Том 4. Глава 9

      Пол сотрясали тонкие и изящные, нежные и гладкие ступни огнедышащей бестии. Вернее будет выразится, эта самая «бестия» всем сердцем просила небо подарить ей эту мимолётную и небольшую возможность. Бурлящая брань из её уст без устали пыталась воскресить умершее спокойствие, однако получалось сие с переменным успехом. Редкое, для этого города, безоблачное небо оставалось глухо и слепо к желаниям какой-то там девчушки, потому доводилось недовольному взору распугивать студентов, что мирно топтали по коридору, и тяжело запихивать в свои лёгкие воздух, сотрясая дивные воздушные просторы не хуже начинающего заклинания ветра.       Цокали низкие каблуки по проложенному пути и жадно шагала Мари в сторону только одной себе ведомой, а нет, и сама дева не понимала куда ей переть со всей этой злобой. К каким умникам обратиться, с какими мудрецами посоветоваться, об чью материнскую руку притереться? Раньше её очень легко успокаивала тётя Карла, реже тётя Лилия, однако в последние полгода, только она сама (и в некотором смысле Нилрем) могла себя убаюкать. Возможно, прохладный фонтан у двора, который так отлично проглядывался со второго этажа, мог остудить пыл яркой Мари? Кто бы знал… Мари не знает. Дело же, на первый взгляд не такое уж и большое, чтобы кто-то бушевал, но речь здесь не совсем о нём, скорее о целой веренице разных событий, которые наложились друг на друга матрёшкой, образовав и солому, и линзу и луч света, который все это распрекрасие поджёг!              Начать же следовало с прошедших вступительных испытаний. В ту получасовую бытность прошлого, Мари не придумала ничего лучше да изящнее, чем после Нилрема и его оглушительной победы, блеснуть чем-то ещё более экстравагантным. Первая проблема возгорелась именно здесь. Дело в том, что после Панацеи, на Кровавую Ведьму особо внимание не крепилось. Толпа, ранее напоминавшая упитанного торговца истаяла к худенькому крестьянину, чем напоминала уже просто небольшую компанию, которая и та, вместо любования лучезарной Мари, предпочла поболтать с Нилремом. Да и противника ей подали, будто собаке кость, что имеется, слабосилка выставил Джинас. В победе над подобным «прутом с очками» а не человеком, чести и величества не сыскать, да и руны почему-то никто не приметил её (на деле же, «увлеченный» разговорами Грейрат следил за Мари, а зам ректора Джинас, не уследил, и посчитал, что девочка, как и парень до неё, умеет в безмолвную магию).              В общем, хотелось Мари всех впечатлить, а получилось-то в общем, как всегда. Лелеяла она надежду, мол вот увидит Джинас её талант, её неограниченный потенциал, и переговорил с ректором Георгом, и заставит того мерзкого старикашку на коленях приползти, слёзно просить поступить на правах особой студентки! На бумаге план, несомненно, заслуживал оваций всего зрительского зала, однако то ли исполнение подкачало, то ли просто неудачное время подобрано было.              Безусловно, Мари знала множество слов, которые описывали её состояние и гнев, и туча, и раздражение, и отвращение, и уныние и далее, далее, далее. Суровость неизменно гнула свою линию. Барышня сейчас здесь топочет копытцами, аки гордая княжна — ковры и никто не усмирит её явного негодования, ведь Нилрем отправился по делам насущным, встречаться с Ульбертом, а сам наказал барышне оставаться в академии да уму набираться.       Так уж «повезло» ей, есть у неё ещё возможность попасть на урок, только вот зам ректора совершенно позабыл направить юное дарование в аудиторию, отчего оно сейчас не хуже короля демонов во плоти, брызгает ядом во все стороны. Или не забыл?              Остановившись и грозно вскинув руку, развернувшись на сто восемьдесят градусов, Мари потребовала у того, кто прятался за углом:       — Выходи, преследователь! — её палец, если бы только мог достать несчастного, уже бы воткнулся ему в правый глаз.       — Вы все не так поняли, — не скрывая ни свои габариты, ни свое лицо, ни намерения, в полный рост заявился тот, кого девушка не ожидала увидеть.       — Огр? — Катор почесал репу, и подошёл ещё на шаг ближе, сложив руки за спиной.       — Не огр — Катор, даже не знаю откуда вы взяли эту неприятную аналогию. Да, я достаточно большеват, для этих мест, но в своей деревне я был едва ли не самым тощим и низким, — парень молвил свою правду, суть которой убрать предрассудки.       — Точно Огр, чего тебе надо? — впрочем, не всегда она работала как часы, изредка выдавая сбой.       Мари сложила руки под грудью, и скептически выгнула тонкую бровь, то и дело цокая себе под нос, прямо указывая собеседнику, как он ей не нравится. В общем, как подытожил Катор: «Ведёт себя как надменная стерва».       Молчание думающего здоровяка не на шутку подстрекало алую голову строить собственные, обособленные от увиденного догадки, чего же именно сей мистер «Биг Бэн» желал от неё получить?       Вспышка озарения тут же изменила позицию девы. Она приняла иную форму. Готовая отпрыгнуть, готовая взмахнуть рукой и оцарапать себе палец, дабы после, ловкими пальцами нарисовать руну огня или ветра или же положить конец всему и выцарапать Высшую руну. Едва не скалясь тому, кто пришёл «вымещать негодование за разбитую репутацию», на подруге его врага, Мари, тем самым, слишком сильно заблудилась в лабиринте предположений.       Катор шагнул назад, показал беззащитные ладони и неловко улыбнулся, склонив голову к плечу. Перетекала его улыбка в простецкую, извиняющуюся.       — Прости-прости, я не хотел тебя обидеть или напугать, — будто бы прочитав мысли юной Мари, Катор тут же добавил. — Я ни в коем случае не собираюсь выдвигать претензии победителю, он победил меня в честном бою. Ты же та подружка Грейрата, верно? — собственно, ничего комичного в этом, Мари не находила. В её голове это было даже логично, ведь человеческая глупость равнялась невежественности, помноженной на самомнение.       — Допустим, — про себя девушка сдержала радостную ноту, которая собиралась выползти на губу улыбкой. Ей очень по вкусу на язычок пришлась фраза «подружка Грейрата». — Тебе что с того? Если хочешь отомстить Нилрему, схватив меня как заложницу, то у тебя ничего не получится.       — Да я… Я собственно и не собирался этого делать. Меня учитель Джинас попросил показать сперва Академию, а после и твой класс. Он сказал, что ты принята и без письменного экзамена и можешь приходить в класс на занятия уже завтра.       — Хм, вот как, — без стеснения и раскаяния, барышня помотала ладонью, как бы подгоняя слугу, коим Катор не являлся, но из-за мягкого и покладистого характера, Амбал послушно двинулся наперёд, обречённо вздыхая. — Почему в таком случае не послали девушку?       — Это и вправду было бы проще, но к тому моменту, когда вы все ушли из Зала Арены, остался только я, да уважаемый Джинас.       — Ты что-ли мальчик на побегушках у преподавателей? — презрительно-насмешливый тон Мари уколол громилу выше всяких похвал. Тот заалел в лице, потому отвернул его в сторону к окну и глуховато ответил:       — Гм… Не хочу на это отвечать.       — Какой ты нежный, ха-ха, — на самом деле, барышня впервые видела такую разительную отличность тела от дела. Ей никогда в голову не могло прийти, что такой Огр как Катор, окажется столь чуткой и ранимой натурой.       «Не удивлюсь, если он в огороде цветочки нюхает, да ногти разрисовывает», очевидно в каком контексте продолжила свой гастрономический хохот девушка, только и успевая, что прикрывать слишком широкую улыбку ладонью. Проплывающие мимо студенты боязливо озирались на этот странный дуэт. Издалека они и вовсе казались отцом с дочерью.              Свою часть работы экскурсовод Катор решил начать с самого простого, с имени. Как ни посмотри, а парень слегка стыдился собственной неуклюжести; Алая ведьма же торжественно презентовала себя перед началом дуэли в целебном кругу, важно положив тогда ладонь на грудь. Катор на тот отрезок времени, боролся с периодической судорогой, которая все больше и больше его отпускала. Потому его слух пропустил имя той барышни, которая над ним измывалась сейчас.       Поправив свои, короткий черный ёжик на голове, юноша представился.       — Я считаю, мы неправильно начали с тобой диалог, потому давай для начала представимся. Я — Катор Гор, член дисциплинарного комитета.       — Ого, — завидно протянула Мари лишь затем, дабы в следующую секунду съязвить чем посильнее, да уколоть словом. — То-то мне казалось, ты ведёшь себя слишком тихо, на себе демонстрируешь дисциплину? Не отвечай, у тебя на лице все написано, — Катор не сообразительно приоткрыл пустующий рот, однако как-то помешать девахе и дальше над ним измываться не получалось. Ну вот не мог себе Катор Гор позволить крикнуть на оборзевшую девушку, ведь так его учили, так воспитывали. За те, слова, которые выдаёт Мари, парень не поскупился бы закатать рукава, да стукнуть языкастого не раз и не два. Однако, в данной ситуации, ему оставалось разве что руками разводить, да позволять наглой девице давиться вседозволенностью.              