Часть 23. Сомнения

— Давайте начнём с того, что у нас есть. С самого начала, — попросила Рогозина, бегло осматривая каждого присутствующего, после чего остановила взгляд на Стёпе. — Тем более, некоторые сотрудники временно отсутствовали и многое пропустили. — Могу начать я, — прочистив горло, произнёс Артём. — Обнаружено, что жертв связывает одна чёрта — они все спортивного телосложения. Крепкие, выносливые. Стрелы, которыми пронзали тела — оригинальные. Ничего подобного я не смог подобрать, но абсолютно уверен, что оружием является арбалет — об этом свидетельствует характер и глубина ран. Предположительно девушек выпускали в лесу и начинали за ними гнаться, периодически делая выстрелы. Некоторые жертвы даже с серьёзными ранениями умудрялись пробежать несколько километров. — Есть ещё детали, связывающие жертв, — подхватила Оксана. — Они пропадали после посещения определённых ночных клубов и накануне обязательно с кем-либо ссорились прилюдно. Видимо, женщин выбирают по такому принципу, чтобы запутать следствие, ведь подозревать начнут того, у кого есть мотив — нерешённый конфликт. — На Охотника есть что-то? — спросила Галина Николаевна. От этого прозвища и подробностей дела у Стёпы едва ли не побежали мурашки, хотя раньше он был не из впечатлительных и выслушивал все подробности стойко. — Он попал на две камеры и оба раза — неудачно, — ответил Толя. — Капюшон, мешковатая ветровка всё закрывают. Есть его примерный рост… Толя рассказывал и о других несущественных деталях, но Стёпа отчего-то не мог сконцентрироваться на его речи. Вдруг он заметил, что непривычно много людей присутствовало на совещании — только оперов пятеро, включая его. Грядёт что-то очень нехорошее. И не было Дарьи. Оно и понятно — пока на совещание её не возьмут, но Стёпа очень хотел видеть её реакцию, когда речь зашла о преступнике. Стало ясно, почему тогда, на базе девушка не заинтересовала Охотника — слишком худенькая для забегов по лесу. Никакого азарта, если она от одного ранения намертво свалится. — Так же мы узнали, что в другом городе тоже происходил ряд похожих убийств, — Толя вдруг вспомнил самую важную деталь, с которой, по сути, и надо было начинать. — Там, где ты внедрялся, Стёп. О них ничего не было неизвестно, потому что местная полиция покрывала преступника. Совсем недавно, когда бандиты перестали крышевать ОВД, стали всплывать странные детали о не менее странных убийствах. И они были идентичны с теми, что происходят здесь. Снова чувство вины возникло на ровном месте. Стёпе казалось, что вспомни хоть что-нибудь конкретное из своей командировки, то он бы сильно помог следствию. — Не густо. — Прежде, чем озвучить следующее, Рогозина собиралась мыслями. Её лицо ничего, казалось, не выражало, но было очевидно, что она приняла нелёгкое решение. Стёпа сопоставил факты: клуб, охотник, спортивные девушки, похищение, арбалет. Неосознанно он устремил взгляд на Риту, так упорно избегающую его взора, и, кажется, понял, что сейчас произойдёт. — У нас есть примерное время прибытия Охотника, — говорила начальница, пробегаясь глазами по подчинённым ещё раз. — Есть адреса, где он приблизительно может появиться. Нам придётся ловить его на живца. Внутри что-то рухнуло. Степан хотел подскочить на месте и сказать, что этого ни в коем случае делать нельзя, но не мог. Ведь это же их работа. Все слова замерли где-то внутри. Он снова взглянул на Риту и она лишь тогда смогла украдкой посмотреть на него, чтобы понять, как ему даётся такая новость. — У нас есть два клуба, после посещения которых жертв похитили. Рита и Юля — будете приманками. В пару вам, для привлечения внимания — Рома и Лёня. Изобразите ссору с вашими компаньонами и остаётесь на позиции, а вы, — она посмотрела на мужчин, — сразу в наблюдательный пункт — минивэн будет у каждого клуба. Оксана, ты в команде с Юлей и Ромой, Толя — с Ритой и Лёней. Вы будете находиться в минивэнах и ждать сигнала, а так же отслеживать подозрительную активность. На лице Риты не было ни тени удивления, из чего Стёпа сделал вывод, что она всё знала. Изначально. Знала, что есть задание, которое она будет выполнять и рисковать собой. Юля тоже не была удивлена, из чего итог вытекал сам собой: они заранее обсудили всё с начальством и, возможно даже, сами и предложили эту идею. От этой мысли Стёпе показалось, что он не может сделать и вдоха — настолько всё сжалось. Для него словно только сейчас дошло понимание, что не только он мог рисковать собой на службе, что есть и другие оперативники, которые могут участвовать в особо опасных заданиях. Оксана перебила поток его разрушающих размышлений: — Галина Николаевна, я могла бы тоже принять активное участие, — сказала она, сложив руки в замок. — Безусловно, у тебя хорошая физическая подготовка, но всё же у Риты и Юли в силу оперативной работы — лучше. Не обижайся. Дело не в том, что ты не подходишь по параметрам. Важно, чтобы наш, я не побоюсь этого слова, маньяк легко схватил наживку и при этом, в случае чего, у сотрудниц была возможность от него уйти. Конечно, я надеюсь, что до этого не дойдёт. — Стойте, — наконец Стёпа смог преодолеть странное оцепенение от волнения, сковавшего всё внутри. — От него? Уйти? Да мы даже не знаем, один ли он охотится. А если их двое, трое? Что тогда? — Я думаю, что один, — вступила Рита. — Не