30. No Pain, No Gain

Температура у неё поднялась ещё в машине. Едва Чан усадил девушку внутрь, она заснула. И здоровой к концу поездки выглядеть совсем перестала. — Я пойду с тобой и посмотрю, чем мы можем тебя полечить, — открывая ей дверь, говорит он. Джиу слишком резко вылезает из машины и хватается за голову. Она хочет возразить, но в глазах резко темнеет, и ей приходится локтем опереться о крышу. Чан сразу подхватывает девушку. — Детка, пойдём, — шепчет он, за плечи поворачивая её к дому. Спустя двадцать минут Чан гладит колени Джиу, лежащие на его ногах. Девушка дремлет, положив руки за голову. Сон её беспокойный. Наверное, всё-таки высокая температура, — думает Чан и протягивает руку, прикасаясь ладонью ко лбу. Он кажется ему горячим. Градусника у Джиу дома не было. Как и жаропонижающего. Как и чего-то ещё хоть сколько-нибудь полезного в их ситуации. Поэтому решено было просто переодеться и прилечь. — Прекрати, — ворчит сквозь дремоту Джиу, — мне жарко. И вообще, — приоткрывая глаза, она смотрит на своего парня, — едь уже домой. Чан улыбается, убирая руку. Он ничего не отвечает, лишь возвращает ладонь ей на колени. Второй рукой берёт смартфон, то и дело вспыхивающий от количества уведомлений в групповом чате. .Сынмин, [02:46] ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?! https://twitter.com/VancityReynolds/status/1395444591936131077?ref_src=twsrc%5Etfw .Чонин [02:46] ЧТО?! Я НЕ СПЛЮ?! ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ?! .Чанбин [02:47] НЕТ, Я НЕ ВЕРЮ СЕРЬЁЗНО?! Здесь младшенькие, так что я просто %+=\%#^ КАКОГО ЧЁРТА @bangch ЧТО БЫ ТЫ СЕЙЧАС НИ ДЕЛАЛ — ЭТО ВАЖНО! Чан усмехается. Когда Чанбину отвечает Хёнджин, он и вовсе тихо смеётся. .Хёнджин [02:48] То, что хён, возможно, сейчас делает, не позволит ему отвлечься ㅎㅎㅎ ㅎㅎㅎ .Чанбин [02:49] ㅎㅎㅎ Чан видит, как всё это время печатавший параллельно что-то Чонин, перестаёт это делать. Джиу поднимается на локтях. — Ты всё ещё здесь или у меня галлюцинации? — с трудом открывая глаза, спрашивает она. Девушка кладёт ему руку на плечо. Чан берёт её в свою и целует. — Я здесь, — тихо отвечает он. — Я с тобой. — Что случилось? — почти засыпая, спрашивает Джиу и ложится обратно. Чан хмыкает и отвечает, стараясь держать рвущиеся наружу крик за ровным тоном. — Райан Рейнольдс увидел наше выступление и написал твит. До Джиу из-за температуры чуть дольше нужного доходят слова её парня. Когда же она в полной мере их осознаёт, то сразу подскакивает на кровати, пытаясь поджать колени к груди. Но рука Чана не даёт, оставляя девичьи ноги лежать на своих бёдрах. Он поворачивает к ней смартфон. Джиу глазами пробегает по твиту. Смотрит в экран молча. Но вместо поздравления поднимает на Чана глаза и тихим угрожающим тоном спрашивает: — Чанни, а почему в групповом чате все шутят о том, как мы сейчас занимаемся сексом? Чан округляет глаза и поворачивает экран к себе. Он заходит в группу и видит там смесь из радости от твита Райана и гору разной степени тупости шуток о том, чем они, по предположениям Минхо, Чанбина и Джинни, сейчас с Джиу занимаются. — Блять! — вскрикивает он. Джиу смеётся. Чан неловко улыбается. Внутри у него — смесь восторга, возбуждения и неукротимой радости. Сначала Джиу согласилась встречаться с ним — теперь это. Осталось лишь Кингдом выиграть — и он будет на вершине. Делов-то.