Впрочем, за время похода, случилось таки нечто, что помогло Катору. Тот вспомнил имя барышни, с которой ему не посчастливилось идти.       — Тебя же зовут Мари?              Её ноги словно прибили к полу. Девушка сошла с рельс привычных слов, и будто остолбенела. Не успело из Катора вылететь растерянное «Э-э?» Как лик Мари исказила гримаса недовольства.       — Нет-нет, для тебя Ма-ри-я! Нет-нет-нет, госпожа Мария и точка! — не сложно догадаться, на кого ориентировалась своей манерой речи девушка. Только вот она явно переигрывала. Столь бесстрашно тыкать пальцем в туловище верзилы, под два метра Мари позволила себе исключительно из-за слабости последнего.              Усталый взгляд Катора пытался высказать все, что он думает о сей инициативе, но… увы, он незамысловато кивнул и за прошедшую дорогу больше ни разу не называл Мари по имени.              И пока ноги вели их по аллеям и садам, коридорам и аркам, как ответственный студент, парень начал рассказ о интересных местах, таких как библиотека, уборные и поделенные на корпуса направления. Все они располагались на одной территории академии, но от одного до второго иногда приходилось топать добрые семь-восемь минут. Общежития, кстати, располагались так же в пределах этого участка.              Когда слово зашло о месте проживании, на глаза парочке внезапно попалась шайка необычных студентов. Белоснежная кожа, темные словно сама ночь волосы и взгляд что не приемлет никого, кто смотрел бы на них свысока. Как например Мари, которую Катор успешно «спас», внезапно потянув за руку в сторону кустов. Девушка так сильно ослабила защиту, что не смогла подловить момента, для ответа.       — Да тихо ты… — шикнул на неё Катор, и тут же присел на корточки, дабы быть с Мари примерно на одном уровне. — Только не кричи, когда я уберу руку, совсем рядом сидят очень почетные люди, которых твой задранный нос оскорбит, а мне не хочется разнимать драку девушек. Хорошо?              В определенной степени, кивка бугай добился, убирая ладонь.       — Совсем спятил? Нахал! Тупой Огр, ты что себе позволяешь?! — удивительно, но Мари предпочла высказывать свои претензии шепотом, не поднимая голос. И на том парень уже был ей благодарен, после чего медленно заглянул сквозь листву.       — Так, сейчас я введу тебя в курс дела, ты их будешь чаще видеть, поэтому тебе нужнее. Для начала, посмотри сама, видишь вон тех близняшек, что за столом сидят?              Место действия, а именно зелёная поляна, где в окружении непроницаемых кустов находилась белая, мраморная беседка, уже в которой, Мари созерцала чужое чаепитие.       Прищуром ощупав похожие как две капли воды девушек, Кровавая Ведьма кивнула.       — Так вот, напротив них, повернута к нам спиной, сидит Анна-Роуз Бладлайн — корыстная и жестокая принцесса далекого королевства на Спорных землях.              Если говорить вкратце и по быстрому, то Спорные земли, что расположены меж королевством Милис и королевством Короля Драконов, это зона где непрекращающимся потоком бушует вечная война. Уже больше столетия, на этих землях то возникали государства, то вновь рушились из-за предательств, подстав и верований. Неконтролируема и хаотическая зона. В хрониках истории был запечатлён момент, когда новоявленный король объявил свою независимость, а уже на следующий день, его отравленное бездыханное тело, нашли в постели, в обнимку с женой и новорождённым младенцем.       — Хм, принцесса? Как называется её королевство? — пускай Мари и видела только белокурую макушку, она ей уже не нравилась, как если бы одного цвета волос достаточно, для определения характера человека.       — Не знаю, ты думаешь, её прозвали жестокой, потому что она болтает у всех на виду? Дослушай. В её свите есть в общей мере четыре человека. Это насколько я знаю. Двое молчаливых близнецов, что нагоняют жути своим парным мертвым взглядом, Лен соблазнитель, единственный парень в её свите, и обворожительная Белла, единственная нормальная оттуда. Впрочем, и она ведет себя странно, стоит в её поле зрения попасть единственной принцессе Анне-Роуз.       — Понятно.              Мари серьёзно восприняла эту информацию. Как и говорил Катор, Анна-Роуз живет в общежитии, как обычная студентка, и видеться они будут чаще обычного.              