Часть 19. Дочь

Томительное ожидание. Волнение. Неопределенность. Что-то новое, необъятное. Чувство предвкушения и тоски одновременно. Стёпа сидел на краю дивана и ждал. Старался успокоиться, ведь если Рита увидит его состояние, то начнёт волноваться сама, а он бы этого не хотел. Всё же душа не находила себе места. Глубокий вдох. И вот наконец услышался щелчок двери ванной комнаты и на пороге гостиной появилась Рита с тестом на беременность в руках. Её взгляд был прикован к нему, видимо проявление или отсутствие второй полоски должно случиться в ближайшие несколько секунд. Потерянный взгляд напряжённо всматривался в тоненькую белую линию. — Ну, что там? — Стёпа не знал, что ему чувствовать. С одной стороны, ребёнку он был бы рад в любом случае, но с другой — его предстоящая командировка с неизвестным сроком. Плюс ко всему — тяжёлое прошлое Риты, из-за которого она ясно дала понять, что детей не хочет. Сюда же работа, которой они посвятили жизнь. Действительно, был повод поволноваться. В вопросе о предохранении от не то что бы нежеланной и непредвиденной, но, скорее, неожиданной беременности, супруги всегда были ответственны, но видимо в определённый момент что-то пошло не так и вылилось в задержку цикла на пять дней. Собственно, на шестой Рита и сделала тест. — Две, — взволнованно ответила она наконец. Именно такой Стёпа её ещё не видел — совсем чуть-чуть и его жена была готова расплакаться, но держалась из последних сил. Нет, так нельзя. Данилов тут же оказался возле неё и обнял так крепко, как только мог. Тут же почувствовал, как она ответно прижалась, с невероятным трудом сдерживая слёзы. Ей было очень страшно. Как им теперь быть? Раньше они обговаривали «случайную» беременность ещё до брака, и Рита говорила, что была бы рада ребёнку, если бы не все эти обстоятельства. Примерно то же самое было и у Стёпы. А теперь — две полоски. И страшно, и радостно одновременно, но оставлять свою жену в положении не хотелось. Командировку уже не отменят ни при каком раскладе — срок наверняка слишком маленький и всё уже решено, только Стёпа не мог смириться с тем, что жена будет проходить этот путь в одиночку, без его поддержки и, банально, присутствия. В таких обстоятельствах, если она решится прервать беременность, то он её поймёт и никогда не осудит, не упрекнёт. — Давай поступим так, — успокаивающе прошептал Стёпа. Рита напряглась, но слушала. Ощущалось, как она хотела уйти и подумать в одиночестве, но делала над собой усилие, ведь теперь она не одна, у неё есть муж, который ни за что её не бросит. — Ты сделаешь ещё один тест. Завтра. И сразу пойдём на приём, сдадим все анализы. В случае подтверждения будем решать, что делать дальше. Пока ничего не предпринимаем. — Ты что, со мной пойдёшь? — Рита так удивилась его словам, будто раньше её в кабинет женского врача никто не сопровождал. А может быть, так и было. — Конечно пойду, — Стёпа оставил поцелуй на её макушке. — И на УЗИ вместе сходим, если понадобится. Я поддержу тебя на каждом этапе. Сначала всё проверим, а потом будем думать, хорошо? Не накручивай себя. Только Рита уже себя накрутила до невозможного, отчаянно сжимала ткань его футболки и старалась не расплакаться от внезапно возникшего бессилия. За что ей это всё? Насчёт беременности она не сомневалась: стала чересчур эмоциональной, чувствовала те самые незначительные изменения в теле, которые заметны только тем, кто уже проходил этот путь. Слишком волнительная ситуация, чтобы думать о чём-то другом. Если бы Стёпы не было рядом, она бы точно загнала себя. Неожиданно для Стёпы картинка переключилась. Будто он смотрел фильм от первого лица и внезапно кто-то решил сменить диск. Ощущения странные: беспокойство уходило, настала даже некая безмятежность. Подозрительно быстро. И вот он уже вместе с Ритой дописывает отчёт по делу, которое раскрыли утром. Она сосредоточенно заполняла бланк, стараясь не упустить все детали, но Степану очень хотелось задать ей один вопрос, который мучал его ещё с момента допроса обвиняемой. Супружеская пара, что проходила по делу, очень хотела после двух девочек родить мальчика. Супруг