***

Следующие дни придают ему лишь больше сил. Несмотря на забитое от и до расписание, на постоянные репетиции и работу, Чан находится в состоянии полной готовности буквально всегда. Готовности провести время со своей любимой девушкой, конечно же. — Детка, — обращается он к сидящей на диване Джиу, — ты голодная? Джиу слабо мотает головой. Она сидит в маске и что-то читает, кажется, полностью этим увлечённая. А ещё совершенно не привыкшая слышать в свой адрес «детка» не в качестве язвительной шутки. — И что же ты ела? — вскидывает бровь Чан. Он знает ответ — ничего. Джиу ничего не ела, потому что в шесть часов вечера он забрал её из юридического крыла, и с тех пор они, не расставаясь, сидят здесь, в его студии. А время уже близится к восьми. Но на этот его вопрос Джиу и вовсе молчит. Чан театрально вздыхает, вставая со стула. Он подходит к девушке и, опираясь ладонью о подлокотник, наклоняется прямо к ней, двумя пальцами за подбородок поднимая голову. Джиу не сразу осознаёт ситуацию. Но в итоге лишь спрашивает: — Что? На губах парня появляется усталая улыбка. — Я хочу заказать тебе еды. Что ты будешь? — А ты что? —вскидывает брови Джиу. Из-за маски её голос звучит сдавленно. Или она настолько устала? — Чан хмурится, пытаясь осмотреть хотя бы верхнюю половину её лица. — У меня диета, — говорит он, — и еда с собой в контейнере. Джиу прикрывает глаза. — Я ничего не хочу. — Быть такого не может, к восьми вечера ты обычно уже голодна, — Чан пальцами начинает скользить к уху девушки, чтобы снять маску. Она его останавливает. Чан поджимает губы и недовольно хмурится. — Я не хочу тебя заразить, — голос Джиу действительно слабый. Он опускается рядом с ней на корточки. Джиу на диване в турецкой позе, в одной руке книга на её родном языке. Вторая безвольно свисает с колена — её он и обхватывает своей. Девушка слабо сжимает руку в ответ. — Детка, давай я отвезу тебя домой и после привезу самгетан, — нежно говорит он. — К тому же тебе нужно выпить лекарства, которые ты дома оставила. Джиу молчит. — Я лучше закажу такси, — в итоге устало отвечает она. Чан выдыхает и поднимается, садясь рядом с девушкой. Но руку её не отпускает. — Джиу, — он молчит секунду, обдумывая, с чего начать, но в итоге вздыхает и просто говорит напрямую: — Ты не хочешь меня напрягать. Не хочешь, чтобы нас видели в одной машине. Не хочешь меня заразить. Я всё понял, ты можешь не объяснять по новой. Джиу под маской чуть приоткрывает рот, готовясь возразить, но Чан не даёт ей вставить и слова. — Только вот теперь тебе придётся с этим как-то жить, — Чан пожимает плечами, будто речь о погоде за окном. — Отвертеться не получится, — он уводит взгляд куда-то в сторону, — я упрямый. Как хорошо, что Чан может лишь догадываться о том, какое у неё сейчас выражение лица. Джиу кладёт книгу на диван и разворачивается к нему. — Чан, — отвечает она, — самое страшное в том, что я твоя девушка, — это вечная необходимость открыто говорить о своих чувствах. И то, что ты о них говоришь точно так же легко, будто делал это всю жизнь. Как будто для тебя это… естественно. Меня это всё вводит в ступор и дикий ужас. Чан на секунду замолкает, и улыбка на его лице становится немного другой — не такой уверенной. — Мне тоже не по себе, Джи, — говорит он тише. — У меня тоже никогда раньше не было ничего… серьёзного. С обязательствами, с планами, со всем этим, — он неопределённо очерчивает рукой пространство между ними. — Я не знаю, как быть чьим-то парнем, если честно. Но я всегда знал, как быть честным с тобой. Ещё до того, как между нами вообще что-то было. И я просто… перенёс это сюда. Потому что не придумал ничего лучше. Джиу молчит несколько секунд. — То есть ты тоже импровизируешь, — делает в итоге вывод юристка. — Постоянно, — усмехается Чан, начиная поглаживать оказавшееся перед ним бедро девушки. — Просто я хорошо это скрываю. Джиу вздыхает. — Я правда не хочу тебя нагружать. Тем более перед грёбаным прямым эфиром грёбаного финала грёбаного Кингдома. — Ты нагружаешь меня только тем, что постоянно пытаешься сбежать, — отвечает ей Чан. — И этой грёбаной маской, из-за которой я не могу тебя поцеловать. На последних словах он дуется как ребёнок. Джиу мягко смеётся. — Маска никуда не денется, пока мне не станет лучше, — отвечает она в итоге. Чан цокает и ругается себе под нос. Третий день Джиу носит на лице эту чёрную маску. Третий день она не даёт Чану себя поцеловать: ни в щёку, ни тем более в губы. Второй день из этих трёх ребята над ним из-за этого стебутся. — Сынмин пустил по группе шутку, что мы целовались меньше раз, чем спорили. В этот раз Джиу уже прыскает от смеха. Чан обиженно дёргает её за руку, притягивая к себе ещё ближе. Колени Джиу почти лежат на его бёдрах. — У тебя не ковид, тест ты сдала, — хнычет он, — температура твоя выше 37,5 не поднималась. Ты же не заразная! Он снова рукой тянется к лицу девушки, желая снять маску. Джиу снова не даёт. Парень обиженно вздыхает. Но уже спустя секунду в его мозге формируется новая коварная идея. Он даже сам себе усмехается. Чан наклоняется и одним движением сгребает Джиу в руки, перемещая к себе на колени. Ей приходится расставить бёдра, чтобы хоть как-то сесть. Джиу упирается руками в его грудь и раздражённо шипит: — Ты просто неисправимый идиот! Чан лишь смеётся. Он надавливает на бёдра девушки, вынуждая окончательно сесть к нему на колени. Джиу подчиняется. Потому что хочет. Чан тянется к ней и целует в шею. Сначала один раз. Затем второй, чуть выше и ближе к уху. Третий уже почти возле челюсти — там, где маска начинает закрывать лицо. Джиу вздрагивает. Губы Чана горячие, мягкие, и когда он облизывает их перед очередным поцелуем, она чувствует приятную прохладу. Девушка не находит в себе ни сил, ни желания сопротивляться. На втором поцелуе она свободной рукой зарывается в его кудрявые волосы. Чан весь покрыт тонким слоем пота — чтобы Джиу не простудилась ещё сильнее, он не включает кондиционер в студии по вечерам. Ещё он решает не ограничиваться тремя поцелуями и продолжает, опускаясь вниз, к её ключице. Джиу тоже руку свою уводит вниз, двигаясь по его шее и ныряя под ткань чёрной футболки. Тело Криса горячее, липкое. Она чувствует, как внизу живота от этого что-то закручивается, а потом неприятно надавливает. Его поцелуи становятся настойчивее. Чан своими мягкими губами уже касается ключицы девушки. Когда он слегка прикусывает её, Джиу мычит, пытаясь скрыть стон. Он резко хватает её за талию, с жадностью притягивая ближе, и вдыхает запах тела. Дойдя до ямки между ключицами, он снова начинает движение вверх по шее. Только на этот раз каждый поцелуй он сочетает с небольшим укусом. Джиу не может сдержать тихий стон. Она возвращает руку в его волосы, сжимая их в кулак. Льнёт ближе. Сквозь лёгкую ткань льняных штанов она чувствует что-то горячее и твёрдое в его чёрных спортивках. И этот узел, неприятно давящий внизу живота, становится переносить немного легче, когда она двигает тазом навстречу парню. Как же чертовски приятно упираться в эту твёрдую выпуклость. Чан тут же прекращает губами исследовать её шею и замирает. Когда Джиу нетерпеливо двигает бёдрами ещё раз, он хватает её и удерживает на месте, не позволяя продолжить. Его уши краснеют, как и щёки девушки. Чан поднимает своё лицо к ней, но из-за маски разглядеть получается лишь такой же ошарашенный, как и у него, полный возбуждения взгляд. Джиу дышит прерывисто и тяжело. Чан тоже. Он смотрит в её потемневшие на тон зелёные глаза и судорожно пытается не поддаться порыву двинуть бёдрами самому. — Чан… — тихо зовёт она, — я не… я… Прости, — Джиу выдыхает и стыдливо отводит взгляд. Чан не останавливает её, когда девушка приподнимается с его колен и садится на диване рядом, поджимая ноги к груди. Он лишь пытается отдышаться и прийти в себя. Если Джиу, сидящая рядом, утопает в стыде и страхе от своего импульсивного поступка, то Бан Чан находится в полном шоке. Он только что чуть не кончил себе в штаны из-за того, что девушка два раза потёрлась о него. — Я пойду домой, — спустя минуту выслушивания рваного дыхания своего парня, Джиу окончательно решает, что хуже и быть не может. Чан хватает её за руку и усаживает обратно. — Извини, — поворачиваясь к Джиу, произносит он впервые что-то внятное. — У меня просто… — Чану приходится практически выталкивать из себя каждое слово, — давно никого не было, и… — Я так не могу. Голос Джиу звучит неожиданно сдавленно. Чан продолжает прижимать её ладонь к дивану. Она смотрит на их руки, пытаясь подобрать слова. — Я… я люблю тебя и… — Джиу сглатывает, — и хочу, но… Чан хмурится. Он вообще не понимает, что происходит. Он только что в штаны чуть не кончил от лёгкого прикосновения и ярко ощущает собственную никчёмность, по-прежнему смешанную с возбуждением. О чём вообще Джиу сейчас говорит?! — Но я не могу так быстро переспать с тобой, — выдыхает Джиу сквозь маску. — Мне страшно и… Так вот в чём дело. — Эй, — Чан придвигается к ней ближе, — я не хочу, чтобы ты переспала со мной как можно скорее, — он смыкает губы, пытаясь подобрать слова. — В смысле я хочу тебя, но я не хочу заставлять тебя. Он смотрит в глаза девушке. Джиу наконец осмеливается поднять свои в ответ. — Ты возбуждаешь меня, и я думаю о сексе с тобой, но… Чан всё-таки предпринимает новую попытку снять маску с лица девушки, потому что разговаривать только с её глазами становится нестерпимо. И в этот раз Джиу помогает ему, стягивая кусок чёрной ткани с себя. Выглядит девушка действительно болезненно: губы отдают синим, щёки нездорово румяные, а глаза слезятся. — Мы сделаем это, когда ты захочешь. Джиу сглатывает вязкую слюну. Она осматривает лицо Чана, находя в нём лишь искреннее беспокойство и тревогу. Облегчённо выдохнув, она тихо произносит: — Спасибо. Чан пододвигается ближе, соединяя их колени. Джиу смотрит виновато. И ему от этого неприятно. — Тебя кто-то когда-то принуждал к этому? — глядя на неё с таким вниманием, что сердце у Джиу сжимается, спрашивает он. Джиу некоторое время молчит, глядя в пол. Но в итоге поднимает глаза и честно отвечает: — Нет. Просто у меня никогда не было… секса. Чан готов поклясться, что в этот момент испытал такой уровень облегчения, будто закончил черновик песни, которая мучала его голову месяцами. Джиу вскидывает брови, когда он начинает улыбаться и мотать головой. — Это всё меняет, — усмехается он. — Меняет? — Джиу, кажется, совсем не понимает, о чём речь. Чан прикусывает нижнюю губу и кивает. — Теперь, — тянет он с ухмылкой, — я буду действовать постепенно. Ведь такие вещи лучше открывать для себя пошагово. Джиу фыркает. — Это как? — Сегодня ты познала петтинг, — подмигивает ей Крис. — В следующие разы мы будем заходить чуть дальше, — он ненадолго заминается. — Если ты будешь хотеть этого, конечно. Джиу молчит. Чан бегает глазами по её лицу, пытаясь понять, не отпугнул ли он свою девушку. — Я тоже чувствую возбуждение рядом с тобой, — отвечает она. — И иногда оно… очень сильное, и справляться с ним по ночам с тех пор, как мы начали встречаться, всё труднее. — Ты… я… — вздыхает Чан, явно удивлённый. Обычно слова сами находятся для него. Он умеет убеждать, умеет спорить, умеет так точно облекать мысли в предложения, что возразить ему почти невозможно. Но сейчас Бан Чан вдруг не может заставить себя произнести даже самый простой вопрос. Он прочищает горло, глубоко вдыхает и делает ещё одну попытку, не отрывая взгляда от Джиу: — Я заставляю тебя чувствовать себя так? Джиу прикусывает нижнюю губу и едва заметно кивает. Да, он возбуждает её. Долбанный Бан Кристофер Чан — обворожительный айдол и лидер Stray Kids, возбуждает её. Чан — коллега, вечно достающий её дурацкими вопросами и каждый божий день находящий повод поспорить, возбуждает её. И Чанни — с недавних пор её парень, вечно тактильный и обворожительный — тоже. — Да, — отвечает Джиу почти раздражённо. Это заставляет Криса улыбнуться. Он нежно убирает прядь волос с её лица, заправляя за ухо, и долго, внимательно смотрит на девушку. Джиу и раньше бесчисленное количество раз разглядывала Чана, но сейчас впервые позволяет себе делать это без страха. Медленно, никуда не торопясь, будто старается запомнить каждую черту его лица. Он смотрит на неё точно так же. — Вернись ко мне на колени, — тихо говорит он, откидываясь на диван и похлопывая себя по бёдрам. Джиу вскидывает брови. — Прошу тебя, доверься мне, — поворачивает на неё голову Чан. С неохотой она забирается обратно. Только теперь изо всех сил избегает области его паха. А Чан, наоборот, кладёт руки ей на бёдра, прижимая обратно к себе. — Зачем ты делаешь это? — испуганно спрашивает девушка. Чан ухмыляется. Он не планировал быть учителем в сфере сексуальности. И никогда не спал с девушками, не имевшими партнёров до него. Но тот факт, что Джиу никогда прежде никого не подпускала к себе настолько близко, неожиданно меняет всё. Чан никогда не думал, что окажется для кого-то первым. Он не представлял себя человеком, который будет показывать другому, что близость может приносить не страх, не неловкость и не чувство вины, а счастье. Но сейчас, глядя на сидящую перед ним Джиу, он ясно понимает: если этот путь она действительно хочет пройти именно с ним, то он готов идти рядом столько времени, сколько потребуется. Чан улыбается своим мыслям. — Что? — сразу настораживается Джиу. — Ничего, — мотает головой он. Девушка хмурится. — Нет, ты сейчас о чём-то подумал. Чан улыбается. Джиу снова вернулась к себе прежней. — Подумал, — он несколько секунд молчит. — Просто понял, что теперь чувствую себя ещё ответственнее. Джиу хмурится. — За что? — За тебя. Она хмурится. — Чан… — Не в плохом смысле, — сразу качает головой он. — Просто... мне очень хочется, чтобы рядом со мной ты никогда ничего не боялась. Ни сегодня, ни потом. Чтобы ты ни разу не подумала, будто должна куда-то торопиться или делать что-то только потому, что этого жду я. Джиу долго смотрит на него. — А если я всё равно буду бояться? — вскидывает брови она. Чан пожимает плечами. — Значит, будем бояться вместе. Джиу тихо усмехается. — Очень утешает. — По-моему, вполне, — фыркает Чан. Девушка качает головой, но он чувствует, как её тело всё-таки расслабляется в его руках. — Видишь? — тихо говорит он. — Сейчас ты снова сидишь у меня на коленях, и ничего кошмарного не происходит. Он на секунду задумывается. И, не выдерживая, начинает смеяться. — Хотя ладно, это не совсем правда. Джиу несколько раз моргает, глядя на своего парня. Чан смущённо проводит ладонью по затылку. — Если тебе станет легче... — он прикусывает нижнюю губу, кажется, более довольный своим неутешительным положением, чем десять минут назад, — мой организм сегодня уже успел выставить меня далеко не в самом выгодном свете и показал, насколько я на самом деле «радуюсь», когда ты ко мне прикасаешься. Несколько секунд Джиу молчит. Потом до неё наконец доходит смысл сказанного. — Господи... — она закрывает лицо ладонями. — Чан! — Что? — смеётся он. — Зачем ты вообще это сказал?! — Джиу подхватывает настроение своего парня. — Чтобы ты перестала думать, будто смущаться сегодня положено только тебе. Она медленно опускает руки на его плечи и опускает глаза. — То есть… — То есть, — перебивает её Чан, пряча улыбку и поднимая за подбородок лицо Джиу к себе, — предлагаю официально признать счёт равным. Вечером не одной тебе придётся справляться с последствиями, — он прочищает горло, прежде чем чуть тише добавить, — как и до этого, между прочим. Улыбка расплывается на лице девушки. Приятно осознавать, что не она одна испытывает невозможно яркий спектр эмоций. Чан смотрит на неё и чувствует, как внутри становится удивительно спокойно. Кажется, именно этого ему хотелось больше всего — чтобы рядом с ним Джиу перестала бояться собственных чувств. И он преодолел ещё одну ступень в этой борьбе. Чан тянется и легко касается губами её лба. — Тогда договорились и об этом. — О чём? — Джиу, кажется, совершенно забыла о своём запрете касаться её лица, пока она болеет, потому что сама льнёт ближе к парню. — Что больше мы ничего не будем бояться в одиночку, — шепчет Крис куда-то ей в щёку. Сынмин тот ещё засранец, но шутит всегда прямо в цель. Он изголодался по прикосновениям к ней. И целовались они действительно меньше раз, чем спорили. Джиу смотрит ему в глаза и без раздумий кивает. — Договорились. Чан целует свою девушку в щёку. В скулу. В нос. А затем и в губы. Он не знает, каким будет их первый раз. Не знает, когда он случится. Но почему-то абсолютно уверен в одном: когда этот день придёт, Джиу не будет бояться. И сейчас для него этого оказывается более чем достаточно.

