29. 정

— Gosh… — раздражённый выдох Чана слышен, кажется, во всём доме. — Почему все ваши идеи выглядят так дерьмово?! Он проводит ладонями по лицу, в конце надавливая на глаза. Уже час с лишним они занимаются этим. Вернее, почти полдня вчера и этот адский час сегодня. Чанбин, Сынмин и Чан на три головы пытаются сообразить аргументы для новой попытки признаться Джиу в любви. И на каждый находит отрицательный аргумент либо Сынмин, примеряя логику госпожи Хан, либо бракует сам Чан. — Почему ты не хочешь написать ей песню и признаться так? — разводит руками Чанбин. Чан ставит допитый стакан воды на стол. — Потому что Джиу не из тех девушек, которые будут кидаться тебе на шею из-за одной романтичной песенки. Она вообще чаще смеётся над такими вещами. Сынмин задумчиво кивает, почёсывая шею. Чанбин закатывает глаза. — Не знаю, мне кажется, что в данном случае как раз что-то подобное и может сработать, хоть это, правда, глуповато и банально. Хочешь, я дам тебе один из своих черновиков? — Предлагаешь мне признаться девушке в любви при помощи твоих слов? — хмурится Чан. — Издеваешься? — Просто переделай черновик на свой вкус, делов-то! — Чанбин берёт ложку и с горкой набирает рис с курицей из металлической миски посреди стола. Сынмин усмехается, пододвигая миску ближе к другу. — Ага, «списывай, но не точь-в-точь». Чан внимательно следит за движением ложки от миски до рта Чанбина. Когда несколько рисинок всё-таки падает на стол, он цокает и закатывает глаза. — Короче, — вставая из-за стола, оглашает свой вердикт он, — ничего дельного мы не придумали. Я пошёл работать. Если будут какие-то нормальные идеи — зовите. Друзья молча провожают лидера взглядом. — У нас не дерьмовые идеи, — обиженно бубнит себе под нос Чанбин, дожёвывая. — Сам ни одной не предложил. — Он боится, что раз его признание не помогло, то и второе, придуманное им, будет не лучше, — спокойно отвечает Сынмин. — А наши бракует, потому что, как обычно, задрал планку до небес. Чанбин снова опускает ложку в миску, стараясь за раз набрать как можно больше курицы. Сынмин пододвигает блюдо ещё ближе к нему. — Эх, — вздыхает парень, — как же дерьмово оказывается общаться только с вами без Джи… Чанбин начинает хмуриться и жевать активнее, чтобы что-то другу возразить, но не успевает. Курицы он и правда захватил с лихвой. — Возможно, Минхо скажет что-то дельное. К тому же, — вспоминает Сынмин, — он вроде должен пойти поговорить с Джиу по поводу Сонми. Заодно выяснит её состояние к сегодняшнему дню. Наконец дожевавший Чанбин активно кивает. — Да, Минхо нас всех спасёт. И Джиу с Чаном соединит, и рис с курочкой потом ещё приготовит, и вещи постирает… Сынмин смеётся. — Уж если кто и соединит Джиу и Чана, так это они сами. Они оба уже отпустили гордость по отношению друг к другу. Осталось только, чтобы Джиу переборола своё предубеждение вслед за Чаном. — Звучит слишком высокопарно, — морщит нос рэпер. — Ой, правда? — склоняет голову Минни. — Это мне говорит человек, написавший слова: «Пока я не встретил тебя, казалось, будто я ждал знаков на перекрёстке»? Чанбин ведёт челюстью. Но в итоге смеётся. — У вас массажёр-пистолет? — раздаётся голос Хёнджина позади Сынмина. Он уже было собирается помотать головой и ответить, что, скорее всего, у Джисона, как вдруг Джинни округляет глаза, глядя на Чанбина. — Ты охренел?! — он вытягивает руку, пальцем показывая на миску с рисом. — Это мои остатки! Минхо и так редко готовит, ты не можешь вечно всё сжирать в одну харю! Убери руки от риса! Чанбин почти давится едой. Но свободной рукой придвигает миску ближе к себе. Хёнджин округляет глаза ещё сильнее и обходит стол, собираясь вырвать желанную порцию из рук друга. — Я после тренировки, — оправдывается парень, закрывая еду своим телом, — мне нужны углеводы! — Так поел бы рис быстрого приготовления, нечего есть мою порцию! — кричит Джинни. — Сам его и ешь! — парирует Чанбин, наспех запихивая в рот очередную ложку. — На порции не было написано, что она твоя! — Какой же ты гадёныш! — выпрямляется Хёнджин. — У Со Чанбина ни стыда ни совести! — кричит он на все апартаменты, ища взглядом Чана. Чанбин дёргает его за карман шорт. — Заткнись, щенок, Чан работает. Сынмин, молчаливо наблюдающий за очередной мини-войной ради еды в их общежитии, слышит стук в дверь первым. Когда звук доходит и до двух других ребят, все замолкают. — Кто это? — испуганно спрашивает Хёнджин. — Не знаю, может, доставку кто-то заказал, и курьер прошёл без звонка через пост. Вдруг им пароли раздают? — предполагает Чанбин. — А вдруг это кто-то из наших код забыл? — вскидывает брови Джинни. Сынмин в это время медленно поднимается и выходит из-за стола, бросая друзьям: — А вдруг можно не быть идиотами и просто открыть дверь? Он, шаркая по полу тапками, ленивым шагом направляется в сторону прихожей. Когда Сынмин открывает дверь, первое, что он понимает, — идиотом, может, он себя и не считал, но стоящего в проходе человека увидеть здесь явно не ожидал. — Джиу? — растерянно спрашивает он. Она промокла до нитки и тяжело дышит. Спустя секунду позади Сынмина показываются Чанбин и Хёнджин. — Нуна? — спрашивает рэпер. Ни на один из вопросов Джиу не отвечает. Она смотрит куда-то мимо всех стоящих перед ней парней. Немного переведя дыхание, она без приглашения заходит внутрь, беря Сынмина за запястье. Он смотрит в её напуганные глаза и не предчувствует ничего хорошего. Девушка задаёт лишь один вопрос: — Где Чан?