Собственно, бугай облегчённо выдохнул, когда Мари так незатейливо и просто ему ответила. Он считал это признаком того, что его услышали и будут держать а голове простую мысль — не приближаться к Анне-Роуз. Однако, кое-чего Катор не предсказал, вернее не додумал. Мари претил сам образ мышления, где подобно травоядному, ты прячешься в кустах, девушка с презрением насмехается над подобным стилем жизни. То, за что хватается Катор двумя руками, в алых глазах не более чем жалкий «Пшик!» клоуна.              Она выбрала за фаворита манеру жизни Нилрема. А значит, она не бежит от опасности. Она с гордо поднятой головой, идёт вперёд. Конкретно в этом случае, Мари продвигалась по тропе не забавы ради, а чтобы получить новые связи. Если сейчас не представиться как следует, потом сего шанса может не представиться или же он будет при плохих условиях. Все шансы на её стороне, все возможности у неё в руках. Она не позволит повторить ту сцену из школы Милисиона.       «Ни за что!» Твердо заклевала мысль в её голове.              Когда барышня без видимых причин вдруг двинулась вперёд, за ней, едва не кувырком, с громогласным и сконфуженным «Эй!» На глаза беседки вывалился Катор Гор. Неуклюже и растерянно.              ***              — «Эй»? — красными губами повторила Анна-Роуз. Она показала Мари свой профиль лица, и та, с придыханием вынуждена была выдать оценку выше среднего. Блондинистые, отливающие серебром на солнце, локоны, аквамарин, что азартным зайцем плясал в глазах и совершенно не обремененное мирской заботой губы, которые так нежно пили чай. Юна, так же, как и она сама. Мари с доброжелательной улыбкой прильнула к началу, к порогу беседки, в которой уже сидело трое.       — Добрый день, — не глупая пара глаз сразу поняла к кому, и кто обращается. — Сегодня замечательная погода.       — Добрый день, — Роуз ответила спокойно, совместно уложив чашку чая на блюдце. — И вправду, привычная серая вялость, сегодня сверкает синевой. Хм, не припоминаю твоего лица; Новенькая, что недавно поступила, значит. А вон та гора мышц, тебе о нашей славной академии рассказывает?       — Верно, — на этих словах, близнецы, коим назначением являлось сидеть, поднялись и подвинулись по круговой лаве к своей ненаглядной, как бы освобождая ещё одно место, куда без благодарности умостилась Мари. — Меня зовут Мария, но можешь звать Мари.       — А я — Анна-Роуз, и не прошу звать себя по иному, — с достоинством, достойной принцессы, Роуз прерывала разговор, но делала это изящно, с хитринкой, преподнося чашечку чая к губам. — Сёстры, что скажете, хороший ли у нашей гостьи провожатый? Сумеет ли он, во всей красе передать изящество сей академии? А сумеет ли показать дорогу в место, где опочивает леди? Или же в его власти только шептаться за нашими спинами?              Обращение направлялось к близнецам, но также, оно придушило за шею и упомянутого в словах Роуз Катора.       Отвечали девушки поочередно, словно по невидимой команде, они точно знали когда продолжить за другой. Ничем иным, кроме как «магией близнецов» такую поразительную синхронизацию Мари не могла пояснить.              — Катор — отброс.       — Недостоин сидеть напротив вас.       — Не подходит на роль рассказчика.       — Его истории отвратительны.       — Его рот полон скверны.              Будто куклы. Одна близняшка продолжала за второй и наоборот. Если долго вслушиваться в их неустанную, ровную речь, можно собственными ушами прильнуть к эффекту «зловещей долины».       — Верно, верно, верно, — легко ухмыльнулась принцесса, кивая на каждое свое «верно». — Катор, ну согласись, в тебе нет той ласки и ораторства, дабы кому-то что-то рассказывать и показывать. Зачем тогда, юродивый, ты взял на себя ответственность за новенькую Марию?       — Я…       — Ох, не продолжай, — оправдания отскочили в обратную сторону, словно Катор кидал горох об стену. Он был слишком мягок в отношении другого пола, чтобы им ответить, а те и не против заиметь игрушку. — Мария, подтверди, из него никчёмный путеводитель.       И тихая барышня вдруг просияла, нет, вознеслась, не только уголками губ, не только осознанием всей пряности момента, но и своим телом. Она выпрямилась, на лице плясала улыбка, а глаза обволакивал ржавый туман прошлого, где над ней, безродной, так же потешались. В Анне-Роуз, Мари видела свою обидчицу, трех своих обидчиков. Девушка понимала к чему на её лице висит улыбка, и которую, увы, не снимешь, ведь она не маска. Её лицо искренне наслаждалось сим фарсом, и радовалось сердце, что обвиняют не её.       — Все верно! — Мари решила переметнуться к «своим», к тем, кто насмехается над немощным Катором. И залились все девы смехом, да так, что загудела и сама беседка. Их хохот, аки снежный ком, давил на плечи бедного здоровяка.       «Стервятницы!» Амбал весь сжался как от дикого мороза, пускай на улице и виднелась редкая теплая погода.       В какой-то момент Катор даже собирался уходить по-английски, без прощания и слов вообще. А лучше, и вовсе раствориться, обратиться пчёлкой, и незамысловато улететь разбираться с насущными проблемами. Однако он не мог.              Сей акт совместного гнобления, Мари перенесла с удивительно легким сердцем. Некоторые обломки совести естественно обращались взором на Катора и просили у него прощения за то, что не защитила.       «Просто если я не с ними, то против них» и никаких вопросов, таков расклад Мари. «Отговорки слабых», как заметил бы Нилрем, будь он здесь. Однако, имеем, что имеем.              Связь Мари и Анны-Роуз, основанная на лжи и гное, будет обладать сомнительной прочностью, и только время укажет, правильно ли так жестоко поступать с другими.              И пока одна строила связи, ничем не хуже порочной верёвки, другой искал свое спасение.              Нилрем Грейрат, отправил свое внимание и прочее, в сторону Ульберта О’Лена старого знакомого директора Арса, который уверял, в компетентности своего знакомого.       У Георга — ректора Академии Ранноа, парень уточнил место проживание сего профессора, а уже опосля, под хором одиночества, отослал Мари изучать свое будущее место учёбы, пока сам он занят тем, что будет выискивать жилье пожилого мужа.              И он его нашёл.              — Странно… — этот прищур синих глаз мог распугать любого. Он предвещал нехорошее для того, по чей наводке, сюда топал.       Грейрат недовольно осматривал жилище, нет, особняк Ульберта О’Лена, однако не замечал в нем ничего живого. Ни его магический глаз, ни его чувство крови, не ощущало живой энергии за стенами, а сам особняк, напоминал призрака прошлого. — Это какая-то бессмыслица.       Пробормотав сей опус, Нилрем достал из нагрудного кармана бумажку на котором черным по белому высечен адрес дома. Никто его не предупреждал, что этот дом окажется заброшенным, и давно поросшим мхом и тучами лиан. Стены трескались, белый цвет серел, а чувство тревоги мага поднималось, хватало сердце и тянуло его к пяткам.       «Меня обманули?!» Первая вспышка недоверия потушилась водой рационализма. «Нет, меня не могли обмануть», была ли это слепая вера, или же таков расчет?       Нилрем обернулся. Напротив, находилась иной дом, чьи габариты не могли соревноваться с тем, что напротив. Этот дом казался подсобным, или же помещением для слуг, сразу вызывал вопросы, с чего такое бедное, более живое чем огромный особняк?              Туда-то и обратился маг с вопросами, а магу с большими вопросами, нужны были большие ответы, отчего открывшая дверь мадам была очень быстро поражена прямолинейностью в самое сердце.              Грейрат без промедления прошёл вперёд, прижал женщину с видимыми морщинками к стене коридора и тут же выпытал у неё на счёт Ульберта.       — Я-я… — волнительность взяла свое, и мадам, подавилась воздухом не то от наглости входящего, не то от спутанной с нетерпимостью животной страстью. Когда же терпение мага начинало подгорать, со второго этажа, громко топоча ногами по хилым доскам, спустилась, на вид крошечная барышня. Не выше полутора метров, с эпатажной (как для этого мира) прической на мальчишеский толк. Это русоволосое нечто, в наглую жевало нечто вроде жевательной резинки, и только запах разъяснял все непонятки, ведь это была не резинка, а вяленое мясо.       — Что там опять натворил Тома?!       — Тома? Кто это? — Нилрем оторвался от женщины, которая тихо осела оземь и бросил взгляд на молодку.       — Ты вообще кто? — девушка казалась хамоватой, с повадками бандитов, с их языком тела.       — Нилрем Грейрат, Король воды. Девочка, ответь, где находится жилище Ульберта О’Лена.       — Чё? Этот старик уже издох как год! Вон, напротив нас его развалины стоят. Его единственный наследник — Ульберт Тома, и тот гнилой неудачник, который не решается продать его.       — Какого…