Часть 27. Погоня

Стёпа стоял у оконного проёма и смотрел вниз. Старался не пялиться открыто, чтобы не привлечь к себе внимание. Охотник. Так вот он какой… Из чёрного пикапа вышел мужчина лет сорока пяти — не многим старше Стёпы. Военная подготовка чувствовалась за версту. Хорошо сложен, взгляд холодный, сканирующий, оценивающий обстановку каждую секунду. Он стоял возле машины и ждал, когда его кто-то встретит и проведёт к месту сбора. Стёпа смог рассмотреть объёмный шрам на шее. Похоже на ожог. Даже за высоким воротом черной водолазки шрам был скрыт не полностью. Должно быть, боевое ранение. Напоминание на всю жизнь. Стёпа коснулся своего предплечья и чуть приподнял рукав куртки. У него тоже был такой шрам, пусть не столь объёмный, но очень болезненный. Стёпа понял сразу — Охотник был в Чечне. Своих он чуял издалека. Каково было удивление Стёпы, когда совершенно с другой стороны к нему подошли двое его товарищей по внедрению — Олег Шишкин и Алексей Звонарёв. Было удивительно не то, что они его встретили, а как — буквально с распростёртыми объятиями. Стёпа знал, что его товарищи — сослуживцы, стало быть и Охотник тоже. Во всяком случае, выглядело так, будто эти трое знакомы сто лет и пережили ни одну передрягу. И если Шишкин старался держать хоть какую-то дистанцию, ведь никто, даже сам Охотник, наверняка, не знал, что он работает на бандитов и спецслужбы одновременно, то Звонарёв светился как начищенный пятак и лез обниматься, хотя внедрился ненамного раньше Стёпы и по идее тоже должен быть осторожен. Внутри возникло неприятное предчувствие. Данилов ведь спрашивал у других агентов, известно ли им что-то об Охотнике, и они в голос твердили не брать это в голову. А теперь они стояли и беседовали совершенно незатейливо и просто, так, будто их дружба длится уже не один десяток лет, будто этот человек не приехал за очередной жертвой для кровавой бойни. Стало мерзко. Он был честен с ними, делился всеми наработками, в то время как они даже не собирались посвятить его в свои дела… С досады Стёпа плюнул на пол — дурацкая привычка, которую он обрёл во время внедрения. Вскоре вышел и сам главарь банды, поприветствовал Охотника довольно тепло, даже слишком услужливо. Обменялся с ним крепким рукопожатием, и они перекинулись парой реплик о делах и жизни. Данилов грустно усмехнулся — эти люди вели себя так, будто продать человека для охоты — обычное дело. И самое страшное, что его товарищи по внедрению тоже себя так вели. Охотник приехал не один. Были ещё люди в салоне пикапа, только они не выходили. Ждали чего-то. А Стёпа думал, что маньяк всё же работает один. И вот тут стало заметно, куда делась Даша. Она вышла с заднего сиденья, вслед за ней — один из помощников Охотника. Только Стёпа не видел, как она села в машину. Должно быть, гораздо раньше, пока Охотники ещё въезжали на территорию. Дальше всё пошло слишком быстро — скорый обмен репликами, вскинутые пистолеты. Стёпа сразу понял, в чём дело. Даша рассказала, как добывала информацию для него и теперь решила встать на сторону Охотника. Дура. Какая же дура. Её теперь убьют. Она не нужна ни тем, ни другим. Но Стёпа пересилил себя и остался на месте, чтобы досмотреть. Главарь направил пистолет на Шишкина, ведь это он привёл Стёпу. Охотник — на главаря. Помощники охотника уже вошли в здание и начали своего рода штурм — им нужно было найти Данилова и прихватить с собой пару девочек, если удастся. И вот тут ему стало страшно. У Стёпы было нечто вроде тревожно кнопки на такой случай — датчик, активировав который можно было отправить сигнал в отряд быстрого реагирования. Понимая, что внедрённому сотруднику грозит опасность, они примчатся в крайние сроки. А пока… В здании на первом этаже взорвалась газовая граната. И какой умник её бросил? Стёпа ринулся