***

— Госпожа Ким? — едва не сбивая на своём пути стул, торопится Джиу к кабинету начальницы. — Что случилось? — сразу начинает волноваться та. — Я знаю, что это неправильно, но… — переводя дыхание, Джиу следом спрашивает: — Можно я уйду сегодня пораньше? Прямо сейчас. — Джиу, но… — Яну смотрит на время на экране смартфона, — твой рабочий день уже и так кончился. Девушка открывает рот. — А… — окончательно успокоившись, говорит она. — Тогда… я побежала. — У тебя всё хорошо? — когда Джиу оказывается почти в дверях, останавливает её начальница вопросом в спину. Она оборачивается и, кажется, впервые за долгое время так радостно улыбается: — Теперь — да, — отвечает Джиу и убегает из офиса под ответную улыбку госпожи Ким. Девушка решает дойти до общежития ребят пешком. Это займёт около получаса. Как раз успею подумать, как лучше начать разговор, — прикидывает она. Но вместо дельных мыслей с каждым пройденным метром её всё больше одолевает страх. Одна фраза спутывается с другой, вызывая лишь больше волнения. Она даже не обращает внимания, когда небо затягивается серыми тучами. Не обращает его и на первые капли дождя, падающие с уже тёмного неба. Лишь когда дождь усиливается, Джиу поднимает голову. Зонта у неё нет. Желания сесть на автобус тоже. Поэтому она продолжает идти к общежитию ребят, пока ливень полностью накрывает Каннам. Он сильный, такой, что Джиу приходится опустить голову. Волосы, собранные в хвост, полностью намокают всего за минуту. Но ей плевать. Футболка начинает неприятно липнуть к телу. Ей по-прежнему всё равно. Джиу даже не пытается прикрыться сумкой — наоборот, автоматически обхватывает её руками сильнее, чтобы важные документы внутри не намокли, пускай сегодня она и без них. Когда до дома ребят остаётся около пяти минут, она ускоряет шаг, начиная почти бежать. Дождь уже целиком намочил её волосы, выбившиеся пряди прилипли ко лбу, а футболка к телу. Дойдя до ворот, она набирает код и заходит на территорию. Когда Джиу оказывается у порога — решает не медлить и сразу стучит. Дверь открывает Сынмин. Она видит, как он открывает рот, что-то говоря. Видит, как две тени появляются за ним, и откуда-то издалека снова доносится голос. Кажется, ей задают вопросы. Но из-за стука сердца в ушах и бушующей по всему телу крови она слышит все голоса будто под толщей воды. Найдя в себе силы сфокусироваться на лице лучшего друга, она хватает его за запястье, заходит внутрь и через силу задаёт единственный интересующий её вопрос: — Где Чан? Сынмин, шокированный не меньше её, молча отходит в сторону, освобождая проход. Джиу не отпускает его запястье, наоборот — крепче сжимает. Она начинает мелко дрожать от перепада температуры. Парень обхватывает её за плечи и поворачивает к себе. — Что случилось? — заглядывая в глаза подруги, спрашивает он. Но Джиу не смотрит на него. Она пытается стянуть с себя кроссовки при помощи ног и, когда это получается, она скидывает к ним на пол сумку, выворачивается из рук друга и проходит в основную комнату, где стоят Чанбин и Хёнджин. Они оба молчат. Когда Джиу смотрит в глаза Чанбина, тот понимает вопрос без слов. Он показывает пальцем на дверь закрытой комнаты лидера. Джиу едва заметно кивает и молча проходит мимо. Она останавливается перед входом. Сынмин хочет подойти, чтобы подбодрить или открыть для неё дверь, но Чанбин преграждает ему путь рукой. С кончиков волос Джиу капает вода, образовывая маленькие лужицы на паркете. Она выдыхает и прикасается к дверной ручке. В комнате Чана прохладно, дрожь проходится вдоль спины девушки. В ней ещё и темно, горит только лампа на рабочем столе. За ним и сидит Чан. Он в наушниках, что-то редактирует на макбуке. Джиу аккуратно закрывает за собой дверь. В нос ударяет запах чего-то свежего и древесного. Она на ватных ногах подходит к Чану и прикасается к его плечу. Он уже сдвигает один наушник с уха, с недовольным видом поворачиваясь и собираясь рявкнуть, что занят, как моментально теряет дар речи. — Джиу?! — Чан вскакивает со стула — тот катится и ударяется спинкой о стену. Джиу молчит. Забавно. Совсем недавно Чан сам пришёл к ней и признался. Теперь на его месте она. Неизменным остаётся одно — надежда на то, что чувства примут. — Что с тобой? — Чан замечает, что её волосы, лицо и вообще вся Джиу практически насквозь мокрые. Он хочет обхватить девичье плечо и усадить её на кровать, но останавливает себя. Что бы сейчас ни случилось — они решили, что между ними ничего нет. Значит, не должно быть и прикосновений. Пусть и рука у него напряжена так сильно, что это отдаётся болью в плече. — Дождь, — Джиу всё это время не переставая смотрит Чану прямо в глаза, — на улице ливень. Чан с облегчением выдыхает. Между ними практически нет пространства — лицо девушки так близко, что он с лёгкостью видит, как её нижняя губа едва дрожит. — Я дам тебе толстовку, — он проходит мимо Джиу к шкафу. — Ты пришла сюда: что-то случилось? Это касается группы? — решает как можно быстрее, чтобы не думать о том, как красиво футболка липнет к её телу, переключиться на деловой разговор Чан. Он шарит в полке, пытаясь найти отложенную подальше толстовку, внутри которой есть тёплая подкладка — в комнате работает кондиционер, и ему не хочется, чтобы Джиу простыла. Но рука прекращает движение, как только она отвечает: — Нет, Чан. Это касается нас с тобой. Он не оборачивается. Через мгновение рука продолжает поиск. Джиу тоже молчит. Когда Чан наконец находит ту самую толстовку и разворачивается, чтобы дать её девушке, он видит то, что меньше всего ожидал сегодня: Джиу стоит возле стола, обхватив себя руками, мелко дрожит и смотрит на него умоляющим взглядом. Он чертыхается себе под нос и быстрым шагом подходит к ней, протягивая руку с толстовкой. Но Джиу не реагирует. Чан стоит так ещё несколько секунд, но, не видя никакой реакции, обессилено опускает руку и садится на кровать. Всё это время Джиу молча наблюдает за ним. Парень сутулит спину, пальцами перебирает ткань толстовки и смотрит на показывающиеся кусочки вышитого узора. Когда он отводит взгляд чуть дальше — замечает дорожки капель там, где стояла Джиу. — Нет, — снова встаёт он, — так не пойдёт. Джиу молчит. Поэтому Чан, медленно, но верно начинающий раздражаться, заводит руку ей за голову и аккуратно тянет резинку вниз. Вместе с ней на пол тянутся и капли воды с волос, попадая ему на запястье. — Молчи сколько влезет, — тихо говорит он, не глядя на Джиу, — но я просто по-человечески не могу позволить тебе заболеть. Смени, пожалуйста, футболку на толстовку. Джиу переводит взгляд на лежащую на кровати вещь. Едва заметно кивает. — Я отвернусь, — говорит Чан и отходит к двери. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри у него перемешались, кажется, все органы. Если Джиу пришла поговорить «о них», это может означать что-то хорошее, это может означать, что она передумала. А может и то, что она вовсе передумала оставаться в компании и увольняется. Из-за него. Из-за тупого признания, из-за того, что он решил сделать что-то для себя вместо выполнения долга. Выдёргивают его из мыслей ледяные ладони Джиу, протискивающиеся под мышками и аккуратно ложащиеся на грудь. Следом на центр спины ложится и её голова. Он чувствует, как футболка начинает пропитываться влагой с волос девушки. Чан сжимает руки в кулаки. Что вообще происходит? Что ему нужно сделать? Нет, что ему можно сделать? Поборовшись с собой несколько секунд, он расслабляет напрягшееся тело, устало выдыхает и накрывает ладонями руки Джиу. Она прижимается ближе. Дышит уже ровно. Чан молчит, наслаждаясь моментом и грея руки девушки. Если бы не его контекст, он бы сейчас был самым счастливым человеком на земле. Но вскоре он сам решает прервать его. Чем дольше это будет длиться — тем чаще он потом будет его вспоминать. А этого сейчас совсем не хочется. Аккуратно беря руки Джиу в свои, он убирает их с груди и отпускает, разворачиваясь к девушке лицом: — Зачем ты пришла? Что тебе нужно? Вопросы звучат слишком отчаянно. Ответ Джиу тоже: — Ты, Чан. Мне нужен ты. Он медленно округляет глаза. Дыхание вдруг начинает даваться сложнее, чем должно. Джиу прикусывает губу и опускает взгляд в пол. Быстро собравшись с духом, она начинает: — Я отказала тебе не потому, что ты сказал что-то не так. Я отказала, потому что поставила правила выше своих чувств к тебе. И решила за тебя, что ты должен сделать так же. — Ты отказала не потому, что чувства не взаимны? — Чан хрипит. Он прочищает горло. Джиу кивает. Ей приходится нахмуриться, чтобы остановить рвущиеся наружу слёзы. — Я отказала, потому что я трусиха, — голос у неё подрагивает. Джиу явно волнуется и начинает тараторить: — Я отказала, потому что мне казалось, если я скажу «нет», то сделаю правильную вещь. Что спасу тебя от ошибки. Что спасу группу. Что спасу компанию. Сделаю что-то полезное, что-то взрослое и разумное. Она коротко усмехается, но смех выходит совсем безрадостным. Усилием воли Джиу замедляет речь: — Потому что решила, что имею право выбирать за нас обоих. Хотя я не имею. Чан настолько ошарашен, что ничего не отвечает. Он во все глаза смотрит на Джиу и не верит своим ушам. Джиу вздыхает. Поднять взгляд, чтобы хотя бы мельком посмотреть на Чана, она не находит смелости. — После того разговора я каждый день убеждала себя, что потом станет легче. Она качает головой. — Но легче не становится. Ни тебе. Ни мне, — Джиу поджимает губы, потому что ком в горле подкатил уже слишком близко. — Я даже думала… — она выдыхает и сжимает ладонь в кулак, из последних сил стараясь не расплакаться, — я думала, что, может быть, мне лучше вообще уволиться. Рука Чана на этих словах дёргается, он хочет хотя бы сжать плечо Джиу, чтобы показать, что он рядом. Но не решается. Боится, что этот хрупкий момент оборвётся. Боится, что это ему вообще причудилось. — Я все время думала, что жертвую собой, — Джиу горько смеётся. — А потом поняла, что это была не жертва. Чан внимательно смотрит на неё. — Я просто испугалась реальности наших чувств и спрятала этот страх за словами про правила. Я забыла, что правила должны быть не выше людей. Они должны быть нам во благо. Джиу глубоко вдыхает через нос. Кулаки сжимаются и разжимаются. Она понимает, что уже просто неприлично так долго не смотреть на Криса. Но ей кажется, что едва она поднимет глаза — тут же расплачется. Собрав в кулак остатки воли, она всё же смотрит на парня. Когда их взгляды впервые за всё время сталкиваются — Чан понимает, что уже физически не может сдерживать себя от прикосновения к Джиу, а Джиу — что совершенно точно сейчас расплачется. — После того дня я каждый вечер представляла, что будет, если однажды тебя просто не станет рядом. Если я уволюсь или мы настолько отдалимся, что перестанем видеться, — кристаллы слёз показываются в её зелёных глазах, — и каждый раз я понимала, что последнее, что ты будешь помнить, — это мой отказ. Она всхлипывает первый раз. Чан хмурит брови. Всё-таки смотреть на то, как Джиу плачет, — это слишком тяжело. Даже во второй раз. — Я всё пытаюсь жить так, будто ничего страшного не произошло, — слёзы начинают катиться по всё ещё влажному лицу. — Я общаюсь с нашими общими знакомыми, общаюсь по работе с тобой, смотрю тебе в глаза и отвечаю на твои вопросы, но… — она вздыхает, уводя взгляд в сторону, — оказывается, очень сложно делать вид, будто ты не любишь человека, которого любишь каждый день. Джиу всхлипывает второй раз, поджимает губы. Чан склоняет голову, пытаясь хоть как-то заглянуть в отвернувшееся лицо. И тут Джиу резко поворачивается. Между ними почти нет пространства. Каждый чувствует на своём лице дыхание друг друга. Сквозь дрожащие ресницы она смотрит на него, собираясь с духом для последней фразы. — Всю жизнь мне казалось, что если выбирать между счастьем и правильностью, выбирать нужно правильность. Чану так хочется хоть как-то прикоснуться к ней, что приходится сдерживать себя, сжав руки в кулаки настолько сильно, что белеют костяшки. — Только я почему-то не учла, что иногда правильным тоже может быть выбрать человека. Джиу рукой цепляется за ткань футболки на его плече. Чан тяжело дышит, кончиками пальцев касаясь её локтя. Джиу открывает рот, но говорит не сразу. Зато когда делает это, Чан понимает, что теперь всё как прежде уже точно не будет. — Я люблю тебя. Он едва заметно выдыхает. Смотрит на плачущую Джиу. Его пальцы гладят кончик её локтя. — Если ты ещё не передумал, то я хочу не только тебя любить, — она поджимает губы. — Я хочу быть с тобой. Пауза между ними позволяет Джиу снова услышать стук сердца в ушах. Чан продолжает тяжело дышать и судорожно бегать глазами по лицу девушки. Ему хочется сказать и сделать так много всего, что он не знает, что выбрать первым. Но, видя, как Джиу практически начинает плакать снова, он отцепляет её руку со своего плеча и подносит к губам. Когда Чан мягко целует костяшки пальцев Джиу, а затем сплетает их руки в замок, ей становится теплее. Он обхватывает их руки своей второй и прижимает к груди. — Джиу, — он видит, как в тёплом свете лампы её глаза переливаются малахитовым. Он снова не может оторвать от них взгляд. Особенно сейчас. Джиу не плачет, но выглядит очень напуганной. До тех пор, пока Чан не задаёт вопрос: — Ты будешь моей девушкой?