***

— Ты уверена, что это хорошая идея? Айя смотрит на Джиу с недоверием. Джиу лишь отмахивается, расправляя на коленях плиссированную чёрную юбку. — Ты же меня притащила на обед с Изу и Мивой, — вскидывает брови девушка. Айя открывает в возмущении рот. Пойти на обед с её подругами — это одно. А вот… — Бан Чан-оппа и Чанбин-оппа — это совсем другое! — шёпотом кричит она, испуганно озираясь по сторонам. В кофейне JYPE уже немало народа. В основном это стафф. Единственные из айдолов — Джихё и Чонён, собирающиеся, похоже, купить кофе с собой. Айя наклоняется к сидящей напротив Джиу и шепчет: — Это может выглядеть как парное свидание. Кто-то что-то точно не так подумает. — Кто-то что-то думает не так абсолютно всегда, — передразнивает её шёпот Джиу. Айя улыбается. Но чувство дискомфорта от этого не исчезает. — Тем более, — Джиу покручивает в руке полупустой стаканчик с американо, — даже если вдруг, вдру-у-у-уг, — выделяет она, — ты захочешь встречаться с айдолом из агентства, то тебе это делать можно. Визажистка фыркает и мотает головой, но всё же улыбается. Волосы у Айи, как всегда, выглядят идеально: крупные белые локоны лежат по обе стороны лица, глаза подчёркнуты коричневыми стрелками. Лёгкое нежно-розовое платье на лямках и белая расстёгнутая блузка делают её совсем воздушной. Джиу даже немного ёрзает на стуле, чувствуя себя на её фоне какой-то тяжёлой и суровой. Ведь она выглядит привычно: плиссированная чёрная юбка чуть выше колена и белая рубашка с длинным рукавом в мужском стиле. На лице неизменный макияж с острыми чёрными стрелками. В ушах золотые серьги-кольца, которые она почти никогда не снимает. Но любые её сомнения в себе рассеиваются, едва в дверях появляется фигура Бан Чана. Он с лёгкостью находит её среди всех людей в кафетерии и смотрит этим дурацким взглядом, от которого колени невольно сводятся вместе под столом. Следом за ним появляется и Чанбин. Он тоже видит девушек, но взгляд его задерживается вовсе не на Джиу: он прикован к спине её подруги. Джиу замечает это и позволяет себе улыбнуться. Ребята сперва направляются к кассе, чтобы сделать заказ. Там Чан сразу же радостно здоровается с коллегами и усердно-дружелюбно начинает говорить о чём-то с Джихё. Она в ответ тоже весьма мила с парнем. Джиу, сама того не замечая, напрягает плечи, начиная очень внимательно наблюдать за диалогом. Чан и Джихё смеются. Чан активно жестикулирует. Чонён легонько бьёт его по бицепсу. Чан притворяется, что ему больно. Он так делал совсем недавно, когда Джиу сделала то же самое. — Там… что? — Айя замечает, что Джиу отключилась от их разговора. Она ненадолго оборачивается. Чан что-то говорит Джихё, наклонившись к ней, и она смеётся в ответ, прикрывая рот ладонью. Чанбин тоже не остаётся в стороне — вставляет пару фраз, коротко усмехается вместе с остальными, в конце хлопая Чана по спине, но Джиу вновь подмечает: сам он в этом разговоре присутствует только наполовину. Взгляд то и дело утекает мимо девушек, мимо Чана — в их сторону, точнее, на Айю. Он поджимает губы и, немного наклонившись, машет ей рукой. Айя машет в ответ и отворачивается. Джихё снова что-то говорит Чану и вместе с Чонён забирает свои стаканы. Девушки прощаются с парнями и скрываются за стеклянной дверью. Джиу не слышит их занимательный диалог, под конец которого и вовсе решает вернуть свое внимание к Айе. Но внутри расползается лёгкое и неприятно зудящее нечто. Она ещё не научилась распознавать ревность в своём теле. А не слышит Джиу как Джихё спрашивает, что Чан с Чанбином забыли в кафетерии во время, которое больше всего ненавидят. Не слышит она и как Чан отвечает: — Угощаем кофе нашу самую драгоценную юристку и лучшую визажистку. Джихё переводит взгляд на людей в зале и, заметив белую макушку Айи, растекается в улыбке. — Ох, Чанни, — склоняет голову она, — Айя и правда замечательная визажистка. И прямо-таки от и до в твоём вкусе. Она подмигивает ему, но замечает, что реакция Бан Чана отнюдь не та, к которой она привыкла. Чан лишь сосредоточенно смотрит в сторону стола. Джихё поворачивает туда голову снова. Когда Айя наклоняется и девушка ловит на себе строгий взгляд русой европейки, она вдруг вспоминает: — Точно, это же та ваша… — Джихё поворачивается к Чонён, — нам про неё говорил господин Чон, а ему госпожа Ким… — Джиу! — вспоминает Чонён, щёлкнув пальцами. Джихё ловит на себе изучающий взгляд Чана. Он выглядит совершенно серьёзным, когда спрашивает: — Что вам про неё сказали? Девушки заминаются, вспоминая. Первой отвечает Чонён: — Юрист Чон сказал, что у вас есть толковая европейка, которая умеет нетривиально решать проблемы. А, и ещё, — она лучезарно улыбается, — он сказал, что госпожа Ким очень рада тому, что перед её декретом Джиу смогла с тобой сладить, потому что первые пару месяцев вы просто на дух не переносили друг друга. Чан смущается. Украдкой ещё раз смотрит в сторону своей девушки, которая уже как ни в чём не бывало болтает с Айей, и почёсывает шею. — Не прям уж не переносили… — бубнит он в итоге. Девушки и Чанбин смеются. — Чан, первый ваш диалог состоял буквально из твоего запрета обращаться к тебе более неформально, — решает вставить свои пять копеек друг, — а второй из того, что ты наехал на неё, потому что подумал, что у них что-то есть с Сынмином. Злобный взгляд со стороны лидера лишь веселит его. А смех Джихё и Чонён распаляет ещё больше. — Да-да, — со знанием дела кивает Чанбин, — но сейчас сдружились они славно! Никаких проблем. На последних словах он похлопывает совсем стушевавшегося Бан Чана по спине. Тот явно недоволен и зол. Однако внимание на замечание Чанбина никто из девушек не обращает. Последний раз поддразнив Чана, Джихё и Чонён благодарят его за напитки и удаляются. Ребята остаются у кассы вдвоём. Через пару минут на стойке оказываются бутылка воды и три стакана: холодный эрл грей, лимонад и большой айс американо. Чанбин забирает холодный чай и лимонад, а Чан — кофе и воду. Джиу собирается встретить его холодным славянским взглядом, но едва видит выражение лица Криса, как сразу теряется. По пути к их столику лицо Чана меняется. То лёгкое, всем предназначенное выражение, с которым он несколько минут назад разговаривал с Джихё, стирается сразу. Брови чуть сходятся к переносице — он следит за тем, чтобы не расплескать американо. Уголки губ подрагивают, пытаясь сложиться в привычную беспечную усмешку, но не складываются. Кончики ушей розовеют. Он не отводит взгляда от неё, пока идёт между столиками. Джиу от него — тоже. Нежная улыбка трогает её губы, когда Чан подносит к столу большой айс американо. — Приветик, — тихо говорит он своей девушке, — это тебе. С тройным эспрессо. — Спасибо, Крис, — отвечает Джиу, забирая стакан. Их пальцы соприкасаются. Джиу снова чувствует волну жара, спускающуюся от груди вниз. — Я помню, что ты рассказывала о лимонаде из белой груши, — в это же время свой маленький мир начинает формироваться вокруг Айи и Чанбина. Визажистка смущённо улыбается. — Спасибо, — кивает она, — не стоило. Чанбин хмыкает. — Что за мужчина не купит девушке её любимый напиток? — бравирует он. Айя тихо смеётся. Эту фразу слышат и Чан с Джиу. Пока Чанбин занимает место рядом с Айей, Бан Чан незаметно пододвигает свой стул так близко, что он соприкасается со стулом Джиу, и тоже садится. — Через неделю будет адская жара, — говорит он. Джиу кивает. — Да, мне нужно вызвать мастера, чтобы он починил кондиционер. Хотя я пока что его стараюсь не включать, чтобы не простыть сильнее. — Я могу почин… — начинает было Чан предлагать свою помощь, но вовремя осекается. — Могу попросить у менеджера Су номер хорошего мастера. Он недавно устанавливал себе новый кондиционер. — Ага, буду благодарна, — отвечает ему Джиу, испепеляя взглядом. Она отпивает кофе и, облегчённо вздыхая, решает перевести тему на менее опасную. — Во сколько завтра релиз песни? — В двенадцать, — отвечают Чан и Чанбин хором. Девушки смеются. — Отлично, я послушаю сразу, как выйдет. Очень уж мне интересно, чего такого вы там навертели, — Джиу покручивает трубочкой в стакане. — Чан что, не давал тебе слушать трек? — удивляется Чанбин. Юристка усмехается. — Всё, что Чан даёт мне слушать, — это свои упрёки по поводу того, что его не устраивает. Чан легонько ударяет девушку рукой по колену. Но в этом жесте нет раздражения, он лишь смеётся вместе с Джиу. Посмотрев по сторонам и не обнаружив за соседними столиками никого, Чан решает оставить ладонь на ноге своей девушки. Он большим пальцем гладит коленную чашечку под тонким капроном. Джиу крепче сжимает стакан. Внизу живота скручивается узел. — Ты видела референсы макияжа и костюмы для выступления? — обращается в это же время Чанбин к Айе. Она кивает. — Да, мне очень понравилось. Они выглядят просто, но все эти элементы какой-то викторианской эпохи придают вам столько элегантности, что и не скажешь сразу: банда волков вы или оборотни-аристократы. Чанбин прыскает от смеха и начинает хохотать почти на всю кофейню. Чан кривит губы, ведь из-за этого ему приходится сразу же убрать руку с колена Джиу, чтобы никто из наверняка посмотревших в их сторону не заметил того, что происходит под столом. Айя тоже смеётся, прикрывая пальцами ягодные губы. — Что там за костюмы?! — выпрямляет спину Джиу, явно чувствуя облегчение. — Покажите мне! Айя уже достает телефон, как Чан отрезает: — Нет. Ты, госпожа Хан, всё увидишь на шоу. Джиу вскидывает брови и медленно поворачивает голову к парню. Он смотрит на неё твёрдо и непреклонно. Она косится на Чанбина. Тот ухмыляется. Айя озирается по сторонам, её рука со смартфоном застыла на половине пути. Джиу снова смотрит Чану в глаза. — С чего бы это? — её вопрос звучит с вызовом. Чан облизывает губы. Наклоняется ближе к ней. Джиу чувствует, как щёки начинают предательски теплеть. — С того, что это будет тебе сюрпризом, — с таким же вызовом отвечает ей Чан. — Как только ты свалишь — Айя покажет мне референсы, — парирует Джиу. — Она дружит со мной. Ехидная ухмылка расплывается на лице Чана. — Зато меня она очень и очень уважает. И как профессионал не станет показывать наверняка секретные референсы. Я думаю, что в её договоре предусмотрено NDA на распространение материалов для внутреннего пользования. Джиу смыкает губы. Всё-таки чему-то Чан у неё научился. Непонятно только пока: радоваться этому или выть от раздражения. — Айя, — зовёт она девушку, продолжая смотреть в глаза находящемуся от неё всего в паре десятков сантиметров Чану. — Айя-я-я, даже не дума-а-а-ай, — сладко-угрожающе тянет нараспев лидер. Айя не знает, куда себя деть. Она много раз видела перепалки Джиу и Чана, но впервые задействована в одной из них непосредственно. — Э-э-э-эй, — басистый голос Чанбина разносится по кафетерию, — не впутывайте Айю в свои перепалки. Она же не Сынмин и не выдержит потом ваших новых споров. Чан и Джиу смотрят друг другу в глаза. Он ехидно улыбается девушке. Она же в итоге смиряет своего парня настолько холодным взглядом, что у Криса и правда дрожь по рукам проходится. Джиу возвращается к ребятам. — Ты прав, Бин. Айя не заслуживает беспочвенного наезда Чана из-за того, что выбрала бы мою сторону. Слева от неё раздаётся возмущённое: — С какого хрена твою?! — Уж явно не с твоего, — не поворачиваясь к парню, отвечает Джиу так спокойно, будто говорила это уже сотню раз до этого. Потому что так и было. Чан прикусывает внутреннюю сторону щеки и медленно кивает, продолжая смотреть на профиль своей девушки. И именно с этой секунды решает, что впредь такие милые дерзости с её стороны не будут проходить без последствий. — Айя, — Чанбин снова решает выступить спасательным кругом, чтобы разрядить атмосферу за столом, — скоро ты будешь снова красить Джинни. Рот визажистки округляется. Она поворачивается на Чанбина и одаряет его самой милой на земле улыбкой. — Уже известна дата возвращения? — с придыханием спрашивает она. Чанбин гордо кивает. — В июле возобновит групповую деятельность. Айя тихо хлопает в ладоши. — Это невероятно, — прикладывая руку к груди говорит она, — я до сих пор безумно рада, что у вас всё получилось! Я так соскучилась по его прекрасному лицу. Чан с видом довольного и гордого своим ребёнком папочки кивает. Чанбин пытается улыбнуться, но мысли его сразу сменяются. Конечно, как он не подумал. Если до этого Айе нравился Чан, то с чего ей может не нравиться и Джинни. Учитывая, что этот парень выглядит как смесь ангела, сошедшего с небес, и демона-соблазнителя, не мудрено. Джиу замечает, как лицо рэпера тускнеет. И сразу же понимает причину. — Ты любишь красить Джинни? — интересуется она у Айи. Визажистка активно кивает. — Да, у него красивое, но сложное лицо. Мне так нравится оттенять его нос и губы. Он выглядит как греческая статуя! Его черты — это рай для любого профессионала. Едва Чанбин понимает, что Айя испытывает восхищение от Хёнджина по профессиональным причинам, как снова начинает улыбаться. Он смотрит на девушку, активно рассуждающую о сложностях использования разных оттенков для создания светотени на медовой коже, и не может сдержать восхищённого взгляда. Чан и Джиу смотрят на них, а затем косятся друг на друга. Чан, едва кивая подбородком, показывает на выход. Джиу моргает один раз. В их молчаливых диалогах это означает согласие. — Ты уже приносила мне форму для новых песен? — как бы невзначай спрашивает Чан девушку. Джиу профессионально делает вид, будто что-то вспомнила. — Нет, я совсем забыла с вашими новыми расписаниями и своей болезнью. — Ничего, — великодушно кивает Чан, — давай сходим и заполним всё сейчас. Айя и Чанбин успевают лишь молча перемещать взгляд с Криса на девушку. — Да, отличная идея, — кивает Джиу. — Пошли. Они одновременно подрываются с мест и машут ребятам. Выходя из-за стола, Чан бросает: — Не ждите нас, это точно займёт время до конца перерыва Джиу, а потом она вернётся к работе. — Хорошего перерыва! — бросает Джиу, одаряя парочку улыбкой. Спустя тридцать секунд Чанбин и Айя остаются друг с другом, будто Чана и Джиу и не было вовсе. — Они и правда переключаются между ссорами и идиллией за минуты, — задумчиво тянет Айя. Чанбин, единственный понимающий, в чём дело, хмыкает себе под нос. — И не говори. Но благодарность к парочке всё же чувствует. Чан и Джиу подарили ему полчаса наедине с Айей. Которыми он непременно воспользуется, чтобы узнать миниатюрную зефирную девочку лучше.