вниз, как только услышал истошные крики девушек. Они же даже убежать не смогут, так как прикованы одной цепью к единственной уцелевшей в этом здании металлической трубе. Снаружи доносились звуки перестрелки. А потом визг шин пикапа. Охотник скрылся, бросив своих людей, свою команду, с которой он не единожды охотился и, возможно, воевал раньше. Следом проехала ещё одна машина — новый крузак главаря. Тоже сбежал. Трусы. На первом этаже нечем было дышать, видимость никакая. Вдруг Стёпе прилетел удар в живот военным сапогом словно из ниоткуда. Он даже не успел толком уклониться, поэтому упал на спину. Этот же сапог наступил ему на грудь, вдавливая в пол. — Мент, значит, — фыркнул один из банды Охотника. — Ну, это ненадолго. Бандит хотел достать пистолет, но не успел — подоспел Звонарёв, ударив того арматурой со спины. Алексей протянул лежащему Стёпе руку, но тот брезгливо оттолкнул её и поднялся сам. — Какого хрена вы мне не сказали? — злился Данилов. — Я же спрашивал о нём, находил справки. — Да сдался тебе он, — буднично и примирительно сказал Звонарёв. — Мы с ним в Чечне такое повидали… Крыша у него съехала чуток после этого, но вот он и… Договорить не успел. Чья-то пуля прошила его насквозь. Алексей рухнул прямо на Стёпу, почти мгновенно теряя сознание. — Почему Охотник? — понимая, что товарищу уже не поможешь, спрашивал Стёпа, чтобы узнать хоть что-то. — Только из-за способа убийства или у него эта кличка с Чечни? Алексей лишь кивнул и закрыл глаза, повиснув мёртвым грузом на Стёпе. Данилов не понял, что это значит, и переложил товарища на бетонный пол. К горлу подкатила тошнота, но он не мог сейчас горевать — некогда. Нужно помочь девушкам. Каково же было удивление, когда он приблизился к той самой трубе, а там уже была Даша и пыталась разбить цепь чем-то наподобие и гвоздодёра. — А ну-ка дай сюда, — Данилов с силой отнял у неё инструмент и одним ударом сбил навесной замок, скрепляющий цепь. Скомандовал девушкам, в том числе и Даше, спрятаться за полуразрушенной стеной. С этой маленькой предательницей он разберётся потом. Сейчас просто некогда. И только он планировал вернуться, чтобы подстрелить хотя бы парочку бандитов — без разницы, своих или чужих, как ему по голове прилетело чем-то довольно острым и тяжёлым. Стёпа мгновенно упал, упираясь руками в бетонную крошку. В глазах сразу потемнело. Возникла сильная тошнота. Ничего не было видно и слышно. Только чувствовалось, как из раны льётся кровь прямо на пол, огибая шею, воротник. Словно издалека донёсся женский визг. Взрыв. Чьи-то руки потянули его по полу. Кажется, это конец. Стало страшно. По-настоящему страшно. Куда его тянут, кто? Больно. Стёпа пытался открыть глаза, но не мог. Неожиданно ощущения притупились, и он словно начал просматривать сон, хотя совсем не спал. Видел Риту, точно наяву. Спящую в его постели. Нежную, в тонкой молочно-белой комбинации, обхватившую подушку. Волосы… Какие же красивые у неё волосы. Захотелось подойти к ней поправить одеяло, потому что она снова стянула его во сне. Потом замёрзнет, а его нет рядом. Не к кому прижаться. Она одна. А он оставляет её. Умирает здесь, спасая чужие жизни. Обещал никогда не оставлять, но оставит, потому что не сможет к ней вернуться. И думал, что это его предсмертный бред, больше он её не увидит. Попытался произнести её имя. Одними губами. Не смог. Почти уже отключился. И лишь её образ не давал сойти с ума от боли, ужаса, слепоты и ожидания. Только её умиротворённое лицо, её расслабленные плечи. Невыносимо хотелось к ней, но понимал, что это невозможно. И вряд ли они когда-нибудь смогут встретиться.

