Том 4. Глава 10

      — Хрена! Хрена-хрена-хрена-хрена!!! Дух побери! Ну что за невезуха!              Даже понимая странность своих выкриков, Тома Ульберт, не собирался останавливать свой удивительный марафон.       Парень быстро бросил взгляд через плечо. Их количество не изменчиво держалось на отметке в восемь неустанных голов.              Он преодолел невероятные два километра, а их оставалось все столько же, сколько было изначально, удивительно! Юноша осознавал свои возможности и соотносил риски. Тома был чистым, незапятнанным мускулами, магом. Возможно, юноша допускал такую возможность, слова его деда о всестороннем развитии не были таким уж старческим бредом. Не проводи Тома свои выходные под пылким надзором своего дедушки и его «щадящей» тренировки, то давно бы оказался избит своими преследователями. С одной стороны, это и хорошо, и плохо, ведь те два километра, которые он пробежал дались ему за минут пятнадцать, если не меньше, а окажись он недостаточно быстр, и ему оставалось бы перетерпеть минутное массовое избиение. Затраты времени несопоставимы, впрочем, бежать из того места, где он повстречал своих недоброжелателей нужно было обязательно. Тома был не самым плохом магом, но каждому магу приходит конец, когда он теряет свою концентрацию и выдержку.              И парень подходил, нет, бежал к собственному физическому пределу, когда его, аки бедную антилопу, загонят до смерти шакалы. Тома понимал, что и его преследователи не были мечниками, и являли собой таких же чистых магов, как и он, просто более отмороженных чем обычно. А значит и их предел уже не за горами.              Очередной резкий поворот в узенький переулок этого студенческого городка, вновь дарил надежду: что в него сейчас никто не забежит; что в его сторону недобро плюнут и поворчав, устанут гоняться. Серьезно, он не сделал ничего такого, чем бы заслужил гонения от восьми бандитов в колдовских накидках.       К счастью, сея каменная, алея оказалась той, где по счастливой случайности, оказался открытый вход в какое-то помещение. Не долго думая, парень вбежал в него, впопыхах закрывая дверь, и тут же приперев её собственной спиной.       Черноволосый юноша осел оземь. Прочитать хоть какое-то сложное заклинание на бегу не получалось физически. А сейчас, отдышка не позволяла.              За какой такой проступок один маломальский приметный паренёк, с темным «ёжиком» на голове, так мозолил глаз аж восьмерым, что те так рьяно за ним бежали?       Дело вообще-то начиналось в одном непримечательном месте и Тома со своего позволения, хотел сделать как можно лучше.              Академия Ранноа с лёгкостью могла поспорить своими садами и зеленью с королевскими образцами. Разве что привычные тропинки будут вытоптаны под ноль из-за наплыва малышни и студентов. Город все-таки по праву может называться студенческим.       На простой прогулке в данном дивном месте, и заприметили темные глаза восьмиугольник. Октагон содержал в себе не только шестнадцать пар наглых глаз разной весовой и знатной категории, но и ещё трёх человек.       — Я же прогуливался, — тихо пожаловался в пустоту парень, прильнув к листьям, желая как можно больше мимикрировать под их окрас. И не сказать, что ему это не удалось.              Глазами он видел, как эта стая парней, окружила трёх девушек. Далеко не джентельменский поступок. Уж ежели собираетесь просить у дамы близости, то делать это положено в уединённом месте, один на один, и только с согласия этой самой дамы. Здесь же намечалась сцена романтического романа, которыми в свое время зачитывался Тома до дыр. Так же он понимал, что если никто сейчас не придёт, то книга резко поменяет жанр с романтики на драму или даже триллер.              И пока девоньки, которых Тома и в лицо не видел (спины волшебников их закрывали), тянули время разговорами, с изящностью пытаясь потянуть время ради будущего спасителя, наш бравый герой наращивал слои уверенности.       Уже прошла незаметная волна воодушевления, пролетела мысль, запустило воображение первое кино, где парень аки герой романа, только появится на сцене, как все внимание негодников тут же передастся ему единому. Он выскажет свои коронные слова, как мускулами, пожонглирует огненными шарами в руках, или выйдет за пределы джентльмена и ударит одного под дых, и все бандиты разберутся в ужасе произнося: «Он монстр!»              