***

— Хэй! Чан радостно машет в камеру рукой. — У нас уже 108 эпизод… — он мечтательно вздыхает. — Это хорошая цифра. Люди набираются со скоростью света. Это происходит с каждым разом всё быстрее, а с каждым новым выпуском серии Кингдома на телевидении их становится только больше. — Какой у меня сегодняшний TMI? — он читает комментарии. — Хм… Чан берёт со стола свой макбук и показывает зрителям крышку. Прямо по центру на неприкасаемом и всегда чистом ноутбуке красуется наклейка. Она большая и круглая. На ней баллончиком нарисованы очертания маски Дэдпула. Парень одним глазом выглядывает из-за макбука и с довольной улыбкой оповещает зрителей: — Теперь у меня есть кастомная наклейка с Deadpool SKZ. Я украл её у стаффа. Об этом он немного привирает. Наклейка у Чана действительно от стаффа. Но он не украл её — это подарок Джиу. Два дня назад, когда они оставили Чанбина и Айю пить чай и лимонад в одиночку, Чан и правда повёл Джиу к себе в студию. Просто не заполнять форму. Он повёл её туда показывать последствия провокаций.

~

— Что ты делаешь, нас тут каждый второй может увидеть! Джиу пытается пихнуть стоящего позади Чана локтём хоть куда-нибудь, но он легко уворачивается. Когда они подошли к двери студии и Чан пропустил девушку вперёд, она никак не думала, что он решит вместе с прижатием к магниту ключа прижать к двери и её тело. Чан целует её в шею, сразу прикусывая кожу. Только на этот раз сильнее, чем три дня назад. Она чувствует слабость к такому Чану. Джиу пальцами упирается в холодную дверь и ничего не может сделать. Горячий шёпот касается её уха: — Детка, теперь твои провокации будут сталкиваться со справедливым возмездием. — Какие ещё провокации?! Самообладание начинает всё быстрее покидать девушку с новой порцией жара, обдающего ухо. — Такие, где ты заставляешь меня хотеть заткнуть тебя поцелуем или ещё чем получше. Чан прижимает её к двери ещё плотнее. Джиу сразу понимает, что за вариант «получше» тот имеет в виду. Он быстро осматривается по сторонам — никого нет. Чан хочет было сказать ещё что-то, что наверняка разрушило бы все остатки воли Джиу держаться на ногах, но слышит звук открывающихся дверей лифта на этаже. Поэтому быстро прикладывает карточку к панели и, сгребая Джиу за талию, заводит их внутрь. — Ты идиот, — сразу проходя к дивану, Джиу плюхается на него и отворачивается, пытаясь скрыть алые щёки. Чан лишь довольно улыбается и облизывает нижнюю губу. Он становится напротив девушки. — Детка, повернись ко мне, — Чан тянется рукой к подбородку Джиу. Она шлёпает его по руке, продолжая смотреть в сторону. Чан своим «детка» совершенно не помогает ей успокоиться. — На людях ты гораздо более дерзкая, — хмыкает парень. — Интересно, что они скажут, если увидят твоё милое возбуждённое личико наедине со мной? Он садится на корточки. Джиу медленно поворачивает голову. Она до сих пор помнит отличный урок Минхо — Чана нужно бить его же оружием. — Хочешь, чтобы другие видели моё возбуждённое личико? Чан смотрит на Джиу снизу вверх и ему кажется, что глаза у неё сверкают ведьминским малахитом. Он снова облизывается, полностью довольный тем, что Джиу продолжает дерзить. — Только если это будет в тот момент, когда я буду глубоко внутри тебя и все эти придурки будут знать, что возбуждена ты из-за меня, — Чан кладёт руку на лежащее поверх одной ноги колено Джиу и начинает медленно вести её вверх, пальцами забираясь под юбку. Как же давно он хотел это сделать. Когда делал ей массаж несколько месяцев назад — не мог. Зато может сейчас. И с огромным удовольствием этим шансом пользуется. Джиу замирает. Руки, сплетённые на груди, прижимаются к телу сильнее. Но она просто не может ему уступить. Мозг сам подкидывает идею. — Фантазировал о том, чтобы трахнуть меня на глазах у других людей? — ей даже удаётся придать голосу самодовольства. Это работает. Чан сжимает руку на её бедре. Оно горячее и мягкое. Он сам себя загоняет в ловушку, чувствуя, как начинает возбуждаться. Но отказать в такой занимательной игре своей девушке не может. — Фантазировал о том, чтобы трахнуть тебя в каком-нибудь уютном местечке, за дверями которого другие бы знали, что я делаю и с кем. Он усмехается, когда видит как Джиу задерживает дыхание, приоткрывая рот. Её грудь вздымается. Она облизывает пересохшие от волнения губы. Чан уже добрался до конца её ноги и медленными движениями начал поглаживать пальцами кромку трусов сквозь колготки. — Я бы дала тебе это сделать. Ответ Джиу делает воздух между ними вязким и горячим, хотя в студии работает кондиционер. Чан останавливает движение руки и сильно сжимает её ногу. Джиу с замершим дыханием смотрит на сидящего перед ней на коленях парня и едва соображает, что делает. Пауза, во время которой они пожирают друг друга глазами, тягучая и горько-сладкая. Чану приходится собрать абсолютно всю свою волю, чтобы вытащить руку из-под юбки девушки и приподняться, поравнявшись с её лицом. Он смотрит в её затянутые пеленой возбуждения глаза и наконец берёт кончиками пальцев за подбородок. — Джи, ты знаешь, что нам будет чертовски интересно вместе? — он задерживает взгляд на губах девушки. — Очень на это надеюсь, — шепчет в ответ она и тянется к нему, даря смазанный поцелуй. Снова они в этой отвратительной ситуации, когда оба чего-то хотят, но понимают, что сейчас ничего не будет. И почему это происходит второй раз в этой грёбаной студии? Чан и не успевает ничего сделать, потому что после этого Джиу поднимается с места и как ни в чём не бывало начинает рыться в кармане плиссированной юбки. Он смотрит на это со смесью восхищения и смятения. Когда Джиу извлекает оттуда белую круглую бумажку, он и вовсе недоумевает. — Переверни, — смеётся она. Он вскидывает брови и выполняет просьбу. И видит наклейку, которая вызывает в нём смесь фанатского восхищения и гордости.

~

Чан мечтательно смотрит в сторону. Спустя несколько секунд он понимает, что на эфире, где несколько сотен тысяч фанатов, не следует вспоминать то, с последствиями чего ему снова придётся справляться ночью в душе. — Да, — радостно вздыхает он, — за эту неделю так много всего произошло: Райан прислал мне бутылку, Хью подписался на нас… Я начал встречаться с самой прекрасной девушкой. — Я всё ещё не верю, что это реальность, — Чан закрывает лицо руками, радостные эмоции переполняют его. — Хоть я и не пью алкоголь, эта бутылка будет важной вещью! Почему я?! — спрашивает он своё отражение на экране. — Как… да. Спасибо! СПАСИБО, — кричит он. — Это всё, что я могу сказать. Он читает комментарии, где все начинают упоминать других звёзд. Интересно, а Джиу смотрит эфир? — думает Чан в это время. — Ах, если у меня когда-нибудь будет возможность, я бы так хотел купить Райану и Хью хорошую еду, выпивку и вообще всё, что они захотят. Весь чат гремит словами поддержки, пожеланиями удачи и прогнозами на первое место на Кингдоме. Чан проводит эфир с благодарным сердцем, время летит быстро. Завершая его, он уже совершенно отчётливо понимает: это определённо один из самых счастливых периодов в его жизни. Несмотря на все трудности, на отстранение Хёнджина, на Квана, Давона, на всех ублюдков, мешающих им во время съёмок. Несмотря на тонны хейта и постоянные внутренние сомнения и вопросы. Сегодня он чувствует себя победителем. И готов через три дня стать им на шоу.