***

Каким-то чудом в аптечке минивэна оказался гелевый хладоэлемент. Стёпа приложил его к голове и попросил водителя пока просто выехать из леса. Аспирин действовать ещё не начал, поэтому чувствовал Данилов себя всё ещё неважно. — Ты точно в порядке? — спросил Субботин, замечая, как Стёпа морщится от контакта с холодом, а после переводит на него многозначительный взгляд. В каком, блин, порядке? Его жену только что подстрелил преступник, которого покрывал его товарищ. О каком порядке может идти речь вообще? А ещё он только что всё вспомнил. Правда, про последнее Лёня мог только смутно догадываться, замечая непривычную решимость в глазах друга. От бурных объяснений своего состояния спас взволнованный голос Ломова, внимательно слушавший волну СОБР: — Не догонят, похоже. У Охотников пути отхода заготовлены были. Двое сели в машину, один так ушёл. — Будем искать другим путём, — со знанием дела заявил Данилов. — Пробей-ка всех сослуживцев Шишкина, с кем в Чечне воевал, в частности — человека с обширным шрамом на шее, как от ожога. Получил его, скорее всего, там же, на войне. Возможно, страдает гемофобией. — Это всё тебе Рита рассказала? — недоверчиво спросил Толя, но к поиску приступил. Конечно, Власова могла наткнуться на кого-нибудь из подозрительных сослуживцев Шишкина, пока пробивала его по своим каналам ещё до воскрешения Стёпы, но вряд ли бы она просто оставила эту находку и никак не проработала. — Нет, — ответил за него Лёня. — Шоковая терапия, помнишь? Он испугался за Риту и всё вспомнил. Так? Шоковая терапия… Вспомнился день, когда пришлось разыграть сцену нападения на Оксану, чтобы вернуть Серёже Майскому память. Примерно то же самое случилось и с ним. Только Оксане опасность не угрожала, а вот Рите… — Да ну, — Толя обрадовался, но для настоящей бурной радости времени не было — он уже очень сосредоточенно искал человека по заданным параметрам. — Поздравляю! — Рано ещё, — Стёпа ответил на пламенное рукопожатие Лёни. — Вот как найдём Охотника, тогда… Тем более мой случай, в отличие от того, что был у Серёги, основан не только на страхе, но и злости на себя. Так что, надеюсь, регресса не будет. — Регресса? — переспросил Толя. — Нет, только этого не хватало. Сейчас, почти нашёл… Покажу тебе нужную физиономию, и ты сразу всё вспомнишь. Окончательно. Стёпа зажмурился, прокручивая в голове тот день, надеясь, что ничего не упустил. Однако вместо концентрации была злость. На себя, проклятое задание, Охотника. Боль за Риту. Интересно, довезли ли её до больницы? Из-за дурацкого приступа он даже не узнал, куда её везут. Хотелось верить, что последнего приступа в его жизни. — Кажется, есть, — с некой неуверенностью произнёс Толя и чуть подвинул ноутбук в сторону, чтобы Стёпа тоже видел. — Охотников, Андрей Юрьевич. В Чечне была кличка Охота. Ожог на шее, про который ты говоришь, получил там же, при обстреле его отряда, в который входили его брат и близкий друг. Погибли все, выжил только Охотников и только потому, что его прижало горящей машиной. Его нашли окровавленного спустя сутки. От следующей информации у всех по коже побежали мурашки. Стёпа мысленно вернулся к Чечне, своим сослуживцам и потерям. — Кровь не его была, а его брата. Он не успел выбраться из той машины. Боевики добили его при попытке выбраться через выбитое взрывом стекло. Так он и свесился вниз. И сутки Охотников был вынужден смотреть на своего погибшего брата, так ещё и его кровь лилась прямо на… — Толя, всё, — прервал его Стёпа. — Этого достаточно. Гемофобия же может быть приобретённой? — Конечно, — подтвердил Толя. — Случаев полно. Вот, например… Толя что-то рассказывал, но Стёпа снова погрузился в воспоминания, но теперь уже недавние: как та же кровь текла по бедру Риты, а он ничего не мог сделать. Ни остановить, ни облегчить боль. — Это всё ясно, — вклинился Лёня, прерывая рассуждения товарища. — А где нам его искать теперь? Это точно наш Охотник? Стёпа ещё раз взглянул в монитор, прошёлся