Глава 9

В доме царила полная суматоха. Казалось, что сложили уже все вещи, но оставалось такое чувство, будто совсем ничего не собрали. Тут и там валялись одежда, книги, предметы интерьера и всякая другая мелочевка, которая когда-то наполняла эту квартиру, создавая ощущение уюта. — Мам, куда класть твои книги? — парень шестнадцати лет старался помочь матери собирать вещи. В одной руке он умудрялся держать и книги, и одежду, и посуду — все то, что до сих пор не было убрано. — В коробку с надписью «Книги», — ответила девушка, которая, казалось, выполняла все дела одновременно: готовила еду для дальнего путешествия, собирала вещи и еще успевала говорить по телефону с давним другом, которому, видимо, именно сейчас нужно было позвонить, когда она была так занята. — А куда посуду? — избавившись от книг, парень надеялся хоть немного освободить руки. — В коробку с надписью «Посуда», — прерываясь от разговора, ответила девушка. — А куда... — Николас, клянусь, если ты спросишь, куда класть одежду, я запихну тебя в одну из этих дурацких коробок, и ты отправишься в ней, — девушка наконец сбросила звонок, сославшись на то, что перезвонит другу позже. Напряжённая обстановка в семье Коллинс царила еще несколько часов, пока они наконец не собрали все вещи до конца. — Как по мне, выглядит даже лучше, чем когда мы заехали, — девушка внимательно осматривала квартиру, проверяя, ничего ли они не оставили, попутно погружаясь в воспоминания о том, что происходило здесь. Казалось, только недавно они переехали. Николас пошёл в новую школу, а она устроилась на работу в местную больницу. Проходя мимо просторного зала, она вспоминала, сколько раз смотрела вместе с сыном фильмы на этом самом телевизоре, сколько раз они играли в приставку и сколько раз именно в гостиной играли в разные настольные игры. Входя в комнату сына, она поняла, что, кажется, эта комната стала самой пустой. Здесь больше не висели постеры с Gorillaz и Green Day, и другие любимые группы сына не радовали глаз. И что было действительно не похоже на комнату её сына, так это порядок, который за пять лет жизни здесь девушка никогда не видела. Её же комната, казалось, не изменилась совсем. Тут всегда было именно так: чисто, аккуратно и минималистично. В этой комнате она проводила минимально времени, поэтому смысла менять её как-то не было. Другое дело её кабинет. Место её творений. Пока они здесь жили, тут и там можно было заметить разные краски, палитры и холсты. Сколько же картин она создала за эти пять лет! Пару из них она забирала с собой в новый дом. Другие же уже находились либо у заказчиков, либо у друзей, либо на выставках. Ей всегда нравилась эта комната. Благодаря панорамным окнам отсюда открывался восхитительный вид на весь город. Конечно, это было благодаря пятидесятому этажу. Во время солнечной погоды, которая была редким явлением в этом городе, её картины, казалось, светились так же ярко, как и сам город. Напоследок, оглядев свой кабинет, девушка направилась к выходу. В квартире также были две гостевые комнаты, которые использовались лишь пару раз, когда семейство Коллинс принимало у себя гостей. Кухню использовали тоже крайне редко. Учитывая, что девушка готовила не особенно хорошо, чаще всего она водила сына в ресторан или заказывала пиццу или суши на дом. — Ну что, вперёд к новой жизни? — последний раз взглянув на свое бывшее жилище, девушка вышла из квартиры. — Надеюсь, новая квартира будет такой же большой, как эта. Я не привык тесниться, уж извини, — сказал Николас, садясь в машину. Сейчас они ждали грузчиков, чтобы проконтролировать, как перенесут все вещи. — Где-то я пропустила момент твоего воспитания, что ты стал настолько зажравшимся, — ответила девушка, усаживаясь в машину. — Куда мы вообще едем? Ты ничего не рассказала, — парень повернулся к матери, попутно доставая плеер, чтобы скоротать время за музыкой. — Мы едем в Форкс. Это городок в штате Вашингтон. И там нет квартир. — Чёрт. Мы будем жить на улице? — Ты какой-то