***

— Идиота кусок, даже не думай подходить туда! — шёпотом кричит Сынмин на Джисона. Как только за Джиу закрылась дверь, его голова высунулась в гостиную. — Мне показалось, или я слышал голос Джиу-нуны? — вскинув брови, спросил он. Чанбин, сверлящий взглядом дверь, повернулся и кивнул другу. Джисон захихикал и вынырнул из комнаты, на цыпочках направившись к двери Чана. Когда он уже подошёл к ней и собирался было приложиться ухом, чтобы подслушать, Сынмин крепко схватил его за футболку и потянул на себя, не стесняясь в ругательствах. — Ты что, совсем с ума сошёл?! — также шёпотом ругает его Чанбин. Джисон выкручивается из цепкой хватки Сынмина, отходит от друзей на два шага назад и выставляет вперёд руки: — Чё вы так завелись? — таращится на них он. — Я ж просто… пошутил. Хёнджин, стоящий рядом с Чанбином, усмехается. — Там, кажется, сейчас свершается история, — тихо говорит он рэперу. — И некоторые её очень долго ждали. Чанбин улыбается. — Уж надеюсь, что ты прав. Сынмин задумчиво смотрит на дверь, за которой минуту назад скрылась его подруга. — Если Джиу прибежала аж сюда, то либо, выйдя отсюда, они больше не заговорят друг с другом, либо… — он втягивает носом воздух, — они появятся здесь уже в качестве пары. В апартаментах повисает молчание. Чанбин слышит, как Чан в своей комнате захлопывает дверь гардеробного шкафа. — А что нам делать? — переводя взгляд с одного друга на другого, спрашивает Джисон. — Ждать, — кивает сам себе Сынмин. Все четверо смотрят на дверь. В этот же момент снаружи раздаётся писк ввода дверного кода. Кто-то открывает дверь и заходит внутрь. Спустя ещё полминуты в гостиной показывается Минхо. Никто на него не оборачивается. Видя, как все задумчиво смотрят на дверь в комнату Чана, он хмыкает: — Джиу уже здесь? Первым оборачивается Сынмин. — Откуда ты знаешь? Минхо проходит мимо парней, направляясь к кухне. Все четверо семенят за ним. Он заглядывает в полупустую миску с рисом, наклоняя её на себя указательным пальцем. — Я говорил с ней, — отвечает он. Миска со звоном возвращается на место. Минхо подходит к холодильнику, заглядывает внутрь. — И о чём вы говорили? — Чанбин подходит со спины почти вплотную. — Рис, яйца, кочуджан, лук и морковь, — задумчиво перечисляет танцор. — Вы говорили о еде? — подходит к Чанбину Джисон. Хёнджин и Сынмин одновременно закатывают глаза. Минхо закрывает холодильник и поворачивается к друзьям с привычно невозмутимым видом: — Мы говорили о правилах, — пространно отвечает он. И снова выскальзывает из окруживших его ребят, направляясь к плите. Он достает оттуда большую сковороду-вок и ставит на плиту. — Джисон, — не оборачиваясь, обращается он к другу, — сходи в магазин. Купи курицу. Джисон вскидывает брови. — Курицу? — Да, — кивает Минхо, открывая верхнюю полку и доставая оттуда рис, а следом и кунжутное масло. — Я буду делать жареный рис с курицей и яйцом. Джиу у нас в гостях — мы ей задолжали.

***

— Я? Единственное, что может ответить Джиу на предложение Чана. Они молча смотрят друг на друга. Первым тихо смеяться начинает Чан. Джиу подхватывает и прыскает вслед за ним. Он выпускает её руку и, наконец, впервые за долгое время прикасается к лицу девушки, убирая прилипшие пряди со лба и щёк. Чан нежно проводит пальцами по скулам, щекам и лбу, вытирая остатки влаги и подтёки от туши. Джиу молча смотрит на его увлечённый взгляд. — Да, Хан Джиу, — Чан обхватывает руками её лицо и поднимает к себе, — ты будешь моей девушкой? Джиу наконец улыбается. — Я буду твоей девушкой, Бан Кристофер Чан, — отвечает она, передразнивая его тон. Чан усмехается и закатывает глаза. Тянет лицо Джиу ближе. Между ними уже почти нет расстояния. Джиу кладёт ладони Чану на грудь. Он смотрит ей в глаза и не может поверить, что не находит ни испуга, ни грусти, ни даже злости. Чан видит, что Джиу спокойна и радостна. Это заставляет его улыбнуться. Когда Джиу видит ямочку возле нижней губы Криса, она не может сдержаться, чтобы не обхватить его щёку одной рукой и не положить большой палец прямо в неё. Она касается её так бережно, словно хочет убедиться, что всё это действительно происходит с ними. — Можно поцеловать тебя? — глядя на губы, шепчет Чан. Джиу едва заметно кивает, прикрывая глаза. Прежде чем наклониться и сделать это, он не сдерживается: — И ты не сбежишь после этого? И не будешь игнорировать меня? Джиу фыркает. Чан чувствует мягкое прикосновение её губ. Джиу целует его нежно, большим пальцем гладя по щеке. Он одной рукой зарывается в девичьи волосы на затылке. Хочется взять верх, самому повести поцелуй, но он позволяет делать это Джиу. Ведь она впервые целует его сама. — Будет как-то неловко игнорировать собственного парня, — отрываясь, шепчет прямо в губы Чана она. Он смотрит на Джиу всего мгновение, прежде чем целует сам. Чан улыбается в поцелуй, когда понимает одну простую вещь: целует он свою девушку.