поставил нечеловеческое условие: либо рождается сын, либо он уходит. И по сути, тут надо было супруге просто оставить его со своими безумными идеями и уйти первой, но она призналась на допросе, что «почувствовала» беременность девочкой и пошла на ряд махинаций, в ходе которых даже пришлось убить доктора, лишь бы скрыть правду. Срок был очень маленьким и Стёпа не мог понять, как она узнала, что беременна девочкой. Без скрининга, анализов и прочего. — Слушай, а я вот не понял, — стал говорить Стёпа и заметил, как Рита сбилась с мысли. Отвлёк всё-таки. — Что, дорогой? — на выдохе произнесла Власова и выпрямилась, чтобы слегка размять шею и плечи. Такое обращение она позволяла себе крайне редко, когда точно знала, что вокруг никого. — А как обвиняемая поняла, что у неё снова будет дочка? — спросил Данилов, чем сразу вызвал усмешку любимой. — Там ведь срок был ещё такой, на котором ничего нельзя было определить. — Ну она же тебе сказала — «почувствовала», — ответила Рита, чем больше ввела в заблуждение своего напарника. — А как можно такое почувствовать? — Данилов чуть нахмурился, так как сложилось впечатление, что Власова просто над ним шутит. — Стёпа, — Маргарита вновь взяла ручку и хотела продолжить заполнение отчёта, — вообще-то я была беременна и мальчиком, и девочкой. И поверь, она действительно могла почувствовать. Ощущения разные всё-таки. — Интересно, — заключил Степан, ни разу не слышавший о подобном. Воспоминания оборвались ровно тогда, когда Стёпа проснулся посреди ночи. Больше уснуть он не смог. Всё гадал — а точно ли это были моменты его жизни? Может быть, просто сны? Только у них был снова слишком жизненный сюжет, они эмоциональные и осмысленные, чёткие и очень даже логичные. Именно в момент осознания прошёл мороз по коже. Ведь у них же не было ребёнка… Когда Стёпа спрашивал, Рита сказала, что у неё только сын от первого брака. Она не говорила о совместных детях вообще ничего. А впрочем, оно и понятно — нагружать человека без памяти ещё и этой информацией — не совсем правильно. Скорее всего, он бы не справился с таким наплывом фактов. Стёпа поднялся на постели и пытался сложить факты. Во-первых, сны имеют свойство немного искажать информацию. Так было с тем днём, когда Данилову пришлось вымаливать прощение Риты у её двери. Он до сих пор точно не знал, что верно — флэшбек в её подъезде, внезапно его настигнувший, или сон, приснившийся накануне того дня, когда некто подбросил в машину чужие трусы. Концовка разная у этих видений: то страстным поцелуем всё заканчивалось, то разговором и примирительными объятиями. Соответственно, можно было подумать, что на сто процентов своим снам лучше не доверять — есть риск искажения. Во-вторых, совершенно неясно, какие события описывались и какие примерно у них временные рамки. В первом сне было что-то про командировку. Это та, после которой Стёпа отчаянно старался всё вспомнить или какая-то другая, которая была ранее? Не похоже, ведь кольцо на пальце Риты уже было, а поженились они почти год назад. События происходят точно незадолго до последней командировки. А вот второе видение вообще неясно когда случилось. Неужели у них был ребёнок? Точнее, мог бы быть. Этот разговор в переговорной мог произойти как раньше, так и позже. Но если позже, то только перед самым отбытием. Внутри словно разверзлась огромная пропасть. А если Рите пришлось сделать аборт? По обстоятельствам, по показаниям — неважно. Это же ужасно… Стало душно. Недолго думая, Стёпа собрался на пробежку и вышел из дома, чтобы немного проветрить голову и заодно постараться разложить в ней всё по полочкам. Свой полуночный забег Стёпа решил начать сразу от подъезда. Мысли не остановились, а атаковали его ещё сильнее. А что, если события второго видения происходили гораздо раньше? Как назло, именно здесь не помнилось, были ли кольца на их руках или нет. Даже если тот разговор состоялся раньше, то о какой девочке говорит Рита? Куда она делась? Родилась ли вообще или, может быть, погибла? Его ли это дочь? Поэтому Власова могла о ней ничего и не сказать… Слишком много тонкостей в первый день после выписки