***

— Через сколько мы освободимся? — Мы ещё даже не приехали, — Чан что-то читает в смартфоне и не поднимает головы, когда отвечает. — Я знаю, но хочется освободиться быстрее, чтобы проводить эфир не так поздно, — хнычет Джисон. Чан ухмыляется чему-то в телефоне. Джисона он слушает вполуха. И это одновременно забавляет и настораживает. — У Минхо и Сынмина вечером эфир на радио, — менеджер Су Чон Ги разговаривает с кем-то по телефону на переднем сидении, — нужно отправить их на отдельной машине. — Чан, я могу вернуться в компанию с тобой? — не унимается Джисон. — Ты же поедешь в агентство после репетиции, да? Чан не отвечает, продолжая смотреть в телефон. Всегда внимательный к любым просьбам своих мемберов лидер вдруг витает в облаках. — Что там такое? — пытается, насколько позволяет ремень безопасности, вытянуться в его сторону Хан. — А? — наконец Чан подаёт признаки жизни. Видя, что Джисон пытается заглянуть к нему в смартфон, он блокирует экран. Но парень успевает увидеть, что последнее сообщение Чана в Kakao содержит кучу красных сердец. — По-о-о-онял, — многозначительно кивает Джисон, хмыкая. — Что такое? — Чан хмурится, хотя одновременно чувствует неловкость. Он впервые присылает девушке сердечки. Вернее, он впервые присылает своей девушке сердечки. Чан и подумать не мог, что это так волнительно. — Вернёмся в агентство после репетиции вместе? — повторяет вопрос Джисон. Лидер кивает. — Ты же вечером будешь с Джиу и снова поздно вернёшься? Чан округляет глаза и шикает на парня. Джисон испуганно озирается по сторонам. И не зря. — Что ты сказал? — с переднего сидения то на Чана, то на Джисона смотрит положивший только что трубку менеджер Су. Чан с открытым ртом смотрит на него. Затем на Джисона. Тот неловко пожимает плечами. — Что за… — Су Чон Ги блокирует телефон, он безвольно падает на его колени. — Чан, только не говори мне, что ты и Хан Джиу, что я видел… И эти слухи… — Нет! — он вскрикивает так резко, что менеджр дёргается. — Вы всё не так поняли! — начинает размахивать руками перед собой Джисон. — Никакие отговорки не помогут вам, мелкие гадёныши, — с упрёком заявляет Чон Ги, — я знаю вас как облупленных. А тебя, Чан, — он строго смотрит на парня, — и вовсе уже пять лет. Даже не думай врать мне. Всё равно выясню правду. Чан постукивает носком кроссовка по резиновому коврику. Но ничего не отвечает. — Ты же сам был доволен правилом на запрет интрижек со стаффом, — менеджер разворачивается и упирается затылком в сиденье, обессилено выдыхая. — Это не можешь быть ты, Чан. Чан отстёгивает ремень и наклоняется к мужчине, хватая его за плечо. — У меня нет интрижки с Джиу. Су Чон Ги резко поворачивается к нему. Теперь его глаза светятся надеждой. — Да? — он радостно смеётся. — Всё-таки не зря ты всегда был самым ответственным из всех айдол…. — Мы с Джиу встречаемся, — тихо говорит Чан. Лицо его выглядит виноватым. — У нас… как бы… — он глубоко вздыхает, — официальные отношения. Су Чон Ги снова откидывает голову на сиденье и глубоко вздыхает. — Кто-нибудь, разбудите меня от этого кошмара… — хнычет он. Чан поджимает губы. Менеджер какое-то время молчит, закрыв лицо ладонями. Парень терпеливо ждёт. — Как давно? — проведя руками по щекам, спрашивает Чон Ги. Чан выдерживает недолгую паузу. — Чуть больше недели. — Ну, срок идёт хотя бы не на месяцы, — выдыхает менеджер. Чан невинно улыбается. Су Чон Ги косится на него, грозя кулаком. — И что мне с тобой делать? — наигранно строго спрашивает он. — Любить и защищать? — вскидывает брови Чан. Менеджер тихо посмеивается, проводя рукой по губам. — Ты всё-таки умеешь удивлять, Чанни-я. Но нам нужно будет обсудить ваши действия. Желательно втроём, — отмечает он уже серьёзно. Чан кивает. — Давай сразу после Кингдома? — предлагает он. Чон Ги кивает в ответ. — По дороге обратно расскажешь, как же так вышло, — смотрит он на своего любимого подопечного. — Хотя мне интересно послушать и версию самой Джиу. Как она согласилась — загадка… — Есть, господин Су! — радостно тарабанит Чан, не обращая внимания на последнее замечание. Машина паркуется у телеканала. Следом за ней ещё две. — Не люблю ездить не в фургонах, — жалуется менеджер, вылезая из машины, — но сегодняшнее расписание не позволяет взять наших двух малышей. — Джисон, когда-нибудь я тебя прибью, — шепчет Чан, наклоняясь и отстёгивая ремень безопасности друга. Джисон уводит взгляд в пол.

~

— Со Чан Бём! — кто-то из стаффа зовёт молодого парня. — Чан, мне нужна твоя помощь! Тот находит взглядом Хонджуна. — Уже бегу, капитан! — выкрикивает менеджер, направляясь в сторону лидера ATEEZ. Уён громко смеётся. — Ты что, всех теперь заставляешь себя так называть?! — Вовсе не заставляю я никого так делать! — возмущается парень. — Готов принимать указания, капитан! — Со Чан шутливо отдаёт честь, когда оказывается рядом. Хонджун закатывает глаза. Уён и менеджер смеются над ним. — Какими мы будем выступать по счёту? — спрашивает он менеджера. — Ты же там дружишь с чудо-юристкой Stray Kids. Вы договорились об очереди? Со Чан потирает шею. — Что такое? — спрашивает Уён. — Неужели в вашем маленьком царстве наступил разлад? Менеджер нервно посмеивается, опуская голову. — Не то чтобы… — тянет он. — Просто… Просто господин Бан Чан спровоцировал между нами конфликт. — Айгу-айгу! — Уён делает вид, что принюхивается к чему-то в воздухе. — Я чувствую запах сплетен! Срочно неси их сюда, — вытягивает ладони парень. Со Чан снова смеётся. Его щёки слегка розовеют. — Мы случайно поспорили на свидание с ней, — начинает он. — Свидание?! Если судить по рассказам Чанбина, то свидание с девушкой, которая нравится Чану — это нереальная задача, — вспоминает один из своих разговоров с другом Хонджун. — Вот именно! — Со Чан всплёскивает руками, притворяясь, что сам не может поверить в несправедливость произошедшего. — Я вообще ни при чём был. Просто стоял рядом, разговаривал с юристкой по рабочим делам перед полуфиналом. — И? — подгоняет его Уён, явно смакуя момент. — И тут Бан Чан подходит с этим своим лицом, — Со Чан пытается изобразить каменное выражение лица лидера Stray Kids, но получается скорее обиженный кот. — Говорит что-то вроде: «Всё равно первое место наше». Ну я и ответил по-дружески, что не факт. А он вдруг как с цепи: «Давай поспорим тогда». — Погоди, — Хонджун прищуривается. — Это ты предложил спорить или он? — Он! Стопроцентно он! — Со Чан прикладывает руку к груди. — Я просто не мог отказать. Ну не отказывают же нападающему врагу, это я в армии хорошо выучил. А он так уверенно заявил, что если Stray Kids берут первое место — он поведёт Джиу на ужин. Я аж опешил. Уён давится смехом. — Погоди, это же он тебе так предложил? Сам? — Ну а я что мог сделать? — Со Чан разводит руками с видом невинного человека, которого силой втянули в преступление. — Отказаться было бы грубо. К тому же азарт, соревнование — вы же меня знаете, я слабину дал. Хонджун качает головой: — То есть тебя, получается, спровоцировали. — Именно! — Со Чан торжественно кивает. — Я жертва обстоятельств. Просто оказался не в то время, не в том месте рядом с человеком, у которого слишком много самоуверенности и слишком мало тормозов. — Зна-а-а-чит, — тянет Уён, сквозь смех, — если Джиу теперь нам не поможет — виноват в этом целиком и полностью Бан Кристофер Чан? — Ну а кто же ещё, — Со Чан пожимает плечами с видом полной невинности. — Я тут просто удачно подвернулся под руку провокатора и сам стал жертвой. Жаль, Джиу не понимает.

~

Чан сидит на корточках, завязывая шнурок. Чанбин подходит не сразу. Какое-то время он топчется возле стульев у стены, делая вид, что ищет свою кофту, хотя та давно висит у него на плече. Чан почти сразу замечает это боковым зрением и, затянув шнурок, поднимает голову. — Что? — спрашивает он коротко. Чанбин садится рядом на корточки, понижая голос настолько, чтобы их не услышали через шум переговоров стаффа. — Я тут сейчас с Уёном болтал, — начинает он, глядя не на друга, а на свои руки. — Он мне кое-что сказал… Сплетню дурацкую. — Что там теперь у вас за сплетни? — Чан завязывает второй шнурок, но пальцы двигаются медленнее. Чанбин поджимает губы. Быстро ещё раз смотрит по сторонам. — Что ты, — он коротко хмыкает, будто сам не может поверить в собственные слова, — разрушил зарождающуюся любовь. Между Со Чан Бёмом и Джиу. Чан перестает двигаться. Он лишь на секунду замирает над шнурком. Воздух сгущается, стоит ему выдохнуть. Затем парень выпрямляется, всё ещё сидя на корточках, и опирается локтями на колени. Внутри что-то переворачивается. Но это не удивление. Гораздо хуже — узнавание. Он же только что закончил считать себя дураком, только что перестал бояться, что снова всё испортит. Всего какую-то неделю назад Джиу перестала на него огрызаться каждый раз, как он подходит слишком близко. И вот уже история. Получите — распишитесь. — Разрушил… что? — повторяет он тихо слова Чанбина в попытке убедиться, что правильно расслышал этот абсурд. — Ну это шутка вроде, — торопливо добавляет Чанбин, поднимая ладони. — Уён так подал, ржал ещё истерично. Типа бедный их менеджер, у него всё было на мази, а тут ты влез со своим спором и всё испортил. И Джиу теперь его игнорирует. Чан молчит. Смотрит куда-то в сторону шкафчика, не моргая. Бедный менеджер. У него всё было на мази. Смешно. Правда смешно — если бы не тянуло изнутри так, будто кто-то методично закручивает что-то в грудной клетке. Чан не идиот. Он прекрасно понимает: Со Чан Бём ничего у него не отнял, потому что отнимать было нечего — между этим подобием парня и его Джиу вообще не существовало никакого «между». Но именно поэтому это бесит сильнее. Теперь Бан Чану есть что терять. Стоило наконец перестать бояться называть Джиу своей девушкой, как в ту же секунду кто-то уже успел придумать версию, в которой Джиу вообще-то была предназначена другому. — Но, Чан, — Чанбин слегка толкает его плечом, заставляя посмотреть на себя, — если об этом знает Уён, то и остальной стафф точно в курсе. Как минимум их стафф. И, скорее всего, уже не первый день. Чан медленно моргает. Его челюсть сжимается. Пока он лежал ночами без сна, заваливал себя работой, чтобы отвлечься, и всё равно раз за разом прокручивал в голове каждое слово Джиу на крыше, где-то параллельно этому шла своя, отдельная от него жизнь. И не со стандартными сплетнями от зависти и злости. Это сплетни о Джиу и другом парне. Сплетни о Джиу. При этой мысли что-то в груди закручивается туже. Он прислоняет к ней ладонь. — И как давно, — спрашивает он ровно, даже хладнокровно, — эта версия существует? — Без понятия, — пожимает плечами Чанбин. Чан опускает взгляд на свои руки. Сжимает и разжимает пальцы — один раз, затем другой. Медленно проверяет, слушаются ли они его ещё. Потому что в мозге засела лишь одна идея — пойти и разобраться. Руки чешутся в прямом смысле. Он знает это чувство. Знает его слишком хорошо, чтобы позволить ему сейчас победить. Раньше он бы просто встал и ушёл разбираться — так, как привык: быстро, резко, не думая, с кучей последствий, но отличным результатом. Теперь же в голове вместо этого всплывает вопрос: а что бы сказала Джиу, если бы увидела его таким? Чан резко выдыхает через нос. — Кто-то, — тихо произносит он, — рассказывает эту историю не просто так. Чанбин внимательно следит за его лицом. — Чан. — Что. — Я понимаю, о чём ты думаешь. Но сейчас не время, — он кивает в сторону остальных, уже строящихся у двери в ожидании выхода на репетицию. — Через пять минут у нас сцена. Чан дышит: медленно, ровно. Так он силой заталкивает обратно то, что уже почти прорвалось наружу — свою холодную, методичную решимость. Гнев хочет взять верх настолько сильно, что парню приходится пару раз сжать руки в кулаки. — Я знаю, — говорит он в итоге, поднимаясь. Пальцы на автомате застёгивают молнию худи до самого верха — жест, знакомый Чанбину слишком хорошо, чтобы не понять, что он значит. Чанбин хочет ещё что-то сказать — придержать, предостеречь, предложить помощь, чтобы вляпаться в эту историю вместе. Но Чан уже разворачивается к двери. По тому, как расправлены его плечи, с какой нарочитой размеренностью он идёт, лучший друг понимает одно: какое-то решение Чан уже принял. И тёзке своего лидера он может пожелать лишь счастливых голодных игр. Направляясь с командой на сцену, Чан думает только о Джиу. О том, каково ей будет услышать этот бред. О том, насколько часто она нечто подобное слышит. Эти мысли лишь прибавляют ему решительности, снова заставляя крепко сжать челюсть.