***

— Что нам делать? — Чанбин вертится возле Минхо, мешая ему готовить. Минхо случайно пихает его локтем, когда выдвигает полку со столовыми приборами. Почти случайно. — Не мешать мне — это раз, — доставая оттуда деревянную лопатку, говорит он. Чанбин шипит, потирая живот. — Не мешать им — это два, — начиная шинковать морковь, завершает давать указания Минхо. Хотя это Чанбин и сам знал. — Давайте просто включим телек и будем ждать их здесь, — Хёнджин берет в руки пульт и садится на диван. Недолго подумав, к нему присоединяется и Сынмин. Внутри него происходит мини-война с того момента, как Джиу появилась на пороге их общежития, но он не подаёт вида. Волнение за подругу отдаётся в напряжённые плечи и спину. А ещё в непривычное для него желание молчать в моменты, когда обычно он отпустил бы уже с десяток колкостей. Хёнджин смотрит на сосредоточенный профиль парня и тихо зовёт его. Сынмин поворачивает голову. — Они любят друг друга. А ещё нуна слишком добра, чтобы обойтись с ним так же второй раз. Она вообще безрассудно добра, уж я-то знаю, — на последней фразе Хёнджин неловко улыбается. Сынмин улыбается в ответ и кивает другу. — Чан-хён не упустит второй шанс, если Джи пришла дать его ему, — говорит он больше себе. — Надеюсь, что она пришла именно за этим. Хёнджин включает телевизор. — Она пришла за этим, — ища нужную кнопку на пульте, как будто само собой разумеющееся, бросает он. — Это видно по её глазам. По её дыханию, — он снова смотрит на Сынмина. — По её сердцу. Сынмин смотрит на Хёнджина в ответ. Если такая тонкая натура, как Хван Хёнджин, распознал в его лучшей подруге любовь — значит, это должна быть она. По крайней мере, он на это всем сердцем надеется. Так что решает в итоге молча кивнуть. К ним подсаживается Чанбин. Вернее, плюхается на диван рядом с Сынмином, из-за чего тот едва не подскакивает с места. — Меньше мыслей — больше футбола, — с лучезарной улыбкой на лице говорит он. — Волнением мы им явно не поможем. — Поэтому ты предлагаешь нам помочь тебе, да? — первый раз за долгое время язвит Минни. Чанбин закатывает глаза. Они слышат звук шипения овощей, закинутых в раскалённое масло. Минхо кричит: — Кто-нибудь, позвоните Джисону! Возможно, он забыл, за чем пошёл в магазин, и стоит сейчас возле полок с лицом брошенного ребёнка. Хёнджин фыркает, ища запись футбольной игры. Чанбин приподнимается, доставая из заднего кармана джинс телефон. — Сейчас узнаем, — кряхтит он, набирая номер. Но все трое слышат пищание снова набираемого кода двери.

***

Джиу первая с неохотой разрывает поцелуй. Чан гладит её скулы большими пальцами и не может перестать улыбаться. Прошла минута от силы, а он ощущает такую смесь эмоций, что не знает, куда себя деть. — Чего? — щёки Джиу розовеют. Чан усмехается. Даже когда эта девушка смущается — она всё равно выглядит по-ведьмински хитро. Только Чан уже не просто не против её чар — он сам добровольно готов находиться под ними целую вечность. И ещё немного. — Ничего, просто я счастлив, — в итоге отвечает он, прикусывая нижнюю губу. Джиу опускает глаза. Чан чувствует, как к её лицу приливает жар. Он целует её в горячий лоб. — Пойдём ненадолго присядем на кровать, — говорит он, перехватывая её за руку, и направляется вглубь комнаты. — Зачем? — вскидывает брови Джиу, но за Чаном идёт. — За тем, что надо что-то сделать с твоим лицом и волосами, — отвечает он ей, одной рукой открывая прикроватную тумбочку. Джиу садится на край кровати, пока её парень роется внутри полки. Спустя недолгое время Чан с тихим воскликом радости достаёт оттуда складную расчёску. Он подбирает резинку, забирается на кровать и садится за Джиу, вытягивая ноги вдоль её тела. Девушка съёживается. — Расслабься, я же не укол тебе делаю, — посмеивается он, тыкая Джиу в центр спины. Она шипит. — Ты придурок, Чан! Чан с кончиков начинает расчёсывать спутанные влажные волосы. Они оба сидят в тишине. Молчание между ними снова стало лёгким и уютным. Чан что-то тихо напевает себе под нос. — Что за мелодия? — поворачивает голову вбок Джиу. — С нового альбома? Чан хмыкает. — Пока не знаю, добавить эту песню или нет. Но я точно хочу, чтобы ты послушала её. Джиу усмехается. — Правда?! Чан слегка дёргает её за волосы. Паясничать она за эти недели не разучилась. — Да, — он разделяет волосы на три пряди и начинает заплетать косу, — потому что эта песня о тебе. На этот раз ответом ему служит молчание. Джиу чувствует, что если до этого её щёки были просто тёплыми, то теперь они пылают. Чан молча доплетает косу, вылезает из-за Джиу и подходит к рабочему столу, забирая макбук. Он прислоняет подушки к изголовью кровати и садится, облокачиваясь на них спиной. Когда он разводит ноги и хлопает между ними, бросая Джиу: «Садись», она возмущённо шипит: — Это зачем ещё?! Чан запрокидывает голову и тихо хихикает. Как же ему нравится каждая реакция, которую девушка выдает. И как же чертовски он по ней скучал. — Просто садись, я же так с тобой сидел. Так какая разница? — вскидывая брови, припоминает он ей один их вечер в студии. Джиу цокает, но просьбу выполняет. Когда она спиной прижимается к груди Чана и чувствует тепло его тела, ей становится хорошо. Чан кладёт макбук на её бёдра, а подбородок на плечо. Спустя несколько нажатий он находит нужный черновик. — 인정하기 싫어? — вскидывает брови Джиу, щекой прижимаясь к виску парня. Он угукает и кликает дважды, открывая файл. Распутывая проводные наушники, один он вставляет в правое ухо Джиу, второй — себе в левое. — Я начал писать её, когда мы ещё давно поссорились, — тихо говорит он, — и закончил на днях. Джиу прикусывает щёку. Чутье подсказывает ей, что песня будет не из радостных. Не отлипая от её плеча, Чан нажимает на кнопку воспроизведения, и девушка по первым же нотам понимает, что была как никогда права. Сначала она чувствует тоску, смешанную со стыдом. Потому что практически первой же фразой в песне являются слова «я всё ещё скучаю, как я мог забыть наше обещание». На втором квадрате сердце начинает зудеть сильнее: 인정하기 싫어 이해하기 힘들어 How could I forget The day you liked to me Руки Чана лежат на клавиатуре. Джиу берёт его правую и сплетает пальцы. Он сжимает её ладонь крепче. 어디 가지 말고 곁에 있어 줘 말해 봤자 이미 너무 늦었어 꿈에서도 그려왔던 너 어느새 변해 버렸지 뭐 Джиу поджимает губы. Ей снова становится больно от того, что она сначала отказала Чану, пока он переживал такие чувства. Она и сама всё это ощущала, но, в отличие от Криса, сублимировать это в творчество не могла. Зато смогла в бокс, бессонницу и бесконечную работу. Джиу почти сразу ловит себя на мысли, что Чан, в общем-то, недалеко ушел: он делал то же самое, просто к этому добавилась песня. 솔직히 말할게 포기하고픈데 I don't know I can't give up on you 좀 더 기다릴게 지금까지 그래왔는데 인정하기 싫어 아직도 그리워 Чан целует девушку в плечо. Из-за плотной ткани Джиу не чувствует прикосновения губ, но всё равно в ответ целует его в висок. Чан большим пальцем поглаживает её костяшки. Они слушают песню молча. Джиу запрокидывает голову на плечо Чану. Он свободной рукой обхватывает её поперек туловища и прижимает ближе к себе. Джиу сильнее смыкает их руки. 밤새며 난 I can't stop thinkin' 'bout you Just stay with me 인정하기 싫어 아직도 그리워 How could I forget 인정하기 싫어 이해하기 힘들어 I might as well forget Песня заканчивается. Они сидят молча. В тишину врываются звуки какой-то спортивной игры из общей комнаты. Джиу шумно выдыхает. Глаза её закрыты. — Замечательно. И как мне смотреть в глаза тебе после этой песни? Мне достаточно стыдно, если ты этого добивался. Чан прыскает от смеха, и из-за этого Джиу подскакивает на его груди. Приходится выпрямить шею. Но на своего парня она по-прежнему не смотрит. Чан аккуратно вынимает наушник из её уха. — Эта песня всего лишь следствие нескольких плохих дней в моей жизни. Во всех из которых ты, между прочим, не виновата. И стыдиться тебе нечего. Джиу дует губы. — От этого как-то не легче. Чан, безуспешно всё это время пытающийся заглянуть ей в лицо, улыбается. Он прикасается кончиком носа к свободному от одежды пространству шеи и вдыхает запах Джиу. Несмотря на дождь, от неё продолжает пахнуть остатками мёда и табака. Он не сдерживается и целует девушку в шею. Джиу выдыхает, прикрывая глаза. — Тогда ты можешь сказать, что твой парень очень талантливый и пишет красивые песни. Джиу багровеет, когда Чан целует её в шею снова. Его губы горячие и мягкие. Она пытается вывернуться, но не выходит: вторая рука Криса крепко держит её. Понимая, что дальнейшая борьба бессмысленна, она недовольно выдыхает и, глядя в макбук Чана, бубнит: — Мой парень очень талантливый и пишет красивые песни. Доволен? Чан хихикает. — Теперь поцелуй меня. — Нет! — Джиу снова безуспешно пытается вывернуться из рук Чана. — Ты теперь всегда такой будешь?! Я не выдержу! Они смеются, и Чан аккуратно убирает макбук с бёдер своей девушки, а затем ставит на прикроватную тумбу. Он сгребает Джиу в объятия и откидывается с ней назад, немного сползая вниз. Громкий крик из гостиной заставляет их застыть на месте: — Хан Джисон, когда я говорил «купи курицу», я не имел ввиду купить ЦЕЛУЮ НЕРАЗДЕЛАННУЮ КУРИЦУ. Вслед за криком Минхо до них доносится хохот Чанбина и смех ещё нескольких ребят. — Минхо умеет кричать? — повернув голову к Чану, искренне удивляется Джиу. Чан улыбается ей, заправляя прядь волос за ухо. — Если дело касается кухни — да. Джиу хмыкает. — Повернись ко мне, — Чан, даже не дожидаясь действий от девушки, сам на этих словах начинает разворачивать её к себе лицом. Джиу не противится. Она упирается руками в его грудь и кладёт на них подбородок. Чан кладёт руку ей на голову. — Давай ещё минут десять полежим так? — просит он. Джиу улыбается. Она пролежала бы так всю ночь.