удосужился даже тела за собой убрать. Группа преступников бы побоялась бросать своих жертв. Как самоуверенно это звучало, подумал Стёпа. То, что они так увлечённо обсуждали — слишком опасно. Он видел азарт в глазах своей жены и ничего не понимал ровно до тех пор, пока не догадался — точно такой же азарт был в его глазах прошлой осенью, когда его отправляли в командировку. Да, это безусловно, опасно, но высок шанс поймать изверга и усадить за решётку. — А я? — наконец спросил Данилов, не понимая, почему не упомянули его. — Какая роль отведена мне? — Стёп, твой больничный… — Рогозина хотела объяснить, что, быть может, пока не стоит нагружать себя, но вопреки субординации Степан перебил её: — Мне всё равно. Я тоже еду. Останусь в фургоне и буду помогать. — Тогда ты в группе с Юлей, — на снисхождение, чтобы быть в группе с Ритой, можно было и не надеяться. — Что? Ну почему? — у Степана не укладывалось в голове, почему он не может быть в команде со своей женой, но где-то за пределами всех бушующих эмоций он понимал, чем руководствуется начальство. А потом пришло осознание, что Лёня тоже не с Юлей. — Мы должны убедиться, что перед нашими девушками точно Охотник, — спокойно и тактично объясняла Рогозина, понимая состояние Стёпы, ибо отныне для него такие задания — впервые, — а как это понять, если ты к своей жене на пушечный выстрел никого не подпустишь? Стёпа закрыл лицо руками. Как же всё было неправильно! Ни Рита, ни Юля не должны рисковать собой, но выбора не было. Чувство вины за отсутствие памяти съедало. Он не смог остановить Охотника тогда и теперь его жена станет приманкой! От этого факта было невыносимо плохо, так как было предчувствие, что добром это не кончится. Словно в подтверждение его мыслей Оксана, перебирающая листы с экспертизами, решила всё-таки озвучить свою теорию: — А мне кажется, что Охотник всё-таки не один. Да, он похищает и иногда охотится сам, но там же, где находили некоторые тела, были найдены и несколько пар обуви с разными протекторами. Казалось, что хуже некуда, но эта информация просто добила. — Это слишком опасно, — снова заговорил Стёпа, понимая, что скорее всего к нему не прислушаются. — У нас нет другого выхода, — с сожалением сказала полковник. — На каждой оперативнице будет прослушивающее устройство, камера и спутниковый передатчик для отслеживания точного местоположения. Если что-то пойдёт не так, вы будете недалеко… Стёпа снова опустил глаза. Нет, чёрт возьми, он будет далеко! Далеко от своей жены! Рядом будет Лёня, и Данилов в нём никогда не сомневался, но всё-таки… У Субботина на лице были схожие эмоции, но он их старательно сдерживал, в отличие от своего коллеги, который не находил себе места. Должно быть, он привык, если к этому вообще можно когда-нибудь привыкнуть, когда твоя женщина, пусть и профессионал в их нелёгком деле, рискует своей жизнью. Просто немыслимо! Едва дождавшись окончания совещания, когда обсудили все организационные детали и выделили целый день на подготовку, Стёпа молча вышел из переговорной самый первый, чтобы найти человека, который мог пролить свет на таинственного Охотника и хоть как-то помочь следствию. Он распахнул двери морга, в надежде застать там Дашу и был рад, что успел встретить её на работе и для разговора не пришлось ехать к ней домой. — О, так ты ещё тут, — Стёпа зашёл в морг и сфокусировал взгляд на девушке, которой его тон сразу не понравился. Капитан быстрыми шагами подошёл к столу, за которым Дарья работала и, опираясь на него руками, навис над ней. — Ты знала, что это — один и тот же Охотник? Тогда и сейчас? Что это — один человек! — Знала, — отчего-то чересчур уверенно ответила Даша, выдерживая его испепеляющий взор. — А что бы это дало, если бы я рассказала? К тому же, я не была уверена на сто процентов. Хотелось ударить по столу рукой, но Стёпа делать это не стал — сейчас напугает её и она вообще с ним разговаривать не будет. — Как это — что? — Данилов был очень зол. Его жена и близкая подруга будут вынуждены стать наживками для психопата — это ли не повод для злости на человека, который явно знал больше, чем казалось. — Может, ты могла бы составить фоторобот или рассказать о нём что-то важное. Почему ты молчала? — Да потому что нечего рассказывать и составлять! — Дарья, вместо того, чтобы отстраниться, наоборот, приблизилась к лицу Стёпы своим ещё ближе. Она говорила с не меньшей агрессией, но, учитывая их близость друг к другу, это выглядело очень странно, будто она намеренно скрывала своё волнение за злостью. — Лица я не видела никогда, даже голоса не слышала. Мне нечего тебе поведать. — Она на секунду задумалась, будто осознавая что-то. — Подожди, ты стал вспоминать? Любопытно. Вполне логично, что мог кто-то войти и прервать их разговор. И кому как не Рите это сделать? Она искала Стёпу с того момента, как он покинул переговорную и, когда нашла, очень удивилась, к кому он пошёл в первую очередь. — Не помешала? — спросила Власова, набрасывая на плечи халат. Даже если помешала, уходить она никуда не собиралась. Дарья, будто вкушая некое подобие ощущения победы, откинулась на спинку стула, а Стёпа всё не мог понять повода для её радости. Чему это она так улыбалась? — Не помешала, — наконец Стёпа ответил и отстранился от стола. — Я думаю, вдвоём нам легче будет помочь Даше