неокрепшая психика Стёпы просто не вынесла бы. Всё было так странно. И тема слишком личная, от того у друзей не узнаешь аккуратно. Придётся объяснить Рите всё, как есть: приснилось, но толком вспомнить и соединить два видения не смог. Только это явно нужно делать вне работы, разговор будет нелёгкий. Неожиданно пришла мысль написать жене. Вдруг она тоже не спит? Почему бы и не попробовать? Стёпа остановился и вдруг понял, что убежал слишком далеко и квартал вокруг для него совершенно не знакомый. «Да твою мать!» — мысленно ругался Стёпа, понимая, что он не поставил телефон на зарядку перед сном и теперь у него было всего лишь четыре процента. Воспользовавшись возможностью, чтобы отдышаться, Данилов стал прикидывать, как ему быть. Было принято решение идти дальше, в надежде встретить хоть один знакомый ориентир, и заодно всё же написать Рите, после чего посмотреть по навигатору два пути: возвращения домой и, на всякий случай, к дому жены. Мало ли. Когда СМС с текстом: «Любимая, ты спишь?» успешно отправилось и маршрут до дома Риты был просмотрен, пришёл очень оперативный ответ: «Нет, не спится что-то.» Прекрасно! Стёпа так обрадовался, что написал сбивчиво и необдуманно о том, как вышел на пробежку и случайно оказался неподалёку от её дома, а дорогу домой забыл. Отправил. Почувствовал на расстоянии добрую усмешку Риты, когда она прочитала его душещипательный рассказ. Осталось три процента и включился режим экономии энергии. Карту он теперь точно больше не посмотрит, вся надежда на мессенджер, что сильно заряд он не потратит. Ноги будто сами знали, куда идти и Стёпа не заметил, как оказался на мосту, который казался ему очень знакомым, будто он здесь уже бывал и не один раз. Начинало постепенно светать, но солнце ещё не встало и огни фонарей ещё не погасли, продолжая освещать пешую дорогу через реку. Внезапно для Стёпы снова нагрянула головная боль, но не такая сильная, как раньше. Острая пульсация в левом виске заставила остановиться возле перил у самого входа на мост. Инстинктивно Степан схватился рукой за кованую ограду, но боль была не сильной, будто решила слегка напомнить о себе и принести воспоминания, как они гуляли здесь с Ритой, вдвоём. И далеко не единожды. Должно быть, она живёт совсем близко. Очень неожиданно было почувствовать прикосновение к своему плечу. Такое бережное и нежное. А потом ощутить тот самый аромат, который только недавно подарил своей жене. — Боже, Стёпа, — Рита как нельзя кстати появилась рядом с ним. Ему так не хотелось, чтобы она была свидетелем его приступов, но, увы, заставала их каждый раз. — Снова голова болит? Посмотри на меня. — Уже лучше, — Данилов был так рад появлению Риты, что боль сама отступила. — Ты как здесь оказалась? Маргарита отвела взгляд в сторону, но ни капельки стыда в нём не было. Стоп. Он же не говорил ей, где конкретно находится. Стёпа выжидающе прищурился и скрестил руки на груди, словно уличил супругу в шпионаже. — Ну, не надо так смотреть, — попросила Рита, делая вид, что смущена фактом раскрытия. — Я попросила Ломова о том, чтобы он дал мне доступ к местоположению твоего телефона на случай критических ситуаций. — Ха, как интересно, — Стёпа озадачился этим фактом, пока его жена беззащитно хлопала ресницами. Умеет же она входить в роль невиновной. — Следила за мной? — Нет-нет, что ты, — обезоруживающее касание предплечья и Данилов был готов отложить своё наступление. Впрочем, она могла хотя бы предупредить его. Но когда она так смотрит, тяжело отстаивать свои позиции. — Я просто переживала за тебя. Пригодился «маячок», как видишь. Правда, если бы не Рита, как долго бы он блуждал по неизвестным ему дорогам с уже одним-единственным процентом заряда? — Тебе не холодно? — спросил Стёпа, критически осматривая её одежду. Ночь выдалась довольно прохладной, а Рита в лёгкой кофте и джинсах. Замёрзнет же. — Да, есть немного, — Власова, всё ещё чувствуя лёгкую вину за содеянное, закусила губу после того, как произнесла следующее: — Можем пойти ко мне. Как раз и телефон свой зарядишь, и расскажешь, почему вышел на пробежку в такой час. — Только если ты расскажешь, почему