***

— Не ори на меня так! — Джисон звучит больше напуганно, чем возмущённо. — Надо было уточнять. — Ну ты сам подумай, — почти хнычет Минхо, — насколько мне будет сейчас удобно разделывать ЦЕЛУЮ курицу? Чанбин снова хохочет на всё общежитие. Сынмин и Хёнджина одновременно закрывают лица руками и мотают головой. — Иди заново, — цедит Минхо, запихивая целую курицу в холодильник. Джисон громко хнычет. — Не пойду никуда! — Пойдёшь-пойдёшь, — Минхо глядит исподлобья. — Ещё как пойдёшь. — И пива прихвати на всех, — кивает Чанбин. — Я с тобой схожу, — неожиданно встаёт с дивана Сынмин. — Я хотя бы айди с собой ношу, и мне продадут. — А где айди Джисона? — вскидывает брови Хёнджин. — Я потерял его… где-то… в компании… — с каждым словом понижая голос, отвечает он. — Ты неисправим, — Чанбин продолжает хихикать. — Нужно сказать менеджеру Су, чтобы мы начали оформление нового. — Всё, — Сынмин рукой подзывает парня, — пошли. Папа научит тебя выбирать продукты так, чтобы мамочка не злилась. Он надевает кроксы и вместе с Джисоном выходит наружу. — С чего ты сегодня выпить-то решил? — хмыкает Хёнджин, снова включая игру. — Не думаю, что стафф одобрит завтра ваши опухшие хари. Чанбин сплетает на груди руки. — С того, что нам будет сегодня что праздновать, — кивает на дверь он. — Ага, — подаёт голос Минхо, обжаривая на сковороде омлет, — или по чему запивать горе. — Нет, я ставлю на счастье, — с мудростью старика протягивает Чанбин. — Они там уже двадцать минут. А это значит… Он начинает подмигивать, и Хёнджин кривит рот. — Смотри игру молча, — фыркает он, делая звук громче. На всякий случай.

