Часть 1. Преступление без наказания.

Ночь уверенно вступила в свои права над торговым городом Би Гань. Темное, мрачное небо словно нависало сверху, усеянное редкой россыпью подмигивающих звёзд. Молодая Луна, словно действительно стеснялась, то и дело пряталась за вуалью небольшого одинокого облака, лишая город рассеянного света, и выныривала снова, любопытничая. Над городом стояла убаюкивающая тишина, обычно сопровождающая самую глухую пору ночи, лишь изредка на окраине чирикали цикады или вяло лаяла вспугнутая пролетевшей птицей собака. Госпожа Хэ протерла уставшие, сухие глаза морщинистыми пальцами и поднялась с кровати, медленно ступая проходясь по небольшой комнате. Семь шагов от стены до стены - путь за долгие ночи, проведенные в компании бессонницы, был ей известен даже в темноте. Подмигнул алым уголек в остывающем очаге, слишком яркий для такого часа, и госпожа Хэ поторопилась поддеть его палкой, зарывая глубже в пепел. Не время для огня - ночные мотыльки и мелкие насекомые только и ждут такого сигнала! Ей и так не спится... Потерев некстати занывшее колено, пожилая женщина неторопливо подошла к двери, чутко прислушиваясь к окружающей тишине, и потянула засов за язычок. Тяжелое железо, запиравшее эту дверь уже не один десяток лет, поддавалось далеко не сразу, и госпоже Хэ пришлось приложить усилия, чтобы попытаться его сдвинуть. Слетел под ноги мешавший оранжевый лепесток ржавчины, засов поддался под рукой, и женщина рывком отскочила назад, испуганно глядя на дверь и прихрамывая от пронзившей колено боли. Руки сами потянулись сотворить перед собой привычное охранное движение, и госпожа Хэ, с невиданной для ее возраста скоростью, метнулась к кровати и забралась под старое одеяло, благодаря всех богов по очереди за так и не распахнутую дверь. Страх, казалось, проникал в каждую клеточку тела. Женщина сжала в кулаки трясущиеся пальцы и покрепче закрыла глаза, вознося молитву. Молодая пара Сюань, доживавшая в своем домике последние дни перед переездом, засиделась далеко заполночь, размышляя над планом будущего дома. Юная госпожа Сюань хотела большую семью с несколькими сыновьями и дочерьми, а господин Сюань раздумывал, какой же величины дом им потребуется для жилья. Молодожены спорили об этом всю последнюю неделю, с тех самых пор, как узнали новость о будущем ребенке. Господин Сюань, щуря уставшие глаза на пламя свечи, закончил выводить кистью по бумаге и уставился на прикорнувшую на краю стола супругу. Во сне, молчавшая, госпожа Сюань казалась невероятно милой и красивой... Мужчина умилился, разминая затекшие пальцы, и бесшумно поднялся, подходя к окну и берясь за плотную занавеску, намереваясь закрыть любопытной Луне доступ в дом, громко ахнул и отшатнулся назад в торопливом движении. Вскочила, отталкивая большую подушку, госпожа Сюань, распахнула темные глаза, испуганно глядя на супруга. Господин Сюань сжал губы в тонкую нить, понимая, что теперь он несет ответственность за семью, подхватил жену под руку и скрылся в дальней части дома. Тонкая кисть девушки под его пальцами дрожала от страха. Тихий звук шагов по брусчатке разрезал ночную тишину, как хороший кинжал - бумагу. Покрытые пылью камни хорошо глушили звонкие звуки, но ничего не могли поделать с тихими. Или идущий в ночи просто умел так ходить?.. Квартал пролетал за кварталом, лениво играл с полами черного поношенного плаща, когда неизвестный останавливался на развилке, изучая две дороги и выбирая путь дальше. Неприметный с виду домик торговца в отдаленном от центра, но приличном квартале, привлек его внимание больше остальных. Здесь тоже было тихо, лишь еле слышно шуршал ветками разросшихся кустов ветер, да иногда прихлопывала неплотно закрытая калитка кого-то из соседей. Непростительная беспечность. Неизвестный оглянулся, всматриваясь в молчаливую ночь, и шагнул вперед. Еле слышно заскрипела входная дверь... Неясный силуэт, прячась в тенях, приоткрыл крепкую створку, выглядывая на окутанную темнотой улицу, и удивленно уставился в спину спешно удаляющейся тени в нелепом развевающемся плаще. Раздавшийся поутру крик, казалось, проник в каждый уголок небольшого приличного квартала. В нем было столько отчаяния и нескрываемой боли, что каждый житель квартала посчитал своим долгом бросить дела и выглянуть на улицу в поисках нарушителя спокойствия. Статная брюнетка средних лет в модном, но растрепанном ханьфу стояла около своего дома, заломив холеные руки, и отчаянно кричала, смотря вдаль: — Помогите! Мой малыш... Его украли!