Да, фантазия у паренька сшивала скатерть ого-го! На деле же, он сам являлся в лучшем случае хорошим бегуном и неплохим магом, в худшем, обыватель, как и другие, не словивший с неба звезду успеха, славы и таланта. Дедушка Томы — О’Лен — вот реальная легенда! Веселый и добрый, всегда справедливый мужчина на которого любому нужно равняться.              «Запомни внучек, большая сила несёт в себе большую ответственность» это неожиданно всплывшее воспоминание пробрало парня до самых мурашек и тут то мы отметим точку невозврата.              Тома выбежал на всеобщую трибуну, и во всеуслышание воскликнул (скорее всего слышала добрая половина сада): «Гнусные трусы! Как вы смеете так себя вести с этими дамами!»       И обвинительно тыкнул своим пальцем в их сторону.       Пролетела секунда… на второй, Тома наконец-то отмер со своим грозным видом человека, который идёт на войну, и прищуром оглядел силуэты тех дам, которых окружили. На третьей секунде его потоотделение усилилось, частота сердцебиения участилась, а лицо принимало недоумевающее выражение.              Восемь парней не простой окружили трех дев, они окружили Алую принцессу и её свиту! Анна-Роуз Бладлайн! С момента её поступления, было достаточно двух месяцев, чтобы каждый здравый смысл осознал цену, которую приходилось платить за её внимание к себе. Жестокая и эгоистичная принцесса далёкой страны любила играться в «куклы», только куклами выступали живые люди и их отношения. Ей без зазрения совести, по-естеству, не претит разрушать чужие узы, как дружбы, так и отношений. Она не просто играется, она упивается собственным положением. При том, что Тома никогда не видел её вживую, он точно знал как она должна выглядеть из описания других.       И не сказал бы парень, что она хитрая манипуляторша, на вид молодая девушка, с правильным лицом, шелковистыми колосками волос и спокойным безмятежным взглядом. Таких не много, удивительная красавица, которой на роду написано сбивать мужчин с ног своим очарованием. Однако…              Вот на её лице просветила улыбка. Блеск которой должен принуждать жмуриться, а на деле же заставлял лишь хмурится. Теперь Анна-Роуз указывала своей рукой на Тому и легкомысленно провела пальцем в его сторону.       — Если схватите его, я, так уж и быть, подумаю над вашей просьбой.              «И кого мне спасать?» Недоразумение, помноженное на чувство справедливости редко когда дает результат отличный от негатива. Спасать теперь желательно себя. И быстро!              Вот так, Тома влип по самые уши. Его деньки сочтены, и только надежда на чудо не давала ему разрыдаться сопливой девочкой здесь на полу. Он ведь как мог оберегал свою мирную, обычную жизнь.       Раньше его могли насмешить сплетни об очередной жертве принцессы, но сейчас он будет самым что ни на есть прямым участником фарса. О нем будут слагать страшные истории и рассказывать другим в назидание, с него теперь позволено смеяться! Парню не просто было трудно дышать, ему ещё теперь и стыдно было до того момента, что он закрыл лицо руками. Но не на долго.              Вернувшись в прежний мир, Тома решил отложить уничижения и кошмары, в недалёкое будущее и сосредоточиться на настоящем. Его не побили, уже хорошо. Решив получше оглянуть свое временное пристанище, он искренне надеялся, что над его душой сейчас не стоит владелец с недовольной миной. Как оказалось, сия обитель являлась одинокой мастерской. Совсем пустой обителью безымянного артефактора, которую вот так, без задней мысли покинули, забыв запереть дверь.       «Оставили проветриться?»              Мастерскую артефактора не трудно опознать. Вон темная доска, на которой белым мелом недорисованный магический круг, вон рабочий стол, под которым стружка дерева, метала и ещё чего непонятного. Кое-где валялись листы бумаги, и все исписаны под завязку. А пройдясь чуть вглубь, Тома сканерами засёк, как он считал, то, над чем работал сей магический ремесленник.       Над столом все ещё порхали снежные пушинки (парень быстро понял, что они являлись призванными существами через магический круг начального ранга), которым не ведом страх, но ведом свет. Они же освещали голубоватый шар размером с ноготь большого пальца ноги. Тот размещён был в центре круга, что вырисовывали не привычными чернилами, а златом.              