~

Коридор после репетиции полон движения. Кто-то тащит сумки с реквизитом, кто-то втискивается в узкий проход с бутылками воды, стафф снуёт между гримёрками, выясняя будущие тайминги. Шум многослойный: обрывки смеха, скрип кроссовок по линолеуму, чей-то приглушённый разговор по телефону. Но всё это не имеет значения для Бан Чана сейчас. Имеет лишь одно — местонахождение стаффа Ateez. Вернее, одного конкретного менеджера. Чан находит Со Чан Бёма у автомата с напитками — он как раз забирает банку колы, явно довольный удачным прогоном и номером своих ребят. — Есть минута? — голос у Криса ровный. Слишком ровный. Тяжело скрывать гнев, рвущийся наружу в форме физического насилия. Со Чан оборачивается, вскидывает бровь, осматривая Бан Чана с головы до ног, но в итоге кивает. С той же лёгкой насмешливой улыбкой, с которой обычно разговаривает с Джиу. Бесит. Чана это невероятно сильно бесит. Почти так же, как бесило уродское отношение Уджина к Феликсу и Чонину. Как бесила несправедливость, когда его дебют в составе GOT7 отменили. Как бесил Кван Сон, когда посмел своими мерзкими губами осквернить щёку его Джиу. — Конечно, — говорит менеджер, прислоняясь плечом к стене. — Что-то случилось, Бан Чан-щи? Чан не тратит время на предисловия. — Случился твой язык без костей. Который распространяет всякую несусветную чушь о Джи… о юристке Хан Джиу. Улыбка Со Чана не гаснет. Но становится более отстранённой, изучающей. Он всматривается в лицо Криса. — А-а-а-а, это, — тянет он равнодушно-пренебрежительно, отпивая колу. — Люди болтают всякое. Не мне же их контролировать. — Не тебе, — соглашается Чан, стараясь держать голос спокойным, хотя внутри уже медленно натягивается как струна. — Но из всех нас, слышавших спор, слух распространили явно не мои ребята. И я не верю, что ты не знаешь, чем это может закончиться для Джиу, — Чану приходится прерваться, чтобы перевести дыхание и вернуться в норму, — для юристки компании, для человека, чья репутация буквально держится на профессионализме. Чуть дальше по коридору, привалившись к стене возле гримёрки, Чанбин наблюдает за этой картиной с плохо скрываемым напряжением. Рядом останавливается Уён, тоже осматривая взглядом двух Чанов. Они стоят слишком близко друг к другу для мирной беседы, и по позе своего лидера Чанбин уже прекрасно понимает, чем пахнет. — Твой менеджер, — тихо говорит он Уёну, не отрывая взгляда от лидера, — умеет наступать на больные места. Уён хмыкает. — Он вообще такой. Особенно когда чувствует, что задел за живое. После армии не может не принять вызова. — Слушай, — Чанбин наконец поворачивается к нему, понижая голос настолько, чтобы их точно не услышали, — я тебе как друг скажу. Тему Джиу с Бан Чаном лучше вообще не трогать. Ни в шутку, ни всерьёз. Уён приподнимает бровь, но ничего не говорит, решая не спорить. — Она не чужая нам, — добавляет Чанбин серьёзнее, чем обычно в разговорах с другом. — Не просто юристка компании. Для группы она уже… важна. Она часть нас. Понимаешь? По лицу Уёна пробегает секундное узнавание. Он хмыкает, снова смотрит на своего менеджера. Это он давно подозревал. Несмотря на то, что с Чаном ему практически не доводилось общаться, — ему доводилось слышать от ребят о его отношении к девушке. И ещё приходилось видеть, как лидер Stray Kids с юристкой спорит. И выглядело это слишком… горячо для тех, кто просто вместе работает. — Понимаю, — кивает он Чанбину. — Учту. И Со Чан Бёму передам.

~

— Странно слышать это от тебя, — тем временем произносит менеджер, разглядывая Чана с почти научным интересом, — учитывая, какие слухи о ней ходят и без этого. Чан хмурится. Он это прекрасно знает. Он это слышал. Он это пресекал. И готов делать это столько раз, сколько потребуется. Но вероятность, что Со Чан Бём знает ещё больше, так как общается со стаффом напрямую, заставляет его спросить: — Какие слухи? Со Чан пожимает плечами так небрежно, будто речь о погоде. — Что она здесь через постель, — говорит он буднично, снова отпивая колу, — то ли с многоуважаемым лидером-ловеласом, то ли с малышом Сынмином. И что ты, — он делает короткую паузу, явно наслаждаясь лицом парня напротив в моменте, — потому её так рьяно защищаешь, что прикрываешь либо себя, либо своего Сынмина. На секунду мир вокруг Чана теряет звук, запах, любые ощущения. Он открывает рот, но закрывает его снова. Челюсть сжимается так сильно, что начинает ныть. Что-то холодное скатывается по позвоночнику — не от абсурдности сказанного, а от того, насколько спокойно, обыденно это прозвучало. Версия давно устоялась. И обсуждали её не раз. Со Чан считывает его немоту как слабину и придвигается ещё на полшага, заглядывая ошарашенному лидеру Stray Kids в глаза. — Так что знаешь, — продолжает он вроде бы тем же лёгким тоном, но с явным нажимом, — может, моя маленькая шутка про «зарождающуюся любовь» не так уж и плоха для её карьеры на фоне этого. Я хотя бы отвлекаю этим внимание от мерзких слухов. Забочусь, знаешь ли, — он делает акцент на этом слове, — о её репутации. Пока ты только и делаешь, что споришь, вовлекая её в новые компрометирующие ситуации. Рука Бан Чана сжимается в кулак. Он готов проломить им стекло в автомате со снеками. А ещё ухмыляющееся лицо менеджера.

~

— Кстати, — Уён щурится, глядя куда-то в сторону гримёрок и вспоминая, что ещё хотел кое-что уточнить, — а что там за красотка блондинка? Видел её пару раз, да и на спортивном выпуске она постоянно крутилась вокруг. Чанбин чувствует, как у него самого дёргается щека. В эти моменты он понимает, почему они с Чаном лучшие друзья. — Айя, — говорит он нейтральнее, чем хотелось бы. — Визажистка. — Симпатичная, — тянет Уён с намёком, явно проверяя реакцию. — У меня про неё Сан спрашивал. Видел, как ты с ней милашничаешь, и решил, что можешь что-то знать. — К ней тоже лучше не подкатывать, — вырывается у Чанбина быстрее, чем он успевает это обдумать. Повисает короткая пауза. Уён медленно переводит взгляд с профиля мнущегося друга обратно на продолжающих говорить Чанов, потом снова на Чанбина — и на его лице расползается понимающая, немного ехидная улыбка. — Ага-а-а-а, — тянет он с наигранной серьёзностью. — Понятно всё с тобой. — Ничего тебе не понятно, — бурчит Чанбин, закатывая глаза. — Похоже, — усмехается Уён, — у Stray Kids со стаффом всё вообще намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Чанбин тоже усмехается. — И правда.

~

— Мне не нужно, чтобы ты её «защищал» подобным образом, — голос Чана становится тише, но твёрже. Каждое слово он практически выплёвывает. — Мне нужно, чтобы ты вообще не лез. И не придумывал новый бред, чтобы о Джиу продолжали говорить что-либо. — А если я не хочу молчать? — Со Чан склоняет голову, в глазах мелькает плохо скрываемое удовольствие от того, что он задел такого, как Бан Чан, за живое. Крис вскидывает брови. — Если мне кажется, что вслух говорить правильнее, чем притворяться, что ничего нет? К тому же, — Со Чан дует губы, — Джиу и правда нравится мне. Почему тогда нельзя добиваться девушку, которая тебе явно не светит из-за запрета на отношения? Чан делает шаг вперёд, придвигаясь к менеджеру вплотную. Улыбка на лице Со Чана впервые за разговор подрагивает, ненадолго исчезая. — Ты найдёшь способ научиться держать язык за зубами. Потому что если я ещё раз услышу, что ты пускаешь очередные нелепицы или поддерживаешь какой угодно слух о Джиу — неважно, шуточно или нет, — разговаривать я с тобой уже не буду. И мне за это ничего не сделают. Со Чан молчит на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно кивает, отступая на полшага назад. Он явно наигрался. — Понял тебя, Бан Чан, — говорит он с лёгкой, ничего не значащей улыбкой, снова поднимая банку колы ко рту. — Понял. Он разворачивается, собираясь уйти подальше, но в итоге останавливается на месте. — И всё-таки, — поворачиваясь обратно к Чану, решает сказать он, — если ты что-то сделаешь мне — пострадает в итоге она. Он подмигивает, прежде чем наконец уйти. Бан Чан резко втягивает носом воздух. Кулаки сжаты до белых костяшек. Он в гневе. Потому что бессилен. Сколько же раз Джиу проходила мимо этих взглядов, этого шёпота за спиной, и молчала? Улыбалась. Продолжала работать так, будто ничего не слышит, — всё, что крутится в голове Криса, пока он идёт к машине. А он знал, но не додумался, насколько глубоко это её касается. Чан вспоминает её лицо на съёмках в последние разы. Как она иногда дольше задерживалась у зеркала до выхода в коридор, будто собиралась с силами перед тем, как показаться людям. Как недавно со смехом отшутилась от чьего-то вопроса о личной жизни так быстро и гладко, что тогда это показалось просто профессионализмом. А теперь кажется отрепетированной защитой. Щитом, который она носит каждый день, потому что вынуждена. Раньше слухи были просто слухами — неприятными, беспочвенными, но хотя бы ложью, которую можно было пережить с чистой совестью. И они оба это принимали. А что теперь? Теперь, если кто-то узнает, — это не сплетня. Чан и Джиу встречаются — это факт. Одна утечка, одно неосторожное слово — и всё, что для неё сейчас держится на негласном порядке, рухнет в один момент. Выдержит ли она это? Вопрос впивается в грудь резче остальных. Он уже несколько раз видел её на пределе — в гримёрке, когда она чуть не потеряла сознание от переутомления и стресса. Видел, как она держится, стиснув зубы, потому что не имеет права позволить себе слабость на глазах у всей команды. А теперь к этому давлению прибавились ещё и постоянная угроза разоблачения, постоянный страх, что кто-то узнает, постоянная необходимость контролировать каждое своё слово, каждый взгляд. А что он? Он ничего не может сделать. Лидер, способный решить любой вопрос. Тот самый трейни, у которого есть авторитет и даже немного власти в компании. Он не может защитить её от разговоров в коридоре, не может встать рядом с ней перед всей компанией и сказать «хватит», потому что именно это разрушит всё, что она с таким трудом держит в узде. Он может только злиться в стороне. Разговаривать в коридорах с такими, как Со Чан. И надеяться, что этого достаточно. Недостаточно. Он знает это точно так же ясно, как собственное имя.