не можешь уснуть, — сказал Стёпа и подумал, что Рита сегодня какая-то другая. Неужели ей действительно неловко? На неё это не похоже. — А что ты на меня так смотришь? — спросила Власова, замечая, как он пытливо изучал её взглядом. — Надеюсь, не прослушивала? Всё, Власова вернулась к своим базовым настройкам и подобно Степану скрестила руки на груди. — А было, что скрывать? — мигом перешла в наступление она. Ещё одно неосторожное слово и Данилову бы пришлось наслаждаться красотой моста прямо из речки. — Ты могла бы услышать много конфиденциальной информации, — серьёзно начал Стёпа, а Рита приподняла бровь, ожидая, когда он исправит положение. — Например, узнать, в каком ресторане я бронирую столик на нашу годовщину. А мне бы хотелось, чтобы это было приятной неожиданностью для тебя. Ладно, убедил. В этот раз ему просто повезло. Стёпа снял с себя толстовку и набросил на плечи Риты, не спрашивая разрешения. В этом жесте чувствовалась такая приятная забота, будто бы она была всегда и Власова не была лишена её на целых полгода. И казалось, что согревалась она изнутри. Пришлось заканчивать прогулку поскорее, потому что на улице стало будто бы ещё прохладнее из-за усилившегося ветра. Рита осознала насколько сильно замёрзла только тогда, когда переступила порог квартиры — зубы едва ли не стучали. Критически оценив состояние жены, которая выбежала налегке, чтобы отыскать своего потерявшегося мужчину, Стёпа отправил её греться, а сам сделал им расслабляющий чай и заботливо принёс в гостиную. К тому времени Рита уже сидела на диване, пожав под себя ноги и завернулась в плед. — Я не думала, что там так холодно стало, — постепенно согреваясь от горячего напитка, произнесла Маргарита. — О, ты же телефон зарядить хотел. Зарядник у телевизора. Конечно, телефон был сразу же поставлен на зарядку, но он успел полностью разрядиться и пока что не включился. Тем временем небо на горизонте стало постепенно светлеть. Стёпа обратил на это внимание и подумал, что нужно не засиживаться, ведь утром им на работу, но его взгляд упал на рамочку с бережно засушенными цветами, что стояла на полочке неподалёку от телевизора, и мысли о скором отбытии домой испарились сами. Рамка, можно сказать, стояла на самом видном месте, примерно на уровне глаз. Стало интересно, чей букет Рита решила сохранить таким образом, особенно когда Данилов заметил дату. Он тогда ещё только из комы выходил… Власова тем временем с лёгкой полуулыбкой наблюдала за тем, как её муж взял в руки рамку и стал изучать. Других подобных вещиц не было, только одна. Озадаченное лицо Стёпы нужно было видеть. — Это гортензии? — спросил как бы невзначай Стёпа, когда хотел спросить совсем другое. Видимо надеялся, что Рита сама расскажет. А той, в свою очередь, было очень интересно, вспомнит ли он, что этот букет он заказал когда-то сам. Тот самый, с отложенной доставкой. — Гортензии, — подтвердила Маргарита. — Там гипсофилы ещё есть. Красиво, правда? — Да, — отрешённо согласился Стёпа. — Свежий был наверное ещё красивее. Сын подарил? Да-а, Степану ещё вспоминать и вспоминать. А его дедуктивные способности всегда чудесным образом рассеивались, когда он начинал ревновать. — Нет, почему сын? У меня долгое время был один постоянный поклонник. — А, поклонник значит, — Стёпа хотел вернуть рамку на место, но что-то его останавливало. — Подожди, а почему «был»? Теперь его нет? — Сзади записка. Можешь сам прочитать. — Рита откинулась на спинку дивана и закусила губу, чтобы сдержаться и не рассказать всё, как есть. Уж очень деликатно он ревновал, хоть и старался этого не показывать. — Нет, я не могу, — сказал Стёпа, несмотря на то, что очень хотел узнать имя отправителя и куда он делся, и всё-таки поставил рамку на место. — Это же тебе предназначено. Я не могу читать чужое. Только было неясно, почему так Рита улыбается. Ему вот вообще не весело от факта, что у неё постоянный поклонник был. Повезло ему, что куда-то подевался. Отбросив плед, Рита поднялась и подошла ближе, сама доставая записку, прикреплённую к задней части рамки, после чего вручила её Стёпе. — Прочти. Это важно. Сначала