тяжёлым взглядом по физиономии из досье. — Точно, — подтвердил он. — Это он был на той сделке. И Шишкин был в курсе, кто он есть. И ещё один наш, Звонарёв. Который погиб. Они прекрасно знали, что это за человек и для чего он покупает… Стёпа не договорил. Задумался. Впрочем, нет разницы для чего покупают человека. Важно, что вообще акт покупки совершился. Разве можно лишить человека свободы ради какой-то благой цели? — Тогда к нему тоже надо направить наряд, — сказал Лёня. — Это же пособничество, сокрытие преступления. — Ты уверен? — Стёпа не разделял энтузиазма товарищей. — Он может легко отмазаться тем, что действовал в интересах расследования. Правда, он мог сообщить об этом потом… Ладно, нужно доложить Рогозиной. А она уже решит, что с ним делать. Толя тем временем прошерстил всё досье: — У Охотникова нет недвижимого имущества, оформленного на него, но одна из найденных ночью машин часто фиксировалась на камере наблюдения в районе посёлка, который расположен здесь, недалеко. Едем? — Да, нам туда, — подтвердил Стёпа. — Наверняка, там есть гараж или склад, где он хранит снаряжение. Я же правильно понимаю, что остальные места охоты тоже поблизости? — Не все, — Толик нахмурился, перепроверяя информацию, — но большинство, ты прав. Значит, едем. Попробую вычислить, где находится гараж, но, скорее всего, у них и там были глушилки. Проверю по камерам наблюдения местных кооперативов поискать. Обязательно кто-нибудь попадётся. Лёня тем временем пытался вклиниться в линию СОБР, хотел понять, что у них происходит. Казалось, что они зря идут по следу, но вдруг стало ясно: — Рома с парой бойцов на хвосте у одного из Охотников! — воскликнул Лёня. — Должен догнать. Остальные похоже двинулись туда же, куда едем мы. — Там их и встретим, — решительно сказал Стёпа. Он был уверен на все сто процентов, что Охотники не уйдут. Сегодня должно закончиться то, что уже порядком затянулось. Преступники слишком долго были на свободе и работали безнаказанно. Из-за осознания того, что воспоминания наконец-то обретены, дорога прошла как в тумане. Как и доклад Рогозиной, как и её распоряжение задержать Шишкина, как и предостережение не лезть вперёд СОБР — Охотникам всё равно не уйти. Фоновая тревога за Риту не отпускала. Уже хотелось узнать, как она, но вероятно бригада скорой ещё даже не доехала до нужной больницы. — С ней всё будет хорошо, — заверил Лёня и поддерживающе коснулся плеча друга. От этого не становилось легче. Вспомни он чуть раньше, всей операции могло и не быть. Хотя его воспоминания вряд ли бы что-то дали — не было ни одного прямого доказательства вины Охотника. Поток размышлений и сожалений прервался, когда Толя понял, где точно нужно искать так называемый штаб — на дальнем ряду гаражного кооператива, примыкающего с одной стороны к полузаброшенной промзоне, а с другой к заросшей посадке. Водитель двинулся в указанном направлении. СОБР, очевидно, был ещё далеко, но Рома, несмотря на отсутствие четкости связи ввиду дальнего расстояния радостно сообщил: — Один задержан. Думал уйти от нас, но как бы не так. От ФЭС не уходят. — Ты молодец, — отозвался Толя. — Берите его с собой и давайте к нам на подмогу. Часть отряда уже выдвинулась к ним и была на подходе, но чёрный минивэн с оперативниками уже повернул на тот самый последний ряд. — И куда нам? — Лёня напряжённо всматривался вперёд, в надежде увидеть хоть что-то, указывающее на банду, но сам понимал, что вряд ли они напишут на воротах гаража «Здесь наш штаб». Толя выглянул в своё окно: — Где-то должен быть брошенный старый Ниссан, на котором они скрылись и добрались сюда. Вряд ли они оставили его прямо у своего гаража, но… — Там! — указал Стёпа вперёд, замечая одиноко стоящую грязную машину с большими для лучшей проходимости колесами. — Всё, остановите! Дальше