Припоминал Тома, как детство проходило в таких же пыльных кладовых, вернее, мастерских, куда его, за неимением альтернатив, носили руки О’Лена и строго настрого просили ничего не трогать. Однако суть человеческая в жажде познания так и рвалась из мальчишки, потому всегда маленький Тома что-то да тер рукавом или лапал пальцами. Иногда на важные страницы проливался воск свечи (едва-едва поймана была свеча с огнём), а морщинистые глаза старика столь неодобрительно смотрели на ребёнка, что тот весь сжимался в одну точку. Вот и сейчас, сперва мастерская, потом этот чердак, который напомнил ему личную библиотеку. Тома поджал губы, от горького привкуса воспоминаний, но продолжил двигаться.              Естественно, разбираться в том, а для чего все эти конструкты созданы и где хозяин, запыхавшийся юноша не посчитал нужным. Он искал средь пыльных полок с древками и наконечниками не это, ему хотелось найти выход на другую сторону улицы, поскольку уверенность в том, что преследователи видели, как он сворачивал в этот переулок у него хватало.              Закрыть же дверь мастерской на засов или иную приблуду не было возможности, засова или цепи просто не было. По темным следам на двери можно лишь предполагать, что ранее он был, но его кто-то выломал или изъял, возможно даже для ремонта.       Выход из мрачной мастерской, помимо что в переулок, был, и вел он в светлую часть дома, где скорее всего и проживал хозяин. Со стороны мастерской расходились пути. Один путь пролегал все так же прямо, вглубь дома, а вот второй вверх по ступеньках. Логично пойти вглубь и оттуда пролезать к парадной двери, но так Тома не подумал. Он уверился, что видел большое окно чулана, потому быстрыми шагами побрел на второй этаж.              И вот тут ему на уши присел нехороший звук. Определённо, кто-то в этом доме все-таки живёт и этот кто-то сейчас тихо напевал мелодию, пока нежился в теплой воде на свое усмотрение. Женщина это или мужчина, девочка или мальчик, по звуку не разобрать, однако по закону Мёрфи…              — Папа, ты там? — утихает последний мотив, а одна секунда словно превращается в десять лет. За закрытой дверью омывалась сама девичья невинность, по голосу ещё не достигшая пятнадцати лет. Уж кому-кому, а Томе только и оставалось, что остановиться столбом и прирасти к полу как деревце, да немыми словами выдавить из себя: «Невезуха…» — Зайди, потри мне спину.       — Кхм-кхм, — будто настоящий марафонец, который уже отбежал свое, Тома все ещё не сумел перевести дух. Вызывать панику своим ответом или же его отсутствием было бы сущим кощунством. Единственный ответ, который придумал парень, это нормально прокашляться, поскольку такой звук, мимолётно не определить вот так сразу.       — М? Пап, с тобой все нормально? Опять засиделся в своей глупой, пыльной мастерской? — голос сквозил сущим осуждением и тихой лаской. Сразу понятно, дочь беспокоится за отца.       — Кхм, — ещё раз кашлянув, Тома на носочках двинулся вперёд к лестнице в чулан, откуда собирался перебраться на крышу, где его точно никто ждать не будет. Он собирался убраться вон как можно быстрее, поскольку нехорошее предчувствие уже впилось в спину. Неправильно подобным образом стоять за дверью и выдавать из себя иного. Все-таки не ему предназначены эти слова, так почему он должен их отбирать у примерного отца? Юноша считал такое неправильным.       — Пап, ну хватит отмалчиваться! Вместо своей мастерской, лучше бы меня так лелеял. Почему ты продолжаешь отвергать мои чувства? Все, потому что мы связаны кровным родством?              Лишь ладонь, которой посчастливилось оказаться у стены не дала ошарашенному организму упасть.       «Да что это за семейка такая?!» Мысленно выругался Тома, после чего услышал знаменитое:       «Ready!»       — Я иду к тебе, прими же свою доченьку в объятья!       «Steady!»       Шаги, которыми шумела девочка не просто заставили парня позабыть о скрытности, его чуйка буквально взвыла «благими» словами, а в голове произошел взрыв.       «Go!»*              (Под знаменитой фразой имеется ввиду «Ready, steady, go!», что на наш лад переводится как: «На старт, внимание, марш!»)              