Данилов скептически относился к этой идее, но всё-таки взглянул на открытку. И как был он изумлён, когда увидел подозрительно знакомый почерк, очень похожий на его. Стремительно пробежав глазами по тексту, Стёпа тихо прочёл подпись внизу: — «Твой горячо любимый муж». Стоп. Так это я что ли? Осознание пришло быстро. Постоянный поклонник. Который стал мужем. Так ещё и без памяти. Теперь понятно, почему «был». Рита смотрела на него с таким интересом, будто хотела проследить за ходом его мыслей. И ей правда весело. Даже как-то нелепо получилось. То есть, он приревновал её к самому себе. — Пфф, поклонник, — Стёпа взмахнул открыткой. — Между прочим, я уже представлял, что с ним сделаю, когда узнаю, кто он такой и какое право он имеет отправлять букеты замужней женщине. — Я тоже так подумала, когда получила этот букет, ещё не зная, от кого он, — ответила Рита и убрала открытку вместе с рамкой на место. — И сохранила его, думая, что он последний… Весёлый настрой Риты тут же пропал, как только она вспомнила о том времени. Она хотела вернуться на диван, но Стёпа взял её за руку. Обернуться к нему не хватило смелости и сил. Так и осталась стоять к нему спиной. — Не могу сказать, что я всё исправлю, ведь то, что ты пережила невозможно изменить, но я точно могу заверить тебя, что сделаю всё для того, чтобы ты могла как можно меньше вспоминать об этом. Его руки всегда такие тёплые. Буквально на секунду Рита сжала его пальцы в знак того, что она услышала, она верит и всегда будет доверять, но сейчас больше не могла ничего ответить. Если эта тема как-то разовьётся, она точно не уснёт. И Стёпа её понял, ответно сжимая ладонь. — Ну, со мной всё ясно, — Маргарита вернулась на диван, а следом за ней, напротив, удобно примостился Стёпа. — А ты почему не спишь? Тоже кошмары мучают? Данилов уже не хотел о снах рассказывать, предполагая, как Рита отреагирует. Очень хотел, чтобы она прояснила, но боялся своими расспросами нанести ещё больше ран. — Да там, знаешь, — Стёпа попытался отмахнуться, но кажется он забыл, кто перед ним. Эта женщина видела его насквозь. А когда он думал что-то утаить, то тем более становилось заметно. — Данилов, уж от меня-то можешь не скрывать. Давай колись. Ну, в общем-то лучше сказать сейчас, чем думать о снах двадцать четыре на семь и ходить с мрачным лицом. Поэтому, Стёпа набрался решительности и от волнения сначала решил спросить: — Рит, а у нас точно не было детей? Вопрос странный, реакция Риты — бесценное удивление, а после — лёгкая растерянность. Почему он спрашивает? И когда там уже успокоительный чай подействует? Ей надо прямо сейчас! — «У нас» точно не было, — ответила Рита, гадая о причинах вопроса. Наверное, он что-то вспомнил. Тогда Стёпа решил рассказать всё с самого начала — какие сны увидел, как проснулся слишком взволнованный и вышел на пробежку, чтобы поменьше думать о приснившемся, но не получилось. Упомянул и о чувствах, которые испытывал, и что видел всё так, будто он действительно это прожил, и это не фантазия, а нечто реальное. Рита слушала так внимательно, будто заново изучала его чувства. Ей было приятно, что он поделился, но очень нелегко сказать что-либо в ответ. Она до последнего надеялась, что это они обсуждать не будут, что Стёпа таинственным образом всё вспомнит и ничего обговаривать не придётся. Только за последнее время они проговорили столько откровений, сколько не проговаривали наверное за весь период их отношений. Особенно это касается Стёпы, ведь раньше он был довольно закрыт, а сейчас делился своими чувствами так, будто не боялся быть уязвимым, как это было до потери памяти. Утратил он свои опасения, что ли, что все его откровенности будут когда-нибудь использованы против его самого, и для Риты он представал вроде бы и тем же, но всё же другим человеком. Так она узнала мужа с новой, неизведанной стороны. С той, что была закрыта на прочные навесные замки и надёжно охранялась неприступной крепостью. Кто же мог подумать, что после травмы Стёпа станет таким открытым и максимально прозрачным в своих намерениях? Данилов знал наверняка — его жене есть, что рассказать. Отчаянно