бестолковый. Мы будем жить в доме. Его недавно достроили. Обещали, что он будет большим и красивым, так что, думаю, будем жить даже лучше, чем было, — девушка взъерошила сыну кудряшки, которые они, казалось, только недавно состригали, но они уже снова выросли. — Что может быть лучше, чем квартира на пятидесятом этаже с панорамными окнами в центре города? — Не занудствуй. Думаю, будет здорово. У тебя нет этого чувства начала новой жизни, ожидание чего-то интересного и всего такого? — Честно? Не особо, — ответил Ник, попутно доставая из рюкзака ноутбук, чтобы найти город, в который они переезжают. — Ты вбивала что-то вроде «самый отстраненный город США, куда вряд ли ступала нога цивилизации»? — Я что, не удалила историю поиска? — на это Ник лишь усмехнулся и продолжал читать про город, в который он с матерью проведёт ближайшие пару лет. — Так, ну тут из развлечений только лес, лес, о, ну и ещё лес. Прекрасно. Станем белками. — Я читала, что там ещё есть пляж. — Ну с той погодой, что там, только по пляжам и ходить. Ты устроилась на работу? — Да. В местной больнице совсем недавно уехал врач. Даже без объявления об уходе, представляешь? Сейчас им будет трудно найти врача, поэтому медсестра им явно не помешает. Хотя мне кажется, туда будут ходить максимум с укусами от комаров. — Ну вот видишь, как круто. Это ты явно ещё не лечила. Наберёшься опыта и все дела. Боже... это что такое? — Ник резко повернул к матери ноутбук, демонстрируя то, от чего он был в явном шоке. — Это что, их школа? — Да, Ник, это школа. Знаешь, не все ходят в частную школу, как ты. Так что думаю, это будет хороший опыт и для тебя. Чтобы отвлечься, девушка достала из своей сумки пачку сигарет. Если бы у Ника спросили, что именно у него ассоциируется с матерью, то он непременно бы ответил — вишнёвые сигареты. От его матери всегда пахло ими. Хотя она и с годами перестала чувствовать мерзкий вкус, который обычно такие, как она, чувствуют от еды, она всё же любила курить, и довольно часто можно было заметить её с сигаретой в двух пальцах. Девушке, скорее, нравился процесс. Как она сначала вытягивает в себя дым, и он обвивает её, а после неспеша выдыхает. В этом было что-то затягивающее. Прождав ещё пару минут, наконец, приехали грузчики. Чтобы перенести все их коробки с вещами, потребовался не маленький грузовик и пара часов работы. Наконец, когда с вещами было закончено, семейство Коллинс могло отправиться в дорогу. — Почему ты едешь в сторону аэропорта? Я думал, мы поедем на машине, — спустя полчаса после начала дороги спросил Ник у матери. Он ожидал, что дорога будет не близкой, и поэтому собирался поспать. — Ах да. У меня есть небольшой сюрприз. Мы неделю погостим у Микаэля и Софи во Франции. Уж больно они по тебе соскучились, — девушка отвечала сыну и попутно выруливала на парковку аэропорта. Ник был рад новости о встрече с дядей и тётей. Обычно он ездил к ним на две недели каждое лето. И всегда это время проходило незабываемо. Они гуляли, ходили в парки аттракционов, если, конечно, позволяла погода. Во Франции всё же слишком много солнечных дней. Но в ином случае они здорово проводили время дома: смотрели фильмы, играли в приставку или просто болтали. Этим летом у Ника не получилось погостить у них. Пол лето он был занят научной работой, которую готовился представить, он был так увлечен, что времени на что-то другое у него не было. Оставшуюся же часть лета Ник матерью по традиции провели в путешествиях. Аэропорт представлял собой большое здание с современным фасадом и большими стеклянными панелями. Тут и там ходили люди, спешащие зайти в аэропорт, чтобы не опоздать на свои рейсы. — А что будет с машиной? Или ты наконец решила выкинуть эту груду железа? — Ник говорил с матерью и попутно забирал вещи из машины. С собой они взяли мало: лишь два небольших чемодана и рюкзак с техникой. — Мне проще тебя оставить, Никки. Я в последнее время всё чаще об этом думаю, — девушка взяла свой чемодан и позвонила заранее оговорённым людям, которые