вспомнить важную информацию об Охотнике, которого она, оказывается, видела. Пусть и со спины, в капюшоне… — Хочешь сказать, ты сразу поняла, кто убийца тех жертв, что у нас в морозильных камерах лежат? — Рита скрестила руки на груди, когда подошла ближе. Её взгляд упал на эту, по сути, девчонку, которая явно знала больше и сейчас не выглядела такой простой, как казалось. Да у неё на лице это было написано. Конечно, Власова и так понимала, что её недоверие обосновано, но тут не особо подкопаешься. Ну да, знала, но это же ничего не доказывает. Остаётся лишь вопрос — почему умолчала? — Мне не о чем Вам рассказать, — твёрдо говорила Дарья. — Я его не видела и не слышала ничего, кроме того, что раньше он покупал себе жертв, а теперь, видимо, решил ловить сам, как только канал поставки накрыли. Но это, судя по всему, вы и так знаете. И раз твой друг по внедрению Шишкин ничего про Охотника не рассказал, значит, и он о нём ничего не знал. Если даже он не был осведомлён, то я откуда должна его знать? Тут она была права и спорить с ней бессмысленно. Так подумала Рита, но не Стёпа. Он-то вспомнил, как она может манипулировать, чтобы добиться желаемого. И до сих пор не понятно, зачем она пришла в ФЭС. — Тогда ответь мне, что тебя сюда привело? — прямо спросил Стёпа. — Желание помогать? Мой лечащий врач попросил? Ответь мне: для чего ты здесь? Дарья напряжённо вдохнула. При Власовой она не сможет никак на него воздействовать — ни на жалость надавить, ни дурой прикинуться. — Придётся рассказать всё Рогозиной, — пожала плечами Рита. — Мы не можем оставить всё так, как есть. — Нет! — возразила девушка, чем тут же выдала себя. — Не надо, пожалуйста. Я правда ничего не знаю. Да, не сказала про Охотника… Но я правда не была уверена. Я лишь видела в кабинете у Стёпиного начальника… Ой, то есть, бывшего начальника. В общем, видела снимок одной девушки. Она вся была в каких-то ранах, ссадинах. Мёртвая. Мы с ней общались, когда нас держали на базе. А потом её продали Охотнику… И когда я увидела тело новой жертвы здесь, было не трудно догадаться, что, скорее всего, это он объявился. Стёпа переглянулся со своей женой. Рогозиной всё-таки придётся рассказать. Это и прочитала во взгляде расстроенная Даша. — Не нужно, — едва ли не взмолилась она. — Она же меня отстранит и будет права. Мне нужна эта работа. Я здесь чувствую себя нужной, важной. Что могу помочь, как-то к разгадке приблизиться, убийцу найти. — Но ты сделала всё ровно наоборот, — тон Стёпы был серьёзен, как никогда. — Пусть это может быть не важно для остальных, но это важно для меня. Ты могла бы рассказать и мне было бы легче вспомнить что-то, но увы. — А ты уверен, что хочешь вспомнить то, что там происходило? — провокационный вопрос от Дарьи не заставил себя ждать. Да что с ней такое? То спасителем своим называет, то ещё глубже ему яму роет своими высказываниями. Несмотря на вспыльчивость Стёпы, терпение первым делом закончилось у Риты. Она дёрнула стул за спинку и развернула Дарью к себе лицом. — Ты сейчас пойдёшь и расскажешь всё сама, — требовательно говорила Рита. — С самого начала. Если тебя отстранят, значит, есть на то повод. И пока идёшь до кабинета, можешь вспомнить что-то ещё, что приблизит нас к убийце. У Риты определённо был талант пресекать все манипуляции и истерики на корню. Даша потянулась за телефоном и набрала номер Галины Николаевны, после чего сообщила, что должна рассказать важную информацию. Когда она сбросила вызов, Стёпа спросил: — А если бы я не вспомнил, ты бы по-прежнему делала вид, что ничего не знаешь? Даша не стала таить или обманывать: — Разумеется. Зачем мне добровольно рыть себе могилу? Вы и так оба вместо меня это делаете. Она хотела встать, но Стёпа одним касанием плеча усадил её обратно: — Нет, Даша, это ты роешь себе могилу. И если тебе есть, что ещё рассказать о том, что я, увы, пока не силах вспомнить, то лучше это сделать сейчас. Данилов сказал это на эмоциях, безуспешно стараясь их сдержать и только потом понял, что эта дурочка может ляпнуть при Рите специально, что у них что-то было. Так, чтобы насолить, и не имея при этом никакой конкретной цели. И когда увидел в глазах девушки озорные огоньки, то сразу понял, что оказался абсолютно прав в своих рассуждениях. Только Дарья не настолько дура и так глупо подставляться не станет. Во всяком случае, пока. Стёпа подумал, что это может быть козырь на крайний случай, но что, если этот случай — именно он и есть? «Твоя благоверная вряд ли поверит тебе, что ты со мной просто сотрудничал», — звучали слова девушки на повторе, словно эхо. Этого-то он и боялся, поэтому присёк все её попытки выдать очередной бред. Силой сжатое плечо девушки в миг поставило её мозги на место. — Чёрт, больно! — завопила она, и в ту же секунду в дверях морга показался Артём. Он не понимающе переводил взгляд с одного сотрудника на другого и даже не знал, что спросить. — К Рогозиной идём, — пояснила Рита, направляясь ближе к нему и на ходу снимая халат. — Хотели эту барышню одну отправить, но она что-то говорит много лишнего. То ли перетрудилась, бедняжка, то ли и впрямь с приветом. — Сама ты… — хотела возразить Даша, но поняла, что уже и так потеряла контроль. У неё это частенько бывало, но сейчас ей как никогда хотелось быть спокойной, чтобы не закапываться ещё сильнее.