хотелось узнать правду, даже если она разобьёт ему сердце и ничего не оставалось, как приготовиться слушать. Рита долго не отвечала. Думала, как начать, пока наконец-таки не подобрала слова: — Ты прав, эти события были в нашей жизни и они проходили точно так, как ты их описываешь. Только в обратном порядке. Сначала был разговор в переговорной. И был он ещё до брака. — Подожди, но как тогда?.. — Стёпа ничего не понял. Тогда о какой дочке говорила Рита? И что случилось потом с их ребёнком? По сути, он уже должен был родиться. Или нет? Рита откинула волосы назад, понятия не имея, как продолжить. Было страшно рассказывать такую правду о своей жизни, хоть Стёпа о ней когда-то и знал. — У меня была дочь, — чуть улыбнувшись, сказала Рита, вспоминая её совсем малюткой. Больше, на протяжении всей истории, улыбка на лице Риты не появлялась. Неспешно Власова рассказывала, как дочь нашлась уже взрослой, а её отец погиб. Лиза, так Рита назвала дочь, проживала у дедушки, отца бывшего мужа, который даже не собирался говорить Маргарите о том, что дочь нашлась. Путём расследования было выяснено о семейной чете психологов, которая использовала детей как депозит и возвращала похищенных лишь тогда, когда родители разбогатели. И самое страшное — Лиза была частью этой банды. Это она убила собственного отца. Она пыталась убить Глеба при попытке к бегству. Теперь она сидит в тюрьме. Срок не маленький. Так явно ощущалась боль в её голосе. Сложно представить, как ей удалось всё рассказать. Стёпа даже слов не мог найти, но Рита и не ждала в ответ чего-то. Многое встало на свои места. — Извини, я не должен был вот так, — Данилов видел, как ей тяжело и теперь понимал, почему она не доверяла психологам. Если бы он только знал, что разговор будет настолько трудный, то не явился бы к ней посреди ночи. — Не стоит, ты же просто хотел узнать, — взгляд Риты потерял чёткость, она смотрела в сторону, будто бы прокручивая собственные болезненные воспоминания так быстро, словно это был фильм об её жизни с безжалостной судьбой. — А про тест на беременность всё куда проще оказалось. Это была биохимическая беременность. Вот так странно, правда? Я сдала анализы и выяснила, что срок примерно три-четыре недели. Испугалась жутко. Ты же в командировку уезжал. Даже не решили, что нам делать… Но всё закончилось само буквально через день, представляешь? Небольшое кровотечение. Если бы я не сдала анализы, то всё выглядело бы как задержка в восемь дней. Да, так бывает. Точной причины не было. Возможно, из-за сильного стресса или ещё чего. Я тогда даже с облегчением вздохнула, потому что всё так не вовремя было. Только знаешь, — Рита непроизвольно волнительно вздохнула прежде, чем сказать следующее, — я постоянно думала, что оставлю ребёнка в любом случае. Уедешь ты или нет — неважно. Но эти размышления обрели смысл только тогда, когда прошли похороны. Я поняла, что у меня от тебя ничего не осталось. А так малыш бы уже родился. И если бы ты действительно погиб, мы были бы с ним вдвоём. Он напоминал бы мне о том, как я сильно любила тебя, что решилась на материнство ещё раз, несмотря на все невзгоды. Одна слеза всё же не удержалась и сорвалась с её щеки. Рита быстро смахнула её, не ожидая, что слёзы подступили. — Как же мы это пережили? — спросил Стёпа, имею в виду потерю, которой, по сути, не было. Этот ребёнок не выбирал их. Всё получилось случайно и стремительно закончилось, не позволяя насладиться прекрасными моментами ожидания. От осознания утраты стало больно, сердце сжалось. К горлу подкатил ком и думалось, что Стёпа сам не сдержит слёз от такой правды. — Никак, — горькая усмешка Риты и её слова резали по больному. — Мы не пережили. Ты разрывался между подготовкой к командировке и обычной службой. Я ушла в работу с головой. Нам некогда было переживать о том, чего не случилось. Не могло случиться. Они не прожили свою потерю тогда, но теперь могли это сделать. И Стёпа, не зная, как будет лучше, выбрал самый действенный на его взгляд вариант — обнять свою женщину. Дать ей понять, что всё в порядке, что он больше никогда не позволит остаться один на