Как жеребец, который вышел на свою финишную линию, скорость Томы была выше всех похвал. Успел шмыгнуть не только носом, но и пяткой, буквально за секунду до вылетающей из ванной комнаты девушки.              Кувырком влетев на чердак, Тома позволил себе прокашляться уже сильнее, вдыхая настоящую пыль.       Окно таки случилось. Прозрачный светлый мир, цельный кусок зеркала, которое забыли покрыть хромом. Единственная лампочка на чердаке, и Тома собирался проскользнуть в неё. Удивительная вещь, ведь даже если разобьёт, оно продолжит освещать пространство.              Окно расправилось и свежий воздух кулаком влетел в юношу выбывая из его лёгких старую пыль. Наконец-то он свободен, и от преследователей, и от неловких диалогов с чуждой девочкой.       Понятное дело, подобным Тома кичиться не станет, но голова его подобные моменты подмечает и в нужное время выскажет все что нужно.       Черепица крыши выдержала шесть десятков кило парня, а тот и не прочь пройти повыше, забраться туда, откуда он будет видеть всех, а его никто.              Парень собирался вдохнуть крупицу свободы, но на этом, несомненно, благородном пути, появилась значительна кочка. Во-первых, за ним по пятам погналась неизвестная девица, которая тоненьким голоском, аки одна из сирен, зазывала к себе в сети собственного отца. Сия барышня аж никак не собиралась отставать, и видимые противоречия (с чего бы отцу на крышу лезть от дочери) не останавливали ненасытную искусительницу.       Во-вторых, Тома скривился, как только услышал знакомое «Вон он! На крыше! Ловите его!» Оказалось, если он видит парней, то и парни видят его. Увы и ах, он не находился в пространстве, где в одностороннем порядке показывают других, но скрывают его.              В-третьих, оно же то, из-за чего Тома всерьез раздумывал просто плюхнуться на задницу здесь, на крыше и смотреть что будет дальше, являлся не в меру громкий и невоспитанный голос его одной знакомой. Девушка с манерами парня и бандита, а также с абсолютно невыносимым характером. Касами Токоми — старая подруга детства. Девушка на год младше парня, и тому ещё помнилась её невинная сторона, аж пока та не связалась с плохой компанией и не испортила свой характер.              — Спускайся сюда, То-ома! — находилась Касами с другой стороны улицы, там где не было бандитов. По сути, единственный вариант окромя погони по ненадёжным крышам. Однако парень не особо торопился прыгать в объятья своей ненаглядной подруги поскольку пытался сопоставить тот урон, который ему нанесет эта девушка и те парни внизу, которые начинали подниматься наверх. Польза оказалась явно не на её стороне.              Однако, родное болото всяко лучше чужих хором. Оставался вопрос, а как же прыгнуть так позаковыристее, чтобы ничего себе не переломать, с такой-то высоты в семь метров. Решение подсказала, как ни странно, третья сторона конфликта. Поскольку Тома в этот замечательный день весь нарасхват, ему не редко слышались «лестные» комментарии в свою сторону.       — Я лечу к тебе на крыльях ветра, пап! — та ненасытная девица, что продолжала витать в иллюзиях собственного развратного разума подала Томе идею, как же спуститься.              Дыхание нормализовалось. Тело налилось силой и пришло в отличный тонус, относительно пятиминутного прошлого. Можно сказать, парень наконец перевел дух. Пора ему решаться на заклинание ветра.       Начав зачитывать его полушепотом, Тома храбрился, и делать это под вопросительным взглядом мелкой разбойницы было не самым простым решением. Знает же, что его она не просто так разыскивает. Снова кто-то жаловаться к ней пришёл, за него спрашивать. Тома чувствовал ответственность за Касами и её характер. Он притягивает неудачи, а они, уже по остаточному принципу, бьют и по его единственным знакомым.              Когда же заклинание без трех слов заканчивалось, тома присел у самого обрыва, после чего с нахрапа подтолкнул себя вперед. Чего не ожидал Тома, так это своего триумфального провала. Как ни крути, а в полете начать вращаться вокруг оси ему было противопоказано. И то ли боги услышали его, то ли судьба наконец отплатила за вечное невезение, но задумка сработала. В середине пути прокричали последние слова, и ветер из рук хлынул огромным потоком в землю, замедляя падение, подарив тем самым ценные секунды на возможность перегруппироваться.              