***

— Ну и что же, — решает всё-таки задать интересующий её вопрос Джиу, — ты будешь выпускать эту песню или оставишь её для нас? Чан мычит, думая над ответом. Проводит рукой по косе Джиу, останавливается на кончике и играет с ним пальцами. — Скорее всего, выпущу в общем микстейпе, но… — он отпускает волосы и большим пальцем проводит по скуле девушки, — наверное, немного поменяю текст. Сделаю лирического героя этой песни более сожалеющим. — И как же? — Джиу наклоняет голову. — Например, заменю строчку «How could I forget the day you liked to me» на «How could I forget the day you lied to me» — Ничего себе, — дуется девушка, — сделаешь меня такой жестокой? Я вообще-то не врунья! Чан посмеивается, его грудь вибрирует. — Не тебя, а выдуманную лирическую героиню для выдуманного лирического героя. Джиу щурится и по-лисьи улыбается. Она приподнимается и придвигается ближе к лицу Чана. — То есть твоя лирическая героиня из реальной жизни не настолько ужасна? Чан фыркает и закатывает глаза, когда слышит такое сравнение. Пользуясь возможностью беспрепятственно прикасаться к своей девушке, он кладёт ладонь ей на щёку. — У меня в реальной жизни нет лирической героини, — шепчет он. — У меня есть любимая девушка. Джиу улыбается и льнет ближе. — Тебе как будто нравится произносить слово «девушка», — начиная смущаться, она снова уводит взгляд в сторону. — Мне действительно нравится, — наоборот ища её глаза, шепчет он. — Посмотри на меня, — Чан поворачивает Джиу к себе за подбородок. Она медленно поднимает глаза. Чану не верится, что это всё правда. Ему кажется, что, как только он выйдет из комнаты к группе, — окажется, что это всё был сон. Что не было мокрой заплаканной Джиу в его толстовке. Что не было её признания. Не было их нового поцелуя и не было этого. Он хмурится. — Чан, — тихо зовёт его девушка, — что с тобой? Он заглядывает ей в глаза. Улыбается. — Подумал почему-то, что это всё может быть сном. Джиу улыбается ему в ответ. Такой красивый, расслабленный. Кудри прикрывают лоб и пушатся. Она отвечает: — Вовсе это не сон. Во сне я бы не сделала так. Она наклоняется и целует Чана, сразу углубляя. Её язык скользит по нижнему ряду зубов и сталкивается с его. Чан кладёт руку на девичий затылок и ещё ближе прижимает её к себе, резко втягивая носом воздух. Он отдаёт Джиу в ответ так много, что та перестаёт успевать. Чан замечает и это, сразу же замедляясь. Он целует глубоко, но нежно. Когда Чан слегка кусает нижнюю губу Джиу и та тихо стонет, он чувствует, что в джинсах стало совсем тесно. — Блять, — запыхавшись, шепчет он ей в губы, — в моих снах ты делала и не такое, детка. Джиу дышит так же тяжело. Они с жадностью смотрят друг другу в глаза. Оба чувствуют одно и то же. Но оба знают, что сегодня ничего не случится. Им остаётся только, не отрываясь друг от друга, успокаивать дыхание и возбуждение. Крис облизывает губы. — Чан, — первой заговаривает Джиу, — я подумала ещё кое о чём. Но Чан не отвечает. Он всё ещё судорожно пытается справиться со стояком в джинсах и отогнать возбуждение хоть как-то. Джиу, смотрящая на него с этими припухлыми от поцелуев губами, её так идеально лежащее на нём тёплое тело, то и дело обжигающее новыми прикосновениями, совсем не помогают. Он глубоко вдыхает. Слышит, как Джиу зовёт снова, и на этот раз находит силы ответить: — О чём? Джиу, чувствуя, что явно мешает своему парню сосредоточиться на разговоре, медленно и с неохотой отлипает от его тела, садясь на центр кровати в турецкую позу. Чан вскакивает следом за ней и садится, упираясь пятками в кровать. Руки он выпрямляет и кладёт на колени, силясь скрыть последствия жаркого поцелуя. — Нам нужен ещё один договор, — склоняет голову девушка. — Ещё один договор? Джиу кивает. — Старый уже не покрывает все возникшие правоотношения. Чан несколько секунд смотрит на неё совершенно серьёзно, будто действительно пытается понять, о чём речь, а потом негромко смеётся. — Подожди… То есть наш договор о союзничестве официально подошёл к концу? И теперь ты предлагаешь мне заключить новый? — Во-первых, — Джиу сразу вскидывает указательный палец, — договор о взаимопомощи автоматически пролонгируется на каждый последующий календарный год, если ни одна из сторон не заявила о намерении прекратить его действие. Я о таком намерении не заявляла. Ты, вроде, тоже. Чан моргает. — Пролонг… — Пролонгируется. — Ты точно не выдуманными терминами со мной разговариваешь? — смеётся он. — Не перебивай юристку, — Джиу бьёт парня в плечо кулаком. Чан притворяется, что ему больно, потирая место удара, но затем послушно складывает руки на коленях и делает вид самого прилежного слушателя. — Продолжайте, юристка Хан. — Так вот, — со всей серьёзностью выполняет его просьбу Джиу. — Наш договор о союзничестве остаётся в силе. Однако с сегодняшнего дня возникли новые обстоятельства, требующие заключения отдельного соглашения. Я бы сказала, форс-мажор. — Gosh… — от обилия терминов в одном предложении у Чана начинает гудеть голова. — Не вздыхай, — хмурится Джиу. — Я ещё ничего не сказал. — Я знаю этот твой вздох. Чан тихо усмехается. Они встречаются всего полчаса от силы, а уже спорят. Что-то в их отношениях, видимо, не поменяется никогда. — Ладно, — он пододвигается ближе к ней, — что за соглашение? Джиу какое-то время молчит. Совсем недолго, но достаточно, чтобы её голос перестал звучать шутливо. — Предупреждаю сразу: оно будет бессрочным. До смерти одного из контрагентов. Чан хлопает глазами. — Объясни человеческим языком. Джиу на это демонстративно цокает и закатывает глаза. — Мог бы уже выучить пару юридических терминов ради женщины, которая тебе нравится. — Женщины, которая мне нравится? — Чан не сдерживает улыбки и протягивает руку, проводя по щеке Джиу указательным пальцем. — Мне казалось, она уже моя девушка. — Девушка тоже не отменяет обязанности повышать квалификацию, — Джиу безуспешно пытается скрыть смущение, но даже в тёплом свете настольной лампы Чан видит, как щёки её опять розовеют. — То есть теперь мне нужно получать второе образование? — склоняя голову, спрашивает он. Джиу отводит взгляд. — Желательно. Он смеётся уже в голос, качая головой. — Хорошо. Я официально признаю себя юридически безграмотным. Теперь, пожалуйста, переведи. Джиу улыбается, но почти сразу становится серьёзной. — Я хочу, чтобы мы пообещали друг другу одну вещь. Чан улыбаться перестаёт, как и она, скрещивая ноги. Джиу опускает взгляд на собственные ладони. — Мы оба слишком любим жить будущим, — несколько секунд она молчит, подбирая слова. — Всё время чего-то ждём: когда закончатся проблемы, когда станет легче, когда можно будет перестать бояться, когда будет больше времени или получше момент, — Джиу смотрит на Чана. Он медленно кивает. — И всё это время мы забывали, что у нас и так всегда происходило что-то хорошее, — она кладёт руку Чану на плечо: — Мы всегда были друг у друга. Неважно, в качестве кого, но были. В комнате становится удивительно тихо. За её пределами — тоже. Единственные признаки жизни, доходящие из общежития, — тусклая полоса основного света, просачивающаяся из гостиной, и запах жареного яйца. Джиу вдыхает его и продолжает: — Мы не можем обещать друг другу, что дальше всё будет хорошо. Хорошо и не будет, — она хмыкает. — Но что бы ни происходило вокруг, давай сначала смотреть не по сторонам, а друг на друга. Потому что пока мы рядом, со всем остальным мы обязательно разберёмся. Как и всегда. Чан долго смотрит на девушку. Потом аккуратно снимает её ладонь с плеча и обхватывает своими. — Даже если опять всё начнёт рушиться, — крепче сжимая её руку, отвечает он. — Даже если мы будем видеть друг друга по двадцать минут между расписаниями, — он переплетает их пальцы. — Каждый раз мы будем напоминать друг другу, что уже выиграли хотя бы в одном. Джиу прикусывает нижнюю губу: — В чём? И Чан улыбается так тихо и тепло, что у неё неожиданно начинает щипать глаза. — Мы есть друг у друга. Он сжимает её ладонь. Джиу шумно выдыхает. Эти простые слова выбивают из неё весь оставшийся на задворках страх. Чан отпускает её. — Закрепим договор? — предлагает он и протягивает ей мизинец. Джиу смотрит на него с откровенным недоумением. Она переводит взгляд с вытянутого пальца на лицо своего парня и обратно. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — кивает Чан и активнее тянет палец к ней. Джиу растягивает губы и хмурится. — Это максимально несолидный способ заключения бессрочного соглашения. — Зато самый надёжный. Чан начинает тыкать её в рёбра мизинцем, и девушка подскакивает на месте. Спорить с ним сейчас совсем не хочется. Поэтому Джиу закатывает глаза так театрально, что Чан начинает смеяться. Но всё равно протягивает палец и цепляется им за мизинец своего парня. — Вот теперь, — тихо говорит Чан, — можно считать, что договор вступил в силу. Ну и после ещё одного поцелуя, — он вытягивает губы и начинает тянуться к лицу Джиу. Она рукой отворачивает его лицо. — Идите в задницу, господин Бан, — вставая с кровати, смеётся она. — Нам пора, иначе мы отсюда вообще не выйдем. — А может, нам и не надо? — хнычет Крис. — Ещё как надо. Там ребята уже наверное в истерике бьются. Джиу берёт футболку со спинки стула. Она всё ещё влажная. Девушка кривит губы. Чан забирает футболку из её рук и вешает обратно. — Я довезу тебя до дома так. А футболку твою постираю и привезу позже. Джиу стоит в ступоре ещё несколько секунд, прежде чем снова попытаться взяться за вещь. — Я могу и сама постирать свою футболку дома, — хмурится она. Но Чан не позволяет ей забрать её, кладя руку на спинку стула. — Я сказал: «Я постираю и привезу её тебе». Джиу ведёт челюстью и смотрит на Чана самым злым взглядом из возможных на данный момент. Но Чан не реагирует. — Ты просто хочешь попасть ко мне в квартиру, да? — догадывается девушка. Ехидная улыбка появляется на его лице. Джиу закатывает глаза и обессилено выдыхает. Надо притвориться, будто она этого не хочет так же. — Ладно, — разворачивается она и даёт Чану пройти. — На выход, господин Бан. О наших внеконтрактных отношениях будете объявлять своей группе сами. Чан уже почти проходит мимо Джиу, как резко останавливается и, беря её лицо в руки, наспех целует девушку в губы. Джиу рукой пихает убегающего парня в спину и ворчит: — Ты просто невозможный засранец, Бан Кристофер Чан! Он смеётся, открывая дверь в гостиную, и протягивает ей руку.

