Часть 1

      — да, интерьер так волшебно изменился, что не узнать, – кивнула ты, отправляя в рот последнюю креветку. — особенно эти люстры.       — люстры? – Прайс приподнял брови, многозначительно глядя на красную, довольно роскошную люстру у себя над головой, только сейчас обратив на них внимание. — ты хочешь таких же в нашем доме?        — из красных у нас есть только твои ужасные плавки для отдыха, – подумав, ты с ухмылкой на лице выдала неловкий, но правдивый факт, на что Прайс едва заметно закатил глаза, потягивая свое вино, которое ты для него заказала. видит бог, из любви к тебе он прикусывает язык, чтобы не сказать: «что за алкоголь для детей».        — мы можем затеять ремонт, мой отпуск как раз приближается, – пожал плечами Прайс, наслаждаясь беззаботной беседой после тяжелого рабочего дня.       — сейчас бы устроить ремонт ради люстры, – ты тут же приняла скучающий вид, ковыряя вилкой в недоеденных овощах. — кроме того, как ты собираешься приобрести такую же люстру?       — помнится, в начале нашей совместной жизни ты затевала ремонт чуть ли не каждые три месяца, нарушая мой покой. и что случилось с моей искоркой трудолюбия? – брови Прайса дрогнули, теперь твоя очередь закатывать глаза от очередной шутки о твоей лени. — могу спросить у администратора, где они заказали такое чудо. также могу попросить отдать мне прямо сейчас, заплатив за все, что они предложат.       — помнится, в начале наших отношений ты был не из тех мужчин, которые без колебаний швыряют деньги налево и направо, – ты кивнула проходившему мимо официанту, и он без слов понял, что ты просишь счет.       — о, я тебя умоляю, искорка, – Прайс бросил салфетку на стол, расплываясь в довольной улыбке, хотя уголки его губ слегка подергивались от раздражения, вспоминая все эти годы, проведенные с тобой. — ты сделала меня таким, и тебе решать, твоя это заслуга или вина.       — только не плачь, а то я вижу, что ты едва сдерживаешь слезы, – ты озорно подмигнула, забирая счет за ужин, и тут же отметила про себя, что больше ни ногой в этот ресторан, потому что только твои покупки в день зарплаты Прайса стоят дороже, чем этот ужин.       — с тобой по-другому нельзя, – голубые глаза внимательно следили за твоей реакцией, едва сдерживаясь от приступа смеха, когда Прайс тоже заметил твои округлившиеся глаза, которые, вероятно, повторили нули в счете.       ты закрыла счёт, несколько секунд поиграла губами, как делала каждый раз, когда о чем-то задумывалась, и потянулась к своей маленькой сумочке, чтобы достать блеск для губ. Прайс тут же весело фыркнул и покачал головой.        — перестань дразниться, искорка, ты меня убиваешь, – Прайс бросил быстрый взгляд на счет и бросил кучу крупных купюр, вставая из-за стола.        — не понимаю, о чем ты говоришь, Джон, – ты встала за ним, не давая ему добраться до твоего стула, лишая его возможности показать себя джентльменом, но тут же схватилась за край стола, взвизгнув от боли.       — искорка? – твой возлюбленный с тревогой потянулся к тебя, схватив тебя за запястья. — все в порядке?        — чёртовы туфли... – ты зашипела, и на твоем прежде озорном лице отразились самые возможные и невозможные признаки боли, что Прайс вздрогнул от фантомной боли.       — сможешь ходить? – спросил Прайс, внимательно разглядывая твои ноги, которые выглядели ужасно, несмотря на то, что ты почти не двигалась за последние два часа в ресторане.        — не думаю, – пробормотала ты, даже не пытаясь что-то предпринять, ибо знала, что упадешь, не сделав и первого шага.       — сними обувь, зачем такие страдания? – Прайс прижался к тебе всем телом, теперь он обнимал тебя за талию, заставляя выпрямиться.       — снимать обувь в таком месте? лучше разденусь, Джон, – недовольно пробормотала ты, на что Прайс первые две секунды не знал, как реагировать: согласиться или возмутиться из-за твоих дурацких принципов.       он предпочел молча выразить протест, немедленно подхватив тебя на руки и направившись к выходу из заведения. в какой-то степени ты даже не была удивлена его поступком, потому что давно привыкла к его отношению, когда он буквально считает тебя своей принцессой. высокомерная, непослушная, иногда необузданная, но все равно принцесса. ты с самодовольной улыбкой повисла у него на шее, уже думая о том, какую страну ты спасла в прошлой жизни, раз в этой у тебя такой мужчина, как Прайс. боже, нет никого совершеннее его. об этом говорили даже твои глаза, в которых искрилось чистое восхищение, сквозь которое невольно прорывались нотки раздражения от ноющей боли в ногах.       — снова влюбляешься? – Прайс ухмыльнулся, открывая прозрачную дверь ресторана плечом, не забыв поправить подол твоего зеленого платья, в очередной раз доказывая, что заботливость у него в крови.       — да ладно, я больше не двадцатилетняя девочка, которая пускает слюни на взрослых дядюшек, – ты закатила глаза, слегка покраснев от того, что, даже не глядя на твое лицо, Прайс точно знал, что ты чувствуешь, о чем думаешь.       — все верно, теперь ты двадцатишестилетняя девочка, которая пускает слюни по взрослым дядям, – парировал Прайс, слегка морщась от прохлады июльской ночи, которая ударила ему прямо в лицо, как только он покинул стены элитного заведения.       — еще немного, и они перестанут быть для меня взрослыми дядями, а станут ровесниками, – ты не смогла скрыть легкого удивления от осознания того, что тебе скоро исполнится тридцать. — и я потратила на тебя свою молодость?       — почему ты говоришь так, словно это был какой-то ужасный случай? – Прайс приподнял бровь, бросив на тебя взгляд, полный сомнения и насмешки. виднелась и большая парковка, где он оставил свою машину. — ты провела свою юность в тепле и достатке.       — в четырех стенах и в постоянном ожидании тебя, – тебе нравилось, как твои волосы постоянно развевались в воздухе при каждом шаге Прайса, и не заботилась об их укладке, которой ты занималась, наверное, часа два.       — о, искорка, не начинай, – тихо взмолился твой возлюбленный, не совсем понимая, как такой бессмысленный и легкий разговор перетекает не в самую приятную тему, которая была и остается вашей головной болью. — будет немного неудобно.       Прайс перекинул тебя через плечо, сам достал из кармана джинсов ключи от машины и в следующую секунду, открыв переднее сиденье, осторожно опустил тебя на него, в последний раз убедившись, что ты цела и невредима. не успела ты снять свои ненавистные туфли и забросить их в салон, как Прайс уже занял свое место на водительском сиденье.       — прямо домой или... – Прайс взглянул на твое лицо, которое снова исказилось от боли, и закусил губу, намереваясь выбросить эти злосчастные туфли раньше тебя.        — только если в отделение неотложной помощи, – прошипела ты, затянув ремень безопасности и прижав колени к груди.       — понял, не буду беспокоить больную принцессу дополнительными поездками поздно вечером, – Прайс завел машину.        машина Прайса была просторной, не считая всевозможных статуэток и твоих вещей, которые ты разбросала по всему салону и никогда не убирала сама – Прайс делает это за тебя только раз в неделю, когда моет машину. в его планы входило подарить тебе машину на твое двадцатипятилетие, даже в пыльно-розовом цвете, именно такую, какая тебе нравится, но после того, как он попытался сначала научить тебя водить, ты выбросила его идеи в мусорное ведро. жаль, что ты оказалась слишком робкой и эмоциональной, чтобы сесть за руль.       — если и бывают моменты, когда я проклинаю всех богов за то, что родилась женщиной, то сейчас это один из них, – раздраженно начала ты, но под конец размазалась по сиденью, как желе, и начала двигать ногами.       — тогда я буду благодарить их в такие моменты, ибо я не могу представить свою жизнь с тобой, если бы ты была мужчиной, – ухмыльнулся Прайс, на секунду отрывая взгляд от дороги и поглядывая на то, как ты садишься, словно последний неприятный нарушитель покоя в округе.       — я была бы замечательным мужчиной, – мечтательно пробормотала ты, начиная массировать свои ноги, нисколько не стесняясь того, что твое короткое платье задралось, обнажая кружевное белье. ты не знала, что такое стыд, когда оставалась наедине со своим возлюбленным, и это бесконечно трогало его.       — ты ещё не умеешь быть замечательной женщиной, давай не будем торопиться, – он сжал губы, теперь уже намеренно отказываясь смотреть на тебя, потому что боковым зрением уже видел, как ты смотришь на него в немом изумлении.       — извините меня, – ты щелкнула пальцем, требуя, чтобы он посмотрел на тебя. — и чем я не прекрасна?       — боюсь, нам придется несколько раз обойти эту землю по кругу, прежде чем я закончу перечислять, – веселый смешок вырвался из Прайса и невольно задержался на твоем лице, тут же пожалев об этом, ибо ты собиралась лопнуть от негодования.       — ясно, – ты так резко оборвала разговор, вместо того чтобы весело продолжить эту шутливую перепалку, что даже Прайс перестал улыбаться, скептически посмотрев на тебя.       — о, искорка, ты же не серьезно, правда? – Прайс повернул руль вправо, внимательно следя за дорогой, даже если ты вела себя совершенно непредсказуемо. но не мог удержаться и каждые две секунды бросал на тебя встревоженные взгляды, надеясь, что ты просто шутишь.       но в ответ – абсолютная тишина. ты все еще сидела там, массируя свои ступни, которые постепенно теряли свою красноту из-за обуви, которая была в два раза меньше твоей. твои глаза устремлены вперед, со скучающим видом смотришь на уличные фонари, которые один за другим оставляют свой след на твоём лице, исчезая также в считанные секунды. странно было наблюдать, как ваш город медленно засыпает с вечно горящим огнем.       — искорка, я пошутил, почему ты дуешься, как маленькая? – Прайс терпеть не мог, когда ты наказывала его своим молчанием. было бы лучше, если бы ты ныла, жаловалась, кричала в конце концов, но молчать, серьезно?       и снова тишина, которая воцаряется в салоне автомобиля после тяжелого вздоха Прайса. его голубые глаза были готовы лопнуть от того, как он старался следить за дорогой и за выражением твоего лица одновременно, не забывая о твоих действиях. твои пальцы даже не массировали ступни, они больше играли. Прайс почти всегда спокоен, даже расслаблен, когда находится рядом с тобой, но как только он почувствовал твое переменчивое настроение, к которому он был особенно слаб, он потерял спокойствие так быстро, что от его невозмутимости в считанные секунды ничего не осталось.       — перестань притворяться, что меня не существует, – Прайс нервно постучал по рулю, не в силах выносить гнетущую тишину, которая давила на его плечи сильнее, чем любое тяжелое оружие на поле боя. он начал нервничать даже от того, как ты массировала своих ног, что одним движением убрал одну из твоих рук – он притянул к себе, крепко сжав в ладони.       — что с тобой не так, Джон? – даже не скрывая сарказма ты, наконец, подала голос. твои глаза были прикованы к тому, как нервно дрожала его ладонь.       — боже, блять, спасибо, что соизволила что-то сказать, иначе я начал думать, что мы играем в молчанку, – его голос прогремел как гром среди ясного неба. — со мной что-то не так?       — отпусти мою руку, – прошипела ты, твое лицо исказилось от раздражения. твой возлюбленный обожал и ненавидел тебя одновременно, поскольку все твои чувства отражались на твоем лице.       — перестань делать из мухи слона, слышишь, я просто пошутил, – Прайс был удивлен, что ты, как обычно, не попыталась выдернуть руку. это заставило его напрячься сильнее, чем он ожидал.       — какая шутка, такой и смех с моей стороны, – фыркнула ты, закатывая глаза, когда Прайс начал целовать тыльную сторону твоей ладони, не отрывая взгляда от дороги.       — просто извини меня, я больше не буду этого делать, но не наказывай меня, как мальчика, – Прайс был грубо прерван, как от своих мыслей, так и от поцелуев, когда ты резко убрала руку, снова начав массировать свои ступни. — детка.       — никто тебя не наказывает,– но твое презрение было написано на твоем лице, когда ты отказалась даже взглянуть на Прайса, который застыл в изумлении.       — хочешь, я сделаю тебе чудесный массаж, когда мы вернемся домой? – Прайс не сдавался, точно зная, что если сильно надавить, его капризная принцесса все равно растает под его заботой.       ты сразу же замерла, услышав предложение своего возлюбленного: воспоминания о том, как массаж Прайса избавлял тебя от любой боли, и коварный план одновременно пришли тебе в голову.       — нет, я хочу твой чудесный массаж прямо сейчас, - прошептала ты чуть тише, ибо Прайсом можно было управлять если не взглядом, то голосом. ты закинула ноги ему на бедра, прижавшись спиной к дверце машины, что заставило его невольно удивленно приподнять брови.       — ты это несерьезно, – прошептал Прайс в ответ, нервно усмехаясь, когда почувствовал твои маленькие и гладкие ступни прямо на своем бедре. но когда он встретил твой серьезный взгляд, его улыбка погасла от новой волны раздражения. — я за рулем, искорка.       — значит, ты не хочешь этого делать?