Часть 2

      твои глаза были прикованы к нему, когда Прайс с энтузиазмом впитывал твой роскошный образ, даже когда ты лежала на заднем сиденье, в грязном переулке, покинутая им. голубые глаза были настолько затуманены, что было даже непонятно, о чем он думает, что планирует. Но напряжение, повисшее в ночном воздухе, быстро рассеялось, когда его дрожащая ладонь быстро скользнула вверх по твоим ногам.        — о, нет, Джон, ты не посмеешь, – прошептала ты, но у тебя уже побежали мурашки по коже, и определенно не от прохладного ночного воздуха.        — правда? – каждый раз, когда Прайс злился, его тонкие губы терялись в густой бороде, но это не мешало его глазам выражать насмешку. злую насмешку. — давай проверим.        как только он бросил тебе вызов, он оказался у тебя между ног. первое, что ты почувствовала, было его горячее, прерывистое дыхание, которое обожгло внутреннюю поверхность твоего бедра, заставив тебя выгнуть спину. Прайс даже не позволил тебе прикрыться, грубо сжав твои колени и раздвинув их еще больше для своего удобства.        — Джон... – твой тяжелый вздох прервался, ты почувствовала его губы на своем лобке сквозь тонкую ткань кружевного белья. его губы были на удивление нежными, даже осторожными, будто впервые исследовали территорию, которую они получили чисто случайно. даже в таком гневе, продолжая свою грязную игру, Прайс оставался верен себе, не торопясь грубить. по крайней мере, тебе так хотелось бы думать.        — я тебя слушаю, – прошептал он, прежде чем безжалостно прикусить и пососать этот бугорок с тысячью нервных окончаний. Прайс помог языком увлажнить твое нижнее белье, будто ты сама не могла справиться с такой настойчивой лаской, которая заставляла тебя кусать губы в попытке не сорваться и не застонать. дверцы от неожиданности распахиваются, а половина торса Прайса скрывается на заднем сиденье – ты уже можешь представить себе эту постыдную картину, если кто-то увидит вас со стороны. твои бледные щеки покрываются румянцем, а глаза прищуриваются от постыдного удовольствия.        — Джон, прекрати, – ты жалобно застонала, почувствовав, какой влажной стала за считанные секунды, когда рот Прайса набрал силу и скорость. как только он оторвался от твоих колен и начал тереть твой влажный клитор, ты зажала его голову между ног, заставив его хрипло рассмеяться. о, как же он скучал по этому ощущению, которое ни с чем не сравнимо.        — научись думать, прежде чем делать то, что вздумаешь, искорка, – прошипел Прайс, кусая тебя за внутреннюю поверхность бедра так сильно, что ты вскрикнула, от чего он еще больше расплылся от удовольствия. так лучше. боль во имя удовольствия подходит тебе больше, чем злорадство. — тогда, блять, мне, вероятно, не придется трахать тебя в таком месте.       он даже не подумал о твоем удобстве, что было так на него не похоже. Прайс просто отодвинул в сторону твое промокшее нижнее белье и проник в тебя двумя пальцами сразу. ты выгнула спину, губы кровоточили, а он все еще не собирался проявлять свое милосердие, которого тебе так не хватало, когда он начал яростно двигать этими грубыми пальцами, то резко и быстро, то медленно и чувственно, не давая тебе ни к чему привыкнуть. больно? терпи. не нравится? умоляй. что он там сказал? как хорошенькая девочка, которой тебе никогда не стать.       — ох, это что, слёзы? – Прайс замурлыкал, заставляя себя поднять голову к твоему лицу, которое стало таким очаровательно красным. а эти щеки, которые горели от удовольствия и слез одновременно? нравится. Прайсу это чертовски нравится. — быть плохой девочкой больно, не так ли?        он склонился над тобой, придавливая своим весом, и его пальцы проникали в твое влагалище все резче и грубее, постоянно меняя угол, и все потому, что он отчаянно хотел услышать твои стоны. твои блядские стоны, к которым Прайс питал слабость. его губы начали ловить твои горячие слезы, пробуя их на вкус и оценивая как сладчайший нектар. и когда ты обвила руками его шею, так наивно потянувшись к его губам для утешительного поцелуя, он резко отстранился от тебя, сорвав жалобный стон с твоих губ.        — я не думаю, что искорка заслуживает моих поцелуев, – каким бы властным он ни выглядел в гневе, его затрудненное дыхание и прилипшую к груди рубашку невозможно скрыть. он внезапно вышел из тебя и посмотрел на свои пальцы, которые в лунном свете обильно блестели от твоей вагинальной слизи. когда ты увидела, как он застыл, глядя на свои пальцы, ты закрыла лицо от стыда. — открой рот.        — нет, – ты так по-детски покачала головой. зная его страсть к такого рода грязным играм, наотрез отказалась открывать лицо.        — не зли меня, ибо ты и так уже достаточно постаралась, – прошипел Прайс, хватая тебя за запястье и открывая покрасневшее, но застывшее в упрямстве лицо. — открой свой гребаный рот.        у тебя не было другого выбора, кроме как открыть рот, иначе Прайс раздавил бы тебя еще до того, как ты пискнула от страха. эти чертовы пальцы, которые были у тебя внутри минуту назад, тут же скользнули тебе в рот, и ты почувствовала этот странный солоноватый вкус, который, как ты знала, Прайс просто обожал. Его затуманенные голубые глаза были устремлены на тебя, без слов говоря, что ты должна делать. твой язык начал работать, слизывая свою смазку с его пальцев. ты сразу же услышала его тяжелый вздох и его мучения, вызванные попыткой сохранить терпение и человечность по отношению к тебе, потому что с каждым движением твоего горячего, скользкого языка по его пальцам он терял себя. Прайс потерял себя в тебе и пожелал, чтобы это никогда не заканчивалось.        — моя хорошая девочка, – он замурлыкал, вытаскивая пальцы, когда ты уже захлебывалась собственной слюной, и ударил тебя по щеке, чтобы ты пришла в себя. — моя сладкая...       Прайс тут же завладел твоими губами, словно вознаграждая тебя за старания, но этот поцелуй – не награда. его губы двигались непредсказуемо, то и дело поглощая твои. Прайс был счастлив впитывать все твои стоны и мычания, прижимая твое бедро к своему, снова позволяя тебе почувствовать его твердое возбуждение, которое просилось в твое горячее лоно. но у Прайса были свои планы, которые не понравились ни тебе, ни ему.        — вот так... – Прайс, оторвавшись от твоих губ всего на несколько секунд, повернул тебя на бок, чтобы насладиться одной стороной твоих ягодиц. он безжалостно прикусил твою нижнюю губу, пока, наконец, тихо не застонал от желанного металлического привкуса на кончиках своего языка. он слизнул твою слюну, смешанную с кровью, и отстранился, наконец-то дав тебе возможность перевести дух. — давай обсудим твоё поведение, искорка.        Прайс быстро восстановил дыхание, свою власть над тобой, в то же время он возвышался над тобой и не мог отвести глаз от того, как припухли твои губы, а на нем, как он надеялся, остались следы твоей темно-красной помады. его ладонь легла на твои ягодицы, терпеливо ожидая, когда ты посмотришь на него более или менее осмысленным взглядом.        — я тебе говорил не наказывать меня молчанием? – прохрипел Прайс, довольно больно сжимая твои ягодицы. но, не услышав желаемого ответа из твоих уст, он громко ударил тебя по ягодицам. — я у тебя спрашиваю.        — да, говорил, – ты едва ответила, но образ твоего возлюбленного постоянно расплывается у тебя перед глазами.        — и что ты сегодня делала, а? – он считал до трех, если ты не могла собраться со своими грязными, путаными мыслями, то его следующий удар помогал тебе.        — я наказала тебя молчанием, – ты тяжело выдохнула, все больше и больше сжимаясь под ним. твои ягодицы горели от шлепков Прайса, придавая именно тот восхитительный оттенок розового, которым он хотел окрасить все твое тело, если бы у него была такая возможность.        — я тебе говорил не мешать мне водить? – еще один вопрос, на этот раз Прайс даже не потрудился дождаться твоего ответа. еще один обжигающий удар, сопровождаемый твоим стоном.        — говорил, – уголки твоих губ опустились, а в носу предательски защипело, предупреждая о том, что ты не сдерживаешь слез.        — что ты сделала, м? – ты снова закрыла лицо руками, прежде чем он начал наносить бесчисленные удары за ударом, не давая тебе возможности ни отодвинуться, ни спрятаться от его гнева. — я столько раз просил тебя, но тебе трудно быть разумной – быть непослушной шлюхой – самое то.        ты начала громко плакать, не в силах выносить его пощечины, из-за которых ты вообще перестала чувствовать что-либо, кроме адского жжения в ягодицах. больно, чертовски больно. но ты должна быть терпеливой, чтобы добиться от него любви. все нужно было заслужить: его любовь, его одобрение, его поцелуи. только хорошие девочки получают такие прелести бесплатно.        — плакса, – наконец Прайс остановился, боясь даже прикоснуться к твоим ужасно покрасневшим ягодицам. это не первый раз, когда твой возлюбленный видит тебя плачущую с огненно-красной кожей, но каждый раз у него захватывает дух. его желания разрывают его на две части: первая сторона умоляет взять тебя грубо, чтобы ты наконец перестала трепать ему нервы, а вторая – взять тебя в руки и успокоить. — моя плакса.       он убирает твои руки от лица и касается своей большой ладонью твоих мокрых, пылающих щек. темные локоны прилипли к твоему лбу, шее, очаровывая все больше и больше. он наклоняется к твоему лицу и снова покрывает поцелуями все твое лицо, пытаясь вытереть эти слезы, какими бы сладкими они ни были для него. он снова меняет твое положение, на этот раз полностью заставляя тебя лечь на спину, а сам удобно устраивается между твоих ног.        — обещай, что так больше не будешь, – он медленно целовал твои губы, даря тебе самые нежные, самые невинные поцелуи, которые ты заслужила после его сурового, но необходимого наказания. — искорка, скажи "я больше так не буду, Джон".        — я больше так не буду, Джон, – ты с трудом повторяла его слова, твой голос был хриплым от постоянных криков и пролитых слез.        — умница, как я тебя люблю, – Прайс в последний раз поцеловал тебя в губы и снова выпрямился, когда увидел, как ты вся растаяла под его ласками. — позволь мне.        его слова иногда доходили до тебя, а потом терялись в ночном воздухе, как те искры от твоих мимолетных взглядов, которые он чудесным образом ловил каждый раз. Прайс справился с ширинкой своих джинсов за считанные секунды, хоть было трудно из-за образовавшейся там выпуклости, и приспустил джинсы и боксеры ровно настолько, чтобы освободить свой член от мучений. его пропитанный кровью член дернулся на животе, не привыкший то ли к холодному воздуху, то ли к тому, что его освободили из тисков грубой ткани.        Прайс пробормотал что-то себе под нос, вероятно, извиняясь за свою вспыльчивость и обещая быть более нежным, но он не совсем понимал, как он это сделает, когда уже потратил столько времени на эту чертову прелюдию.        — посмотри на меня, – приказал он, желая увидеть твой растерянный взгляд и смягчиться, насколько это было возможно в его положении.        его член дразнил тебя, снова и снова потираясь о твой клитор. одна рука находится рядом с твоей головой, а другая сжимает твою грудь через зеленое платье. ты только сейчас осознала, что на тебе все еще была одежда, как и у Прайса, но для вашего удовольствия нужно было не так уж много: тесный контакт, послушание и немного, блять, совсем немного терпения с твоей стороны, которого тебе так не хватало в данный момент, раз ты обхватила ногами его торс, призывая его к действию.        — не терпится, да? – Прайс хрипло рассмеялся, поддавшись твоим капризам, но тут же с громким стоном уткнулся носом в изгиб твоей шеи, когда вошел в тебя по всей длине. — о, Боги, как хорошо.        как только ты сжала его пульсирующий член своими горячими, влажными стенками, Прайс увидел звезды с закрытыми глазами. кажется, он наконец вспомнил, за что так сильно любил тебя, несмотря на твой ужасный характер. то, как он достиг твоей шейки матки одним проникновением, заставившим его задрожать и почувствовать себя чертовски слабым, – вот ради чего он жил.        — ты... кончил? – ты едва ли поняла, что только что произошло. ты почувствовала горячую сперму своего возлюбленного глубоко внутри, где все еще пульсировал его член, и не могла в это поверить.        — заткнись, – Прайс выругался себе под нос, наконец-то приподнявшись настолько, чтобы снова встретиться с тобой взглядом. — вот каким отчаянным ты меня заставляешь чувствовать.        несмотря на то, что он кончил от одного проникновения в твое влагалище, он не утратил ни желания, ни твердости. Прайс вышел из тебя и тут же снова вошел в тебя с влажным, устрашающе непристойным звуком, стерев удивление с твоего лица. его рука лежала у тебя на груди, больно вдавливая тебя в сиденья его машины, что оно раскачивалось при каждом его проникновении в тебя. его темп был размеренным, но болезненно грубым, он входил и выходил по всей длине, вызывая твои жалобные стоны и пачкая сиденье твоими естественными выделениями.        — Джон, пожалуйста, быстрее, – ты умоляла, приподнявшись на локтях, что твой возлюбленный немедленно подхватил тебя на руки и вытащил из машины.        — держись, – приказал он, одним шлепком по твоим и без того воспаленным ягодицам, заставляя тебя плотнее обхватить его торс, в то время как он обнял тебя за талию и крепко сжал твою шею.        твой вес не имел для него значения, точно так же, как и для тебя прохладной июльской ночью, когда он начал набирать темп, вводя свой член, угрожая разорвать твою матку, если ты не дашь ему разрядку. твои темные волосы, которые давно потеряли свой эстетичный вид, лезли ему в глаза, в рот, но он был только рад задохнуться от запаха твоих волос. стон за стоном, удар за ударом, его имя, безостановочно срывающееся с твоих губ – это боевой клич, гимн твоей любви.        — Дж-джон, т-там, – ты указала пальчиком ему за спину через плечо на незнакомого мужчину, который стоял далеко от вас, но точно смотрел на ваше зверьское, бесстыдное совокупление.        — Бездомный – это наименьшая из моих забот сейчас, детка, – с трудом выговорил он, заметив чужой силуэт только краем глаза.        почувствовав, что ты еще сильнее сжимаешь его член, не давая ему полностью войти, он ударил тебя по ягодицам и грубо прижал к передней дверце машины.        — твоего внимания заслуживаю я, и этот жирный ублюдок, который умоляет наполнить тебя до краев, – прошипел Прайс, его густые брови снова сошлись на переносице, выражая его гнев. назвать его член жирным ублюдком было чертовски правильно.        — не этот бездомный, – он указал в сторону мужчины, от которого уже и след простыл. — не кто-нибудь другой. только я и он, ясно?        — да, – ты едва успела это произнести, но потом вскрикнула от того, как он снова резко вошел в тебя.        — готовься, – тихо сказал он, уткнувшись носом в твой подбородок и прижимая тебя ближе к машине. ты чувствовала, как его член все сильнее и сильнее пульсирует внутри, а сильные руки, которые держали тебя за талию, начали дрожать, что указывало на кульминацию вашего грязного занятия.        — Джон, я не—        — нет, ты будешь, – прежде чем ты успела кончить, он начал параллельно тереть головку твоего набухшего клитора, точно зная, как вызвать у тебя оргазм.        еще несколько толчков и манипуляций с твоим клитором, и вы оба достигаете высшей степени наслаждения. твой крик наполнил жалкий глухой заулок, как и его звериное рычание, которое он подавил, прикусив твою ключицу. он вышел в последний момент и кончил на подоле твоего некогда прекрасного платья. Прайс так обильно натек на тебя, что испачкал все твоё платье до самой груди.        — ещё несколько секунд, – сказал Прайс. ему позарез нужна минута тишины, где бы он ни услышал противный писк, ни твои призрачные стоны, которые, как ему казалось, запечатлелись в самой его душе.        уже с трудом оттащив тебя от дверцы машины, Прайс снова швырнул тебя на заднее сиденье, бросив в последний раз, прежде чем привести себя в порядок и сесть за руль.        — мы продолжим этот разговор дома.