~

В машине по дороге в компанию Чан молчит. Да так тяжело, что даже Су Чон Ги притихает после первой же попытки завести разговор о репетиции, не решаясь просить его об обещанном рассказе. Джисон тоже молчит. Он уже начал понемногу всё чаще и дольше уходить в себя в последнее время. Это играет Крису на руку. Никакого диалога в ближайшие часы он выдержать не способен. Дорога от машины до студии проходит на автомате: лифт, коридор, пропуск на двери. Голова у него гудит, тяжёлая, набитая до предела — Со Чаном, слухами, лицом Джиу в те моменты, когда она держится из последних сил, и мыслью, крутящейся без остановки: Вдруг она сломается раньше, чем он найдёт способ всё исправить? Он открывает дверь студии с этим весом на плечах, готовясь остаться с ним наедине ещё на несколько часов работы, чтобы хоть немного заглушить голову звуком. И останавливается на пороге. Рука безвольно повисает вдоль туловища. Джиу здесь. Сидит на диване в углу с книгой в руках. Мягкий жёлтый свет красиво ложится на страницы и на её лицо: такое спокойное, без единого намёка на всё то, что наверняка творится у неё внутри. Она медленно поднимает голову. — Привет, — её голос тихий и сразу обволакивает нервного Чана. — Как репетиция? Он закрывает за собой дверь. И обнуляет замок, чтобы к ним не могли войти снаружи. Чан чувствует, что если кто-то потревожит его законные часы с так уютно забравшейся с ногами на диван юристкой — в лучшем случае закончится всё криками. — Привет, — отвечает он, проходя внутрь. Садясь, Чан сразу сгребает Джиу в объятия. С недовольным ворчанием девушка откладывает книгу на спинку дивана. Но в ответ всё же сцепляет руки за его шеей, забираясь к парню на ноги. Чан гладит её согнутые колени. Он не сразу замечает, что Джиу сняла колготки, но когда видит это — пальцы начинают касаться голой кожи гораздо трепетнее. Ему приятно. Джиу указательным пальцем поворачивает подбородок Чана к себе. — Как репетиция? — настойчивее повторяет вопрос она. Чан ухмыляется. Тянется к её губам. Джиу не отказывает своему парню в поцелуе. — Хорошо, — отвечает он. — Стадион такой огромный и может вместить столько людей… — он вдыхает запах тела девушки. — Представляю, как невероятно было бы увидеть его забитым нашими фанатами. Джиу улыбается. Рука исчезает с подбородка, снимает с парня кепку и зарывается в волосы на затылке. Чан прикрывает глаза и выдыхает. Джиу продолжает говорить с ним тихо и убаюкивающе: — Соберёшь. Ты далеко не один стадион соберёшь, Чан. — Надеюсь, — выдыхает он. — Никаких накладок в номерах не было? Вам что-нибудь нужно? Mnet не чудит? Она возвращается в свой привычный режим. Чан улыбается этому. Он полностью растворился в тепле тела Джиу, в её руке в своих волосах и этом сладком тихом голосе. — Нет, с телеканалом всё в порядке. С номерами тоже. У других хорошие выступления. — А у вас? — Джиу хочет услышать хоть что-то, ведь никаких подробностей благодаря предупредившему всех Крису она до сих пор не знает. Чан приоткрывает один глаз и смотрит на девушку. — А у нас лучший. Он тихо смеётся. Джиу улыбается и ничего не отвечает. Потому что не сомневается в этом. — Остался последний рывок, и я смогу вернуться к привычной работе. Джиу опирается локтем о спинку дивана возле лица Чана. Он открывает глаза полностью и поднимает к ней голову. Их носы почти соприкасаются. — Хочешь, я попрошу, чтобы тебя не отправляли на съёмки? Джиу фыркает. Её рука прекращает движение и ложится на тёплую грудь парня. — Нет уж, — ухмыляется она, — я не позволю тебе лишить меня просмотра вашей победы в прямом эфире. Чан облизывает губы. Выдохнув, он накрывает ладонь Джиу своей и крепче сжимает. — Я знаю, что тебе не просто приходится на этих съёмках. И я не хочу, чтобы ты заставляла себя, учитывая, что это совсем не обязательно. Джиу хмурится. — Я хочу, — она смотрит Чану прямо в глаза. — Я хочу быть рядом с вами в этот день. А на других мне плевать, — девушка старается придать голосу как можно больше небрежности, но в конце нервно сглатывает, выдавая себя. — Джи, я понимаю, — большим пальцем Чан гладит тыльную сторону её ладони. — Но я слышал, что о тебе говорят. И я не хочу, чтобы ты слышала это. Сколько бы я не говорил им не пересекать черту… — Ты говорил кому-то что-то? — девушка вскидывает брови. Чан поджимает губы. — Да, — отвечает он, — ещё давно, когда сам краем уха слышал разговоры. И сегодня, — взгляд опускается в пол. — Сегодня я говорил с Со Чаном. — А с ним что? — Джиу даже усмехается, слыша это. — А он рассказал своей группе, что я спровоцировал между вами ссору и не дал его светлым чувствам соединиться с твоими. Джиу тихо смеётся, утыкаясь Чану в плечо. — Это даже смешно, — она снова смотрит в лицо своего парня. Только Чану не весело. Его взгляд остаётся предельно серьёзным. Рука продолжает прижимать ладонь Джиу к груди. — Я чуть не ударил его, — тихо говорит он, будто в комнате есть кто-то ещё. Голос Чана звучит угрожающе. — Он не настолько безобиден как тебе кажется. И его дружба с очкастым ублюдком тому доказательство. Я не хочу, чтобы он приближался к тебе. Чан даже имени менеджера ATEEZ не называет. Имени Кван Сона тем более. Джиу высвобождает руку, но лишь для того, чтобы обхватить ей щёку своего парня. — Глупые слухи будут преследовать нас всегда. Тебя — потому что ты айдол с кучей связей и знакомств. Меня — потому что я девушка-иностранка, которая не старается быть незаметной. Нас, — она делает паузу, вздыхая, — нас, потому что рано или поздно кто-то начнёт догадываться о том, что теперь вечерами в студии мы не просто чай пьём. Чан фыркает. — Пока что только его. — Пока что. Он смотрит на то, как переливаются зелёные глаза девушки. Джиу же знает, что становится ведьмой, завлекающей его к себе в хижину, когда говорит такие вещи? По этому блеску в глазах Чан совершенно точно понимает — знает. Ещё как. А после того, как её сладкие губы расплываются в соблазнительный ухмылке, он не сдерживается. Поцелуй выходит настойчивым. Чан сразу углубляет его, прикусывает нижнюю губу девушки и рукой обхватывает её шею сзади, прижимая ближе к себе. Требовательный. Чан хочет убедить себя в том, что Джиу теперь его. Не Со Чана, не любых других парней, провожающих её взглядом. Она — его. И когда Джиу удовлетворённо стонет после более сильного укуса на своей нижней губе — Чан со звуком разрывает поцелуй. Смотрит на неё. Она в ответ. Он не знает, каким образом Джиу оказывается сидящей напротив на его коленях. Не помнит, как она обхватывает двумя руками его лицо, притягивая ближе. Зато Чан чувствует. Её сладкий запах, то, как девичьи волосы падают ему на лицо, как Джиу прикусывает его нижнюю губу в ответ. Он улыбается в поцелуй. За бёдра тянет Джиу ближе. Теперь он хочет, чтобы она почувствовала, что делает с ним. Но ещё больше Чан хочет почувствовать, что он делает с ней. Его рука медленно ползёт вверх, скрываясь под юбкой. Джиу напрягается, но не останавливает ни его, ни их поцелуй. Пока горячая ладонь продолжает путь, она начинает целовать шею парня. Чан откидывает голову на диван и выдыхает, немного съезжая вниз. Вот они снова сталкиваются — его твёрдый стояк и промежность девушки. Только в этот раз Джиу без раздумий прижимается ближе. Они оба стонут. Пальцы Чана снова доходят до кромки трусов девушки. Он со сбитым дыханием спрашивает: — Можно я…? Джиу приподнимается и своей рукой направляет его дальше. Чан распахивает глаза и поднимает голову. Всё, что он перед собой видит, — её затянутые пеленой зелёные глаза и искусанные им пухлые губы. И это даже не его фантазия. Ладонь парня накрывает промежность Джиу. Она прерывисто выдыхает, утыкаясь лбом в его плечо. Чан же дыхание задерживает. Так они сидят ещё несколько секунд, прежде чем он надавливает. Джиу судорожно и шумно вздыхает. Чан же начинает прерывисто дышать. Он уже и не помнит, когда последний раз волновался при близости с девушкой. Медленно он начинает выводить круги. Хватает пары мгновений, чтобы сквозь тонкую ткань нащупать клитор. Он сглатывает, прежде чем надавить на него. И слышит всхлип. — Всё в порядке? — шёпотом спрашивает он, пытаясь повернуться к уткнувшейся в его плечо девушке. Джиу не отвечает. Только двигает бёдрами навстречу его пальцам. И Чан продолжает ласки. Вторую руку он кладёт на её бедро, несильно сжимая. Джиу тихо постанывает. Чан готов поклясться, что ещё немного, и он кончит просто от этого. И, возможно, это будет самым стыдным моментом в его жизни. — Детка, я хочу тебя видеть, — едва владея словами, шепчет он, продолжая сладкую пытку. Джиу требуется какое-то время, но в итоге румяное лицо с блестящими от подступающих слёз глазами оказывается прямо перед ним. Чан улыбается ей. В отличие от его ангельской улыбки, пальцы творят внизу что-то совсем противоположное. Он восхищённо вздыхает, когда обнаруживает, что уже почти вся ткань нижнего белья Джиу липкая и влажная. — Я делаю тебе хорошо? В его голосе искреннее беспокойство, но на лице явно виднеется полное довольство собой. И Джиу даже сквозь страх и возбуждение это замечает. — Да, Чан, — решает подыграть она, — мне чертовски хорошо. Почти так же, как я представляла. Он замедляет движение руки, снова двигая пальцы ниже, ко входу. Там уже мокро. Чан облизывает губы. Пальцы давят внутрь. Джиу ёрзает, но не отодвигается. Кажется, он обнаружил у своей девушки первый фетиш — ей нравятся разговоры. — Расскажи мне, — глядя ей в глаза, спрашивает он, — что ты представляла. — Расскажу, если ты продвинешься хоть немного дальше. Ответ Джиу звучит тише, чем она хотела. Но девушка находит силы не отводить взгляд. Чан хмыкает. Джиу чувствует прохладу, когда он резким движением отодвигает ластовицу. Но сразу прикасаться к ней Чан не решается. В джинсах давит настолько, что ему плохо. Поэтому он вынимает из-под юбки руку и липкими пальцами расстёгивает себе пуговицу и молнию, облегченно выдыхая. Джиу посмеивается. — Кажется, тебе тоже нужна помощь, — по-лисьи тянет она, глядя на выпуклость под собой. Чан издаёт глухой смешок. — Сегодня мы позаботимся о тебе, — говорит он, глядя на губы Джиу, — а о себе я позабочусь ночью в душе. И ещё разок в кровати, возможно. Парень не даёт девушке съязвить, увлекая в поцелуй. Он сладкий и тягучий. Джиу руками упирается в его плечи и тихо вздыхает. Остатки её самообладания, и до этого державшиеся где-то на честном слове, угрожают испариться окончательно. Чан отстраняется и смотрит на свою девушку. Его обычно тёплые медовые глаза сейчас совсем тёмные от возбуждения. Чан хочет, чтобы она забыла обо всём бреде со слухами, происходящем вокруг, хотя бы сегодня. А может, чтобы забыл он. Или Чан просто хочет Джиу. — Расскажи мне, детка, — он подводит пальцы к её голой промежности и с трудом сглатывает, — расскажи, как