Часть 4. Старые знакомые.

Ворча и на ходу стаскивая многострадальную шляпу, Ифэй отпер ключом заднюю дверь своего дома, в передней части которого теперь находилась травяная лавка, и пропустил вперед незваного гостя, заходя следом и запирая дверь на крепкий засов. На улице уже забрезжил тоненький, слабый рассвет, и после дверей пришлось опустить и плотные занавески на окнах, чтобы никто из ранних соседей не заглянул в недобрый час. Раскрывать темному заклинателю место жительства, да еще и приглашать в гости не входило в его планы, но Инь Чэн, да и местные чиновники, явно считали иначе. Прибывшие в переулок, они, кажется, вознамерились проторчать там всю ночь, ожидая волшебного возвращения нарушителя спокойствия. Нечисть и темный просидели на крыше, пригибаясь и пересчитывая ребрами выбоины черепицы, пока не начало светлеть небо, и поняли, что пора отступать. Спрыгнув с крыши в окруженный стенами дворик, они перебрались в следующий и следующий за ним, и только там выбрались на улицу. Путь через еще спящий город пришлось проделывать на своих двоих, потому что Ифэй отказался называть адрес, да и лететь на сабле вверх тормашками, как предлагал темный, - тоже. Непрерывно костеря вредность нечисти и потирая отбитую в бою грудь, Инь Чэн все же согласился на условия. В комнатах приятно пахло сушащимися под потолком травами, а из лавки тянуло чуть влажным запахом настаивающегося зелья от похмелья - одного из наиболее покупаемых в летнее время. Знакомый полумрак дома, где все лежало на своих местах и веяло безопасностью, позволял расслабиться хотя бы немного и перестать поминутно коситься на темного, с несчастным видом усевшегося в углу у очага. Ифэй шумно выдохнул, приводя мертвые нервы в порядок, выложил перед заклинателем огниво и нарочито громко топая спустился в погреб. Здесь, вдали от темных и слишком понимающих глаз, можно было привалиться к холодной стене рядом с покрытыми зельями полками, и хорошо подумать, пока руки механически набирали в прихваченную корзинку припасы еды и лечебных отваров - уж слишком часто Инь Чэн хватался за грудь. Ночь, которая, как надеялся Ифэй, должна была хоть что-то прояснить, только подкинула больше загадок. Чиновники, судя по их отчаянным и безуспешным метаниям на одном месте, тоже ничего толком не знали, а значит пробираться в управу было бессмысленно. А вот задать вопрос "дорогому другу", с шумом и руганью разжигающему очаг наверху, определенно стоило. Ифэй мгновение подумал, добавил в корзинку кувшин вина, завалявшийся на полках, и поспешил наверх. — Раздевайся, - бросил он темному, поднявшему глаза от медленно разгорающегося огонька в очаге, и поставил корзинку на стол. Грохот упавшего из чужих рук огнива пролился бальзамом на потрепанные за ночь нервы. Ифэй не спеша выложил из корзины рис, немного хлеба и вяленое мясо и только тогда обернулся, прислоняясь спиной к столу. Темный замер у очага в явной растерянности, посверкивая глазами и не спеша поднимать упавшее. Мертвец сложил руки на груди и поднял брови, гася усмешку в зародыше. — Не насмотрелся? - Инь Чэн тряхнул головой, отгоняя оцепенение, и выпрямился, берясь обеими руками за пояс черного укороченного ханьфу. Ифэй склонил голову к плечу, выжидая, и демонстративно пробежался глазами по крупной фигуре, отчетливо слыша шипение бывшего генерала от такого нахальства. Соскользнуло с плеч ханьфу, темный взялся за нижнюю рубашку, и мертвец отвернулся, доставая из корзинки чистые тряпки для перевязок и пару баночек с лекарствами. — Моя работа или пострадал еще где? - голос сразу похолодел, как бывало всегда, стоило Ифэю взяться за