один с болью, которую должны проживать двое. Рита так нуждалась в его поддерживающих объятиях, что не выдержала такого накала от воспоминаний и позволила накопленным слезам выйти вместе со всеми обидами и невзгодами, которые обрушились на неё. Обнимая его в ответ, она чувствовала, как ей этого не хватало — просто, чтобы он был рядом и позволил быть собой. Она не справлялась больше, она устала быть сильной и ей жизненно необходимо было расслабиться сейчас, всё отпустить. Такую боль она могла по-настоящему пережить только рядом с ним, не запирая ничего в себе. И, вообще, она была даже рада, что он об этом спросил. Теперь ей станет немного легче. — Я так виноват перед тобой, — тихо говорил Стёпа и бережно гладил её по голове, стараясь утешить. — Никогда больше тебя не оставлю, слышишь? Никакие приказы не смогут заставить вновь отказаться от тебя. — Звучит, как угроза, — несмело отшутилась Рита, не желая отстраняться от него и даже наоборот — прижимаясь ещё больше. — Угрожать? — переспросил Стёпа. — Тебе? Нет. Я смелый, конечно, но не бессмертный. Смелый. Рита задумалась над этим словом. Пожалуй, так бы она Стёпу и охарактеризовала. Он — очень смелый. Ни разу за всё время он не дал ей понять, что она должна скрывать свои травмы. Он позволял ей быть собой, такой, какая она есть. Учил проживать и отпускать как только мог, и никогда не ставил сроков для восстановления. Всегда принимал её не только светлые, но и самые тёмные стороны. Может быть, это потому, что он действительно любил её, и именно так здоровая любовь и должна проявляться? Стёпа ощущал, с каким трепетом она проникалась его близостью и не мог поверить — эта женщина была готова подарить ему ребёнка. Даже не верится. Вроде бы стало больно от того, что она рассказала, но с другой стороны, эта ситуация позволяла сделать массу выводов. И основной — всегда быть с ней рядом. Что бы ни случилось и неважно, при каких обстоятельствах. Она этого заслуживала. — Бирюкова жизнь и так наказала за тебя — больше детей он не имел. Да и Бирюков-старший сына лишился единственного, и убила его — собственная внучка, появление которой он от тебя скрывал. Знаю, тебе не легче от этого, но они оба поплатились за отвратительное отношение к тебе. — Да, — Рита задумалась над его словами. — Действительно — жизнь наказала. Только от этого ни жарко, ни холодно. Много думала о том, что если бы у меня был только шанс повернуть всё вспять, я бы никогда не связалась с Бирюковым. Я была очень влюблена, глупа, наивна… Её откровения были в чём-то приятны — наконец она решила довериться ему полностью, — и вместе с тем приносили боль. Сколько она пережила всего и носила внутри, не доверяя никому свои секреты. Но если учесть, как ласково она прижималась к нему, то всё в целом хорошо, даже несмотря на тему их разговора. Наконец-то они преодолели стену между ними, вот только не хватало самой малости. — Рит, — он осторожно гладил её по волосам, перебирая пряди одну за другой, — возвращайся ко мне. Она молчала. Не отстранилась — уже хорошо. Нужно было найти аргументы, срочно. Без неё жизнь — не жизнь вообще. — Предлагаю не переживать из-за кошмаров по одиночке, а справляться с ними вдвоём. По отдельности нам хуже и мы только усугубляем ситуацию, тебе не кажется? Не кажется. Она абсолютно уверена в этом, но всё равно опасалась. Хотела быть с ним и снова страшилась испытать боль потери, будто бы на расстоянии её не будет. Рита вспомнила, как несколько месяцев назад отчитывала за подобное Соколову, а в итоге сейчас боялась того же сама. — Я не готов на полуотношения, — продолжал говорить Стёпа и гладил её по спине, выводя неизвестные узоры. — Нам нужно попробовать заново. Мне трудно осознавать, что мы имеем штампы в паспортах, но живём далеко друг от друга. Даже не представляешь, как я жалею сейчас, что ты была совсем рядышком и испытывала такую боль о несостоявшейся беременности, а я даже не смог тебе помочь. Всё это проклятое задание! — Стёпа нахмурился, был очень зол на себя. — Не говори так, — Рита подняла голову и наконец осознала, как они близко друг к другу находились, отстранилась. — Ты