– ты усмехнулась, наслаждаясь тем, как давишь на своего возлюбленного.        — я хочу, но я за рулем, – повторил Прайс, указывая на руль и поворачивая обратно на мэйн-стрит. у него даже хорошо получалось притворяться, что ему все равно, насколько удобно лежат на нем твои ноги.       — оправдания, – видит бог, когда у тебя плохое настроение, ты становишься куклой в руках самого дьявола, иначе невозможно объяснить, почему в тебе так много зла.       Прайс так громко зашипел, когда ты начала мучительно медленно водить ногой по внутренней стороне его бедра, а затем перескакивать с его паха на низ живота, что он даже не знал, радоваться ему или злиться. он непроизвольно заерзал на своем месте, пытаясь как-то избежать твоего прикосновения, что ужасно нервировало, но его тело думало совсем по-другому и было даже удовлетворено этой абсурдной, даже грязной ситуацией. что было еще более раздражающим, как и ожидалось, на главной улице вашего вечно оживленного города было много машин, что было рискованно управлять одной рукой. и какого черта?       — искорка, я занят, ты не можешь так надо мной издеваться только потому, что восприняла мою шутку слишком серьезно, – совершенно спокойно начал объяснять Прайс своей возлюбленной, даже не повышая голоса, чтобы не усугублять и без того непростое положение.       но Прайс тут же потерпел фиаско, когда от твоих едва ощутимых прикосновений ничего не осталось. твои ноги начали болезненно давить на его возбужденную плоть, из-за чего он на секунду потерял контроль над машиной, но этого оказалось достаточно, чтобы чуть не съехать со своей полосы.       — твою же мать! – Прайс громко выругался под сигналы других машин, которые тоже чуть не попали в аварию из-за твоей игры. — убери от меня ноги, пока не погубила нас обоих.       — даже не думаю, – ты прищелкнула языком, успокаивая свое сердце, которое чуть не выпрыгнуло у тебя из груди. адреналин начал заполнять все твое нутро, вызывая сладкую улыбку.       — будь ты проклята, искорка, – Прайс жалобно застонал, чувствуя себя так, словно его пытают. джинсы натянулись, больно впиваясь в чувствительную головку члена, от чего Прайс без конца кусал губы, едва заметно извиваясь под ногами любимой. однако нельзя сказать, хотел ли он избежать встречи с ней или, наоборот, хотел выставить себя. — ты же знаешь, что мы не вернемся домой в таком виде, правда? если несчастный случай не остановит тебя, тогда я остановлю тебя, выбив все дерьмо из твоей головы в каком-нибудь переулке.       — я бы не стала угрожать на твоем месте, – усмехнулась ты, поднимая темный локон и накручивая его между пальцами. тебе было немыслимо приятно видеть, как Прайс постепенно краснеет, а его свободная рубашка в некоторых местах начинает прилипать к телу, ясно показывая, насколько он зависим от твоих насмешек.       — искорка, я предупреждаю тебя в последний раз, – прохрипел Прайс, ибо неудивительно, что все это давило на него невероятно сильно. но больше всего на свете ему хотелось стереть довольную ухмылку с этого прекрасного лица. — или ты уберешь от меня ноги, или... блять, – безудержный стон снова наполнил салон машины, что Прайс невольно на мгновение закрыл глаза, проклиная всех богов за то, что так сильно любит именно эту дьяволицу.       оставаться на дороге становилось все труднее и труднее. голубые глаза продолжали переводить взгляд с дороги на твои ноги, которые потирали его больное место, только усиливая напряжение. без предупреждения он резко свернул на первую попавшуюся дорогу и через несколько минут, когда показалось пустынное место, а затем и тупик, остановил машину. Прайс отстегнул ремень безопасности и выбрался с водительского сиденья, скинув твои ноги, и ты уже поняла, что доигралась.       — я предупреждал тебя, – Прайс открыл дверцу с твоей стороны и бесцеремонно выдернул тебя с переднего сиденья, даже не потрудившись отстегнуть ремень безопасности, что заставило тебя взвизгнуть во второй раз за вечер. — я, блять, предупреждал тебя, искорка.       — Джон, я пошутила, как и ты! – ты начала оправдываться, но в считанные секунды Прайс открыл заднюю дверь и так грубо швырнул тебя на сиденье, что из твоих легких выбило весь воздух.       — какая шутка, такой и смех, – усмехнулся бы Прайс, если бы не жгучий гнев, который все больше и больше переполнял его изнутри. он опустился перед тобой на колени, схватил тебя за ноги и резко развел их в стороны.