должны были забрать её машину, и сообщила, где именно её оставила. Казалось, внутри аэропорта царила другая жизнь. Люди спешат, кто-то смеётся, кто-то, напротив, сосредоточен. Конечно, тут не так оживлённо, как летом: люди не едут на отдых, а спокойно сидят на работе или же на учебе. Всё-таки середина осени. Пройдя через автоматические двери, девушка с сыном попадают в просторный холл, где яркие вывески и информационные табло направляют пассажиров к нужным выходам. Они направились к стойке регистрации для пассажиров бизнес-класса. Здесь меньше людей, и очередей практически нет. Сотрудники приветливо встречают семью, проверяют паспорта и билеты, а затем выдают посадочный талон. После этого Коллинсы направились к контролю безопасности. Здесь тоже не так много людей. Они быстро проходят через металлодетектор, а их вещи аккуратно укладывают на ленту. За контрольной зоной встречает зона ожидания для пассажиров бизнес-класса. Это уютное пространство с удобными креслами, закусками и напитками. — Я схожу, что-нибудь куплю себе. — Ага, — ответила девушка сыну, не отвлекаясь от свежей газеты, чтобы хоть как-то скоротать время. Из-за того, что ребята приехали раньше, им пришлось ждать ещё около получаса. Когда приходит время, объявляют посадку. Пассажиров бизнес-класса вызывают первыми. Ник с матерью подходят к выходу на посадку, показывают свой посадочный талон, и их приветливо направляют к борту. Поднимаясь по трапу, они попадают в самолет. Бизнес-класс выглядит впечатляюще: просторные кресла, обитые мягкой тканью, которые могут раскладываться в почти горизонтальное положение, обеспечивают максимальный комфорт. Пространство между рядами достаточно широкое, чтобы можно было легко пройти. На столах уже стоят бутылки с водой и меню с выбором блюд. — Желаете что-нибудь? — спустя некоторое время после взлёта спросила стюардесса, подойдя к Коллинсам. Милая девушка с отработанной улыбкой, как у всех девушек в её профессии. — Воды, пожалуйста. Без газа, — ответил Ник, улыбнувшись. — А вам? — обратилась стюардесса к девушке. — Ничего, — ответила девушка, даже не взглянув на стюардессу, продолжая читать книгу. В целом полёт прошёл хорошо. Николас почти всю дорогу проспал, а его мать не отрывалась от чтива. Так что через пару часов после посадки Ник и его мать уже подъезжали к месту назначения. На пороге дома их уже встречали Микаэль и Софи Морелли — давние друзья семьи Коллинс. Стоило машине только остановиться, как Ник выбежал и крепко обнял дядю и тётю. — Как же ты вымахал за этот год, Николас. Совсем мужик стал. Это что за груда мышц. В качалку ходишь, да? — Микаэль потрепал парня по волосам и крепко обнял, постучав по спине. А затем передал на растерзание своей жене, которая души не чаяла в мальчишке ещё с того момента, когда его впервые увидела. Она крепко обняла парня и начала его расспрашивать, медленно заходя в дом. — Вы идёте? — спросила Софи мужа и подругу. — Я оставляю этого мальчугана вам. У меня ещё дел полно. Так что хорошей недели, Софи, — девушка помахала подруге и сыну, пожелав им хороших выходных. — Вы идите, а я скоро приду, — Софи и Ник прошли внутрь дома, а Микаэль остался с подругой на улице. — Здравствуй, малышка Кэсс, — он подошёл ближе и крепко обнял подругу. — Я тоже скучала, — Кассиопея ответила на объятья друга и крепко его обняла. Они простояли так пару минут и наконец оторвались друг от друга. Хоть они и не виделись всего лишь два года, но уже успели соскучиться друг по другу. — Ты в отличие от своего сына совсем не меняешься. Как была 380 лет назад такая, так и не изменилась, — Микаэль оглядывал подругу с ног до головы, отметив, что внешне Кэсс действительно не изменилась. Те же длинные чёрные волосы, которые, правда, теперь были почти всегда собраны в высокий хвост. То же лицо, та же фигура. Сейчас её глаза были такими же красными, как и всегда, но когда она выходила в людные места, они становились коричневыми благодаря цветным линзам. Она была такой же внешне. Что точно