мы сами. Пошли! Оперативники буквально выпрыгнули из ещё не остановившегося минивэна и двинулись навстречу машине, что стояла меньше чем в ста метрах от них. Они шли ближе к кирпичным постройкам гаражей, попутно дёргая двери ворот на себя, пытаясь понять, где могут быть Охотники. Хотелось верить, что второпях они не закрыли дверь за собой, но это было что-то из разряда невероятного. В основном же на многих гаражах были обыкновенные навесные замки, что упрощало задачу поиска — все они были наглухо закрыты, некоторые даже проржавели. Стёпа подошёл ближе к машине, осмотрел снаружи. Осторожно открыл водительскую дверь. Ничего. Открыл пассажирскую. Тоже ничего, за исключением одной маленькой детали, которая ранее казалась совершенно незначительной, но в итоге действительно оказалась полезной: — Блёстки, — сухо констатировал Стёпа. Лёня всё понял. Это значило, что Риту перевозили в этой машине к месту охоты. В наушнике раздался голос Толи: — Я связался с управляющим гаражного кооператива. Надо проверить шестьдесят восьмой и девяностый гаражи. Официально сдаются только они. — Девяностый, — Стёпа бросил взгляд вдаль на последний на этом ряду гараж. — Он крайний. Неприметный. Я бы выбрал его. Оперативники шли дальше по направлению к нужному гаражу. Медленно, практически нога в ногу. Когда подошли к воротам, прислушались. Естественно, было тихо. Слегка потянули на себя дверь. Она оказалась закрыта на внутренний замок. — Осмотри пока всё, но далеко не отходи, — уверенно сказал Стёпа, наконец осознавая, что Лёня больше ему не наставник, и благодаря обретению памяти всё вновь возвращается на свои места. — Я попробую одолеть отмычками. Память вернулась действительно вовремя — Стёпа был рад тому, что бесполезно лежавший во внутреннем кармане чехол с набором отмычек наконец пригодился. Он почти не помнил, как ими пользоваться — исключительно на уровне рефлексов, но сейчас с твёрдой памятью он мог справиться с замком и такой сложности. Лёня отошёл чуть в сторону на случай, если металлическая задвижка не поддастся и придётся пытаться прострелить сложный внутренний механизм. Осмотрелся, воспользовавшись возможностью. Сбоку дополнительного входа не было, сзади тоже. И по периметру чисто. Даже ни одного подозрительного шума. Стёпа даже начал сомневаться, нужно ли им туда, хотя замок уже почти открыл. Вдруг послышался грохот внутри, будто упала крышка погреба. — Твою мать! — негромко ругался Стёпа. — Уйдут же сейчас через подземный ход! И кто знает, куда он ведёт. Он стал работать железными инструментами быстрее, торопился, но опыт не давал суетливым рукам сбиться — задвижка стала медленно сдаваться под натиском тонких металлических предметов. И именно в этот момент на крыше раздался непонятный звук. Лёня сразу устремил взгляд туда, пока Стёпа даже не пытался отвлечься и работал максимально сосредоточенно. Стал заметен открытый люк на крыше, из которого выпрыгнула Даша в тактической экипировке и с небольшой сумкой на поясе. Понимая, что её заметили сразу, она ринулась со всех ног прямо по крышам. Лёня ухватился за край крыши и уверенно запрыгнул наверх, не став раздумывать ни секунды. Девушка удалялась довольно стремительно. Никто не мог подумать, что у неё весьма неплохая физическая подготовка. Однако у Лёни всё же лучше, и он был на сто процентов уверен, что догонит её. Несмотря на то, что эту местность девушка наверняка знала лучше. В этот момент замок наконец поддался, и Стёпа, хаотично побросав отмычки во внутренний карман ветровки, достал пистолет из кобуры, который сразу же направил в темноту гаража. Осторожно заглянул внутрь — никого. Только инвентарь для охоты: болты, мишени, экипировка, различная обувь, вплоть до болотных сапог. На стене висела огромная карта местности, на стеллаже помимо