***

В кабинете полковника преимущественно говорила Даша под тяжёлыми взорами напарников, крайне внимательно вслушивающихся в то, что она рассказывала. В принципе, это не отличалось от того, что было услышано в морге, однако верилось в такой рассказ с трудом — слишком уж он заученный. Рогозина разделяла их чувства. — Вы не отстраните меня? — совершенно по-детски расстроено спросила Дарья, будто учинила всего лишь мелкую пакость, только Стёпа видел — всё совсем не так. Это поведение — лишь игра, не больше. Очередная попытка надавить на жалость. — Даша, пойми, ты скрыла очень важную информацию, — Галина Николаевна была строга, но не перегибала — старалась раскусить, что кроется за напускным раскаянием стажёрки. — Ты говорила, что это ничего не меняет, но это не так — меняет буквально всё: степень доверия к тебе, твою готовность помогать. Наши эксперты только спустя время нашли сходство между жертвами из других регионов, а могли сделать это гораздо раньше, если бы ты сообщила сразу. Поэтому на время, пока мы со всем разбираемся, мне придётся отстранить тебя от работы на неопределённый срок. В глазах девушки застыли слёзы и злость. А вот это уже настоящие эмоции. — Да, я была не права, но… — начала оправдываться она, только Рогозина больше не хотела её слушать и жестом попросила её остановиться. — Даша, иди домой. И будь на связи, город не покидай. Мне очень жаль, что так вышло. На эмоциях Даша резко поднялась и покинула кабинет. Рита даже подумала, что она хлопнет дверью напоследок, но нет — аккуратно закрыла её и встретилась взглядом со Стёпой — таким ненавидящим и жалобным одновременно. Да, эта штучка определённо таит в себе ещё что-то. — Галина Николаевна, — Стёпа, всё время стоявший у стены, сел на ближайший к полковнику стул, — зачем вы её отпустили? Так она под присмотром была, а теперь… — А теперь мы смело можем проследить за ней и посмотрим, что она будет делать, — спокойно сказала начальница, будто и не задумываясь о том, что Даша могла добыть какую-либо информацию в стенах ФЭС. — Да, Стёпа. Неужели ты думал, что я найму её вот так легко после вашей этой всей таинственной истории? Конечно же нет. В ФЭС она и была под присмотром, и пока никак себя не проявила. А сейчас есть возможность узнать, что скрывает гражданка Арефьева и зачем она на самом деле устроилась к нам. — А какова была её версия? — спросил Стёпа, опередив Риту. Ей тоже было интересно узнать этот момент. — Твой доктор попросил, — ответила Галина Николаевна. — Я удивилась, но согласилась — вдруг это действительно тебе поможет? Рита так и знала, и от того лишь усмехнулась своей правоте. Вот именно так она и думала! Осталось только выяснить, почему лечащий врач Стёпы затеял такую сложную игру? — Ладно, давайте по домам, — Рогозина бросила взгляд на часы. — Разберёмся с этим, не переживайте. Отоспитесь хорошенько сегодня — следующие ночи придётся активно отработать вне графика. Эти слова как-то нехорошо отпечатались в душе Стёпы. Он надеялся, что Рите ни в коем случае не придётся бегать от Охотника ни завтра, ни какие-либо последующие дни. В странном, задумчивом молчании они покинули кабинет и Стёпа, всё ещё находящийся в путах беспокойства вдруг заметил, что его жена не особо-то домой и торопится. Как будто ищет предлог, чтобы остаться. Сразу преградив ей путь собой, он прямо посмотрел ей в глаза, вынуждая всё рассказать самой. — Рогозина даст распоряжение Толе последить за Арефьевой — куда поедет, кому позвонит… Вот думаю, если она вдруг куда направится, то я могла бы за ней проследить. — Рита сама удивилась, как легко она ему всё выдала. — Ты можешь ехать домой, а я пока здесь побуду, не против? — Против, — твёрдо заявил Стёпа. — Дело не только в этом. Ты не хочешь со мной говорить о задании и снова закрываешься. — А что о нём говорить? — спросила Рита, чем выдала себя. Она всегда так говорила, как будто обсуждать тут нечего, когда на самом деле поговорить всё же стоило. Стёпа вздохнул. Ну неужели она думала, что он нотации ей будет читать по этому поводу? Как минимум, это нелепо. Работать под прикрытием — их обязанность. Неужели Рита решила, что он станет ей читать лекцию о том, что не нужно рисковать собой? Во-первых, он знал, что это — бесполезно, а во-вторых, кто ещё кому должен эту лекцию читать… — Рит, — Стёпа бегло оглянулся и пока в коридоре никого не было, бережно обхватил руками её плечи, — поехали домой, а? Толя позвонит, если что-то найдёт и мы в любую секунду можем с тобой выехать. Если хочешь знать, то я безумно по тебе соскучился. И если эту ночь мы не проведём вместе, то когда теперь?.. Не думаю, что Охотник даст себя поймать в первую же ночь, и ближайшее время нам придётся теперь видеться только с нашей группой. Внутри Власова давно уже сдалась, но чувство долга заставляло её задержаться на работе, будто это что-то изменит, хотя от её пребывания в офисе расследование не ускорится. — Собирайся, — с нежной полуулыбкой сказал Стёпа, замечая её колебания, — а я пока спущусь и позвоню доктору. Что-то меня смущает в этом рассказе… — Постой, я готова, — Рита окликнула мужа, когда он уже развернулся и направился к выходу. Ей вдруг захотелось присутствовать при разговоре. Не знала, рассчитывал на это Стёпа или нет, впрочем, совершенно не важно — она тоже хотела прояснить некоторые моменты для себя. И когда Данилов, абсолютно довольный тем, что Риту всё же удалось уговорить, ненадолго прижал её к себе и бегло поцеловал, Власова подумала — скрывать ему действительно нечего. Правда, он решил всё же объяснить: — У меня нет секретов от своей жены, но что бы врач не сказал, не принимай близко к сердцу, ладно? — Я этого не умею, ты же знаешь, — ответила Рита, но в глубине души знала, «близко к сердцу» она всё же принимать может. Особенно, когда дело касается таинственных командировок любимого человека.