спас не одну жизнь. Это наша работа. — Если бы я знал, что потеряю память и тебя, то я бы не поехал, даже если бы грозили увольнением. Слишком высокая цена. Рита думала. Всерьёз допустила себе мысли, что хочет снова быть с ним. Это были прекрасные три года отношений, так чего терять? — Мне так хреново сейчас, — призналась Маргарита, но это было видно и так. Разговоры о дочери всегда будут тяжелы для неё. — Слишком хреново, чтобы даже говорить об этом. — Я понимаю твой страх. И чувства тоже понимаю. Поэтому не могу давить. «Не понимаешь», — застыл ответ в глазах Риты. Он не помнил боль потери. Единственное, с чем он столкнулся — Рита забрала последние вещи из его квартиры прямо в день выписки, буквально заставив его почувствовать, чего он лишился. Однако Стёпа не вспомнил, как потерял сестру, племянницу, родителей и невесту. Он знал, что их больше нет, но его память пока не открыла эти события. Каково ему будет, когда он всё вспомнит? В эту минуту Рита хотела бы быть с ним, быть его поддержкой, когда он начнёт вспоминать болезненные отрывки из его жизни. И именно осознание этого могло бы сподвигнуть её к возвращению. — Могу предложить сделать нам всего лишь один шаг. Просто начать. Будет страшно — остановимся. Так мы хотя бы попробуем. — Стёпа не отступал. Не мог. Ему нужно было услышать её ответ. Это было крайне важно. — Шаг? — переспросила Рита. — Какой, например? — Мы всё-таки отпразднуем годовщину нашей свадьбы. Один вечер. Мы просто поужинаем, как делали это совсем недавно. Ничего больше. И вот он, снова липкий, окутывающий разум страх, что, когда её муж обретёт память, он уже не будет прежним — это факт, но он может снова уехать и оставить её. Зная, что может спасти не один десяток жизней — уедет. И она вновь останется совершенно одна и будет ждать. Она не готова. Морально не вывезет ещё одной его такой командировки. — Не убедил? — грустная усмешка появилась на его губах. Рита не знала, что ответить. Металась между начать всё заново и оставить так, как есть. И вдруг она вспомнила одну очень важную вещь, которую чудом не упустила за их непростым разговором. — Ты знаешь, — казалось, она не находила себе места от переполняющих противоречивых чувств, но старалась совладать с ними, — с тобой очень хочет увидеться Глеб. Пусть эта встреча станет ещё одним нашим шагом. Маленьким. Пусть это было не согласие, но уже что-то. Вообще и не предполагалось, что всё будет так просто, но надежда на чудо Стёпу никогда не покидала. Неужели он был так уверен в себе, что, пусть разрываясь, но всё-таки оставил её одну и надеялся как-то искупить своё отсутствие по приезду? Приказы, конечно, не обсуждаются, но моральная составляющая этого вопроса вновь заводила в тупик, когда он начинал думать о том, как решился на такой отважный шаг — командировка с неопределённым сроком. — Попробуй поспать, — словно на прощание Стёпа коснулся её предплечья и тут же отпустил, — а я вызову такси. Телефон зарядился, так что, надеюсь, больше не потеряюсь. Рита проводила его и почувствовала на душе не то, что бы пустоту, а скорее отсутствие наполненности, будто она только что потеряла часть себя. Неясное, неопределённое чувство, будто бы чего-то не хватало и всё неправильно. Только правильного чувства словно не существовало. Если бы она только знала, как ей поступить. Она не ощутила, что готова возобновить отношения, так что, быть может, ещё рано? Рухнув на постель, она взяла в руки телефон, чтобы проверить уведомления и увидела там сообщение от Стёпы, который, наверняка уже подъезжал к своему дому. Текст «Спасибо за то, что даёшь мне шанс начать всё сначала» заставил улыбнуться. Рита не думала, что после его возвращения будет так тяжело. Предполагала — да, но чтобы настолько… Его возвращение стало испытанием для неё, далеко не самым лёгким в её жизни. Казалось бы, всё должно быть наоборот — радость, покой, ведь теперь он рядом. Только внутри была тяжесть, точно как раньше, когда она не была готова к каким-либо серьёзным этапам в отношениях. И дело не в том, что она отвыкла. Она боялась пережить подобное снова. Не хотела больше потерь в её жизни.