ты бы хотела, чтобы я тебя трахнул. Чтобы я потом сделал всё, как ты хочешь. Он не чувствует себя достаточно уверенно, начиная говорить грубо. Помогает лишь то, что между ними и до этого не было приторных, полных бессмысленных «оппа» и прочего диалогов. Именно это работает безотказно. Джиу точно не выйдет сегодня из студии Чана живой. Его пальцы, едва прикасающиеся к её текущей, пульсирующей и горячей промежности, явно не способствуют здравому рассудку. Вот он перед ней — Чан, прямо как в её влажных мечтах, разговаривает с ней вот так и говорит, что возьмёт её так, как она того захочет. Девушка пытается вздохнуть. Но получается рвано. Чан убеждается — Джиу нравятся разговоры. Грязные словечки особенно. — Я не войду в тебя, пока не начнёшь говорить, — тон голоса приказной и явно самодовольный. Ему нравится, что Джиу хочет его так же, как он её. Не просто нравится — Чан этим упивается. — Я… — Джиу чувствует давление на входе, и снова прерывисто вздыхает. — Я… Она изо всех сил пытается собраться с мыслями, немного сомневаясь, с чего начать, и Чан замечает это. — Хорошо,— он свободной рукой обхватывает её лицо. — Ты говорила, что дала бы мне себя взять в рискованной обстановке, чтобы все знали, что я с тобой делаю. Значит ли это, что тебе понравится немного доминирования с моей стороны? Джиу закрывает глаза и снова облизывает губы. — Да, — сдаваясь, шепчет она в итоге. Чан целует её в уголок губ. Очень хорошо. Это замечательно. Его пальцы надавливают на пульсирующую промежность и медленно начинают проникать внутрь. Девушка сжимает футболку Чана на плечах. — Прекрасно, — шепчет он, впитывая в себя каждую эмоцию на лице Джиу. — Я надеялся на это. Он протискивает два пальца глубже. С Джиу течёт так много влаги, что она начинает скапливаться на ладони. Это божественно. — Ты бы хотела, чтобы я руководил процессом? Джиу тихо скулит. И откуда он знает? — Да, — она мелко кивает, хмурясь. Глаза всё ещё закрыты. Чан отвлекает её, целуя вдоль линии подбородка. Пальцы входят до упора. Внутри Джиу горячо и Чан чувствует, как она пульсирует, сжимая его пальцы. — Хорошая киска, — шепчет он, кажется, больше себе. — Я так и думал, что ты там будешь такая. Вся горячая и влажная для меня. Джиу мелко дрожит. Чан начинает медленно двигать пальцами. Она хрипло стонет, опуская голову. — Когда ты делала это с собой, с чего я начинал? Он шепчет это ей куда-то в щёку. Она, и без того горячая, начинает пылать. Джиу пытается вздохнуть, но выходит лишь всхлип. — Ты…— она всё-таки вдыхает через нос, — ты… чёрт, — Чан почти по костяшки входит внутрь. — Ты отлизывал мне. Он тихо усмехается. Рукой заправляет ей волосы за уши. То, что сейчас происходит между ними, — гораздо лучше, чем он мог себе представить. Волнение отходит на задний план, уступая место игривости и желанию узнать больше. Джиу продолжает смотреть вниз, полностью сосредоточенная на попытке не умереть от удовольствия. — Конечно я бы сделал это, — шепчет Чан, медленно вытаскивая пальцы почти до конца и кружа ими вокруг пульсирующей дырочки. — Я очень хорошо попробую тебя на вкус. Чан приподнимает подбородок девушки и целует её в губы. — Я вылижу тебя так, что ты будешь плакать от удовольствия. Джиу не сомневается. Он снова целует её в губы. Глаза открывать стыдно. И так хотя бы проще говорить. — Потом ты целовал меня, — она стонет сквозь сжатые губы, когда Чан касается особенно чувствительного места. — Много целовал, — выдыхает Джиу. И Чан опять целует её губы, проникая языком внутрь. Пальцы начинают двигаться быстрее. Джиу на нём ёрзает. Он прижимает её за затылок ближе к себе, ускоряясь ещё больше. — Посмотри на меня, — он хотел бы, чтобы это звучало как приказ, но рядом с Джиу Чан, кажется, способен лишь умолять. Джиу прикусывает губу, открывая глаза. Это становится её главной ошибкой и победой одновременно. Губы Чана ярко-розовые от поцелуев. Рот приоткрыт, всё лицо затуманено удовольствием. Хотя приносит он пока что его лишь ей. — Я был с тобой нежен? Чан сгибает пальцы, мешая Джиу ответить. Она вдавливает ладони в его плечи, сдерживая новый стон. Получается плохо. — Да, — в итоге выдавливает из себя девушка. — Первый раз был. Чан вскидывает брови. — А в другие разы? Теперь он сгибает пальцы чаще, когда проникает внутрь. Липкие следы возбуждения девушки стекают вниз по запястью и капают ему на джинсы и обивку дивана. — В другие разы ты… блять, — она задыхается, — ты был разным. Иногда грубым, иногда просто настойчивым. — Ты бы хотела, чтобы я иногда был груб с тобой? Чан готов поклясться: ещё пара ответов, и он кончит прямо в боксеры. Не может она настолько подходить ему. Просто не может. Но ответ Джиу заставляет член в его штанах дёрнуться. — Хотела бы, — она смотрит на парня щенячьими глазами, Чан снова тянется и целует её. — Я представляла, как ты держишь мои руки, как кусаешь меня, как… — Джиу говорит быстро и последние её слова Чан вообще не может разобрать. Он чувствует, как она всё сильнее сжимает его пальцы, и подгоняет девушку к пику, целуя во все места, которые попадаются под его губы. — Я представлял, как делаю это с тобой, — говорит он ей, ускоряя движение руки. — Я столько раз дрочил, думая о том, какой ты будешь, когда я буду тебя трахать. Ты же будешь хорошей девочкой, да? Его голос тоже сбивается. Джиу кивает, явно лишь наполовину соображая, что происходит. Он удовлетворённо улыбается. — Моя хорошая девочка, — Чан чувствует, как от похвалы она сильнее пульсирует вокруг его пальцев. — Так сильно течёшь, когда твой парень трахает тебя пальцами. Будешь так же течь на мой член, да? Джиу тихо скулит, опуская лицо куда-то ему в шею. Чан гладит её по спине. — Скоро я трахну тебя, как ты этого хочешь. Сделаю всё, что попросишь. Джиу обхватывает его шею руками и начинает подмахивать бёдрами навстречу его пальцам. — Давай, детка, — Чан облизывает губы, — кончай на мои пальцы, я хочу чувствовать, как эта киска сжимает меня. Что-то, созданное в Джиу специально для Чана, отзывается, и спустя несколько мгновений она содрогается в оргазме. Он точно сломает её. И когда дело дойдет до полноценного секса — она не выживет. Чан продолжает гладить её по спине, не вынимая пальцы. Когда дыхание девушки выравнивается, он медленно их вытаскивает. Джиу ворчит, ощущая пустоту. — Ты здесь? — тихо зовёт её Чан. Девушка с трудом отлипает от его шеи, садясь напротив. Её лицо румяное и уставшее, а волосы растрёпаны, но глаза блестят, хотя взгляд бессвязно блуждает по лицу Чана. Он улыбается, убирая прилипшие к её лицу пряди. Окончательно выныривает Джиу из тихого блаженства, когда он достает измазанную её смазкой руку и облизывает пальцы. — М-м-м-м… — мычит Чан. — Так и думал, что ты охуенно вкусная. Краснеть Джиу больше некуда, поэтому она лишь в полном шоке открывает рот и глаза. Чан, видя это, тихо смеётся. Он и не такое покажет своей девушке. — Дашь мне салфетку? — показывая руку, спрашивает он. — Вот чёрт! — видя, что её смазка тонкими дорожками дотекла до локтя, она вскакивает с дивана. Но на ватных от напряжения ногах сделать два шага получается на сразу. Чан снова смеётся. — Не торопись, всё в порядке, — говорит он, явно довольный тем, что сотворил с ней. Джиу берёт туалетную бумагу со стола и, опираясь о него рукой, разворачивается, чтобы протянуть рулон Чану. Но зрелище перед ней заставляет девушку застыть на месте. Чан сидит, раздвинув ноги, полностью расслабленный, с покрасневшими ушами, щеками и лбом. Одна его рука блестит от влаги, паря в воздухе, а вторая… второй он поглаживает выпирающий через боксеры в расстёгнутых джинсах член. На тёмной ткани видно пятно предэакулянта, а на его лице смесь боли и блаженства. На джинсах тоже оставлены мокрые следы возбуждения девушки, несколько капель видны и на диване. — Кажется, я наследила больше, чем ожидалось, — она вскидывает бровь, делая шаг к парню. — И, кажется, тебе нужна кое-какая помощь. Чан ухмыляется, осматривая себя, и протягивает руку к рулону. Благодаря этому у Джиу открывается полноценный вид на то, что выпирает из его боксеров. И выглядит оно весьма завлекающе. Так, что девушка прикусывает губу, задерживая взгляд. — Я же сказал, — Чан открывает большой кусок бумаги, — сегодня мы позаботимся о тебе. Я хочу, чтобы ты знала, — начинает от локтя вытирать руку он, — что заслуживаешь слышать только хорошее и получать только самое лучшее. Джиу хмыкает, садясь рядом с парнем. — Чанни, — он сразу улыбается, когда слышит ласковое прозвище, — мы оба будем слышать разные вещи в жизни. И это не значит, что меня они уничтожат. Чан кивает. — Но я не хочу, чтобы ты думала об этих ужасных людях. — О них думаешь ты, — посмеивается Джиу. — Я думаю о тебе, о вашей группе и о своих обязанностях. На слухах я никогда не концентрировалась. Чан пристально смотрит на девушку. — Тебе правда плевать? Джиу склоняет голову. — Да. Но мне ужасно приятно, что тебе настолько не наплевать. Она забирает из рук Чана использованную бумагу, чтобы он взял новую. — Я всегда буду защищать тебя, — говорит он спокойно, продолжая стирать с себя следы их вечера. Но внутри Чана что-то больно сжимается. Он снова думает о Кван Соне, Со Чане и других уродах, посмевших хоть что-то сказать или сделать Джиу, пока он сидел, сложа руки. — Ты не можешь без этого? — она рукой проводит по его вспотевшим волосам, освобождая лоб. Чан мотает головой. — Не могу и не хочу. — Тогда защищай меня, — отвечает Джиу. Чан поднимает на неё удивленный взгляд. Она добавляет. — Но готовься к тому, что у этого может быть ещё больше последствий. Чан вздыхает, отдавая ей новую порцию использованной бумаги. — Мы в замкнутом круге, — поняв, что девушка имеет в виду, говорит он. — Без моих действий будут слухи. С моими действиями будут слухи. Учитывая наши отношения, мы вообще не в силах их избежать. — Именно, — Джиу смотрит на то, как педантично Чан стирает следы. — И что же нам делать? — поднимает голову он. Джиу улыбается. — Видимо, продолжать жить, дальше исполняя свой долг. Мне — защищать вас, а тебе, — она наклоняется к лицу парня, — доверять мне больше, чем своим страхам. Чан вскидывает бровь, будто сомневаясь, что способен на это, но не успевает ответить. Джиу уже слишком близко, и слова теряют смысл. Она на секунду замирает, безмолвно спрашивая разрешения, хотя оба знают ответ давно. Поцелуй короткий. Но это именно то, что помогает Чану окончательно унять тревогу, преследующую его весь день. — Замкнутый круг, — тихо повторяет он свои же слова, — не самое плохое место, если ты в нём со мной. Джиу молчит, только забирает из его пальцев последний скомканный лист бумаги. — Скоро финал, — говорит она. — Нам надо выебать их всех, как ты помнишь. Чан улыбается и кивает. — А после можно и друг друга. Они оба смеются.