***

Когда Стёпа понял, что они застряли в пробке довольно на долго, он наконец решил позвонить своему лечащему врачу, сразу включив громкую связь. Доктор какое-то время не отвечал и супруги уже даже решили, что в нерабочее время ему не дозвониться, как вдруг из динамика послышался знакомый голос: — Степан? Добрый вечер. Не ожидал вас услышать сегодня. — Да, добрый вечер, — отстранённо ответил Стёпа, думая, перейти сразу к делу или распознать настроение Константина Викторовича за непринуждённой беседой. Однако, после непродолжительных раздумий всё же победил первый вариант: — У меня появился к Вам один вопрос. — Внимательно, — заинтереванно сказал доктор и даже послышалась, как он перестал печатать на клавиатуре, вникая в разговор больше. — Зачем вы попросили устроить Дарью в ФЭС? В чём был смысл? На том конце послышался сдавленный смешок. — А, это, — доктора, похоже, забавляла ситуация, но Стёпу точно нет — ему казалось всё запредельно серьёзным. — Дело в том, что она сама меня попросила. — Сама? — удивился Стёпа. Он будто бы ожидал чего-то другого. — Да, сама. А я уже счёл это интересным ходом для Вашего восстановления. Хм, простите, Ваша супруга рядом? Рита хмыкнула. Чует он её, что ли? Или думает, что это под её давлением Стёпа решил узнать, откуда Даша взялась? — Да, она рядом, — не колеблясь ни секунды, ответил Стёпа, хоть и понимал, что может об этом пожалеть, однако скрывать от неё больше ничего не хотел. Различного рода тайн хватало сполна. — Можете продолжать, всё в порядке. — Дарья сообщила и мне, и Вашему напарнику Шишкину, что она — Ваша любовница. Рита подозревала и это. Иначе зачем её возили к Стёпе, чтобы он всё вспомнил и зачем устроили в ФЭС. Только вот доказать не могла. А теперь всё как на ладони. Только вот в чём смысл лжи девушки и действительно была ли это ложь? Грудь неприятно сдавило. — Но это не правда, — возразил Стёпа. — Я всё больше вспоминаю свою командировку и поверьте — нас с Дарьей связывали исключительно профессиональные отношения, если можно так сказать. — Хм, правда? — удивился Константин Викторович. — Однако прибор показал, что вы начали её узнавать одной из первых… — Узнавать, — поправил Стёпа, — но не вспоминать. И это никак не означает любовную связь между нами. — Ну, знаете, она была так убедительна, — по голосу было понятно, что доктор стушевался, хоть и старался этого не показывать. — Дарья говорила, что если она будет рядом, то Вам легче будет всё вспомнить. Стёпа задумался над этими словами, ибо ничего не сходилось. Ни её слова в морге: «Ты уверен, что хочешь всё вспомнить?», ни её слова в машине, когда он её подвозил. Она ещё тогда рада была, что можно просто всё взять и забыть. И вообще, она бы могла рассказать про Охотника, чтобы он начал вспоминать, но Арефьева даже и этого не сделала. Очень много странностей. Нет, дело не в этом. Даша как раз не хотела, чтобы воспоминания вернулись к Стёпе. Осталось лишь определить, для чего ей это всё. Зачем подбираться близко к Стёпе, зачем не договаривать и даже врать? Ещё недолго пообщавшись с врачом, Стёпа сбросил вызов и теперь уже более внимательно посмотрел на Риту, что старательно избегала его взгляда и делала вид, что следит за дорогой, когда они просто стояли на светофоре. — Она мне с самого начала не понравилась, — наконец, сказала Рита, обдумывая то, что сказал Пахомов. — Но потом я даже подумала, что возможно я ошибалась… И всё же, оказалась права. Чутьё не обманешь. — Да, — согласился Стёпа. — Это я был слишком доверчивым. Поехали к ней? Я знаю её адрес. Навестим. Квартиру только узнаем у Толи, я сейчас… Рита только сейчас перевела быстрый взгляд на мужа, оценивая его желание во всём разобраться. — И что ты ей скажешь? — спросила она. — Как ты себе это представляешь? Даже если ты перескажешь ей разговор с врачом, это ничего не даст. Скажет, что хотела быть к тебе поближе, ну или что-то вроде того. А к сути мы не приблизимся. У неё точно был мотив устроиться в ФЭС. Это очевидно. Только если прямо сейчас ты поедешь к ней разбираться, это ничего не даст, увы. Поэтому успокойся. На сегодня мы сделали всё, что могли. Рита вновь оказалась права. Ну приедет он к ней, может даже припугнуть и дальше что? Девчонка расплачется и снова будет манипулировать. Нет, нужен другой подход к этой бестии и нужно его обдумать. Стёпа устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Мне жаль, что тебе приходится слышать всё это, — с раскаянием в голосе произнёс Стёпа, понимая, как Рите не нравится тема гипотетического романа с другой девушкой. — И разбираться в этом. Я очень виноват и даже если ты скажешь, что не готова быть со мной после всего, что было, то я придумаю, как исправить… — Стёпа, — перебила его Власова, полностью понимая, что ему тоже нелегко — оказываться в центре неясных событий в виду отсутствия памяти, — умоляю, давай оставим этот разговор до дома? Мне нужно обдумать всё. — Сколько угодно, — Данилов сжал её руку, как будто специально оставленную на рычаге переключения передач и переплёл их пальцы. — И чем я только тебя заслужил?

***

После горячего душа постель оказалась такой притягательной. Стёпа рухнул на неё и почувствовал приятное расслабление. Вот бы ещё Рита поскорее закончила свою вечернюю рутину в ванной… Он поднял подушку повыше и прислонился к ней спиной, задумавшись о том, сколько всего произошло за день. Утром, ещё до разговора с Глебом, Стёпа хотел предложить своей жене переехать к нему. Знал, что она найдёт тысячу отговорок, но хотел попробовать. Впрочем, какие отговорки?! Она и так почти каждую ночь ночевала у него в последнее время. Может, получилось бы даже её убедить, если бы не задание. Сейчас ей точно не до переезда, поэтому Стёпа мог бы сегодня просто затронуть эту тему, чтобы узнать её мнение на этот счёт, но не больше. А Рита как назло всё ещё не выходила из душа. Мужчина лёг поудобнее и продолжил ждать. В голову закрались события в морге, потом в кабинете Рогозиной, звонок Пахомову. Стёпа вдруг подумал, что нужно поговорить со своим бывшим напарником Шишкиным касательно Даши и Охотника. И вообще, почему он ничего Стёпе до сих