различного хлама лежала литература об охоте. А ещё был огромный лаз, переделанный из погреба, через который наверняка Охотник и ушёл. Не раздумывая, Стёпа спустился вниз по железной ржавой лестнице, надеясь, что преступник не успел далеко уйти. Связь пропала сразу, как только он переступил порог гаража. Это Стёпа понял, когда в наушнике пропали голоса. Видимо, в гараже тоже была глушилка. А в погребе, под землёй, и подавно, связи хорошей не будет. Оставалось надеяться, что если он отойдёт подальше, современная фэсовская связь сможет восстановиться. А пока предстояло найти ход. Стёпа включил фонарик, лежавший в кармане куртки. В кирпичной стене был проём практически в человеческий рост. Целый подземный ход. Неужели Охотник выкопал его сам? Эта мысль отпала сама собой, когда Стёпа увидел надёжность кладки с редкими элементами износа от времени — ей больше двадцати лет и она в прекрасном состоянии, как и сам проход. Явно строился не для благих целей. Дорогу перебежала огромная крыса, в панике метаясь в луче фонаря. Это добавило и без того напряжённому Данилову поводов понервничать. Запаха сырости и затхлости почти не было. Видимо, проход хорошо вентилировался. Стёпа почти бежал, слегка наклонив голову, чтобы не задеть потолок. Охотника всё не видно и не слышно. Должно быть, далеко ушёл. Было любопытно, куда же вёл ход. По логике — в лес. По направлению будто бы тоже. Дорога была не прямой, из-за чего было сложно определить, куда он шёл, только примерно. Ни ещё одного лаза, ни выемки в стене — на пути не было абсолютно ничего. Это добавляло волнения — скорее всего, скоро выход, а Охотника Стёпа так и не догнал. Связь появлялась урывками, о чём говорил негромкий сигнал в наушнике о восстановлении соединения, однако слова было сложно разобрать. Кажется, спецотряд подоспел. Окружают так прытко убегающую Дарью. Это хорошо. Она не должна уйти. Никто не должен. Стёпа надеялся, что не зря тратит время. Если Охотник уже выбрался, то он мог забаррикадировать выход, привалив его чем-нибудь тяжёлым, и Данилову придётся возвращаться обратно в гараж с пустыми руками. Неожиданно тоннель расширился и перед Стёпой возникло помещение, похожее на подвал. Данилов замедлил шаг. Охотник мог ждать за изгибом стены. Степан остался в тоннеле и поднял пистолет выше. Осветил фонарём железные скобы, выполняющие роль ступенек, ведущих наверх, в узкий лаз под потолком. Беглым взглядом оценил, что на скобах не было ничего — ни грязи с леса, ни хвои, которая точно должна была остаться на ботинках, а после и на самой лестнице от того, что по ней ступают широкой обувью на столь узенькую опору. Это означало только одно — Охотник здесь, притаился и ждал. Наверняка с направленным в сторону тоннеля арбалетом. — Всё, Охотников, сдавайся, — Стёпа сказал так, будто задыхался от погони, чтобы преступник думал, что у него преимущество. — Ты окружён. — Не думаю, — раздался голос из темноты. — Про этот лаз не знает никто. — За моей спиной спецназ, — продолжал Стёпа. — Они будут здесь с минуты на минуту. Тебе не уйти. Стёпа не был уверен, точно ли он расслышал, но ему показалось, что где-то справа натянулась тетива. Тогда он решил действовать наугад. Помещение небольшое, несколько квадратных метров, так что должно получиться. Стёпа вскинул фонарь и направил луч в сторону предполагаемого соперника, тем самым мгновенно ослеплив прицелившегося Охотника. Тот инстинктивно выпустил тетиву, арбалет выстрелил и преступник закрыл рукой глаза. Стёпе хватило этой заминки: он резко выскочил из прохода и хотел выбить оружие из рук убийцы. Охотник получил неожиданный удар в челюсть, но не упал, даже тогда, когда Данилов ударил ногой по руке с опущенным арбалетом. Оружие звякнуло о бетонный пол, и это привело Охотника в бешенство. Стёпа стоял слишком