не скажешь о характере. Она сейчас была совсем другой. Не той, что пришла к нему с братом за помощью. Не той, что была маленьким котёнком, не зная, какой станет её жизнь после того, как она стала вампиром. Она стала взрослее. Речь шла даже не про цифры. А о том, какой она стала зрелой и серьёзной. Сейчас в её глазах не было того блеска, который был свойственен только ей. Казалось, в её глазах уже давно не было никакого тепла. Конечно, он разгоралась, когда она была со своим сыном, но всё равно это уже не было таким ярким, как когда-то. Возможно, многие этого и не замечают. Но не он. Он знал её лучше всех на свете. — Вообще-то с того момента прошло 386 лет. Вот так вот ты дорожишь нашей дружбой, Мик. Это удар прямо в сердце, — Кассиопея театрально схватилась за сердце, изображая боль. На это они лишь оба рассмеялись. — Какие у тебя дела? Может, я могу чем-то помочь? — интересовался Микаэль, попутно вытаскивая чемодан из машины, которую на время взяла Кассиопея с сыном. — Там ничего такого. Документы нужно сделать новые. И так по мелочи, — Кассиопея пожала плечами и теперь уже сама рассматривала друга. Вот он точно не изменился. Всё такой же. Даже характер. Будто не было всех этих лет. Перед ней был точно такой же Микаэль. Её старый и самый близкий друг. — Что ж, мне пора ехать. Он стал ещё вреднее за этот год. Так что удачи, — Кассиопея пошла в сторону машины, когда почувствовала руку Микаэля на своём запястье. Она знала, что сейчас будет. И она безумно хотела избежать этого разговора. — Срок подходит. — Я помню, — Кассиопея так и осталась стоять, отвернувшись от друга, боясь даже взглянуть в глаза, ведь увидела бы в них то же самое, что видела каждый раз, когда разговор заходил про это. Недовольство, небольшую злость, даже не на неё, а на всю эту ситуацию, обиду, грусть и жалость. Целый спектр эмоций. И именно в этом порядке. — Ник знает? — Кассиопея отрицательно качает головой. — Он знает о сделке, но не знает, когда это случится. Думает что ещё очень много времени. — Он должен знать, Кэсс! Зачем ты его обманываешь? Что ты будешь делать, когда срок придёт? — В нужный день я просто уйду. Пообещай, что вы будете следить за ним. Пообещай, что не бросите. — Кэсс... — Пообещай! — сказала Кассиопея, уже почти крича. — Но ведь есть другой выход. — Его нет, Микаэль, — Кассиопея наконец повернулась к другу, и по её глазам всё стало понятно. Увидев их, Микаэль отшатнулся. Это и не сравнить с безжизненным взглядом, который теперь был у Кассиопеи последние сто с лишним лет. В них он увидел такую боль, что невозможно описать. Микаэль не мог отвести взгляд от Кассиопеи: её глаза были словно бездонные пропасти, в которых отражалась вся боль прошлого. Каждый миг, проведённый в её присутствии, казался ему вечностью. В них читалась не только утрата, но и отчаяние, которое разрывало её изнутри. Он видел, как её душа кричит о помощи, но слова не находили выхода. Боль была так глубока, что казалось, она готова поглотить не только её, но и всех вокруг. Но она показала ему всю эту боль не только глазами. Она спроецировала её ему в голову. И Микаэль увидел. И то, что он увидел, было по-настоящему ужасно. Полная темнота окутала пространство, словно бескрайнее море, в котором утонули все надежды и мечты. В центре этой бездны, как единственный символ отчаяния, стоял стул, на котором сидела Кассиопея. Она выглядела так, будто сама тьма решила запереть её в этом мрачном плену. Её тело было обвито грубыми верёвками, которые, казалось, впивались в кожу, словно пытались оставить на ней свои следы, напоминание о том, что она никогда не сможет сбежать. Кассиопея кричала. Её крики были полны ужаса и боли, от которых у Микаэля закладывало уши. Казалось, будто её резали. Снова и снова. По живому. Будто её снова и снова обращали, но это было что-то другое. Что-то гораздо хуже и больнее. Каждый её вопль был как острый нож, пронизывающий сердце Микаэля. Она рвалась из своих оков, её руки и ноги дергались в неистовом танце, будто