошло. Мона просила моральных сил, иногда и физических. Сил, чтобы справиться с тем, что навалилось на нее за такое короткое время, в таком молодом возрасте. Бежать было некуда, девушка уже собрала свою одежду, деньги, книги и приблизилась к коробке из черного металла, которая лежала на прежнем месте. Открыв ее, Мона улыбнулась, смотря на бабушкин перстень, который та оставила внучке, как память о себе, за четыре дня до смерти. Та медленно поднесла кольцо к своей груди и закрыла глаза, стараясь почувствовать бабушку рядом, ее поддержку. - Спасибо, - вновь хрустальная слеза скатилась по щеке девушки. - Нет, я не плачу, - оправдалась Мона перед покойной родственницей, улыбаясь. Убрав кольцо в укромный карман рюкзака, она в крайний раз за этот год взглянула на свой дом и открыла дверь, замерев на месте. Женщина из социальной службы села в такси и уехала, а в дверном проеме стоял Скарамучча . Из рук брюнетки выпала сумка, глаза медленно закрывались и так же открывались, мозг уже мало что понимал. -Ты остаешься, Мегистус, - серьезно сказал Скар и подошел к девушке, поймав ее, когда та совсем потеряла силы. Мона понимала, что это Райден уговорил женщину уехать и оставить Мегистус в покое, возможно, он даже дал ей денег. Девушка обязательно все выяснит, но только не сейчас. Стресс и рабочий день сыграли свою роль в самочувствии брюнетки. Ее глаза смотрели в глаза парня, закрываясь. Юноша освободил ее от рюкзака и, взяв на руки, отнес на кровать. - Спасибо, - прошептала Мона, и через какое-то время уснула. - Сочтемся, - тихо ответил Скар, зная, что она его уже не услышит. - Спи, моя девочка.