пор не рассказал? А Рите почему?! Она же не раз к нему наведывалась, пока расследовала дело о гибели мужа. Однако быстро пришло осознание, что Шишкину — всё равно. Его вывели из многолетнего внедрения и ему абсолютно наплевать на какого-то Охотника, который появился за несколько недель до окончания вербовки. А на Дашу ему всё равно вдвойне. Правда, идею поговорить с ним Стёпа всё же не оставил и решил сделать это завтра же. А пока… Дверь ванной комнаты открылась, освещая тёмную спальню, где Стёпа ждал свою любимую. Едва Рита показалась в дверном проёме, как Стёпа понял, что ей невероятно идут его вещи — чёрная рубашка на её теле смотрелась поистине прекрасно. Рита погасила свет, в квартире стало темно. Только он хотел включить ночник, чтобы ещё хоть немного посмотреть на неё, такую красивую, как уже совсем рядом раздалось: — Не надо. Рита села сверху. Стёпа даже ещё не успел ничего понять, как её губы нашли в темноте его и утянули в страстный поцелуй, полный нетерпения. Безумно приятно, но… — Рит, подожди, — сквозь поцелуй шептал Данилов, но его никто не слушал — в темноте раздался характерный звук шелеста ткани и расстегивания пуговиц. Конечно же, он знал, что за этим напором стоит — с помощью секса Рита хотела убежать от лишних мыслей, волнения перед заданием и прочего, но так не пойдёт, как бы соблазнителен этот момент не был. Сейчас они не поговорят, она замкнётся и не видать её возвращения в эту квартиру, как собственных ушей. — Стой же ты. Пришлось снять разгоряченную женщину с себя и прижать к постели, удерживая за запястья над головой, а ей это даже больше понравилось — сразу обхватила его торс ногами. — Даже не надейся, — насколько мог, твёрдо заявил Стёпа. — Сначала ты расскажешь всё, что чувствуешь. Я не хочу вызывать такси посреди ночи, потому что ты «устала и нужно многое обдумать». Будем говорить и думать сейчас. Вместе. — Данилов, я тебя не узнаю, — разочарованно произнесла Маргарита, с трудом совладая с желанием. — Ты когда от секса стал отказываться? — Я не отказываюсь, — он оставил поцелуй в районе ключиц. — Мы с тобой его немножко перенесём. — Ты невыносим. — Власова собралась выбраться, но Стёпа всё ещё не отпускал. — Так мы в итоге делаем что-то или нет? С большим трудом, превозмогая возбуждение и силу притяжения, Стёпа поднялся и пробежался взглядом по её бёдрам. Да, они определённо ещё к этому вернутся. — Я просто не понимаю, что ты хочешь узнать. — Рита поднялась следом, застегнула пару открывающих прелестные виды пуговиц и легла ближе к подушкам, обхватив одну из них. Стёпа всё же включил ночной свет и лёг подобно ей. — Почему ты не сказала мне про задание? — он перешёл сразу к делу. А Рита не сразу ответила. Совсем не сразу. Сначала она вздохнула, так как надеялась этих расспросов избежать, но, похоже, не судьба, и вот только потом, приняв неизбежное, сказала: — Не хотела тебя расстраивать. Стёпа приподнял бровь. Она это сейчас серьёзно? — Ну, хорошо, — сдалась Рита. — Не знала, как ты воспримешь это. Не хотела, чтобы ты переживал раньше времени. — Раньше какого времени? — удивился Стёпа. — Если бы я не пришёл на совещание сегодня, то так ничего бы не узнал, а узнал лишь тогда, когда моя жена не вернулась домой ночевать и не вышла на связь. Рита понимала, что своей недосказанностью сделала только хуже, но ничего не могла с собой поделать. Чувствовала, что в какой-то степени виновата перед ним, но не знала, что сказать. — Ох, иди сюда, — Стёпа осторожно потянул её за руку и Рита неспеша, точно кошка, которую оторвали от сна и позвали на ручки, прильнула к его груди. Он продолжил уже более мягко: — Я не стану беспокоиться меньше, если ты мне скажешь в самый последний момент. И без того себя ужасно чувствую, ведь мне кажется, что я мог остановить Охотника, но не сделал этого, а теперь тебе приходится быть мнимой жертвой. — В этом уж точно нет твоей вины, — сказала Рита и запустила свою руку под его футболку. — Есть, — возразил Стёпа, устремляя взгляд куда-то в пустоту. — Я не смог довести дело до конца. И ещё эту змею на груди пригрел… — Ты про Дашу? — усмехнулась Рита, выводя неизвестные узоры по его торсу и спине, и чувствовала, как от её прикосновений он всё больше и больше расслабляется. — Зря не поверил, когда ты её подозревала. Ты была права. Теперь я понимаю это. С ней что-то не так. Рита поморщилась. Она о чём угодно могла говорить в постели рядом с любимым мужчиной, но только не о той, с кем он возможно переспал, просто не помнил этого. Словно прочитав её мысли, Стёпа сильнее сжал в объятиях, коснулся поцелуем лба и успокаивающе прошептал: — Тебе сложно доверять мне, я же вижу. Особенно после того, что ты сегодня услышала. Она не отвечала — он попал в самую точку. Но после в ней что-то переменилось и Рита глубоко внутри разозлилась не то на обстоятельства, не то на Стёпу, не то на саму себя. — Мы обязательно должны об этом говорить? — она попыталась подняться, чтобы вновь сесть сверху. — Могли бы более полезным делом заняться. Конечно же, Стёпа её не пустил — так и продолжил прижимать к себе, поглаживая её спину сквозь тонкую ткань. Рита недовольно фыркнула. Ну она же здесь, в его постели, готова на всё. Что ещё надо? — Потому что я знаю тебя слишком хорошо и понимаю, что после секса ты сразу уедешь. Мне не обязательно всё помнить для того, чтобы понять, что между нами происходит. Он был прав. Так она и собиралась сделать. Сначала получить удовольствие, чтобы облегчить своё состояние, а потом уйти, закрыться в себе и переживать эту боль в одиночку, не подпуская никого к себе. — Я готов отвечать на твои вопросы, — продолжал Стёпа. — Готов рассказать тебе всё, что помню, а потом, как вспомню остальное, расскажу тебе и это тоже. Только не уезжай, пожалуйста. Ты мне очень нужна. Я слишком люблю тебя, Рит, чтобы потерять из-за того, чего я не совершал. Рита упорно продолжала молчать и Степану ничего не оставалось, как дать ей время, чтобы взвесить всё. Он не знал, к чему она больше склоняется — уйти или поговорить, и от того ожидание казалось несоизмеримо волнительным. Наконец, в тишине прозвучал первый вопрос: — Как так