близко. Он не успел навести прицел пистолета — Охотников вцепился в запястье Стёпы, выворачивая руку. Пистолет смотрел теперь не на него, а в потолок. Стёпа стиснул зубы, ударил рукой с фонарём в горло, но Охотников даже не пошатнулся — только сильнее сжал пальцы, а после выкрутил с такой силой, что Данилов невольно выпустил пистолет, роняя его под ноги. Преступник тут же отпихнул ПМ ботинком к противоположной стене. — Теперь мы на равных, — Охотник прорычал капитану в лицо. — Нихрена, — возразил Стёпа, развернул фонарь к себе металлическим корпусом, после чего смог ударить преступнику в висок и тут же рассечь кожу. От ярости Охотник повалил его и нанёс серию ударов, разбивая лицо. Стёпа ощутил, как из носа хлынула кровь. Не растерявшись, ударил оппонента ногой в живот и удивился, что смог так легко его отстранить. Сначала даже не понял, в чём дело. Фонарик лежал на полу, от падения откатился чуть в сторону, освещая побледневший профиль Охотника, прислонившегося спиной к стене. — А, забыл, — Стёпа улыбнулся, обнажая кровавые зубы и сделал это совершенно ненамеренно, но чуть не вызвал у этого здорового вояки рвотный рефлекс. — Ты реально крови боишься? Данилов сплюнул кровь на пол и услышал топот со стороны тоннеля. — Я же сказал, что ты никуда не уйдешь, — Стёпа поднялся на ноги. Голова слегка закружилась от нанесённых ударов, а кровь из носа потекла ещё сильнее. Охотник его словно не слышал. Во взгляде — паника. Смотрел на свою окровавленную руку, где смешалась его кровь и кровь Стёпы и толком не мог ничего сказать кроме как: — Заткнись. Данилова это взбесило. В один шаг он преодолел расстояние между ними, поднял почти безвольного мужчину и прижал к стене, понимая, что пугает его своей разбитой физиономией и вновь ударил по его лицу. Безжалостно. Несколько раз. Ударил бы ещё, но их уже настиг СОБР и оттащил разъярённого Данилова в сторону. — Это тебе за жену, — злобно сказал он, не сводя глаз с этого монстра, которого тут же скрутили и повели на выход. Стёпа всё ещё не мог успокоиться и ринулся за ним, но его остановил один боец, придерживая за плечо. — Да пусти ты! — рявкнул Данилов, не узнавая себя и свою неконтролируемую ярость. Как же он от неё отвык… При выходе из гаража его встретил Рома. Вот его-то он меньше всего ожидал увидеть. Думал, что он другого охотника уже везёт в Москву на допрос. — Ну ты даёшь, герой, — сказал Рома, оценивая разбитое лицо товарища. — Сейчас полотенце тебе принесу. — Второй где? — игнорируя его заботу, спросил Стёпа. — В машине со спецами сидит, — ответил Рома на ходу. — Добегался. Данилов осмотрелся, и его взгляд зацепился за группу людей, приближающихся к машинам. Лёня вёл за локоть закованную в наручники Дашу и демонстративно не желал на неё смотреть. За ними шли несколько бойцов, сопровождая беглянку. Преступница вскинула голову и увидела Стёпу, всё ещё стоявшего недалеко от входа в гараж. — Стёпа! — начала кричать она. — Я не виновата. Меня заставили! Шантажировали! Я ничего не делала! У Данилова кончилось всё терпение. Он бы мог поверить в эти сказки, но не было ни сил, ни желания вникать в очередной бред. Он быстро подошёл к ней. — Стёп, не надо, а, — Субботин хотел его отстранить. Даша же выпрямилась, когда увидела, что Данилов не проигнорировал её. — Ничего не делала? — от злости в голосе Стёпы появилась лёгкая хрипотца. С окровавленным лицом он выглядел куда более устрашающим. Он резко рванул плечо девушки к себе, так чтобы она могла его увидеть. Её почти чёрная, защитного цвета экипировка на плече, предплечье и лопатке была усеяна блёстками с платья Риты. — Стёпа, я… — девушка растерялась. И от боли, и от осознания, что этот человек был готов спасти её, но она сама выбрала такой путь. Даша перевела взгляд на эти пресловутые блёстки и поняла, что