***

— Быстро они, — вставая с дивана, чтобы встретить друзей, хмыкает Чанбин. — Пошли заберём пиво. Только он и Хёнджин начинают вставать, как открывается ещё одна дверь — та, которую они больше всего ждали. В общей комнате показывается сперва Чан. Следом за ним, продолжая держаться позади, выходит Джиу. Первое, что замечает Хёнджин, — она в его худи. Второе — одна рука Чана загнута за спину, а у Джиу — вытянута. Улыбка медленно появляется на лице Джинни, когда он понимает, что они держатся за руки. Другие этого не видят. В комнате показываются Джисон и Сынмин с пакетами. Банки бьются друг о друга, когда Сынмин ставит пакет на диван. Он смотрит на лидера и подругу, пытаясь по их внешнему виду понять результат разговора. Из зоны кухни выходит Минхо. Он также внимательно осматривает их и начинает ухмыляться. С его ракурса тот факт, что руки Чана и Джиу сплетены, ещё очевиднее. Чан осматривает всех находящихся в комнате. — Остальные дома? — спрашивает он у Чанбина. — Чонин в комнате, а Феликс на пробежке, но уже скоро вернётся. Чан кивает, затем прочищает горло. — В общем, — выдыхая, начинает он, — я с объявлением. Сынмин хмурится и продолжает смотреть на подругу. Джиу смотрит в ответ и виновато поджимает губы, отводя взгляд в сторону. — Мы с Джиу поговорили и поняли, что нашими личными отношениями влияем на всех вас. И часто негативно. Минхо закатывает глаза. Но все остальные явно напрягаются и продолжают слушать молча. — Чтобы такого больше не происходило, — Чан продолжает переводить взгляд с одного парня на другого, — мы решили однозначно установить пределы этих самых отношений. Джиу лишь изредка поднимает глаза на Сынмина. Уголки губ Чанбина ползут вниз. Сынмин с трудом проглатывает ком в горле. Хёнджин, теряясь, открывает рот. — Айгу, Чан, — вздыхает Минхо, прерывая его импровизированную речь, — просто скажите им уже, что вы встречаетесь, хватит издеваться. Они ведь этого больше вас ждали! Чан поджимает губы и косится на парня. Джиу, пытаясь скрыть улыбку, прячется за его спиной. Он крепче сжимает её ладонь. Несколько секунд молчания разбавляет только звук пищащей о готовности рисоварки. В итоге Чан прыскает от смеха в кулак и достаёт из-за спины их сплетённые с Джиу руки. — Мы встречаемся! — продолжая смеяться, говорит он. — Неужели, — Минхо театрально всплёскивает руками. — И года не прошло. — Вообще-то почти прошёл, — поправляет его Джиу. Чан слегка тянет её за руку. Джиу хихикает, показывая парню язык. Сынмин прикрывает ладонью рот, чтобы не выставлять на всеобщее обозрение слишком довольную улыбку. Он заметил, как у лидера покраснели уши. Чанбин вскрикивает и быстрым шагом направляется к паре. Он сгребает их обоих в объятия, приговаривая: — Вот теперь заживё-ё-ём! Джиу и Чан сталкиваются плечами и смеются, пока друг усиленно стискивает их в своих крепких руках. Следом за Чанбином подходит и Хёнджин, безуспешно пытаясь сдвинуть рэпера в сторону. На заднем плане Джисон перетаскивает пакеты на кухню, отдавая Минхо куриные грудки, и начинает раскладывать в холодильник пиво. — Сдвинься уже, здесь очередь, — Хёнджин предпринимает новую попытку. Когда Чанбин с недовольным ворчанием отходит, перед ними становится Джинни. Он неловко потирает заднюю часть шеи и, смотря сначала на Чана, говорит: — Я очень рад, что всё получилось, и… — он переводит взгляд на Джиу, тушуясь, — нуна… прости ещё раз. Джиу фыркает. — Хватит уже извиняться. Пожалуйста, просто радуйся нашему сегодняшнему счастью. А я буду радоваться тому, что ты сейчас разделяешь его с нами. Она первая отцепляется от руки Криса и обнимает Джинни. Тот наклоняется и обнимает девушку в ответ. Чан не скрывает радостной улыбки от образовавшегося перед ним вида. Он отводит взгляд в сторону, ловя продолжающего стоять у дивана Сынмина. Рукой Чан сразу подаёт знак подойти. Сынмин недолго мнётся, но всё же выполняет молчаливую просьбу лидера. Джиу отрывается от Хёнджина и тот подходит к Чану, чтобы ещё раз поздравить. Сынмин же подходит к подруге. Они недолго смотрят друг на друга, пытаясь подобрать слова. Ни один не знает, с чего начать. — Я… — говорит Сынмин. — Я… — одновременно с ним произносит Джиу. Они оба замолкают. На их лицах показываются неловкие улыбки. — Джиу, ты будешь холодное пиво или комнатной температуры? — доносится голос Джисона. Девушка отвлекается. — Я… не пью пиво, — отвечает она в итоге. — Могу попить воды или чая. — Нет уж, так не пойдёт, — голос Чана становится привычно строгим. — Скажи, что ты хочешь, и мы купим. Джиу кривит губы. Чан на это цокает. — Давай ты не будешь спорить со мной хотя бы сегодня? — склоняет голову он. — С чего бы это? — сплетает руки на груди девушка. — Наверное с того, что у нас официально первый день отношений?! — поднимает плечи и разводит руки он. — И? — хмыкает Джиу. Хёнджин позади Чана не может сдержать ухмылку. Чан напрягает челюсть, его ноздри раздуваются от глубокого вдоха. — Хан Джиу, просто скажи мне, что ты будешь пить, чтобы я принёс это тебе, что сложного? — цедит он. — Воду, — цедит она в ответ. — Из-под крана. Они смотрят друг на друга, не моргая, ещё какое-то время, прежде чем Джиу, видя в глазах Чана больше мольбы, чем раздражения, выдыхает и отвечает: — Chilsung Cider. Чан улыбается, опуская руки. — Я в круглосутку, — бросает он всем, направляясь в коридор, — покупать своей девушке Chilsung Cider! Джиу закрывает лицо руками, жалобный стон покидает её тело. Сынмин смеётся. — Я с тобой, парень юристки Хан! — грохочет Чанбин, сам смеясь своей же шутке. — Давай купим твоей девушке Cider! — Не смейте так говорить на людях! — грозится указательным пальцем Джиу им вслед. Чанбин разворачивается и, соединяя ладони в жесте мольбы, кланяется девушке. Джиу смеётся и прогоняет его рукой. Когда дверь за ними захлопывается, она остаётся наедине с Сынмином. Минхо и Джисон о чём-то тихо говорят на кухне, пока один обжаривает кусочки курицы на отдельной сковороде. Хёнджин теряется где-то в коридоре, встречая пришедшего с пробежки Феликса. — Я там столкнулся с Чанбином и Чаном, — говорит Ёнбок, показывая на дверь за спиной большим пальцем. — Они сказали, что идут в круглосутку. — Да, — кивает Хёнджин, — у нас сегодня праздник. Лицо Феликса светлеет. — Правда?! Какой? Он проходит в основную комнату и, видя стоящую с Сынмином Джиу, радостно машет ей, думая, что понял в чём дело. — Нуна, привет! Наконец ты пришла в гости. Давно обещала! Джиу радостно машет в ответ. Сынмин другу кивает. — Я в душ и присоединюсь к вам, — Феликс замирает в дверях своей комнаты. — Только мне порцию… поменьше. Сынмин вздыхает. Но в итоге кивает. Ёнбок скрывается в своей комнате. — Я рад за вас, — пользуясь моментом, Сынмин начинает разговор с подругой. Джиу молчит. Она смотрит на своего лучшего друга и хочет сказать ему о том, как благодарна. Но когда открывает рот, нижняя губа начинает подрагивать. Всё-таки день слишком эмоциональный. Сынмин видит это и молча обнимает её. — Всё в порядке. Джиу смыкает руки за его спиной. Сынмин гладит её между лопаток. Девушка шепчет: «Прости» и прижимается ближе. — Я ужасно тебе нагрубила, — заглядывая в лицо друга, говорит она. Сынмин усмехается: — Не первый раз. Джиу бьёт его кулаком в плечо. Он шипит от боли. — Я больше не буду перед тобой извиняться, — разворачиваясь к веранде, тянет она. Сынмин сразу плетётся за ней. — Потому что больше не будешь грубить или потому что ты вредина? Джиу фыркает и мотает головой. Они выходят на веранду. Вечерний воздух оказывается прохладнее, чем внутри дома. Джиу сразу опирается локтями на перила и смотрит куда-то в темнеющий двор. Несколько секунд они просто молчат. — Знаешь... — неожиданно говорит Сынмин. — Когда ты сегодня пошла к Чану поговорить... — он тоже кладёт руки на перила, — я испугался. Джиу поворачивает голову. — Почему? — Потому что понял, что больше никак не смогу повлиять на то, чем всё закончится, — он говорит спокойно, без улыбки. Джиу продолжает смотреть во двор, слушая друга. — Раньше мне казалось, что я должен взять всё в свои руки — как-то свести вас, повлиять на тебя или на Чана. Но я не смог. После этого мне и вовсе оставалось лишь ждать. Джиу поднимает на него глаза. Сынмин тоже смотрит на девушку. — Я боялся, что ты снова решишь остаться одна. И после этого уже точно не было бы ни Чана, ни даже в какой-то степени меня в твоей жизни. Всё изменилось бы. А я… — он вздыхает, — не хочу этого. Более того — я этого боюсь. Ведь у меня тоже не так много друзей. А лучшая подруга — одна. От этих слов внутри у Джиу что-то неприятно сжимается. Она долго молчит. Потом делает маленький шаг в сторону и касается друга плечом. — Но я приняла правильное решение, да? И я обещаю, что теперь вас не оставлю. Особенно тебя. Сынмин переводит на неё взгляд. Он ничего не отвечает. Только выдыхает так тихо, будто вместе с этим выдохом из него наконец выходит напряжение последних недель. И обнимает Джиу за плечо. — Хорошо, — говорит он спустя несколько секунд. — Тогда и я кое-что пообещаю. — Что? — вскидывает брови Джиу. — Если ты опять решишь всё тащить на себе... я всё равно снова полезу. Джиу смеётся, отворачиваясь во двор. — Ладно. — Даже если ты меня выгонишь, — наклоняется к ней Сынмин. — Знаю. — Даже если обзовёшь. Джиу закатывает глаза: — К этому ты уже привык. — И правда. Они одновременно улыбаются. Джиу поднимает к нему голову. Сынмин смотрит на неё со своим хитро-добрым прищуром. Глаза его расширяются, когда она говорит: — Спасибо. — За что? — отпуская плечо подруги, спрашивает он. — За то, что всё это время был на моей стороне. Сынмин качает головой. — Не на твоей. Она непонимающе смотрит на него. — На вашей. Джиу чувствует, как уголки губ сами начинают ползти вверх. В этот момент дверь за их спинами открывается. — Так и знали, что вы спрятались здесь, — раздаётся голос Минхо. Он выходит на веранду первым, держа в руке банку пива. Следом появляется Джисон с двумя банками газировки. Джиу и Сынмин оборачиваются. — Мы что-то пропустили? — Нет, — отвечает Минхо. — Просто некоторые личности, — он бросает короткий взгляд на Сынмина, — слишком долго мирятся. Сынмин закатывает глаза. — Не завидуй. — Было бы чему. Минхо подходит ближе и опирается спиной о перила. Несколько секунд он молчит, рассматривая Джиу. Потом неожиданно улыбается. Совсем по-другому. Без привычной насмешки, которую девушка часто от него ощущала. Его улыбка выглядит удовлетворённо. И она знает, почему. — Если честно... — он пожимает плечами, — я очень рад. Джиу вопросительно смотрит на него. Сынмин в точности повторяет выражение лица за подругой. Джисон из-за этого тихо хихикает. Минхо прочищает горло. — Так вот, — повторяет он, — я рад за вас, — он поднимает банку пива вверх. — Вы столько времени ходили вокруг да около, что уже начинали раздражать. Джиу прыскает. — Спасибо. — Это ещё не комплимент, — мотает перед ней свободной рукой разморённый Минхо. — Комплимент вот, — Минхо делает небольшую паузу, — рядом с ним ты наконец ощущаешься спокойно. Джиу перестаёт улыбаться. Он произносит это так буднично, словно сообщает прогноз погоды. Классический Ли Минхо — обыденно говорить вещи, бьющие в самое нутро. — И он тоже, — добавляет Джисон, подходя ближе. — Я давно не видел Чана таким... лёгким, — он неловко чешет затылок, когда видит удивлённый взгляд Джиу. — Наверное... это всё, что я хотел сказать. Минхо косится на него. — Вот это речь. — Замолчи, — закатывает глаза Хан. — Джисон, — тихо зовёт его Джиу, — извини меня. Я нагрубила тебе и была совсем не права. — Всё в порядке, не парься! — только и отмахивается он. — Ребята и похуже меня называют. Минхо фыркает. Сынмин смеётся. Вслед за ним смеяться начинает и сама Джиу. — Где все?! И куда вы дели мою девушку?! — раздаётся из гостиной голос Чана. — Да, — слышится за ним басистый Чанбин, — где девушка Бан Чана?! Джиу злобно кричит в ответ: — Ещё хоть раз вы это сделаете, и я… — Поцелуешь меня? — игриво спрашивает её Чан. Под смех Джисона, Минхо и Сынмина красная как помидор Джиу с громким топотом заходит внутрь квартиры. И натыкается на своего парня. Она не успевает увернуться, вернее, не успевает даже подумать об этом, как Чан снова проворачивает тот же трюк. Он обхватывает руками её лицо и смазанно целует в губы. Сзади слышится улюлюканье. Оно становится громче, когда коленом Джиу ударяет Криса в бедро. Он корчится от боли. — За что?! — За нарушение личных границ, — сурово отвечает девушка, заходя внутрь. — Если мы встречаемся — это ещё не значит, что ты можешь в любой момент целовать меня. И где мой Cider? Чанбин безропотно протягивает ей банку. Чан на её слова лишь отмахивается. Кажется, девушке придётся забыть о понятии «личное пространство». Джиу вдруг замечает, что в комнате слишком много народа. Очень быстро она понимает, что в гостиной собралась вообще вся группа. Выходя в центр и становясь рядом с ней, Чан с напыщенностью, которую она раньше никогда не слышала, произносит: — Теперь официально говорю при всех: мы с Джиу встречаемся. А вы, — держа банку с той же газировкой, что и у Джиу, обводит он указательным пальцем группу, — вы прикрываете нас, в случае чего. Если остальные ребята уже слышали новости и на очередной раз лишь закатывают глаза или одобрительно хлопают лидера по спине, то Феликс и Чонин выглядят совсем ошарашенными. Но спустя несколько секунд на их лицах тоже появляются радостные улыбки, и они поздравляют лидера. — Радуйтесь, — поднимает банку с пивом вверх Чанбин, — теперь Бан Чан будет меньше орать на вас и реже гонять на дополнительные записи. Ведь у него появились дела поважнее… — нараспев тянет он. Чан ругается себе под нос, но улыбки не скрывает. Из кухни раздаётся голос Минхо: — Берите свои тарелки и палочки! Ужин готов! Общежитие тут же начинает оживать. По коридору одновременно проносятся сразу несколько человек. Где-то хлопает дверь комнаты Чонина, Джисон на ходу кричит, чтобы никто не смел трогать его банку пива, Чанбин уже спорит с Минхо, что ему специально положили меньше мяса. — Потому что ты и так съешь чужое. — Клевета! — У меня есть свидетель, и не один. Смех разносится по всей квартире. Джиу усаживают на диван как единственную гостью, несмотря на все её попытки пойти помочь. — Даже не думай, — строго говорит Минхо. — Сегодня ты ничего не носишь и никуда не двигаешься. — Я вообще-то могу… — Нет, — отрезает Минхо. — Но… — Нет, — с другой стороны так же отрезает Бан Чан. Она сдаётся ещё до того, как успевает закончить предложение. Уже через несколько минут гостиная наполняется тарелками, запахом горячего риса и голосами. Кто-то передаёт другому палочки, кто-то тянется за кимчхи через весь столик. Чонин, только успевший выйти из ванной комнаты, сразу получает от Минхо замечание вымыть руки. Чан возвращается последним. В одной руке у него две тарелки, в другой — маленькая миска с кимчхи. — Для тебя, — тихо говорит он, ставя всё перед Джиу. Она улыбается и одними губами произносит: — Спасибо. Чан ничего не отвечает. Только наклоняется и легко касается губами её макушки. Джиу от поцелуя сперва замирает, но спустя секунду как ни в чём не бывало берёт палочки, хотя чувствует, как щёки снова начинают гореть. Когда-нибудь она перестанет смущаться собственного парня. Но совершенно точно не сегодня. — Включим то шоу про спортсменов? — предлагает Джисон, уже хватаясь за пульт. — Давай. — Только без спойлеров. — Это ты их не рассказывай. Пока Джисон ищет нужный выпуск, Чан незаметно придвигается ближе к Джиу. — Останешься на шоу? — тихо спрашивает он. — Потом отвезу тебя домой. Она кивает. Чан заводит руку за её спину, устраиваясь поудобнее. Джиу, почти не задумываясь, подтягивает колени ближе к нему, слегка касаясь его бедра. Этот жест получается настолько естественным, что они оба замечают его только спустя несколько секунд. И оба улыбаются. Теперь можно не отстраняться. Вообще никогда. Вокруг продолжается привычный хаос. Чанбин уже возмущается правилами какого-то соревнования, хотя шоу ещё даже не началось. Джисон требует подождать заставку, потому что «она тоже важная, и вообще там классная гитарная партия». Минхо без единого слова перекладывает из тарелки Феликса кусок моркови в тарелку Чонина, пока тот не видит. Хёнджин хохочет так громко, что получает сразу несколько недовольных взглядов. Обычный вечер. Только теперь среди запаха горячего риса, жареного мяса и кимчхи Чан всё отчётливее чувствует сладковатый аромат мёда, всё чаще слышит тихий девичий смех, который больше не приходится искать где-то за дверями студии, как и провожать его обладательницу взглядом до выхода из компании. Теперь он звучит здесь. Дома. Чан медленно обводит взглядом гостиную. Восемь человек спорят, смеются, перебивают друг друга и тянутся через стол за едой. Джиу сидит рядом, касаясь его плечом. Ему вдруг кажется, что это один из самых счастливых дней в его жизни. Когда он видит, как улыбается его девушка, и чувствует тёплое прикосновение её ладони к своей руке, то понимает — не кажется. Чан счастлив.