Совершив удивительно мягкое приземление на ноги, Тома все же не удержался и едва не начал подражать курице в том, как она ест. Клевать носом пол ему не дали несколько дополнительных шагов вперед. Равновесие удержано, рисковая затея удалась, а парень жив, цел и здоров.       Относительно.              Когда он распрямлял спину, макушка его кое-чего приподняло, а лицо встретилось с невиданным доселе бельём.       — Извращенец!       «Невезуха…» Ну как все могло пойти по плану? Правильно, никак. Тома приземлился, только вот головой своей задрал подол платья, а глазами задел честь девушки. Нестандартная для Томы ситуация вызвала такую спокойную и привычную боль в области висков, что казалась блаженной.       Естественно вспыхнувшая от смущения Касами врезала этому, цитата: «Ненасытному животному».              — Вы только посмотрите, у них там брачные игры, — а это отозвались маги, которые залезли на крышу.       Тома совершенно о них позабыл. Удар в голову выбил из нее всех недоброжелателей, впрочем, сейчас трое как на подбор, с ехидством смотрели на парочку.       Осмотревшись, Ульберт пытался поймать глазами остальных. Их как не наблюдалось, так и не было.       «Возможно при моих поисках, они разделились?» Мысль приятно озаботила парня, однако особо ситуация не менялась. Двое против трёх не самая лучшая затея, тем более что…              — Берегись! — аккуратная линия. Траектория выстрела простейшим заклинанием земли, едва не угодила Касами в голову. Только вовремя подоспевший Тома отдернул её, толкнув в плечо. На его руке вскоре появится отчётливый синяк. — Уроды, вам делать больше нечего, чем в беззащитную девушку каменными снарядами стрелять?!              Неподдельное беспокойство и злость промелькнули в его глазах. Касами Токоми может и хотела бы поправить словцо «беззащитная», но в угоду момента, промолчала. В её груди отчётливо потеплело от подобных слов.       — Так, давай без этой праведной мишуры, мы с парнями уже убедились какой из тебя праведник. Если хочешь все закончить, то просто сдайся. Обещаю, мы не тронем эту девушку, нам она вообще не нужна.              По всей видимости, среди троицы затесался лидер, коли уж он раскидывается словами.       — И что со мной будет, если пойду с вами? — на этот вопрос, трио переглянулось меж собой и пожало плечами.       — А мне откуда знать, чем себя тешит принцесса. Может за собачку у неё побудешь, может подставкой под ноги.              Возможно, кого другого сия участь и прельщала, но не Тому. Английский ответ не значил, ответ на английском. Это значило что ответ не был дан.       Тома просто схватил за кисть уже нахохлившуюся девушку и побежал с ней в новый переулок, где он надеялся скрыться.              Под аккордеон огненных шаров и каменных пуль, Томе удалось накрыть себя и ближайшую спутницу сенью домов, которая скрывала от непрошеных глаз.       Вопрос напрашивался сам собой. А на долго ли?       Оказалось, не так и долго. Ещё не успела и ранняя пташка Касами задать возмущённо- смущенные вопросы и выписать тумаки (её все-таки впервые так открыто взяли за руку) как гнусная восьмерка вновь показалась в проходе. Благо они все были в одном месте, а значит просвет, с другой стороны, абсолютно свободен. Так подумал Тома, направляясь к нему, но и там нарисовался непонятный силуэт.       — Так вас все это время было девять? — от безысходности возмутился Тома. Его горечь поразила лидера группы и тот соизволил ответить.       — Вообще-то нет.              И банда во главе с лидером (в не самом широком проходе умещалось по двое человек в ширину), и Тома, отныне цапали глазами неизвестную никому фигуру. Почти никому. Кое-кто из присутствующих мог её опознать, однако та предпочла улететь на пару (ударение на второй слог) в свою страну грёз. Незнакомец приближался грозными, тяжёлыми и тучными шагами. Каждый его шаг вперёд словно передавал неприятное настроение идущего, а небо, в котором час от часу не собирались облака, начинали понемногу тучнеть и приводить собственный марафет в первозданный, привычный этому городу вид.       