работу. Эмоции отступали на второй план, и вперед выступал лекарь - хладнокровный и хорошо знающий свое дело. Он подступил к темному, бегло осматривая разлившуюся по мышцам груди гематому, и подтолкнул сесть на невысокий стул. — Подрался пару дней назад, ребра залечил, а это так... Ну и ты добавил, - явно нехотя отозвался Инь Чэн, но на стул уселся и протянутую к груди руку не перехватил, хоть и шевельнул пальцами, вцепляясь в подлокотник. Ифэй покачал головой, щурясь и медленно ведя кончиками пальцев вокруг синяка, прислушиваясь к ощущениям, и вздохнул. Хорошо приложил, душевно... Он дотянулся до своих склянок и открыл одну, наполняя воздух приятным запахом сандала. Зеленоватое снадобье обдавало прохладой после излишнего тепла кожи, и Ифэй набрал его на пальцы, принимаясь медленно наносить вдоль границ синяка. Темный сморщил нос и откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. — Это снимет воспаление и начнет рассасывать гематому. Отек слишком сильный. Вовремя ты ребра залечил, мог и от жара свалиться, - мертвец закончил наносить одно средство, вытер руки о тряпку и взялся за второе. — Мята? - не открывая глаз спросил Инь Чэн, барабаня пальцами по подлокотнику. Ифэй поднял брови и кивнул, вовремя вспоминая, что собеседник его не видит: — Мята, дущица и еще парочка компонентов. Охлаждает, - предупредил он и от души мазнул по коже лекарством, скрывая синяк под еще одним слоем зелени. Инь Чэн снова зашипел, сообщая о неприятных ощущениях, но мертвец даже не дернулся, неторопливо заканчивая наносить средство. — Орать тоже можно, если больно, - наставительно произнес он, вытирая руки снова и закрывая склянки. Темный выпрямился на своем стуле, потянулся за одеждой и получил по рукам со звонким шлепком. Ифэй отодвинул лекарства подальше от края стола и откровенно погрозил пальцем, на всякий случай забирая и нижнюю рубаху, и ханьфу. — Пусть впитывается. Потом отдам, - мертвец сложил вещи на сундук рядом с очагом и с хрустом потянулся, прислушиваясь к шуму пробуждающегося города. Мимо окна, со звонким цоканьем копыт и скрипом колес, проползла запряженная лошадью телега. Где-то вдали слышались голоса спешащих на рынок торговцев. Инь Чэн приподнял занавеску, щурясь от яркого света, и поморщился. — Как ты тут живешь? Каждое утро такой шум! — Мне выгодно, я же лекарь, - пожал плечами Ифэй и вернул занавеску на место, придвинул по столу миску с рисом и мясом поближе к заклинателю: — Забери это и иди спать. У меня сейчас клиенты, а после обеда я тебя разбужу. Темный остановился посреди комнаты, смотря узкими глазами в самую душу, которой у мертвеца давно уже не было, так долго, что Ифэю показалось, что он откажется и уйдет. Но Инь Чэн медленно кивнул, забирая миску и ножны с саблей, и закрутил головой в поисках спальни: — Мне можно лечь на кровать или занять коврик у порога? Ифэй подавил желание запустить ему в спину поднятым с пола огнивом, бросил камень на стол и выместил эмоции на дверях, захлопнув их и не удостоив темного ответом. Сам разберется, куда ему ложиться, пусть хоть стоя спит! "Терпения мне, терпения" - про себя пробормотал мертвец, торопливо убирая склянки со стола на полку, подкинул дров в очаг и вышел через узкую дверь в лавку, тщательно прикрывая за собой створку. Вовремя. Через несколько минут зазвенел колокольчик, возвещая о приходе первого посетителя. Ифэй обернулся от полки, куда укладывал пучки трав, и приветливо улыбнулся: — Госпожа Хэ! Рад вас сегодня видеть, как ваше колено? А бессонница? Миролюбивая обычно старушка, бережно прижимая к себе клюшку из резного дерева, покачала головой и затараторила.