получилось, что ты стал с ней… Работать? Стёпа рассказал о том случае, когда его в знак благодарности отправили в комнату, где держали Дарью. Идею с покровительством предложила она сама. Стёпа увидел в этом выгоду, так как девушка много видела и слышала. И конечно же, без жалости не обошлось — он не мог себе позволить продолжаться насилию над ней и дальше. — Хм, — Рита снова задумалась. — Получается, она должна быть тебе благодарна. Ты её спас от ада при жизни. — Ну, спас — это громко сказано, — Стёпа не мог примерить на себя такое героическое слово, — а так, что-то вроде того, да. — Это всё конечно здорово, но до недавнего времени ты верил, что она не при чём, а сегодня вдруг резко перестал. Что случилось? Пусть нехотя, но Стёпа рассказал и про то, что было в его временной квартире. Её манипуляции, попытки вызвать жалость к себе и конечно же про: «А знает она, чем ты тут со мной занимаешься?» Должно быть, Рите неприятно это слышать, но лучше сейчас, чем никогда. — То есть, ты сказал, что ты не один, даже не смотря на то, что я была очень далеко? — интонацию Риты было сложно разобрать и, казалось, она была удивлена. — А что тут такого? — не понял Стёпа. Для неё же ответ был очевиден — не каждый мужчина бы так сделал. Далеко не каждый. И Рита хотела ему верить, очень хотела, но из раза в раз услышав от кого-то, что Даша — любовница, становилось больно где-то глубоко внутри от неизвестности и боязни быть обманутой, преданной. Ей всё же было приятно, что он не отпустил её, старался поговорить, решить проблему на корню и не откладывать в долгий ящик, как Рита делала по привычке. Только сейчас ей было очень тяжело что-то решать. Она хотела забыться на какое-то время в любви, потом во сне, а после — в подготовке к спецоперации. Таков был её план, пока Стёпа его с треском не разрушил. — Каждый день, который помню, я думал о тебе и о том, как хочу вернуться туда, где ты меня ждёшь. Вряд ли другие дни проходили иначе. Я выполнял свою работу, но не мог смириться с тем, что даже не знаю, что происходит с тобой. Не ранена ли ты, не простудилась ли в засаде, не завербовали ли тебя точно так же, как меня. Я работал двадцать четыре на семь, чтобы увидеть тебя скорее и не представлял, как буду жить без тебя ещё долгие месяцы. Благо, всё завершилось быстро, но какой ценой? Ты боишься доверять мне, а я ничего не могу толком вспомнить. Он провёл пальцем по её щеке, думая, что Рита сможет заглянуть ему в глаза, но вместо этого она прикрыла веки и наслаждалась его неземными прикосновениями. Он продолжал, ещё тише, вкрадчиво, так, чтобы до неё дошла вся искренность его слов: — И если даже сейчас, без памяти, я не представляю жизнь без тебя, то неужели ты думаешь, что тогда я мог перечеркнуть всё, чего мы смогли добиться, одним глупым, бесчестным поступком? Нет, Рит. Можешь не верить мне сейчас, потому что тебе нужно время, но я всё же скажу: в чём я уверен на все сто процентов, так это в том, что ни одна женщина в жизни не будет мне важна так же, как ты. Где бы я не оказался и при каких обстоятельствах. Увидеть её полуулыбку по окончанию столь пламенной и искренней речи — словно получить долгожданную награду. Ей было приятно это услышать, и хоть она и была сдержана в проявлении эмоций — всё равно заметно, как тронули его слова. — Знаешь, как я поняла, что ты жив? — неожиданно сменив тему, спросила Рита и Стёпа от волнения даже перестал гладить её спину — это они ещё ни разу не обсуждали и подобная тема казалась неизвестно пугающей, совершенно нетронутой и далёкой. Рита интригующе продолжила: — Мне один сон приснился… — Я буду рад, если ты мне расскажешь, — произнёс мужчина и поцеловал её в макушку, немного не понимая — с какого времени Власова начала верить в сны? Пустая станция метро. Холодная, блёклая, точно заброшенная. «Это на какой ветке?» — машинально подумала Рита и стала глазами искать карту, пытаясь сориентироваться. И как она вообще здесь оказалась? Ни поездов, ни людей. Лишь тишина. Жуткая, пугающая. Рита обернулась, почувствовав на себе чужой взгляд и словно приросла к земле. У самого края платформы стоял Стёпа, спрятав руки в карманах брюк. На его лице была такая радость от встречи, что Рита, позабыв обо всём, бросилась к нему. Он сделал несколько шагов в её сторону и раскрыл руки, чтобы принять её в свои объятия. Тогда Рита поняла, что это — всего лишь сон, ведь она совсем недавно похоронила своего мужа. Однако его тепло, его запах были такими реальными, что с этим тяжело было смириться и она заплакала, понимая, что может дать волю своим эмоциям. Рядом с ним она всегда могла это сделать. Наконец-то он ей приснился. Как же долго она этого ждала — хотя бы во сне смогла увидеть его снова. Он успокаивающе гладил её по спине так, как делал это всегда. Это точно Стёпа, сомнений быть не может. Ни плод её воображения, ни фантазия, ни двойник. Её действительно обнимал любимый мужчина, который пожертвовал собой ради других и погиб героем. — Стёпа… — сквозь слёзы она прошептала его имя не в силах отстраниться. Такой хороший, родной… Шёпот казался слишком громким в этом пустом пространстве. Ах, как он на неё смотрел… Со всей присущей ему теплотой и любовью. Так мог только он, потому что любил её самой чистой любовью на свете. Рита поняла, что не будет готова к тому, когда он снова уйдет. И не думала, что этот момент настанет так быстро. На станцию прибыл поезд, и Маргарита была готова упасть на колени, лишь бы Стёпа не оставлял её. Только знала, что это не поможет. — Это твой, — голос Стёпы казался слишком нереальным. Она так давно его не слышала… Данилов указал кивком на поезд, но ещё не выпускал жену из объятий. — Нет, нет, — отрицая всей душой, заговорила Рита. — Я не поеду. Я без тебя никуда не поеду. Ты слышишь? Снисходительный и очень грустный взгляд скользнул по её лицу. — Я не верю, — призналась Рита, с ужасом услышав звук открывающихся для неё дверей. — Не могу поверить, что с тобой это случилось. Ты не мог так уйти. Пока я не разберусь… Стёпа остановил её, прижав палец к губам, едва их касаясь. Рита повиновалась, но нехотя. Она столько всего не успела ему сказать… И