сама жизнь пыталась вырваться из этого ада. Каждая попытка сбежать лишь усиливала натяжение верёвок — они становились туже, словно кто-то невидимый наслаждался её страданиями. Она куда-то тянулась, словно магнит. Она рвалась, пытаясь сбежать, но куда — неизвестно. Но верёвки явно не собирались её отпускать, они с каждой секундой становились всё крепче, словно сама тьма не желала отпускать её, не желала видеть её радость. Слёзы катились по её щекам, смешиваясь с безмолвной тьмой, и казалось, что каждая капля уносила с собой частичку её души. — Пообещай... — тихо прошептала Кассиопея, прекращая проекцию, стараясь привести себя в порядок. — Я обещаю, — прошептал также тихо Микаэль, отходя от того, что сейчас увидел. Он отпустил её, и девушка наконец села в машину. Но перед отъездом Микаэль тоже её попросил: — Не уходи сразу в тот день. Приедь сначала ко мне. Я хочу попрощаться. Не оставляй меня так. Пожалуйста. — Обещаю. Кассиопея уехала, и Микаэль ещё долго смотрел ей вслед, обдумывая всё. А после пошёл в дом и крепко обнял жену. Он боялся. Безумно боялся, что когда-то с ним случится то же самое, что и с Кассиопеей. Боялся, что когда-то и в его глазах будет также пусто, как в её. — Она не передумает, — Софи крепко обняла мужа. — Я знаю, любимая. Я знаю...

***

Мне казалось, что с того момента прошло не 142 года, а намного больше. Время шло предательски медленно, будто растягивая мои страдания. Конечно, говорят, что время лечит. Но я так не думаю. Со временем мы лишь привыкаем к этой постоянной боли, забывая, как было до этого. Будто она всегда была с нами и стала уже привычной. Правда, последние несколько лет мне стало немного легче. В моей жизни появился он. Мой сын. Тот ради кого я продолжаю проживать отведённые мне дни. Он спасает меня. С ним намного легче. Я уже не так часто думаю о... о нём. Я полностью погрузилась в сына, и это стало моим спасением. Многое изменилось за эти годы. В первую очередь, наверное, я сама. Так говорили многие, кто знал меня хотя бы больше двух столетий. Чаще всего, конечно, об этом говорил Микаэль. Но я ничего не могла с этим поделать. Времена идут, и все меняются. Но есть и другие положительные стороны. Я теперь работаю в больнице. Ну, конечно, на вид я до сих пор слишком молода. Спасают лишь красная помада и подведенные карандашом глаза. Они добавляют мне пару лет. Но все же до настоящего врача меня не допустят, поэтому я работаю медсестрой. И мне это нравится. Спасать жизни, а не отнимать их. Хоть грехи мне и не искупить этим, но я и не пытаюсь. Моя дорога сейчас вела меня в небольшой закоулок Парижа. Именно здесь мне должны дать новые документы. Новый город — новая личность. Такие правила. Вокруг были какие-то заброшенные гаражи и старые, давно не использующиеся здания. Эта картина явно не вписывалась в такой красивый город. Вот и находилась на отшибе. Я зашла в здание, которое мне описали при разговоре. Небольшое, еле заметное, единственное, что бросилось в глаза, — это крепкая железная дверь. Три стука. Один. Два. И ещё два. Лишь по этому тайному коду дверь открылась. — Ну прям фиг попадёшь. Тайная база ФБР, — сказала я про себя тихо. Я вошла в длинный коридор с мигающими лампами. "Всё-таки хоррор", — подумала я и прошла дальше. Меня встретил мужчина, это я поняла исключительно по фигуре, ведь его лицо было полностью скрыто какой-то тканью с небольшими прорезями для глаз. Он ничего не говорил и лишь молча отдал мне документы. Водительские права, паспорт, загран и ещё прочие документы на имя Кассиопея Миллер. Документы Ника пришлось тоже переделать. Так что теперь мы — Миллеры. Так только фильм называть. Эта неделя обещала быть тяжёлой. Нужно было закончить ещё некоторые вопросы с переездом, проверить, дошли ли документы до новой школы Ника, и связаться с работой. Я выйду на смену через неделю после переезда, так будет удобнее. Сначала надо будет обустроиться, а уже после начать новую жизнь. Сейчас бы подкрепиться, и можно начинать эту тяжёлую неделю.