они оказались на ней, когда ей вместе с напарником поручили перетащить Риту к месту охоты. — Даже без экспертизы всё ясно, — он посмотрел сверху вниз так злобно, что у Дарьи разом закончились все заготовленные слова и оправдания. — Лёнь, уведи её. Видеть не хочу. — Меня правда шантажировали, — продолжала доказывать девушка, несмотря на то, что её почти волоком потащили дальше. — Я не могла ничего рассказать. Я — жертва обстоятельств! Стёпа замер на месте, пытаясь понять, зачем она это делала, но пока не мог. Рома подошёл ближе к нему, уже с аптечкой в руках. — Ага, жертва, — сказал он, провожая взглядом брыкающуюся девушку, которую силой заталкивали в машину. — Ещё скажи, что тебя оговорили, и Рита сама себе ногу болтом проткнула. Рита. От сказанного имени из уст Ромы по коже Стёпы прошёлся холодок. Он обернулся, прошёлся взглядом по коллеге. Тот стоял перед ним как ни в чём не бывало и протягивал аптечку. А не был ли он так любезен, потому что узнал, что Стёпа всё вспомнил, и теперь ему не поздоровится и придётся отвечать за глупые намёки и приставания к чужой жене? Понимая, что в таком состоянии можно наломать немало дров, Данилов выхватил из рук аптечку с крохотным хладоэлементом и пошёл прочь. — Извини, — сказал он, — мне надо остыть. — Конечно, — Рома понимающе кивнул и проводил его взглядом. Немного позже, когда Стёпа привёл себя в божеский вид, он вернулся к машине, на которой прибыл. Толя стоял рядом, уже натянул перчатки и полностью подготовился к осмотру места происшествия. — Так понимаю, — начал он, — Лёня уезжает вместе с бойцами и задержанными, а мы можем остаться, улики собрать. — Кто-то должен собрать их и на месте охоты тоже, — сказал Рома. — Я, наверное, поеду, а вы тут разбирайтесь. Стёпа подумал, что так даже лучше. Ему подальше держаться надо, пока он сам в таком подвешенном состоянии. Рома вскоре уехал. Для обыска нашли понятых, пригласили участкового, владельца гаража. И только когда приступили к работе, Толя наконец сказал: — Я в больницу звонил, куда Риту увезли… В общем, её только оперировать начали. — Оперировать? — переспросил Стёпа и сам понял глупость своего вопроса. Конечно, будет операция, наконечник ведь нестандартный, и, чтобы не повредить ничего, нужно оперативное вмешательство. Сам вопрос возник скорее как защитная реакция, нежели как отсутствие осознания произошедшего. — Знаю, глупый вопрос, — хмыкнул Стёпа. — Она справится. К тому же, хирург опытный. Пара дней и заберёшь её домой, я уверен. Тем более, как очнётся, она будет переживать за тебя. Стёпа непонимающе посмотрел на товарища. — Она же не знает, что ты всё вспомнил. И ещё не знает, что Охотника задержали. Так что давай побыстрее здесь закончим и поедешь к ней. Обрадуешь её. Обрадуешь… Стёпа задумался. Он ещё сам не успел толком порадоваться возвращению своей памяти. И теперь ему поблажек не будет — Рита спросит с него как с вполне здорового за эту командировку. Этого Стёпа и боялся. После знакомства со своей женой заново он больше не прятался за фразой «Я ничего не помню». Он хотел вспомнить, старался. Может, это как-то ему зачтётся? Но он всё равно чувствовал сильную вину. Ещё сильнее, чем прежде. За то, что оставил, уехал. Заставил пережить все тяготы разлуки и даже его гибель. Стало не по себе. Думал, что Рита, конечно, обрадуется, но… Маска амнезии снята, он не до конца осознавал, что вообще произошло, к тому же адреналин от погони до сих пор был в крови, но в глубине души чувствовалась вина за каждый день, который Рита провела одна, когда он обещал, что больше не оставит. И теперь она в больнице, на операции, а ему только оставалось сосредоточиться на деле и подумать о том, как скажет Рите о вернувшейся памяти, и надеяться, что она не передумает возвращаться к нему после всего, что было.