Прежде чем бродяга достиг основной части сцены, актеры на плаце, переглянулись. Кучка не должна бояться одиночку, однако в эту секунду устой начинал рушиться. Один не в меру разочарованный человек так отлично транслировал в общий мир свою тоску, грусть и гнев, что появляться у него на пути просто не хотелось.       Тома как нельзя кстати, не собирался попадать под чужую горячую руку, ему бы сбежать, однако сзади слишком много людей, а впереди… преграда на пути, которую кроме как «нерушимую», парень не мог описать. И дело не в размере плеч или высоте человека. Просто вселяли глаза ровесника такое ощущение, что, если бы и захотел, Тома бы ничего не сумел ему противопоставить.       — Ульберт О’Лен? — произнес, блондин, на вид ровесник Томы.       — Это мой дедушка…       — Следовательно Ульберт Тома, как печально, — парень устало потёр переносицу. — Значит так, прямо сейчас мне нужно с тобой поговорить.       — Я как бы сейчас много кому нужен, — кинув глазами себе за спину, Тома пытался задействовать своё невезение на полную. Если уж его ищет столь странная и непонятная фигура, которая на первый взгляд выглядит сильной, то не лучше ли её стравить с этими магами?       — О чем ты? — словно не замечая остальных, в недоумении спросил Нилрем. Он откровенно пялился на шайку магов, однако никого не видел. Не видел до этого момента. Простая кучка неинтересных ему людей.       «По всей видимости, они сейчас преследуют Ульберта»       — Понятно, — коротко ответил Нилрем, и обошел парочку из Томы и Касами, упиваясь глазами в главаря (он стоял в авангарде). — Уйдите сейчас, и вы останетесь целыми и невредимыми. У меня плохое настроение.       — Э не, парень, это так не работает.       — Молитесь, ведь лучше бы так и работало.              Нилрем вдохнул посильнее, после чего одним звериным рыком оглушил стоящих впереди ребят, так, что те попадали друг на друга глупыми болванчиками. Несомненно, крик привлек внимание множеств глаз и ещё больше ух, однако ни стража, ни добросовестные люди со справедливостью в сердце не забегали сюда в порыве расследовать происшествие. Тома и Касами не подверглись эффекту своих недругов (устояли, пускай и пошатнулись, закрыв уши ладонями), однако и в их головы проник остаточный противный писк. Он все глушил, не слышно было даже собственных имён.       — Повторю для слабых умов, — скорее для себя, чем для других обращался Нилрем. — Я в плохом настроении и играть с саранчой не собираюсь. Найдите другое место для своих маленьких шалостей, — над полураскрытой ладонью загорелась лампочка, вернее шар света, который ничем иным кроме как огненным быть не мог. Продолжая говорить на полтона ниже, парень начинал наводить на округу тревожные нотки. — Ведь если не остановитесь, то ваши крошечные жизни оборвутся здесь и сейчас.       «Он собирается их убить?» Слова незнакомца вразумили разум Томы, ослабили противный писк в голове, и тот, что было сил, ухватился за пальто мага.       — Ульберт… — словно ожидал встретить кого иного в этом забытом переулке, Грейрат остановился, посоревновался взглядом с Томой (темный ёжик не сумел выдержать напора, и отвел взгляд), после чего хмыкнув развеял магию, и быстро проплыл мимо Томы. — Иди за мной, здесь слишком много людей, чьи уши недостойны слышать мою речь.       — Уже иду… — уныло и совсем не с радостью протягивал парень, наблюдая за кряхтениями тел. Восемь людей, буквально толпа магов была сметена и не замечена одним человеком. По существу, Томе бы благодарить своего спасителя и быть хоть капельку рациональнее, однако этому «спасителю» тоже от него что-то нужно, и Тому страшило это что-то.              ***              Проводить беседу о прошлом, насущном и будущем, троица решила в знакомых декорациях. То была гостиная Касами — нахальной девочки которая с недовольством огрызается любому, кто на неё косо посмотрит. У Касами была мать, Мисудзу, её то и припер к стене с расспросами внезапно развалившийся Грейрат. Последнего, смущения ни в какую брать за щеки не хотело, словно и не он тут в недавнем времени вдову к стене прижимал и требовал какого-то ответа.              Впрочем, и сама дама не пыталась развивать конфликт, оставив его эскалацию на другой, более удобный случай. Сейчас она повела себя подобно взрослой, настоящей хозяйке дома — провела гостей к себе и приготовила обед — тем более, что время-то как раз.              