снова заключил её в объятия, крепко прижимая к себе, чтобы прошептать у самого уха, вызывая волну мурашек точно так же, как раньше: — Не ищи ответов, родная. Когда я вернусь, найду их сам. Не терзай себя. Всего одно короткое мгновение и Стёпа приподнял её за талию, точно она ничего не весила, и отпустил её только тогда, когда Власова оказалась в поезде. Нет! Только она хотела протянуть к нему руку, как двери резко почти беззвучно захлопнулись и её ладонь уже машинально опустилась на холодное стекло. Стёпа остался на платформе… Рита не готова была так быстро с ним расстаться, и даже не попрощалась с ним толком. Сердце разрывалось, и она была уверена, что у него тоже. Стёпа прижал свою ладонь поверх стекла точно там же, где была рука Риты, совсем ненадолго, будто бы хотел напоследок ощутить её присутствие, пусть и через преграду. В его взгляде уже не грусть, а словно некое обещание — он действительно верил в свои слова. — Так что учти, Данилов, я за тобой даже через сны слежу и если бы ты только задумал мне изменить, то будь уверен, я бы это почувствовала и тогда, — она угрожающе ткнула его пальцем в грудь, — из-под земли бы тебя достала, где бы ты ни был. — Я верю, верю, — он перехватил её руку и нежно целовал каждый палец, чтобы она ни о чём не переживала. Удивительный вечер — жена открылась ему сама. Это невероятное достижение! Чудо какое-то, не иначе. — Я и не знал, что тебе снится… такое. — До твоего отъезда — я тоже. — Рита внимательна смотрела за каждым его движением. — Нас определённо связывает что-то особенное, не находишь? — Соглашусь, — взгляд Стёпы вдруг стал более размытым, словно он задумался о чём-то. — Знаешь, после своего возвращения я невольно стал верить в судьбу, замыслы Вселенной и прочее. — Ещё скажи, что в магию поверил. — Улыбка Риты была непревзойдённой и как же он рад, что ему удалось развеять этот туман неопределённости вокруг них. — Конечно! Хочешь, покажу самую настоящую магию? Не успела Рита что-либо сказать, как одним движением он уложил её на спину, но не спешил прижимать всем телом, слегка навис над ней, опираясь руками по обе стороны от её плеч. Затем он легко коснулся её губ, будто пытался прочувствовать её настроение и готовность быть с ним здесь и сейчас. Стёпа медленно исследовал её губы, давая ей время отозваться и раствориться в этом тягучем, сладком падении. И когда Рита ответила со всей присущей ей пылкостью, то и в правду поверил, что магия действительно есть на этой земле. Он сразу спустился к её шее, вызывая отклик во всём теле лишь одними горячими касаниями губ, а затем ниже и ниже, пока не дошёл до края рубашки, что скрывала эту прелестную кожу, которую хотелось расцеловать буквально всю. Рита сокрушённо вдохнула, не понимая, почему он опять лишает её одной из самых приятных вещей на свете — его невероятной ласки. — Тебе что, пуговицы помочь расстегнуть? — с укором спросила Рита, понимая, что в таком состоянии даже разозлиться на него не может. — Я сниму с тебя всё, — заверил её Стёпа ласковым шёпотом на ухо, — только надо произнести заклинание. О, Боже, он что, серьёзно? Если уж показывать магию, то без всяких фокусов! — Я останусь, — Рита сказала так тихо, буквально одними губами, но для Стёпы это было совершенно неубедительно, а она уже успела поверить, что этого хватило. Он прошёлся дорожкой поцелуев уже от мочки уха вниз, до свода ключиц, где остановился в прошлый раз, коснулся пальцами первой так сильно им мешавшей пуговицы и бегло расстегнул её, и уже на открывшемся пространстве оставил новые поцелуи, куда более горячие, чем прежние. Затем он спустился ещё на одну пуговицу и снова отстранился. И как у него только выдержки хватает?! Оказавшись в миллиметрах от её лица, он спросил: — Не слышал. Повтори, пожалуйста. Уж очень тихо ты говоришь. Рита, не в силах совладать со своим неконтролируемым по его милости желанием, уже более чётко сказала: — Я остаюсь, Данилов. После того, что я услышала и, в частности, после того, что ты со мной делаешь, даже не думай, что я куда-то уйду. Стёпа хмыкнул. — Точнее, после того, что я с тобой сделаю, ты не сможешь уйти. Маргарита хотела ему сказать, что это она ещё посмотрит, кому после секса будет труднее подняться с постели, как он буквально впился в её губы, как бы доказывая, что больше ни единого внятного слова она сказать уже не сможет. Но не продолжить ту пытку Стёпа просто не мог. И вновь поцелуи ниже и ниже с каждой расстёгнутой пуговицей, и вновь этот трепет растущего желания, и вот уже осталось всего лишь пара мгновений до её полного обнажения перед ним. Рита плавно выгнулась навстречу его ласкам и ткань рубашки сама разошлась в стороны, когда его губы остановились едва не доходя до чёрных кружевных трусиков. И Рита в красках представила, как он спустится губами ещё ниже, но Стёпа по-прежнему не спешил, дразня и растягивая тот момент, и так же медленно вернулся к солнечному сплетению. Рита решила немного подразнить его в надежде, что он потеряет всякое терпение, и поэтому томно произнесла: — То есть, сегодня сверху ты? Стёпа сел на постели и мягко потянул Риту за собой, чтобы снять с неё рубашку. Поначалу казалось, что на её провокацию он не отреагировал — позволил снять с себя футболку и утянуть себя обратно, в горизонтальное положение, — но здесь он самоуверенно произнёс: — Раз остаёшься, то заслужила особенное вознаграждение. «Только бы мы думали об одном и том же», — мысленно взмолилась Рита, закусывая губу, когда трусики оказались плавно сняты с неё. Оральный секс — не основная составляющая их интимной жизни, а, скорее, очень приятное дополнение, но даже его не было уже очень давно. Её бросило в жар от трепетного ожидания, когда его руки оказались на её бёдрах, плавно разводя их в стороны. — Как бы ты не пожалела о том, что хотела уйти, — его чуть хриплый голос прозвучал перед тем, как он вновь стал исследовать губами низ её живота, плавно переходя к более чувствительным границам. Последнее, что Рита смогла сделать ещё пока вполне осознанно — сжать руками простыни, чтобы постараться продержаться подольше. Он даже не представлял себе, насколько прав.