1267. Оксенфурт. Морриган.

Первые солнечные лучи плескались в комнате, свободно втекая через настежь раскрытое окно. До Беллетэйна оставалось всего пара дней, а легкий ветер уже доносил в комнату ароматы трав с полей. Весна в этом году пришла значительно раньше, решительно заявив свои права и быстро слизав с земли весь снег и воду. Я лежала в кровати, обнимаемая солнечным светом и сильными мужскими руками. Сладко потянувшись, я повернулась так, чтобы сидеть, прислонившись спиной к Его груди. Его руки в это время переползли на мою грудь, но я безапелляционно взяла одну из них в свои руки и стала играть с пальцами. Он улыбнулся, чмокнув меня в макушку. – Ты все утро молчишь. – Это редкий дар тебе, странник, цени и наслаждайся тишиной, пока можешь – меланхолично отозвалась я, прикусив губу, чтобы не хихикнуть. – Ну уж нет, ты обещала сказку – укус в плечо. – Про волколака и трех пастушек? – Про ведьмачку… – Я много тебе про нее рассказывала! – Расскажи еще. – Хм… – я на минуту задумалась, прикинув, что можно еще рассказать. События последних лет так или иначе уже были рассказаны, или мной самой, или притчами во языцах, а это уже не так интересно, хотя жизнь ведьмака, да еще и женщины, назвать скучной уж точно нельзя. – Ты поверишь, если я скажу, что помню, как жила до Каэр Морхена? До того, как отступники из Риссберга провели свои… испытания. Я помню, какие были глаза у мамы. Синие-синие, как море в шторм. Наверное, у меня они тоже были такие, но вот этого я не помню… О! Помню, как Ламберт впервые учил меня варить эликсиры. Представляешь, мне не удался ни один. Он долго ворчал, что я его не слушаю и делаю так, как придется… А я до сих пор не понимаю, как можно было одними только вытяжками из трав и спиртом подорвать лабораторию. Ох и ругался дядюшка Весемир, а стены и потолок отмывали потом еще неделю. – Ты никогда раньше не рассказывала про обучение у ведьмаков. – А ты и не спрашивал. – Пожала я плечами – когда меня привезли в крепость, мне уже было около десяти. После ареста магов, которые проводили эксперименты с ведьмачьими мутациями, Капитул не придумал ничего другого, как отдать меня в Каэр Морхен, и стереть все упоминания о том, что творилось в это время магами Риссберга. Отступниками, конечно, от них открестились, все были казнены… Но из тех детей, что в это время были со мной в замке выжило только трое. Представляешь? Нас троих и вручили ведьмакам, хотя в то время измененных мутациями уже и не было. Мы были уникальными, в своем роде. Хотя я никогда не считала себя уникальной, созданной для великой судьбы, предназначения… По-сути, нет ничего кроме тракта и меча. Хотя, нет, есть. Ощущения от новых земель, людей. От того, как время всех меняет и переплетает нити в полотне истории. Это же восхитительно, что мы живем здесь и сейчас, и можем видеть все, что происходит. Не только видеть, но и влиять на историю. Ты там уснул? – я дернула плечом и повернула голову. – Сон, коий снится сейчас ведьмачке, признаю это с поклоном, есть сон волшебный и прекрасный. Чарующий. Давай не будем просыпаться. – Туманно ответил Он.