За круглым столом сейчас сидело трое. Касами, пожирающая глазами блюда на столе, как леди (пускай и с дикими замашками) она не позволяла себе хамить собственной матери, и потому в голодном трансе дожидалась прибытия всех и вся; Тома, глазами неловко блуждающий по знаемой комнате и пытающийся вычленить из неё что-то неизвестное, на чем бы можно было заострить внимание. Однако таких мелочей не находилось. Он частый гость в этом доме, собственно, после смерти Ульберта О’Лена сия обитель стала ему вторым домом. Причиной беспокойства и нервозности парня был великий маг, которому за скромным столиком делать было откровенно нечего.       Нилрем скромно ждал, а на деле же, изучал Тому. Пытался наблюдением вытащить все его секреты, раскрепостить душу, расслоить разум и вычленить ту ниточку сознания, которая и спасет его, однако… Тома явно не пестрил подобными тайнами, и только ссутулившись, ужимал голову к плечам.              — Ну чего? — первым не выдержал парень, резко дрогнув и указав на Панацею подручным средством пищевого потребления — вилкой. — Сколько можно на меня глазеть?              Томе было некомфортно, и некомфортно втройне от понимания силы, которой он приглянулся. Неужели его вечная неудачи и тут себя проявила, и в дом дорогих ему людей, он привел плохого человека?       Грейрат хмыкнул, что-то пробурчал, и после этого ответил.       — Ульберт Тома, твой дедушка занимался магическими изысканиями в сфере проклятий, не так ли?       «Впервые слышу» какая-то астрономическая уверенность подсказывала Томе, что если он взболтнет эту фразу, то от ближайших кварталов останутся обгорелые пылинки.       — Что-то такое припоминаю… — сделав вид, что задумался, парень довольно правдоподобно помял подбородок. — Проверить надо. А тебе, собственно, зачем?       — Я отвечу на твой вопрос, однако сперва поведай мне вот о чём, твой дед, как давно его нет в этом мире?       — Вроде как уже три года, да? — в разговор вмешалась бестактная особа. Без точных воспоминаний, она не просто ворвалась в чужой диалог, так ещё и переспрашивает. Тома как-то по доброму улыбнулся на эту знакомую черту, а вот Нилрем, непривычный к подобным шумным особам слегка нахмурился.       — Угу, четвертый год в этом будет, скоро его день рождения.       — В таком случае, скажи мне, кто присылает письма моему добродетелю? И почему он не знает, что его знакомый давным-давно мертв, — на вопрос Нилрема, Тома глупо склонил голову в сторону, тихо повторяя последнюю часть вопроса. Недолго его костяшки стучали по столешнице, прежде чем глаза Тома налились оправданной тревогой.       Переобувшись в воздухе исполнив тройное сальто с переворотом, черноволосый парень тут же подхалимился. Мелодия тревоги заиграла первые ноты.       — А этот ваш добродетель, как его зовут?       — Арс, фамилии не вспомню, но знаю его должность. Глава элитной магической школы Милисиона, директор Арс. Немногие заслуживали мое одобрение, однако ему я бал подкинуть могу. Все-таки именно он направил меня, к человеку, который должен был разрешить мою проблему жизни и смерти.       — Дедушка Арс, — кивнул Тома явно припоминая, старика. — Старый, добрый директор Арс который помог тебе… жизни и смерти, говоришь?       — С ним что-то не так? — своим тоном Нилрем так же пытался коснуться и Тому. Словно повторно услышав: «С тобой что-то не так?», Ульберт прикрыл лицо рукой, а после поднялся из-за стола.       — Мне нужно в туалет.              С подобным заявлением юноша скрылся в доме. Он утопал в направлении кухни.       Оставшиеся наедине маг и девица, с минуту мирно ждали, не собираясь обсуждать погоду, студентов или ещё какую ерунду. Простая тишина иногда полезнее живой беседы, но в этот раз, пришлось признать. Кто-то очень сильно тормозит.       — А он всегда такой нервный? — как бы ни к кому особо не обращаясь сим вопросом, Нилрем словно и не спрашивал. Кисами отлепила глазки от еды и тут же ляпнула, не вздумав врать.       — Проблемный он всегда, а нервным не был.              Прошла ещё минута.              Медленно, но, верно, переставали сходиться дебет с кредитом. Слова прошлись по новому витку вопросов:       — У вас туалет где находится?       — По коридору налево.       Ровно в противоположной стороне от того места куда топали шаги Томы.